В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Перекресток цивилизаций
Другие диалоги:

Почему власть нуждается в радикальном упрощении

Версия для печати
Филипп К. Ховард
19 фев 2015 года

В общем, ситуация безрадостная - риторика обеих партий вяла и неубедительна. Власть душит учителей, врачей, и малый бизнес толстым брюхом бюрократии - но решение проблемы отнюдь не в «дерегулировании». Нам нужен чистый воздух и вода, забота о престарелых и детях. Страна нуждается в больших переменах. Годовой дефицит в триллион долларов требует основательного расчищения бюрократических джунглей. Для высвобождения предпринимательской энергии требуется и более ясная денежно-кредитная политика - открытое поле возможностей, а не юридические хитросплетения. Чтобы восстановить платежеспособность и создавать рабочие места, нам нужна структура управления, которая может приспосабливаться к текущим потребностям.

Аппарат управления, который мы имеем сейчас, это пыльная куча накопившихся законов и предписаний, бесконечных форм и согласований, накладывающихся друг на друга программ, и других документов, практически парализовавших работу органов власти. Все это юридическое хитросплетение охраняется мощными группами особых интересов.

За последние шесть месяцев наша организация опросила множество ведущих политиков, профсоюзных деятелей и специалистов. Не один из них не предложил тонкой настройки системы управления. Практически каждый участник говорил о необходимости крупной структурной перестройки, и решительного сокращения бюрократии, и множестве других фундаментальных изменений. Многие призывали к конституционным изменениям и устранению партийной системы в Конгрессе.


Капитальный ремонт или радикальное упрощение?

«Капитальный ремонт власти» это не только идея экспертов. Она вполне ясна и для общественности. Последние социологические опросы показали, что 81 процентов избирателей по всей стране считают, что центральное правительство работает плохо и нуждается в основательном «ремонте». А впечатляющее большинство в 87 процентов избирателей поддерживают периодические весенние «уборки», выразив убеждение, что «старые законы, постановления и программы нужно отменять на регулярной основе».

Однако политика является запаздывающим индикатором, и политики будут по-прежнему предлагать старые средства, пока не кристаллизуется новая общественная идея: радикальное упрощение.

Упрощение управления позволит гражданам снова взять на себя ответственность. Это должно стать лакмусовой бумажкой: есть ли у государственного служащего возможность принимать осознанное, разумное решение? Если нет, то нужно отменить столько законов, пока эта возможность не появится.

Сегодня аппарат управления это слишком плотная и вязкая среда для принятия разумных решений. Возможностей что-то изменить - практически нет. Лидерство невозможно, и часто незаконно. Ответственность - не существует. Упрощение не означает полную ликвидацию государственного контроля. Наоборот, оно делает этот контроль более действенным, позволяя людям использовать свой разум. Законы не могут думать. Упрощение не означает и наступления тирании – это не позволит система сдержек и противовесов.

Формула упрощения заключается в следующем: заменить тысячи документов и законов нормальной человеческой ответственностью. Нам нужны реальные, хорошо работающие люди, а не законы.

Упрощение это радикальная идея. Это не идея «капитального ремонта», и он не имеет партийной окраски. Спросите себя: кто может взяться за решение этих проблем, стоящих перед нашим обществом? Ответ ясен: никто. Все мы увязли в трясине бюрократии. Забудьте о реформах. Их слишком долго обсуждать. Америка нуждается в более широкой идее. Посмотрите на нашу Конституцию, это документ объемом всего в 15 страниц. Но она успешно защищает наши свободы.

Радикально упростить правительство. Сделать законы набором целей и принципов, так, как это делает Конституция. Поставить ответственных людей - только так мы можем решить наши проблемы и преодолеть паралич власти.


Почему косметических реформ власти уже не достаточно.

