В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Перекресток цивилизаций
Другие диалоги:

Путинские войны – явление нового империализма

Версия для печати
Валери Пейсер
11 ноя 2014 года
В недавней книге Марселя Х. Ван Херпена «Путинские войны: возникновение нового империализма», с самого начала рассказывается о том, почему остальная часть книги важна для понимания продолжающихся в Украине событий.

Книга, которую Ван Херпен закончил в конце прошлого года, заканчивается цитатой экс-президента Чехии Вацлава Гавела: «Я часто говорил: если Запад не стабилизирует Восток, Восток будет дестабилизировать Запад». Как считает Ван Херпен, «это предупреждение следует воспринимать всерьез». Еще в 2013 году Ван Херпен дал прогноз, что «если Украина сделает выбор в пользу глубокой интеграции в Европейский Союз, то нельзя исключить повторения грузинского сценария, когда Кремль может спровоцировать беспорядки в Восточной Украине или в Крыму, где много владельцев русского паспорта». Это поможет Кремлю выступить с оправданием, мол, он «защищает русских», живущих там. Все произошло так, как предсказывали Гавел и Впн Херпен. В Европе возник новый конфликт, и поддержка Россией сепаратистских движений в Украине привела к аннексии Крыма и борьбе между украинскими правительственными силами и поддерживаемыми Кремлем боевиками в Восточной Украине.

В случае с этой книгой, гораздо большее значение имеет ее подзаголовок, а не само название. Рассматривая возникновение империализма в России, она обеспечивает основу для понимания того, что произошло в последние месяцы. В центре внимания второй части книги, «Внутренняя война», называются тайные пружины политики России, с учетом политической системы страны и националистических сил. Третий раздел книги, «Колеса войны», посвящен войнам начала этого века, когда Россия воевала сначала с Чечней, а затем с Грузией. Это дает читателю возможность понять логику руководства России, и сопоставить с тем, что произошло в последние месяцы в Украине.

Первый раздел книги, «Россия и Проклятие империи», для меня наиболее важен, но это не умаляет важности второго и третьего разделов. В нем объясняется сложное наследие имперского прошлого, и его влияние на поведение России, которая всячески пытается сохранить (и даже усилить) влияние на своих соседей. Поскольку это дает нам ключ к пониманию текущих событий, этот раздел следунт выделить особо.
Как пишет Ван Херпен во введении, Россия «является одновременно и пост-имперским государством и прото-имперским», и заявляет, что его позиция резко контрастирует с позицией ученого и директора Московского центра Карнеги, Дмитрия Тренина, автора «Пост-Империум: Евразийская история» (2011). В своей книге Тренин утверждает, что постсоветские лидеры России не стремятся восстановить Российскую империю. Потому знакомство с этими двумя книгами дает хорошее представление о природе геополитических устремлений России, и позволяет читателю ознакомиться с очень разными аргументами.

В поддержку своей позиции Ван Херпен указывает на решения, принимаемые российским руководством в отношении так называемого «​​ближнего зарубежья» в качестве примеров попытки России усилить влияние, в том числе: предложения Путина для Беларуси о вступлении в Россию шести новых провинций (2003); претензии России (начиная с 1993) на украинский город Севастополь; выдача российских паспортов украинцам, проживающим в Крыму и Восточной Украине (в нарушение Конституции Украины); заявления российских лидеров после «Оранжевой революции», что Украину нужно превратить в федеративное государство. При взгляде на то, что произошло в Украине после публикации книги этой весной - аннексия Крыма, обсуждение федерализации украинского государства, война между украинскими войсками и пророссийскими силами (при поддержке России) – это события, которые Ван Херпен предсказывал еще год назад, и они представляются нам все более значительными.

Если первая часть книги «Россия и Проклятие империи», дает ценные представления о российском экспансионизме и империализме, начиная с царского периода, то более поздние главы затрагивают политику Путина и цели российского руководства в отношении соседей. Для Ван Херпена попытки России усилить свое влияние на своих соседей, например, через Евразийский союз, можно рассматривать как проявления нео-империализма, на что намекает само название книги.

Руководство России «очень скрытно в плане своих долгосрочных целей внешней политики и держит свои карты близко к груди», «играя в опасную «большую игру» в восточной Европе и на южном Кавказе, дестабилизируя своих соседей и пытаясь вновь утвердиться в качестве доминирующей силы», доказательством чего являются продолжающиеся боевые действия в восточной части Украины.

В Украине попытки России сохранить влияние можно увидеть в создании таких организаций, как Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), который, как считает Ван Херпен стал «мини-Варшавским договором» и Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). Поэтому Евразийский союз, представляет собой еще один этап в усилиях России узаконить свое влияние на соседей и дает России «новый инструмент, чтобы вернуть Украину на свою орбиту». Ван Херпен видит Украину в качестве ключа для построения Евразийского союза.

