В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Перекресток цивилизаций
Другие диалоги:

Жизнь. Общество и социальная организация

Версия для печати
15 сен 2016 года

«Жизнь. Общество и социальная организация» - 15.09.2016

 

Интернет-журнал «Диалог.UA» неоднократно обращался к вопросам социальной организации украинского общества, а также провел в 2011 году, в рамках 20-летнего юбилея Независимости нашей страны, опрос экспертов о достижениях и перспективах Украины на ближайшие 20 лет. Цитаты из этих интервью и по сей день остаются актуальными. Предлагаем их для ознакомления.

 

 

 

Леонід Макарович Кравчук, перший президент України

15 авг 2011 года

Не все робиться так, як хотілося б, не все ладиться, але я скажу більше: народ український розвивається в незалежному, демократичному, правовому плані набагато швидше, ніж Я думаю, Україна стане не просто незалежною – вона такою є і зараз, але стануть незалежними і люди, і не лише в політичному плані, а й у соціальному. Вони відчують свою абсолютну роль і свою силу, як джерела влади, як громадяни України, які знають, що їх має захищати влада, але що і вони мають впливати на владу. На той час громадяни України оволодіють і новими знаннями, і новими формами і методами реалізації своїх прав і свобод, які будуть створені на основі нової Конституції і прийнятих нових законів. Україна стане європейською державою. Я переконаний, що вона стане членом Європейського Союзу – зовсім іншого, ніж той, яким він зараз є, бо все розвивається і Євросоюз буде розвиватися. Не знаю, чи буде НАТО через 20 років, але якщо так, то Україна буде членом оновленого НАТО. Тобто, вона стане державою з європейським мисленням, європейською філософією, європейською організацією, європейським законодавством. Вона стане країною, яка буде впливати на політичні проблеми в Європі і світі, буде впливати на міжнародні проблеми, тобто це буде держава, яку будуть поважати за її культуру, за її толерантність і за її вміння впливати позитивно на всі процеси.

Ми живемо в час глобалізації і, скажімо, замкнутись у якихось проблемах більшовицько-совєцького або щиро українського толку, – це означає створити закриту, замкнену систему. Я проти такої системи. Я за те, щоб Україна була відкритою, щоб українці, як писав Шевченко, «і чужому научались, і свого не цурались». Нам необхідно брати на озброєння все, що є найкращого у глобалізованому світі, і будувати Україну з українським менталітетом але з новою філософією нового сучасного модерного життя.

Бесіду вела Євгенія Сизонтова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1876.html

 

Лесь Танюк, нар. деп. України І-V скликань, Народний Артист України, проф., голова Національної Спілки Театральних Діячів України, голова Всеукраїнського товариства «Меморіал» ім. Василя Стуса

15 авг 2011 года

Звичайно прикро, що закони поступово відходять на задній план й олігархічна Україна намагається жити «по понятіям». Але я переконаний, - рано чи пізно їм урветься, і хвилі нового майбутнього Майдану погребуть під собою жахливу «азіатчину» і макабричне бажання грошей і влади за будь-яку ціну. Україна довго запрягає, але коли вже запряже…

Не буду далеко заглядати, але я переконаний, що через 20 років Україна буде однією з найпотужніших держав у центрі Європи. Домогтись цього буде нелегко, але, як сказав Микола Куліш, «нація не піде вже назад». Всі ці неладності, свідками яких ми є сьогодні – скороминуще. Хоча крові нашої вони вип’ють ще багатенько. Отож бажаю молодшим за мене, які доживуть до цього майбуття, уже зараз думати про нього, а не тільки про буденне сьогодні.

Проблема в тому, щоб Україна перейшла від варварства до культури, від «моя хата скраю» до «Україна – це я». Як скептик усвідомлюю, що доки при владі будуть люди, які не шанують науки, культури, моралі і Бога, ми ходитимемо по колу, як сліпий шахтарський кінь. Зробити треба було б найголовніше: відчути, що ти вершник, а не кінь.

Бесіду вела Євгенія Сизонтова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1877.html

 

Левко Лук’яненко, український політик та громадський діяч

16 авг 2011 года

Отак змінилася свобода…

Тобто, свобода залежить і від того, хто є власником ЗМІ і, з другого боку, від держави. Чому держава це дозволяє? А вона це дозволяє, бо у нас в Україні відбулося де-факто явище найбільшої несправедливості. У нас зрослася влада із бізнесом, а бізнес – із владою, а в таке суспільство несправедливе в основі своїй, бо бізнес керує владою. В усіх нормальних країнах є закон, який забороняє таке об’єднання – сплав влади із бізнесом. У нас закон теж обмежує це, але закон то одне, а практика – зовсім інше.