Социолог Энтони Гидденс определяет девиантную субкультуру, как такую, «члены которой имеют ценности, которые существенно отличаются от ценностей большинства общества». Наш бюрократический аппарат и есть такая девиантная субкультура. Ее лидеры напускают на себя важный вид, при этом тайно обслуживая группы особых интересов.

Многие государственные служащие идут по жизни, "уткнувшись носом" в ворох бумаг и предписаний, безразличных к реальным потребностям общества. Профессионалы, которые работают с чиновниками, юристами и лоббистами – те и вовсе на все смотрят только под углом «особых интересов», а не общего блага. Власть почти полностью отделена от общества, которому она якобы служит.

Важнейшее звено, необходимое для функционирования демократии - ответственные должностные лица – сейчас просто отсутствует. Кто и за что отвечает? Трудно сказать. Бюрократия это нечто вроде ленты Мебиуса. Самая мощная сила в этой субкультуре это инерция: вещи происходят определенным образом потому, что так было всегда.

Одни программы путаются с другими программы, причем безо всякой согласованности; есть 82 федеральных программы, например, для подготовки учителей. Субсидии, назначенные во времена рузвельтовского «Нового курса» те и вовсе стали священными коровами. Что назначено, то уже не забрать, потому что это может задеть чьи-то особые интересы. Идея создания более широких приоритетов вызывает ужас. Институты демократии нацелены сугубо на сохранение статус-кво.

Конгресс создал такую систему, в которой любое действие, например, утверждение должностных лиц, требует геркулесовых усилий. Эти дикие правила приводят к постоянным законодательным заторам. Ярким и деятельным людям в такой атмосфере приходится туго. Исполнительная власть работает в густых джунглях законодательных нагромождений. Даже президент не может ничего с этим поделать.

Группы особых интересов являются агентами, мотивированными не решать проблемы, а "работать с ними". При этом на конфликте интересов греют руки все политические партии. Даже если бы какой-то благородный лоббист и захотел бы решить проблему, сама логика действий групп особых интересов ведет дело к «наименьшему общему знаменателю».

Изменились цели демократии. Политические лидеры в основном думают отнюдь не об управлении страной. Они просыпаются каждое утро, думая как победить конкурирующую партию. Вы думаете, что это слишком цинично? Слушания по утверждению кандидата в судьи могут проходить годами, причиной всему – межпартийные склоки. Один сенатор-демократ однажды сказал мне, что законопроект, который прекрасно отражал политику демократов, был ими отклонен, поскольку его автором был умеренный республиканец.

Политические инсайдеры даже не пытаются делать вид, что они руководствуются интересами страны. Несколько лет назад, пытаясь решить злоупотребления служебным положением среди медицинских работников, я помог организовать большую группу потребителей, пациентов и медицинских работников, которые продвигали и идею создания специальных судов в сфере здравоохранения. Предложение получило почти единодушную поддержку всех заинтересованных сторон, а также поддержку прессы. Опросы показали, что общественность также решительно поддержала ее. У нас была поддержка среди демократов и республиканцев в обеих палатах Конгресса. Все что нам было нужно, это пилотный проект, чтобы увидеть, как это будет работать. Кто мог выступить против?

Я беседовал с лидером Демократической фракции в Конгрессе. Он спросил: а что думают адвокаты по этому поводу? Им эта идея не нравится, ответил я, потому что они хорошо зарабатывают на существующей системе, при которой почти 60 процентов расходов идет в оплату адвокатских услуг и административных расходов. «Тогда мы не можем поддержать вашу идею», ответил он. Но, возразил я, на нашей стороне ведущие организации пациентов. «Это не имеет значения», признался он, «судебные юристы дают нам деньги».

Я пришел в Белый дом и заявил о том, как было бы здорово, если бы президент, стоя на лужайке с группами потребителей и пациентов, обсуждал реформу, которая поможет защитить интересы пациентов, которые пострадали от медицинских ошибок, а также лучше защитить врачей от несправедливых обвинений. Старший сотрудник, с которым я говорил, понял достоинства этого предложения. Но, сказал он, выражаясь несколько туманно, «для нас было бы лучше решать означенную проблему возмещения ущерба более традиционным, пакетным путем». Но это не решает проблему, возражал я. «Я понимаю», признал он, «но нам так более выгодно».

