— Сейчас, при обсуждении проектов закона «О языках» часто используется термин «право языка».
Насколько это оправдано? Может ли обладать «правами» язык, или это, все-таки прерогатива людей?— Разумеется, правами обладают люди. Однако в данном случае все несколько серьезнее, чем просто путаница в терминах. В Украине существует острая языковая проблема, хотя Президент и утверждает, что ее нет. И пока она не будет решена в каком-то приемлемо-цивилизованном виде, невозможно надеяться на консолидацию граждан в единую политическую нацию. Поэтому эта проблема постоянно муссируется в разных кругах — и в национал-патриотических, и в кругах их идеологических противников.
Когда я был народным депутатом, то существовало полдюжины законопроектов по этой теме. И каждый считал и считает, что его проект наиболее соответствует сложившимся реалиям. Если говорить о национал-патриотах, то они по существу отрицают право русскоязычной части наших граждан на пользование русским — для кого родным, для кого — благоприобретенным — языком. Это опасное заблуждение. Надо понимать, что мы веками воспитывались на двуязычии — в двуязычной среде и культуре. Причем замечу, что русский язык является для нас таким же родным, как и украинский.Если мы возьмем отдаленные периоды нашей истории — например, XVII или XVIII столетие — то мы увидим, что та же знаменитая Московская Греко-Латинская Академия училась по грамматике, которую написал киевлянин (и тогда еще не различали, чей это язык и кому он принадлежит). Да и вообще в становлении всей русской культуры постоянно принимали участие украинцы. Начиная с Феофана Прокоповича и заканчивая Сергеем Бондарчуком. Из сказанного ясно, что мы не можем относиться к русскому языку и культуре, как к английскому, французскому, китайскому и т.д. На мой взгляд, одним из самых жутких — не побоюсь этого слова — изобретений в истории современной Украины стало изучение русской культуры и языка в разделе «иностранная литература». Ведь это просто кощунственно и оскорбительно даже по отношению к нашим предкам. Как же тогда быть с Короленко, Гоголем, тем же Шевченко, который писал свои повести и — что важнее — «Захалявные книжечки», на русском языке. А книжечки эти он писал лично для себя, для души, и русский язык для него был не менее родной, чем украинский. Итак, мы совершенно неподобающим образом относимся к нашей исторической памяти. Я считаю, что проблема русского языка — это проблема далеко не только культурологическая. Скорее, это проблема нашего политического самостояния. Или мы найдем модус, приемлемый для большинства граждан, или будем вечно больны этой проблемой, постоянно грозящей расколом страны. У известного барда Александра Городницкого есть замечательные строки, к которым следовало бы прислушаться:
Неторопливо истина простая
В реке времен нащупывает брод:
Родство по крови порождает стаю,
Родство по слову — создает народ.
— И где же спасительный «брод» в бурном потоке языковой проблемы?
— Когда в прошлом году областные советы стали принимать решения о придании русскому языку статус «официального», мне показалось, что это, может быть, оптимальное решение. Признать русский равноправным с украинским региональным языком в тех областях, где он является основным — это было бы прекрасно. Но тут наш Гарант,подстрекаемый не слишком умным окружением, вдруг говорит, что подобными решениями надлежит заняться прокуратуре, так как они это-де —неконституционные и преступные. На мой взгляд, такой подход ничем, кроме как политическим недомыслием назвать нельзя. Ибо это и был вариант выхода — так воспользуйтесь им, возглавьте его, выведите на этом этапе страну из кризиса, предотвратите очередной взрыв и постоянные спекуляции! Однако, увы! — не только ничего подобного не делается — наоборот, решения отменяются путем опротестования в суде или просто из-за сумасшедшего нажима сами советы отменяют свои же решения. Но ведь проблема не исчезает — она просто загоняется в тупик, в подполье. И таким образом, из нее делают постоянную, незаживающую рану. А это провоцирует противостояние, которое из области культурологии переходит в область идеологии, а значит — и реальной политики.
Думаю, многие еще помнят, как в свое время еще при существовании СССР, мы возмущались засильем русского языка. И что видим теперь? В плане языковой политики Украина ведет себя как маленький Советский Союз. Если тогда пытались создать «советский народ», то теперь пытаются создать народ украинский — чтобы все перешли в «украинскую веру», приняли украинскую культуру и надели шаровары с вышиванками, и даже стали думать по-украински. Власти должны понять, что такого никогда не будет. А настаивание на этом в конечном итоге приведет только к новому витку напряжения.