Несправедливість, яка є, що невелика групка людей примножує своє багатство у два-три рази, в той час коли люди ледве животіють – це крайня несправедливість. І її народ виправить революцією. Через революцію, через років 12–20 відімруть носії комуністичної ідеології, виросте нове покоління політиків, які не будуть боятися Сибіру, КГБ і чогось такого. Вони будуть свідомими людьми із поняттями високої цінності свободи, і вони по-справжньому почнуть відроджувати Україну.

Але це, безперечно, буде реалізовуватись у гострій політичній боротьбі. Країна може зробити революцію – не обов’язково зброєю, – а он так, як у 2004 році, але, без сумніву, що це відбудеться через гостре зіткнення народу із тими п’явками, які тепер зневажають народ, розкладають його морально, змушують деградувати із середини і експлуатують.

Цей сплав бізнесу із владою буде знищений – я впевнений і замість нього прийде молодше покоління політиків, яке почне відроджувати Україну.

А влада, яка нині є, вона швидко готує Україну до революції, але це ще не може бути в цьому році, бо для глибинних перетворень замало того, щоб люди просто зненавиділи владу.

Бесіду вела Євгенія Сизонтова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1879.html

В’ячеслав Брюховецький, доктор філологічних наук, почесний президент НаУКМА.

22 авг 2011 года

Сьогодні слово чиновник в Україні має суто негативну конотацію. Сьогодні слово чиновник це майже синонім слова негідник чи корупціонер, хоча насправді на ньому держава і тримається. Держава неможлива без високопрофесійного та бажано порядного чиновника. І так побудований весь світ.

Щодо корупціонерів – так це буває у всьому світі, і навіть інколи президентів судять, і у нас будуть судити… На все це прийде час. А поки що у нас не карають за злочини, або карають у досить дивний спосіб, вибірково, а не так, як це реально має бути.

Тому в цілому я оптиміст. Я вважаю, що в цілому процес йде нормально. Звичайно, хотілося б краще, але що з того? Позитивні зміни все одно відбуваються.

Бесіду вів Андрій Маклаков.

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1886.html

 

Мирослав Маринович, віце-ректор Українського католицького університету

22 авг 2011 года

Я бачу майбутнє України кращим, тому що я переконаний, що за цей час ми пройдемо, образно кажучи, через «вушко голки». Тобто, ми перейдемо через кризовий період, який характеризує наше сьогодення і визначить наше майбутнє. Довго у цьому кризовому стані ми не протягнемо. Україну наш народ або занапастить, або, трансформувавши сам себе, її підніме. Я вірю у другий варіант.

Зараз є глобальне змагання між Україною і Росією за виживання, бо їхні концепції виживання різні та взаємозалежні. Україна, маючи такого непевного сусіда, поки що марно намагається привчити Росію до цивілізованого добросусідства. А Росія розуміє, що з тою концепцією «величі й сили», яку вона має сьогодні, вона виживе лише тоді, коли підімне Україну під себе.

І ця путінська концепція неоімперіалізму дуже небезпечна для України. Фактично, стоїть питання: «Хто кого?». Хто перший зробить помилку, яка його підкосить і не дасть можливості вижити.

Росія має глибинні структурні й духовні проблеми, і вона це усвідомлює. Для Росії Україна – це як для Сербії Косово. Це якийсь момент самоідентифікації. Росія досі не може себе знайти без Києва, а тому відчайдушно прагне повернути цей колишній вплив собі. Москва може позбутися Вільнюса, Тбілісі, Ашхабада та інших «братніх столиць», а от позбутися Києва – не може. Відповідно і ми, Україна, не можемо збудувати китайську стіну між собою і Росією, а тому приречені на те, щоб шукати і за себе, і за Росію нової формули добросусідства. Отже, це складне питання і для Росії, і для України. І все ж, гадаю, за найближчі 20 років це питання буде вирішене.

