В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Перекресток цивилизаций
Другие диалоги:

Путинская империя - и чего нам ждать от нее

Версия для печати
М.Галеотти, Э.Боуэн
13 ноя 2014 года

Призрак бродит по Европе, призрак русского империализма… Когда Владимир Путин впервые пришел к власти в 1999 году, он говорил как идеолог, но действовал рационально. Он вылушивал целый спектр мнений, от либерального экономиста Алексея Кудрина до твердолобого консерватора Владислава Суркова - людей, готовых говорить суровую правду. Возможно, он считал распад Советского Союза величайшей геополитической катастрофой 20-го века, но он знал, что не мог воссоздать его.

Возможно, лучшей метафорой этого периода является возвращение советского гимна, в котором появилось несколько новых слов. Однако в нем не было ни слова о возвращении России к советской модели плановой экономики. Подобно верующему, который всегда носит свой ​​крестик, полученный при крещении, Путин вернул былой статус ранее подавлявшейся Русской Православной Церкви.

Он был патриотом России, но он также был готов и к сотрудничеству с Западом - когда оно было в его интересах. Одним из первых лидеров, который передал свои соболезнования США после теракта 11 сентября, стал Путин. Он также поделился данными российской разведки об Аль-Каиде. Он, не колеблясь, защищал интересы России в 2008 году, когда Путин отвергал даже мысль о расширении НАТО в Грузии, начав войну против прозападного президента Михаила Саакашвили - но тогда действия Путина были тщательно продуманы, и ему удалось свести к минимуму негативные последствия своих действий. Он сократил поставки газа на Украину, напустил хакеров на Эстонию, и ввел войска в Грузию, но вскоре убедился, что затраты на утверждение региональной гегемонии терпимы лишь тогда, когда издержки этого невелики и непродолжительны.


От прагматизма – к империализму.

Но то был «старый» Путин. Сегодня Запад столкнулся с несколько иным поведением российского лидера. В конце концов, аннексия Крыма, при тщательном подсчете плюсов и минусов, не имела смысла. Россия уже имела огромное влияние на полуострове, но она не была обязана субсидировать его, как была обязана делать Украина. (Россия уже пообещала полтора миллиарда долларов для поддержки Крыма.) Базирование российского Черноморского флота в Севастополе было гарантировано до 2042. Было ясно, что вторжение вызовет гнев Запада и заставит его поддержать любое правительство, которое придет на смену администрации Януковича, вне зависимости от его состава или конституционности.

В действиях Путина у себя дома это уже хорошо заметно. Президент России отказался от былого прагматизма, который был заметен ранее. Вместо того, чтобы оставаться арбитром в поисках согласия между различными кланами и группами интересов, сегодня Путин становится все более автократичным. Круг его союзников и советников сократился до тех, кто способен только поддакивать ему. Трезвые технократы, такие как министр иностранных дел Сергей Лавров и министр обороны Сергей Шойгу, похоже, не сыграли никакой роли в принятии решений по Крыму и, видимо, просто выполняли приказы сверху.

Это стало одной из новых тем российской политики: сплав лояльности к Кремлю с ура-патриотизмом. Это говорит о многом, когда и диссидентов, и журналистов, чуть отклонившихся от официальной линии, и протестующих на улицах, бичуют как явных «иностранных агентов» (каждая организация, принимавшая иностранные деньги, должна быть зарегистрирована в качестве таковой), либо как жертв и разносчиков внешней «заразы». То есть - заразы западной, поскольку «космополитизм и аморальность Запада» Путин считает растущей угрозой для идентичности России.

В результате всего этого отношения Путина с российской элитой, члены которой зачастую получали образование за рубежом, часто ездят на Запад и заинтересованы в зарубежных экономических перспективах – заметно усложнились. Обеспечив членов элиты новыми возможностями во время своего первого президентства, теперь Путин не только не доверяет элите, но и считает ее непатриотичной. С 2008 года из России ушло около 420 миллиардов долларов, и в 2013 году Путин осудил тех, кто «решил украсть и вывезти капиталы, а теперь уже не связывают свое будущее со страной, где они заработали свои деньги». В ответ на это он начал программу «де-оффшоризации», что вынудило ряд крупных компаний объявить о своем возвращении в Россию. А Александр Бастрыкин, влиятельный руководитель Следственного комитета и один из ближайших помощников Путина, вообще пообещал покончить со схемами, благодаря которым из страны выводятся капиталы.


