В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Перекресток цивилизаций
Другие диалоги:

Сепаратизм и проблемы государственного строительства

Версия для печати
Б.Рот
24 окт 2014 года

Попытки отделения территорий и перевороты (например, в Косово и Сомали, а также на Мадагаскаре и в Гондурасе в 2009), вызвали споры о том, обладают ли реальные (т.е. сепаратистские – А.М.) власти на подобных территориях законным статусом?

Международное законодательство в этом направлении традиционно создавалось через суровое испытание: регион, поначалу принадлежащий к существующему государству, добивался независимости только после решающей победы в вооруженной борьбе, и если движению повстанцев удавалось успешно создать правительство, которое ломало существовавшие конституционные структуры, и обеспечивало себе – пусть даже силой, поддержку населения.

Однако, поскольку такой порядок мало чем отличается от «права силы», эта «общая управленческая доктрина» откровенно идет вразрез с законом. Независимо от того, как международное право регулирует последствия внутренних конфликтов, когда государство откровенно не справляется с ними, или когда оно больше не представляет политическую волю территории, возникают альтернативные решения. Эти альтернативные решения, однако, далеки от создания новой общей доктрины, и как правило, являются сугубо частными.


Проблема признания и определения государства

Хотя «признание государства» часто воспринимается не с юридической позиции, а с политической или дипломатической, ни одна из задач не является более фундаментальной для международного правопорядка, чем определение организации и институтов государства, то есть – что является государством, а что – нет, кто является субъектом международного права, а кто – не является.

Международное право признает государство как носителя определенного набора прав, обязанностей, полномочий и - суверенитета. Частью каждого государства является «правительство», которое имеет власть для реализации этих прав, а также обязанности и полномочия.

Чтобы можно было управлять актом присвоения правового статуса новым суверенным единицам (например, Косово и Сомали) или новым правительством (например, новые режимы, которые пришли к власти с помощью силы на Мадагаскаре и в Гондурасе в 2009 году), необходима соответствующая юридическая доктрина – т.н. «контролирующая», или «управляющая доктрина».

Схема, по которой эта доктрина признает государство или правительство, может иметь разные виды и быть довольно сложной. Традиционно, общим в данных схемах является роль, которую играет «эффективный контроль над внутренними процессами». Такие процессы могут носить насильственный и принудительный характер, который нарушает международный порядок и межгосударственные отношения.

Международное правовое положение традиционно устанавливается вследствие физического насилия: регион, который позиционирует себя как независимый, может образоваться только там, где вследствие вооруженной борьбы ситуация становится необратимой; организация боевиков успешно утверждается как правительство и сносит существующий конституционный строй, получая при этом широкую народную поддержку.

Международный порядок признания независимости нового государства в первую очередь признает территориально-политическое сообщество. Поскольку акт признания независимости воспринимается как нечто большее, чем просто признание некоего факта, что «эффективная управляющая доктрина», на которой основан этот акт, в чем-то явно нарушает принцип верховенства международного права, которое более статично и имеет дело только с уже существующими субъектами.

Эффективная доктрина, которая бы, в той или иной форме, управляла признанием государств и правительств, теперь выглядит не слишком привлекательной. Основываясь на принципе невмешательства и нерушимости международных границ, важной составляющей логики доктрины является то, что какие-либо изменения возможны лишь вследствие применения военной силы. Традиционно международное право не устанавливает никаких путей, по которым отделение части государства возможно мирным путем. Парадоксально, но в этих фундаментальных вещах международному праву явно не хватает «верховенства закона».

Тем не менее, альтернативы этому положению создать непросто, и не только через «реальную политику». Право народов на самоопределение связано не только с фрагментацией уже существующих государств, но и с проблемой предоставления независимости; уважение власти большинства предполагает ответ на самый трудный вопрос –«большинство кого?».

Уважение прав меньшинств предполагает согласование интересов территориально сосредоточенных и рассеянных меньшинств, а также национальных и «не автохтонных» меньшинств. При этом в существенных секторах международного сообщества избегают учреждения общих принципов, которые могут дестабилизировать ситуацию в некоторых странах.

Международный правопорядок, как мы его знаем, нужно понимать как юридический порядок суверенных политических сообществ, каждое из которых носит неотъемлемую учредительную власть. Эта учредительная власть логически включает полномочия (поскольку ее осуществление связано с ее носителем), чтобы менять внутренний порядок с помощью любых средств, в том числе и насильственных.