…Але це перехідний етап, і я думаю, що народ, щоб дійти до мети своєї, мусить змінити власну суть, мусить перезавантажити сам себе. Адже по дорозі з Єгипту до землі обіцяної мусить бути Синай з новим законом життя. Але – на жаль чи на щастя – це перезавантаження стається тільки через кризи, великі випробування. До них ми, на жаль, все ще йдемо чи сповзаємо. Але я хочу вірити, що ця велика трансформація відбудеться швидко і достатньо безболісно. Коли я кажу «безболісно», то маю на увазі такі події, як-ото путч 1991 року. Така величезна країна як СРСР за три короткі дні змінила свої «установки», своє бачення і минулого, і майбутнього, і зробила це коштом лише 3 жертв – не так багато для величезної країни, яка звикла до крові й має велику історію насильства. Це є просто Божа ласка, що вдалося так швидко змінити країну. Адже згадаймо стан мислення людей до путчу і після, – це були тотально різні країни, «до» і «після». Тому я десь очікую такого українського загальнонародного випробування, яке, сподіваюсь, не введе нас у криваву громадянську війну, а просто дозволить зробити ще одне національне зусилля і змінити себе, порвати цей зв’язок з нашим комуністичним минулим і нарешті стати справді посткомуністичною, справді некомуністичною нацією.

Бесіду вела Євгенія Сизонтова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1887.html

 

Олександр Вишняк, доктор соціологічних наук, директор фірми «Юкрейніан соціолоджі сервіс»

25 фев 2011 года

Главным недостатком всех лет независимости было то, что Украина в своей трансформации пошла по пост-социалистическому пути. Не по пути Восточной Европы, где тоже были более мягкие, но все-таки социалистические режимы, – к правовым европейским государствам, хоть и тоже не без проблем и не без определенных потуг к авторитаризму, которые были и там. Она не пошла по восточноазиатскому пути трансформации Китая, Кореи и других азиатских тигров. Она пошла по латиноамериканскому пути. Этот путь отличается и от пути европейского, и от пути Восточной Азии, поскольку основан на построении экономики и общества с колоссальными различиями между олигархами-мультимиллионерами и основной массой населения. Этого нет ни в Восточной Европе, ни в Азии. Экономики той же Южной Кореи, того же Тайваня, пошли по пути капиталистической модернизации феодальных обществ. А социализм – это полуфеодальное общество. И у них развитие современной экономики было связано со становлением современного среднего класса, а не раннекапиталистического, который существовал в Европе и 200 и 150 и 100 лет назад.

Вот в этом и есть особенности независимого украинского развития, а раз нет нормального экономического прогресса и в социальной структуре присутствуют огромные различия между бедными и богатыми, Украина неизбежно будет скатываться к авторитаризму. Держать голодные массы без потрясений и погромов можно только с помощью полицейского государства. В чем и нуждается нынешняя власть для того, чтобы сохранить свои позиции.

Попытка после «оранжевой» революции демократизировать страну очень быстро захлебнулась, поскольку удержать с помощью демократических механизмов власть на демократических рельсах оказалось невозможно. И малейший экономический кризис толкал ее к авторитаризму. Причем это было независимо от того, кто бы победил на президентских выборах из тех двух кандидатов, которые вышли во второй тур. Формы могли различаться. Путь – нет.

Сложнее с целостностью и национальной идентичностью. Дело в том, что современная Украина в ее нынешних границах, имеет очень сложную историю, и отдельные ее регионы имеют свои особенности.

Проблема целостности страны остается. И состоит она в том, что раскол страны по социо-культурным признакам усугубляется. А усугубляется он почему? Победа сил, которые поддерживал юго-восток, приводит к тому, что они пытаются насадить для всей страны свою ментальность. Победа сил, которые поддерживает центр и запад, приводят к тому, что они в другом регионе пытаются насадить свою ментальность. Это усугубляет раскол. Нужен поиск компромиссов. Национальных компромиссов, которые бы устраивали обе части Украины. Пока же частичная демократизация средств массовой информации и свободы собраний усугубляет раскол. Потому что люди стали открыто говорить, что они думают, и защищать свои позиции. И, наоборот, в свое время цензура ограничивала возможности и тех, и других отстаивать свою идентичность. Поэтому угрозы целостности страны, – хотя они и не такие острые, поскольку крайние регионы – Донбасс, с одной стороны и Западные области с другой, разделены центрально украинским «болотом», – но они все равно существуют.

Ну, и наконец, угроза национальной идентичности. Нужно признать, что у нас существует проблема национальной идентичности. Она не осмысленна до конца даже теоретически. Какую же идентичность мы будем строить? Возьмем, например, наиболее национально идентифицированную Западную Украину. Но и тут есть проблемы. Национально-сознательные лидеры пытаются возрождать национальную идентичность западных украинцев 20–30 годов прошлого столетия, а не строить новую, – национальную идентичность всей Украины. А все народы окрестные, как и на западе, так и на востоке от Львова уже переросли свою идентичность 20–30 годов, и сегодня по-другому ее осмысливают.