Каковы же шансы традиционного прохождения пакетной реформы? «О, примерно один из 100», ответил он. Так Белый дом не захотел проводить реформу, потому что заинтересованности не было ни у республиканцев, ни у демократов.


Избавиться от девиантной субкультуры власти.

Если бы во власть вошли новые люди, не инфицированные существующей в органах власти бюрократической субкультурой, все прочее изменить было бы значительно легче. Но если мы не можем этого добиться, то единственный способ, это поставить государственных служащих в центр внимания. Это поведение высокопоставленных государственных служащих следует рассматривать как недопустимое и скандальное. Люди в правительстве занимаются «бизнесом, как обычно», и даже «бровью не ведут».

Что правильно, а что неправильно, в этом мирке девиантной субкультуры, уже не важно. Она полностью отделена от личной ответственности бюрократическими предписаниями и толстыми стенами. Ее интересуют только деньги. Вся наша власть поражена гнилью циничного трюкачества и повседневного лицемерия. Эти люди ищут только быстрых выгод, а не больших изменений, которые для них просто немыслимы.

Любые попытки реформаторства здесь не проходят. Что вообще здесь возможно с политической точки зрения? Ответ очевиден: ничего.

И все же, при каких условиях здесь проходят хоть какие-то изменения, спрашивают эксперты и политологи. Только в условиях кризиса. Потому основная задача состоит не в реформах отдельных отраслей, задача - изменить саму культуру управления.

Укрепление демократии, безусловно, требует ликвидации устоявшегося статус-кво: конституционные поправки и реформа финансирования избирательных кампаний; расширение прав и возможностей специальной комиссии по ликвидации кучи подзаконные актов; слом государственной службы в том виде, как мы ее знаем, чтобы покончить с практикой пожизненных карьер и возродить ответственность перед обществом; запретить занятие лоббизмом, по крайней мере, на пять лет после окончания государственной службы.

Но даже всех этих изменений может оказаться недостаточно, чтобы изменить культуру, которая неизлечимо больна цинизмом. Каким-то образом мы должны изменить то, как ведут себя люди, оказавшиеся в структурах власти. В своей последней книге я выдвинул идею, что Америка должна перевести национальную столицу в другой город. Не важно какой, важно, чтобы во власть вошли люди, не отравленные субкультурой вашингтонских коридоров власти.

Почти никто из нынешних государственных чиновников не смогут перебраться в новую столицу ... потому что они не смогут продать свои дома. Только представьте себе это: море объявлений «продается» на улицах Джорджтауна и Чеви Чейз, и никаких покупателей. Зато я вполне представляю себе, что там появится Диснейленд, поскольку нынешние чиновники вполне смогли бы в нем работать, поскольку они занимались бы тем же, что и сейчас – то есть делали бы вид, что они что-то делают.

Если мы не можем перенести столицу, то единственный способ изменить культуру, это поставить государственных служащих в центр внимания. Сегодня, за исключением председателя Федеральной резервной системы Бена Бернанке, чиновники практически лишены возможности принятия ответственных решений. Демократия никогда не сможет работать, пока мы не сравняем с землей нынешнюю бюрократическую модель и заменим ее индивидуальной ответственностью и подотчетностью.

Наша культура по-прежнему сильна, но наша демократия не работает. И реформами это исправить.

Ее провал теперь встроен в субкультуру избегания индивидуальной ответственности. Правительство нуждается в полной переделке – ему нужны не только новые законы, но глубокое преобразование сферы принятия решений. Мы никогда не будем иметь ответственное правительство, пока конкретные люди не станут нести ответственность за то, что они делают, или не делают.