Необходимость консолидации Запада

Эти действия говорят о необходимости широкой реконсолидации Запада, чтобы он мог противостоять политике России. В этом контексте свержение Януковича стало катализатором для выражения претензий российского нео-империализма. С точки зрения Кремля, оппозиционное движение в Киеве, находящееся под влиянием Запада и поддерживаемое им, свергло законного лидера, что угрожает свободам и перспективам русского населения на востоке Украины.

Возможно, мир должен был уделить больше внимания заявлениям Путина, которые он сделал в 2014, объявленным в России «Годом культуры». Страна всячески подчеркивала свою самобытность, делая «акцент на наших культурных корнях, патриотизме, ценностях, этик». Это не что иное, как рецепт новой российской исключительности, тот, который сам Путин создает и навязывает. Потрясения в Украине просто не позволяют ему смириться с ними - они потребовали его действий.

Империализм, возникший из возрожденного Путиным акцента на российской исключительности, нельзя сравнивать ни с царизмом, ни с его советскими предшественниками. Царская империя управлялась экспансионистской логикой, и всемерным расширением границ России. Хотя она и была многонациональной, не было никаких сомнений, что этнические русские были представителями имперской расы, а другие (за несколькими исключениями, такими как прибалтийские немецкие аристократы, на которых опирался царь Николай Первый), были людьми второго сорта. Русский человек был русским по национальности, а не «россиянином», то есть русским по гражданству.

Путин приложил значительные усилия для создания нового российского государственного национализма. Чего нет, так это антисемитизма, характерного для Российской империи, и широко распространенного в большей части российского общества, расизма и этнической неприязни, которые пока не отражаются на политике правительства. Также президент, кажется, не заинтересован в навязывании какой-либо конкретной политической философии инородцам (в отличие от политической власти) или в экспорте ее. В то же время, Путин считает, что «русские люди, без сомнения, являются основой, фундаментом, цементом многонационального российского народа». Другими словами, русские обеспечивают основу «русской цивилизации».

Упоминание Путиным России как «цивилизации» сигнализирует о возвращение к старому убеждению, что уникальность России коренится не только в этнической идентичности, но и в ее культуре и истории – эта вера родилась, когда страна стала главным оплотом восточного православия после падения Константинополя. Как выразился Путин в своем официальном послании Российской Федерации в 2012 году, «для того, чтобы возродить национальное сознание, мы должны связать исторические эпохи и вернуться к пониманию той простой истины, что Россия началась не в 1917 году, или даже в 1991 году, но, скорее, что у нас есть общий, непрерывный исторический поток, который насчитывает более тысячи лет, и мы должны полагаться на него, чтобы найти внутреннюю силу и цель в нашем национальном развитии».

Концепция Путина о том, что значит быть русским, сочетает в себе жесткую героику советского прошлого, например, защитников Сталинграда, и восхваление царских казаков, в то же время без гуманизма Андрея Сахарова и аскетического морализма Льва Толстого.

Эта, состряпанная на скорую руку, версия русской истории и философии поддерживает идею Путина о национальной исключительности. На самом деле, он лишь тщательно выполнил домашнюю работу, предписанную русским правителям тремя выдающимися интеллектуалами 19-го и 20-го века: Николаем Бердяевым, Владимиром Соловьевым, и Иваном Ильиным. Эти трое, которых Путин часто цитирует, доказывали и оправдывали свою веру в особую роль России в истории. Они романтизировали необходимость повиновения сильному правителю, защиту культуры и роль православной церкви для защиты русской души и русских идеалов.

В этом, Путин непосредственно опирается на классическую русскую дихотомию между самодержавием и анархией, а также опыт страны в 1990-х, когда не было сильной, последовательной центральной власти, и страна тонула в беспорядках, бандитизме, нищете, оказавшись в геополитических неудачниках. В своем послании 2013 года, Путин подчкуркнул связь между авторитаризмом и социальным порядком, признавая, что «Конечно, это консервативная позиция. Но, говоря словами Николая Бердяева, консерватизм это не то, что препятствует движению вперед и вверх, но то, что мешает соскальзыванию назад и вниз, в хаос, мрак и примитивность».


Центр имперского видения.

Это центр путинского имперского видения: прагматичный политический консерватор из 2000-х годов теперь искренне верит, что русская культура является одновременно исключительной и находящейся под угрозой, а он является тем самым человеком, чтобы спасти ее. Он не видит себя иначе, как правителем, активно расширяющим свою империю, поскольку, защищая цивилизацию против «хаотической тьмы», он не позволяет врагам окружить Россию и культурно колонизировать ее западными ценностями.