Для Путина, давление на Януковича через льготные цены на газ, а также миллиарды долларов в виде займов в обмен на отказ от соглашения об ассоциации с Европейским союзом, было способом привязать украинское руководство к Москве. Протесты на Майдане, бегство Януковича, аннексия Крыма, и поддержка боевиков в восточной Украине перечеркнули перспективу членства Украины в Евразийском союзе, но его все еще можно считать мотивирующим фактором для российского президента.

Русский империализм отнюдь не остался в прошлом, это открытая перспектива, что доказывают события последних месяцев. Пост-имперское государство, которым Россия стала после распада Советского Союза, утратившее влияние в бывших республиках, со временем стало прото-имперским, которое наращивает влияние на соседей. В то время, как и в прошлом, Россия строила свою империю через территориальную экспансию, неоимпериализм стремится узаконить российское влияние на соседей.


Стала ли Россия пост-империей?

М.Ван Херпен

В декабре 1991 года Советский Союз прекратил свое существование. Конец прошлого европейской империи пришел внезапно и неожиданно, не в последнюю очередь для самих россиян. Тем не менее, оглядываясь назад, это казалось логичным завершением главы в истории Европы.

Другие европейские страны прошли тот же путь. Испания потеряла свои колонии в девятнадцатом веке. Франция, Великобритания, Бельгия, и Нидерланды - после Второй мировой войны. Даже Португалии пришлось отказаться от своей империи после «революции гвоздик» 1974 года.

До сих пор деколонизация казалась необратимым процессом: когда бывшая колония получала независимость, казалось почти невозможным, что она снова вернется под колониальную власть. История европейской деколонизация была до сих пор линейна, а не циклическим процессом. Глава европейского колониализма, похоже, закрыта раз и навсегда.

Но так ли это в отношении России? Это большой вопрос, потому что не только условия, при которых Россия построила свою империю, были совершенно иными, чем для других европейских стран, но и потому, что процесс деколонизации проходил иначе. Рассмотрим эти различия. Их, по крайней мере, пять:

Во-первых, Россия не строила свою империю за морями-океанами, как это делали другие европейские державы. Ее империя была континентальной: новые земли были включены в один непрерывный массив суши.

Во-вторых, с более короткими линиями связи и нет необходимости пересекать океаны, подавляя мятежи и движения за независимость, а поэтому с ними куда легче справиться.

В-третьих, здание русской империи также отличалось тем, что оно возникло не после процесса государственного строительства, как это было в Западной Европе, а в ходе его, став неотъемлемой частью этого процесса.

В-четвертых, строительство Российской империи не было случайным, и происходило не благодаря коммерческим интересам, как это было в Западной Европе, а с самого начала выполняло четкую геополитическую функцию, а именно, для защиты границ России против иноземных захватчиков.

В-пятых, в российской истории периоды деколонизации никогда не были линейными, и необратимыми. Деколонизация никогда не была окончательной. Когда, например, после большевистской революции, колонизированные земли Российской империи были освобождены, они были вскоре завоеваны Красной Армией.

Именно эти пять исторических особенностей русской колонизации и деколонизации и нужно иметь в виду при анализе поведения российского руководства. Тезис этой книги состоит в том, что в отличие от Западной Европы, где процесс деколонизации был окончательным, это не обязательно верно для России. Для российского государства колонизация близлежащих территорий и подчинение соседних народов это процесс непрерывный. Это, можно сказать, у России в генах.

Центральный вопрос, с которым мы сталкиваемся после распада Советского Союза, исчезло ли это многовековое стремление подчинить соседние народы и не возвращается ли к ней старый имперский рефлекс?

По мнению некоторых авторов, конец Советского Союза прозвучал похоронным звоном российскому колониализму и империализму. Одним из таких сторонников этого представления является Дмитрий Тренин, русский аналитик и руководитель московского бюро Фонда Карнеги. В своей книге, с выразительным названием «Post-Imperium», он пытается успокоить читателя, что «Россия отказалась от векового территориального расширения. Слияние с Беларусью не было приоритетом. Абхазия и Южная Осетия были превращены в военные буфера, да и то на всякий случай».

В своей книге Тренин повторяет эту обнадеживающую мантру снова и снова. Он пишет: «Дни российской империи ушли; Россия вступила в пост-имперский мир» или «Россия больше никогда не станет империей» и снова «Предприятие, которое длилось на протяжении сотен лет просто утратило смысл. Ушел былой напор. В течение двух десятилетий с момента распада, реставрация империи не беспокоила ни ее лидеров, ни широкую общественность».