Существующие конституции государств это следствие борьбы и переговоров прошлых лет за власть. Они больше соответствуют воле народа или защите жизненно важных интересов и прав отдельных слоев населения, чем сухие формулы конституционализма. Иногда трудно понять, почему к конкретной конституционной формуле существуют претензии международного сообщества.

Как отмечает Жан де Аспремонт, «государственный переворот может оказаться положительным разрывом существующего порядка и может привести к желаемому изменению режима», особенно там, где политический режим утрачивает свою легитимность.

Более того, в то время как демократическая практика не может быть устойчивой в течение длительного времени без конституции, и связанной с ней традиции, из этого не следует, что все отступления от этого идеала враждебны демократии.

С одной стороны, в условиях крайнего экономического неравенства и социального расслоения, либерально-демократические конституционные формы оказываются связаны с политическим неравенством, которое противоречит демократии; концентрация экономической и социальной власти, концентрация политической власти может изменить сами основы государства.

С другой стороны, следование определенной конституционной формуле может привести к демагогии или тупику с серьезными социальными последствиями.


Проблема компромисса между суверенитетом и идеологией.

Неудивительно, что многие нынешние комментаторы, теоретики, юристы и даже дипломаты относятся к созданию общей управляющей доктрины негативно, противятся попыткам найти общее решение проблем, связанных с сепаратистскими движениями. Когда местные власти оказываются непопулярными, или пренебрегают законом, тогда возникает ситуация, при которой международное сообщество всего лишь защищает общие моральные принципы (отраженные в правах человека), и стремится сделать власть в бунтующих регионах более демократической.

За последние два десятилетия стала заметна связь между признанием государств и признанием правительств: международное сообщество отказывалось признать попытки силового сохранения территориальной целостности Югославии перед лицом явного большинства населения, стремящегося к независимости определенной территории. Международное сообщество в таких ситуациях обычно закрывало глаза на неконституционность захвата власти в регионах, пусть даже и демократически избранными политиками.

Однако, идея создания успешной общей доктрины, решающей проблему самоопределения наций, не может быть так просто отвергнута. Прямолинейный традиционный подход может дать негативные результаты, в то же время резкий отход от традиционного отношения к сепаратистским движениям может привести к тем вещам, которых всегда старались избегать – например, прямое военное вторжение со стороны иностранных держав. Очень удобно умалять значение общей доктрины, когда нет т.н. «нравственного подхода», который должен показать значение такой доктрины для реализации идей и ценностей, отраженных в основополагающей Хартии ООН.

Эффективно работающая доктрина это вовсе не аморальный или тактичный переход к «реальполитик», а скорее средство примирения двух фундаментальных принципов международных отношений: суверенитета народа и идеологического плюрализма.

С одной стороны, Хартия ООН это соглашение, причем не между правящими бюрократиями, а между привязанными к определенной территории политическими общинами; уважение к существующим государствам и правительствам это основа, которая формально предшествует идее самоопределения населения, а существующие правительства – их представляют.

С другой стороны, Хартия ООН, с ее официальным блеском, предписывает определенные отношения между государствами, имеющими разные политические, экономические и социальные системы на основе сосуществования их различных идеологий.

Идеологический плюрализм, однако, может повредить стабильности.

Эффективная управляющая доктрина должна примирить народный суверенитет с идеологическим плюрализмом, учредив некую презумпцию – что правы власти тех стран, в которых есть эффективно работающие правительства, поскольку именно они следуют идеалам Хартии ООН. (То есть право на самоопределение имеет только та территория, которая смогла создать более эффективно работающее управление, чем то, которое существует в государстве, что, конечно, не относится к ДНР/ЛНР – А.М.).За последние двадцать лет значение идеологического плюрализма снизилось, и множество событий показало, что не все так просто – и проблема создания такой доктрины еще более усложнилась.

Тем не менее, словесные призывы к демократии или законности не могут стать твердой основой для поиска хоть какой-то замены доктрине в отношении признания государств и правительств. Поскольку демократия и законность это открытые, развивающиеся и соперничающие концепты, их применение к решению вопросов признания (или непризнания), то их применение может привести к неожиданным, однако не самым лучшим, решениям.

Несмотря на отдельные исключения и пышную риторику о «воле народа» и «власти закона», создание эффективной управляющей доктрины продолжает оставаться актуальным для всей международной системы, поскольку необходимо установить четкое представление, что такое государство (а что – просто территория), и что такое законное (а что – незаконное) правительство.