Эта идея империи, построенной на основе «русской цивилизации», имеет решающее значение для понимания Путина. Ряд соседних стран, например, на Южном Кавказе, должны признать, что они являются частью российской сферы влияния, ее оборонительным периметром, и зоной ее экономических интересов. Он не говорит о желании властвовать над ними, поскольку они не являются этническими русскими. Даже тогда, когда Москва отделила Абхазию и Южную Осетию от Грузии в 2008 году, например, он оставил их в качестве независимых марионеточных государств; это не присоединение их к Российской Федерации.

Путин настаивает, однако, что Москва является защитницей русских во всем мире. Там, где есть русские и русскоязычные, и где есть русская культура и вера, сохраненная Русской Православной церковью, там есть и «наши». Несмотря на его миссию «собирать русские земли», как в 15 веке делал Иван Грозный, это не обязательно означает, что аннексируя сегодня Крым, завтра Донецк и восток Украины отойдут к России, но это помогает выяснить его логику мысли – он считает это исконным правом России. В защиту аннексии Крыма он сказал, что распад Советского Союза оставил «русский народ ... одну из самых больших, если не самую большую, этническую группу в мире, разделенной границами».

Крым, в конце концов, исторически, этнически и культурно близок России, и именно поэтому его жители проголосовали за присоединение, после чего Путин одобрительно отметил, что «после долгого, трудного, изнурительного плавания, Крым и Севастополь возвращаются в родную гавань, к родным берегам, в порт прописки - в Россию». Наоборот, в случае с Приднестровьем в Молдове, или даже Восточной Украиной, все куда менее ясно. Приднестровские россияне являются относительно новыми колонистами, прибывшими после Второй Мировой войны, и Восточная Украина имеет российские города, но сельская местность здесь украинская.

Путин прилагает столько усилий к защите своего видения «русской цивилизации» у себя дома и за рубежом, что он сам стал отражать связь между ними. В прошлом он был патриотом, русским православным, социальным консерватором, но разница между его взглядами и государственной политикой была хорошо заметна, поскольку он был мало заинтересован в решении проблем социальной политики. В самом деле, он предупреждал еще в 1999 году, что «государственная идеология благословляется и поддерживается государством ... в ней практически нет места для интеллектуальной и духовной свободы, идеологического плюрализма и свободы прессы».


Конец свободы.

Однако сейчас то, на что он когда-то смотрел лишь с неодобрением, теперь Путин хочет запретить. Законы против геев, преследование членов панк-группы «Pussy Riot» после их «кощунственного» выступления в церкви, государственный контроль за средствами массовой информации, разговоры о морали – во всем этом Путин выступает как националист и культурный изоляционист. Так же, как Путин пытался «разоффшорить» российскую элиту, он в настоящее время приступает, к «моральному разоффшориванию». Его более поздние высказывания полны предупреждений о «разрушении традиционных ценностей» и угрозе моральной деградации российского общества.

Таким образом, все больше на первый план выходит Русская Православная Церковь, как символ и оплот этих традиционных ценностей и всего того, что они означают для нового империализма. Русское православие, однако, никогда не было какой-то особенно евангелической верой, концентрируясь на выживании и моральной чистоте, а не пропаганде, то же можно сказать и о былом мировоззрении Путина. В предыдущем президентстве Путина он благоволил церкви, но она была лишь одной из многих его союзников. Теперь, однако, церковь является одним из наиболее последовательных и заметных сторонников путинского проекта государственного строительства. В интервью на эту тему протоиерей Всеволод Чаплин, один из ярых стронников Путина, заявил, что церковь уже давно считает, что «русский народ является разделенной нацией, причем на своей исторической территории, и имеет право на воссоединение в единое общественное образование».

В 1999 году, незадолго до того, как он стал исполняющим обязанности президента, Путин выпустил манифест, в котором он признался, что советский коммунизм был «Дорогой в тупик, который находится далеко от основного русла цивилизации». Теперь он ищет выход. Выступая в 2013 на Валдае, он предостерег от «механического копирования опыта других стран», потому что «вопрос о нахождении и укреплении национальной идентичности действительно является основополагающим для России». Решение этой задачи он взял на себя во имя личного и национального величия: он не может позволить, чтобы народ, обладающий особым предназначением, не выполнил свою миссию.