Перевод А.Маклакова.

Источник: http://www.theatlantic.com

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Родился бедным? Тебе не повезло!

Артерии и «социальные лифты» общества закупориваются. Шансы карьерного роста, социальная мобильность снижается, и, что еще хуже, падает доверие людей друг к другу, что заметно среди всех классов общества, но более всего – среди бедных. Столь восхваляемый «гибкий рынок труда», означает лишь мир, в котором такая принципиально важная вещь, как профсоюз, оказывается не у дел, а с работниками обращаются как с собственностью. Это представляет смертельную угрозу семьям рабочих, и их шансам дать своим детям вдохновение и жизненные силы.

В Британии становится все меньше социального разнообразия и знаний: в условиях нынешнего капитализма компетентные люди просто не могут никуда пробиться; они становятся жертвами социальных предрассудков и настроений. Они просто не знают, что делать, поскольку эффективная государственная политика должна идти вразрез с господствующими инстинктами консерваторов.

Читать далее

 

Материалы по теме
Зал периодики

Битва за виборчу систему

Первый год президентства Петра Порошенко

Айварас Абромавичус: Ми тут зібралися не для того, щоб тупцювати на одному місці черепашачими ніжками

Як працюватиме український аналог ФБР

Аваков: Я за полное разграничение с оккупированным Донбассом

Закрытая встреча: О чем украинский бизнес говорил с президентом

Кравчук: Ошибки президента в кадровых решениях зачастую настолько очевидны, что вызывают удивление

Новая модель развития финансов

Вахтанг Кипиани: Крым как Абхазия. Между оккупацией и этноцидом

Кличко мне друг, но выборы дороже?

Як не варто проводити адмінреформу, або Чи повторить Україна помилки Латвії?

Як знайти компроміс між олігархами і суспільством

The Economist: податок в Україні зросте, державні видатки скоротяться

Коментар: Порошенко має діяти

Олигархи сломают власть

Жизнь без европейской перспективы

Спочатку корупція, решта потім

В Україні насправді немає ані лівих, ані правих рухів – Портников

Роман Чернега: "Половина работников в Украине работают нелегально"

In memoriam: Чему погибший Джон Нэш мог бы научить Украину

Гарбуз на тортике

Небезпечні радники. Чи будуть зроблені висновки з поразок?

Андрій Коболєв: Людям давали дешевий газ, щоби іншою рукою забирати в них значно більше

Експерт: Порошенко за рік президентства допустив низку помилок

Для реформи децентралізації потрібен фундамент

ВР восьмого созыва с высокой вероятностью не доживет и до середины каденции

Дефолт или ультиматум?

Маємо другий неоголошений дефолт?

Эволюция достоинства

Пряма і явна загроза: як корупція шкодить національній безпеці України

Ничего в Минздраве

Глава податкової міліції Сергій Білан: Завдання - зламати систему

Инфографика: Как депутаты ходят на работу. Рейтинг и антирейтинг голосований

Платить по счетам: что даст Украине мораторий на погашение долгов

Коты в мешке. По каким правилам пройдут местные выборы-2015

Старі «граблі» й нові...

Кто-то должен ответить

Павло Шеремета: В правительстве возобладали аппаратные инстинкты

Примирення з Донбасом та РФ. Чи можлива без нього європейська безпека?

«Відверто Кажучи, Верхівка Вашої Еліти Дуже Корумпована»

«Украинский кризис» 2013-2015 годов или основы современного международного порядка

Про институциональный кризис

Сломать вертикаль власти. Опыт компании Zappos

Україна — від епохи Середньовіччя до Нового світу

Цугцванг Яценюка?

По чьим рецептам вылечат страну

Почему Украина до сих пор не ратифицировала Римский устав?

Архітектура поразки

Удобная «отмазка»

Рада после «майских»: о проблемах Донбасса поговорили и забыли

 

page generation time:0,130