Конечно, международные резолюции в отношении таких случаев, как односторонняя декларация независимости Косово от 2008 года или переворот 2009 года в Гондурасе обречены иметь такое качество, которое оставит многих наблюдателей (и конечно, многих сепаратистов), недовольными.

Что у нас тогда остается? Остаются базовые для международного правопорядка соображения морали, а также множество их интерпретаций. Консенсус в международном сообществе часто достижим, как в случаях применения силы, когда она кажется законной и оправданной для сохранения государства, так и в случаях, когда она противоречит праву народа на самоопределение.

В любом случае, международные институты могут отойти от догмы и принять альтернативное решение. Это альтернативное решение, однако, неизбежно имеет характер частного, локального решения конкретной проблемы.


Перевод А.Маклакова.

Источник: https://research.law.unimelb.edu.au

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Испытание рутиной

Эйфория от институциональных прорывов в интеграционных процессах России, Белоруссии и Казахстана развеялась. Пришло время тщательной притирки друг к другу наших непохожих хозяйственных комплексов

Читать далее

 

Материалы по теме
Зал периодики

"Укропы держатся пучком"

Россия собирает мощную группировку войск у границы с Украиной

Die Zeit: пустой взгляд на Восток

Вахтанг Кипиани: Крым как Абхазия. Между оккупацией и этноцидом

Война государства против граждан

In memoriam: Чему погибший Джон Нэш мог бы научить Украину

Олександр Турчинов: Ядерна загроза з боку Росії - реальність

Бернар-Анри Леви. Путин, Украина и исторический ревизионизм

Мінські домовленості. Три місяці — чи є результат?

Война-2015

Что Украина выиграет от сговора США, России и Германии

Ставки сделаны. Какое решение Россия и США приняли по Донбассу

Донбасс – что дальше?

В гостях у БИНТЕЛ — Майкл Блейзер

Как сорвать план Кремля в отношении Украины

От Большой Европы к Большой Азии? Китайско-российская Антанта

Доклад "Путин. Война": сотни погибших солдат и 3 трлн рублей из бюджета

Рада приняла новый закон о режиме военного положения

Джемі Шеа: НАТО вже стикається і з гібридними загрозами, і з російською пропагандою

Путин зря просит пощады, ни он, ни, к несчастью, Россия ее не получат

Евразийский союз - это тупик для всех его участников

Каждому свое. Чего хотят Запад и Восток Украины

Важко зменшувати безробіття, не знаючи його розмір

Нужна ли стране национальная идея

Порошенко-1 чи Ющенко-2? Чи повторить президент помилки 10-річної давнини

Геннадій Москаль: Росія ви́знає ЛНР та ДНР. Але не в цих “кордонах”

Саммит разочарования

Украина – слабое звено мировой политики

Шесть вариантов развития конфликта в Донбассе в 2015 году

Скандинавы готовятся дать отпор Москве

Куди ведуть усі Шовкові шляхи

Україну схиляють до капітуляції

Анатолій Гриценко: є кілька місяців, аби уникнути сценарію failed-state, коли Україна може зникнути

Удар по імунітету. Як Україна може юридично захистити себе від агресії РФ?

Сендвич в горле: почему уголь стал инструментом реванша в Украине

Економічні зв’язки з окупованим Донбасом: відрізати чи реінтегрувати?

Крупнейшая партия Европарламента готова воевать с Россией

Для чого нам декомунізація? Чотири уроки французького професора Мельника

Украинская карта в истории с С-300

Запад теряет военное лидерство? Обзор новой книги Марка Урбана

Какие новые черты Путина раскрыла «Прямая линия»

Лише подвійний дипломатичний удар Німеччини та Франції зміг дати шанс миру на Донбасі – французький дипломат

Минские соглашения: война на грани мира

Суміш примусу, зволікання та успішного досвіду сусідів

Кремль взял глобальный курс на разжигание региональных войн

ВОЛОНТЕРСКИЙ ДЕСАНТ В ФИСКАЛЬНОЙ СЛУЖБЕ

Сепаратисти на Донбасі скоюють воєнні злочини – «Міжнародна амністія»

Кваснєвський: ця війна, якщо станеться, буде страшною, в тому числі за кількістю жертв

Кто остановит Путина

Последние дни "ДНР" и "ЛНР"

 

page generation time:0,118