Все это помогает объяснить те трудности, с которыми сталкиваются западные правительства в понимании путинского режима и обращении с ним, особенно это касается чрезмерно рассудочного руководства США. Похоже, что между Кремлем и Белым домом слишком мало взаимпонимания. Путин не лунатик и даже не фанатик. Вместо этого, подобно тем верующим, которые, придя к власти, стали прагматиками, он проделал подобный, хотя и необычный, обратный путь. Путин пришел к тому, что рассматривает себя и судьбу России как нечто великое, уникальное, и неразрывно связанное между собой. Даже если это всего лишь империя, причем с неясными границами и сомнительными интеллектуальными обоснованиями - это конструкт, с которым остальному миру придется иметь дело, пока Путин остается в Кремле.


Перевод А.Маклакова.

Источник: http://www.foreignpolicy.com/articles/2014/04/21/putin_s_empire_of_the_mind_russia_geopolitics

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

«Земля. NET»

З 1 січня 2013 року в Україні відкриють для публічного доступу електронний Державний земельний кадастр. Старт віртуального кадастру вчора підтвердив під час презентації тестового режиму даної системи голова Державного агентства земельних ресурсів України (Держземагентство) Сергій Тимченко.

Читать далее

 

Материалы по теме
Зал периодики

"Укропы держатся пучком"

Россия собирает мощную группировку войск у границы с Украиной

Die Zeit: пустой взгляд на Восток

Вахтанг Кипиани: Крым как Абхазия. Между оккупацией и этноцидом

Война государства против граждан

In memoriam: Чему погибший Джон Нэш мог бы научить Украину

Олександр Турчинов: Ядерна загроза з боку Росії - реальність

Бернар-Анри Леви. Путин, Украина и исторический ревизионизм

Мінські домовленості. Три місяці — чи є результат?

Война-2015

Что Украина выиграет от сговора США, России и Германии

Ставки сделаны. Какое решение Россия и США приняли по Донбассу

Донбасс – что дальше?

В гостях у БИНТЕЛ — Майкл Блейзер

Как сорвать план Кремля в отношении Украины

От Большой Европы к Большой Азии? Китайско-российская Антанта

Доклад "Путин. Война": сотни погибших солдат и 3 трлн рублей из бюджета

Рада приняла новый закон о режиме военного положения

Джемі Шеа: НАТО вже стикається і з гібридними загрозами, і з російською пропагандою

Путин зря просит пощады, ни он, ни, к несчастью, Россия ее не получат

Евразийский союз - это тупик для всех его участников

Каждому свое. Чего хотят Запад и Восток Украины

Важко зменшувати безробіття, не знаючи його розмір

Нужна ли стране национальная идея

Порошенко-1 чи Ющенко-2? Чи повторить президент помилки 10-річної давнини

Геннадій Москаль: Росія ви́знає ЛНР та ДНР. Але не в цих “кордонах”

Саммит разочарования

Украина – слабое звено мировой политики

Шесть вариантов развития конфликта в Донбассе в 2015 году

Скандинавы готовятся дать отпор Москве

Куди ведуть усі Шовкові шляхи

Україну схиляють до капітуляції

Анатолій Гриценко: є кілька місяців, аби уникнути сценарію failed-state, коли Україна може зникнути

Удар по імунітету. Як Україна може юридично захистити себе від агресії РФ?

Сендвич в горле: почему уголь стал инструментом реванша в Украине

Економічні зв’язки з окупованим Донбасом: відрізати чи реінтегрувати?

Крупнейшая партия Европарламента готова воевать с Россией

Для чого нам декомунізація? Чотири уроки французького професора Мельника

Украинская карта в истории с С-300

Запад теряет военное лидерство? Обзор новой книги Марка Урбана

Какие новые черты Путина раскрыла «Прямая линия»

Лише подвійний дипломатичний удар Німеччини та Франції зміг дати шанс миру на Донбасі – французький дипломат

Минские соглашения: война на грани мира

Суміш примусу, зволікання та успішного досвіду сусідів

Кремль взял глобальный курс на разжигание региональных войн

ВОЛОНТЕРСКИЙ ДЕСАНТ В ФИСКАЛЬНОЙ СЛУЖБЕ

Сепаратисти на Донбасі скоюють воєнні злочини – «Міжнародна амністія»

Кваснєвський: ця війна, якщо станеться, буде страшною, в тому числі за кількістю жертв

Кто остановит Путина

Последние дни "ДНР" и "ЛНР"

 

page generation time:0,122