Тренин выдвигает несколько аргументов. Первый из них это усталость от империи. Россияне, утверждает он, уже не готовы платить за империю: «для ирредентизма у них нет ни денег, ни воли». Вместо империи, продолжает он, у России есть только желание стать «великой державой». Разница между этими двумя понятиями в том, что по его мнению, великие державы эгоистичны. Они не хотят тратить деньги на другие народы. «Империи», пишет автор, «выполняют особую миссию. Великие державы могут быть столь же бессмысленны и гнетущи, но они, в основном, более корыстные существа».

Однако эта внезапная утрата Россией былого имперского пыла не может быть объяснена исключительно «эгоизмом». Тренин предлагает вторую причину, это рост ксенофобии у российского населения. Хотя ксенофобия может быть уродливым и антигуманистическим явлением, в случае с Россией, она имеет некоторые положительные стороны. «Рост ксенофобии, подъем шовинизма, и распространение антиправительственного насилия», пишет автор, «доказывают, что у русских больше нет желания создавать новую империю, у них осталась только ностальгия по добрым, старым временам». Как Бернард Мандевиль, который, в своей «Басне о пчелах» объяснял, как выйти из частных пороков может выйти общественная польза, Дмитрий Тренин объясняет, как в современной России частные пороки, такие как ксенофобия и эгоизм, приносят обществу пользу – у русских нет стремления восстанавливать утраченную империю.

Тем не менее, проблема анализа Тренина не только в том, что он слишком упрощен, но и в том, что он противоречит фактам. Одним из таких фактов является то, что в период правления Путина говорить об «усталости от империи» больше не приходится. Под видом «Евразийского Таможенного союза», «Евразийского экономического союза», прилагаются усилия по воссозданию империи. Что касается ксенофобии, выдаваемой Трениным в качестве эффективного противоядия против имперского строительства, история показывает, что ксенофобия наоборот, часто сопровождает имперские амбиции. И не надо возвращаться в 1930 год, чтобы найти крайне ксенофобские режимы, которые в то же время были экспансионистскими и империалистическими.

Ярким примером такого сочетания в современной России является лидер Либерально-демократической партии в Думе Владимир Жириновский, который в своей книге «Последний бросок на Юг», сравнивает иммигрантов с Кавказа или Центральной Азии с тараканами, от которых нужно избавиться.

Это не мешает Жириновскому выступать за возвращение территорий советской и царских империй (то есть часть современной Польши и Финляндии). Жириновский даже считает, что в сферу влияния России должна входить Турция, Иран и Афганистан, не исключая, что «Россия получит границу с Индией». Аргумент Тренина, что ксенофобия в России не даст ей стать империей, ошибочен. На самом деле верно обратное: ультранационализм и имперский шовинизм часто наиболее хорошо заметны в ксенофобских и расистских странах.

Как ни странно, Тренин упоминает в своей книге ряд фактов, которые подрывают его собственную теорию России как пост-империи. Тренин упоминает то, что Путин назвал распад Советского Союза «величайшей геополитической катастрофой ХХ века», он пишет, что «слова Путина были неверно истолкованы». Тренин, конечно, прав, что Путин не хочет возвращения СССР - потому что, как он справедливо подчеркивает, Путин «обвинил плохо работавшую коммунистическую систему в распаде Советского Союза». Путин хочет возвращения империи царской. Тренин также упоминает замечание Путина на саммите НАТО в Бухаресте, в апреле 2008 года, что Украина «никогда не была государством», а потому «обязательно распадется». Это не было, по словам Тренина, ни выражением российской имперской надменности и презрения, ни замаскированной угрозой. Путин, писал он, хотел только подчеркнуть хрупкость Украины…

Но если Путин полностью свободен от какого-либо аннексионистского пыла, то почему в 2003 году, он предложил, чтобы Беларусь вернулась в Россию и вступила в Российскую Федерацию в качестве шести областей? Еще в 1993 году Верховный Совет претендовал на украинский порт Севастополь. Однако, если цели Путина настолько радикально отличаются, то зачем распространять российские паспорта в Крыму и в восточной Украине, зная, что украинская Конституция строго запретила двойное гражданство? И почему это распределение российских паспортов сопровождалось в августе 2008 года заявлением Медведева о «пяти принципах внешней политики», которая включала право Кремля «защищать русских», где бы они ни находились, и вмешиваться в дела других стран? Эти принципы были наглядно реализованы в случае с Грузией, часть территории которой была захвачена в августе 2008 года, а затем и в требованиях федерализации Украины.

Почему в 2003 году, Путин точно так же предложил федерализировать Молдову? Разве не потому, что это привело бы к развалу этого государства, чтобы окончательно вернуть в сферу влияния Москвы мятежное Приднестровье?