— Но подобная политика проводилась властью все годы независимости…
— Я не говорю, что по-другому себя вел Леонид Кучма — я даже не думаю, что как-то по-иному будет строиться в этой сфере политика Виктора Януковича. Ибо все эти политические деятели приходили к власти, обещая объявить русский язык вторым государственным, и, получив эту власть, тут же это обещание забывали. Хотя надо отметить, что впервые Партия регионов сейчас пытается провести достаточно компромиссный закон, предполагающий решение проблемы путем языковой регионализации — и, скорее всего, он будет принят парламентом. Другое дело, что Президент почти наверняка наложит на него вето.
— Вы считаете, что закон о региональном двуязычии решит проблему?
— На нынешнем этапе — да. И, в общем, оправдано, чтобы на государственном уровне был только один украинский язык — ибо вполне обоснованными выглядят опасения, что в случае полного уравнения в правах русского и украинского языков первый станет доминирующим.
Но если говорить шире, то главная беда — бытующие у нас совершенно дремучие представления об этнической идентичности. Ну не бывает так, чтобы народ прожил от каменного века и до сегодняшнего дня с одним языком. А нашим национал-патриотам мыслится, что украинец родился во времена трипольской культуры в вышитой сорочке и с украинским языком, и где-то там так и остался, и так и живет.
— А как вообще Вы, как историк, оцениваете нынешнюю увлеченность «трипольем»? Есть предположение, что тяга к Трипольской культуре вызвана тем, что ее можно нафантазировать чуть ли не любым идеальным обществом, — так мало о ней известно…
— Я не согласен с тем, что о Триполье мало известно — специалисты достаточно хорошо знают эту культуру и ее истоки. Она зародилась в Малой Азии и Средиземноморье, и через Балканы пришла к нам, в Поднепровье. А в том виде, в котором мы ее знаем в пределах Украины, она, по существу, накрывает три современных страны: Румынию, Молдову и часть Украины. Мы знаем, что это культура пришлая, не имеющая прямого отношения к этногенезу местных племен. Безусловно, ее создатели определенным образом взаимодействовали с местным населением, но давайте не будем забывать, что в это же время на территории Украины существовало более 10 других культур. Но о них никто не говорит и не вспоминает, так как они не столь ярки, как трипольская. Вообще, так получается, что мы отбираем в нашем прошлом то, что нам нравится, а что не нравится — просто забываем и не обращаем на него внимание. Вот таким же образом и решили, что пусть, мол, трипольская культура будет украинской. Но если она украинская, то тогда какая же она на территории Румынии и Молдовы? Так что, специалисты-то знают, но к нам сейчас не принято прислушиваться. Ведь как только я, например, скажу, что трипольская культура не имеет ничего общего с украинским этногенезом, так меня сразу объявляют «не патриотом».
Вообще, сейчас настало трудное время для науки, время, когда наука не в чести, когда мнение профессора, который занимается той же трипольской культурой 30 лет или даже всю жизнь, цениться меньше мнения любого публициста, который решил, что трипольцы — это наши пращуры. Да и вообще все общество в целом потеряло вкус к фундаментальным ценностям, склонно к эпатажности, нарочитости, мифотворчеству. На самом деле, все довольно просто объясняется. Ведь, несмотря на все наши потуги погрузить корни своей государственности как можно дальше в глубь веков, мы сейчас проходим те этапы развития, которые другие страны прошли очень давно и уже даже забыли о них. Поэтому, в общем-то, попытки этого мифотворчества, стремление представить себя древнее, глубже и значимее, чем есть на самом деле, объяснимы. И все же довольно комично выглядят доводы по принципу: да, сейчас у нас проблемы, зато посмотрите, какими мы были в трипольское время, и где у «москалей» такая культура и т.п. Действительно, у России нет такой культуры. Но разве можно жить только прошлым?
К сожалению, можно констатировать, что Украина в целом пошла по ложному пути развития. Фундаментальные вещи, как я уже говорил, мы не признаем, зато хочется «по верхам» взять «все и сразу».
Кстати, вспомнился любопытный эпизод, который как нельзя лучше проиллюстрирует мои слова. Как-то, еще во времена, когда нынешний Президент Виктор Ющенко был премьер-министром, довелось мне увидеть интервью, которое у него брал известный журналист с телеканала «1+1» Юрий Макаров. И в процессе беседы зашла речь о трипольской культуре. При этом ни один, ни другой ничего не понимали в этой самой культуре. И вот Макаров с важным видом спрашивает: «А скажите, пожалуйста, Виктор Андреевич, вы большой знаток трипольской культуры. Что же это все-таки за явление?» И Ющенко на полном серьезе начинает рассказывать, что это «наша украинская история»,что трипольцы это «украинцы».
Подобный делитантизм — это наша трагедия. Знаете, я никогда не позволю себе объяснять, что такое «добавленная стоимость» или «бухгалтерский учет», — я не являюсь специалистом в этой области и элементарно не знаю этого.
Беседовали Валерий Зайцев, Богдан Буткевич