Тренин всячески обнадеживает нас: путинская Россия не планирует отвоевывать утраченную империю. Россия является пост-империей и намерена оставаться таковой.
Главным тезисом моей книги является то, что Российская Федерация является одновременно и пост-имперским государством, и прото-имперским. Цель моей книги это в анализе войн Путина в Чечне и Грузии, их рассмотрение в более широком контексте, с тем чтобы лучше понять внутреннюю динамику системы Путина. Ключевая идея книги в том, что в русской истории всегда существовала отрицательная связь между строительством империи и территориальной экспансией, с одной стороны, и внутренней демократизацией, с другой.

Периоды реформ в России (после 1855, 1905 и 1989), часто становились следствием проигранных войн и ослабления империи. Периоды имперской экспансии, наоборот, как правило, имеют негативное влияние на внутренние реформы и демократизацию. Горбачевская перестройка – следствие проигранной Холодной войны - это пример первого, политика Путина и восстановление империи на постсоветском пространстве является примером последнего.


Перевод А.Маклакова.

Источник: www.e-ir.info

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

«Земля. NET»

З 1 січня 2013 року в Україні відкриють для публічного доступу електронний Державний земельний кадастр. Старт віртуального кадастру вчора підтвердив під час презентації тестового режиму даної системи голова Державного агентства земельних ресурсів України (Держземагентство) Сергій Тимченко.

Читать далее

 

Материалы по теме
Зал периодики

"Укропы держатся пучком"

Россия собирает мощную группировку войск у границы с Украиной

Die Zeit: пустой взгляд на Восток

Вахтанг Кипиани: Крым как Абхазия. Между оккупацией и этноцидом

Война государства против граждан

In memoriam: Чему погибший Джон Нэш мог бы научить Украину

Олександр Турчинов: Ядерна загроза з боку Росії - реальність

Бернар-Анри Леви. Путин, Украина и исторический ревизионизм

Мінські домовленості. Три місяці — чи є результат?

Война-2015

Что Украина выиграет от сговора США, России и Германии

Ставки сделаны. Какое решение Россия и США приняли по Донбассу

Донбасс – что дальше?

В гостях у БИНТЕЛ — Майкл Блейзер

Как сорвать план Кремля в отношении Украины

От Большой Европы к Большой Азии? Китайско-российская Антанта

Доклад "Путин. Война": сотни погибших солдат и 3 трлн рублей из бюджета

Рада приняла новый закон о режиме военного положения

Джемі Шеа: НАТО вже стикається і з гібридними загрозами, і з російською пропагандою

Путин зря просит пощады, ни он, ни, к несчастью, Россия ее не получат

Евразийский союз - это тупик для всех его участников

Каждому свое. Чего хотят Запад и Восток Украины

Важко зменшувати безробіття, не знаючи його розмір

Нужна ли стране национальная идея

Порошенко-1 чи Ющенко-2? Чи повторить президент помилки 10-річної давнини

Геннадій Москаль: Росія ви́знає ЛНР та ДНР. Але не в цих “кордонах”

Саммит разочарования

Украина – слабое звено мировой политики

Шесть вариантов развития конфликта в Донбассе в 2015 году

Скандинавы готовятся дать отпор Москве

Куди ведуть усі Шовкові шляхи

Україну схиляють до капітуляції

Анатолій Гриценко: є кілька місяців, аби уникнути сценарію failed-state, коли Україна може зникнути

Удар по імунітету. Як Україна може юридично захистити себе від агресії РФ?

Сендвич в горле: почему уголь стал инструментом реванша в Украине

Економічні зв’язки з окупованим Донбасом: відрізати чи реінтегрувати?

Крупнейшая партия Европарламента готова воевать с Россией

Для чого нам декомунізація? Чотири уроки французького професора Мельника

Украинская карта в истории с С-300

Запад теряет военное лидерство? Обзор новой книги Марка Урбана

Какие новые черты Путина раскрыла «Прямая линия»

Лише подвійний дипломатичний удар Німеччини та Франції зміг дати шанс миру на Донбасі – французький дипломат

Минские соглашения: война на грани мира

Суміш примусу, зволікання та успішного досвіду сусідів

Кремль взял глобальный курс на разжигание региональных войн

ВОЛОНТЕРСКИЙ ДЕСАНТ В ФИСКАЛЬНОЙ СЛУЖБЕ

Сепаратисти на Донбасі скоюють воєнні злочини – «Міжнародна амністія»

Кваснєвський: ця війна, якщо станеться, буде страшною, в тому числі за кількістю жертв

Кто остановит Путина

Последние дни "ДНР" и "ЛНР"

 

page generation time:0,044