Проблемные зоны везде. В общем-то, вся Украина – это проблемная зона, и не может быть по-другому. Поскольку мы вместе с некоторыми другими пост-социалистическими странами (но не со всеми) осуществляем тройной переход. Во-первых, от административной экономики – к рыночной. И этот переход можно осуществлять либо к современной рыночной экономике, либо к ранней рыночной экономике. Мы двинулись к ранней рыночной экономике.

Мы также осуществляем переход от социалистического тоталитаризма – к демократии. И, третье, – мы осуществляем переход от провинции к независимому государству. Все это осуществляется одновременно, поэтому за годы независимости, естественно, завершить все эти три перехода не удается. И проблемы есть, прежде всего, в первых двух процессах. Провинцией мы уже никогда не будем. А что касается первых двух системных переходов, то проблем много.

Самый главный недостаток, что в последнее время проблем в плане демократического развития стало гораздо больше, чем было последние 10–15 лет. Но начались они раньше. Потому что не может быть демократии в неправовом государстве. Неправовая демократия не может быть устойчивой. Она неизбежно скатывается к неправовому аторитаризму. Если законные процедуры не работают, то долго не может быть так, чтобы в стране не появился хозяин, чье слово становится законом. Потому что долго без закона народ жить не может. И в этом плане мы вступаем в период, когда можно с помощью чистого мошенничества менять Конституцию, менять и толковать законы. А самое главное, когда все законодательство от уголовного до экономического, – действует лишь для врагов. Враги не могут нарушать ни административные, ни экономические законы, установленные в государстве. Для своих же нарушение законов разрешается. И эта тенденция прогрессирует. Она была всегда в Украине за эти последние 20 лет.

В этих условиях, невозможно построить модернизированное, технически развитое социальное государство европейского образца. В Европе столетиями соблюдали плохие законы, поскольку не были написаны другие. У нас же не соблюдают ни плохих, ни хороших законов.

Причем, у нас до сих пор не поняли, что 90% законов в государстве пишутся для власти, а не для народа, как в демократическом государстве. Поскольку у власти всегда есть ресурсы и сила, то законы, Конституция и другие законодательные акты пишутся для власти: они должны ей диктовать, что власть может делать, а чего нет. У нас же считается, что законы писаны для простого народа, а для власти вообще законов не существует.

Сегодня бывшая власть обижается, – оказывается, ее можно «привлечь». Но дело в том, что как и в любом полуфеодальном государстве, предыдущая власть всегда ссылается на своих предшественников и на предыдущую власть: «Их же за это не сажали, то чего же нас сажают? Это политические преследования». Если бы всех сажали за эти же нарушения, – и тех, кто был при Кравчуке, и тех, кто был при Кучме, и при Ющенко, и тех, кто преступал закон при Януковиче, тогда это действительно было бы восстановление законности. А пока складывается впечатление, что если бы вчерашние политические конкуренты не представляли угрозы для нынешней власти, их бы за экономические правонарушения никто бы не преследовал.

Беседу вел Виктор Сизонтов

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1805.html

 

Анатоль Ткачук, директор Інституту громадянського суспільства

17 авг 2011 года

Ми постійно дискутуємо, чи є реформи. Я переконаний, що в Україні реформ нема. Відбувається лише хаотичний рух. Тобто, з одного боку, за допомогою ЗМІ піариться видимість реформ, а з іншого – нічого доброго не робиться. Хто розробляє зараз політику в сфері міжрегіонального розвитку, в сфері міжбюджетних відносин? Працюють якісь три-чотири групи, що між собою не спілкуються, і щотижня з’являються нові рішення, які суперечать попереднім. Все це дуже сумно.

Будь-яке успішне підприємство завжди має заступника директора з розвитку. Це особа, яка координує всі секторальні політики для їх синергетичного поєднання. Бо тому, хто відповідає за зовнішній вигляд офісу, немає діла до енергозберігаючих вікон. Нажаль, в Україні такий підхід не практикується ні на рівні Кабміну, ні на рівні Облдержадміністрацій. Навіть у голову нікому не приходить, що питання розвитку – це питання номер один. Особливо в сьогоднішніх умовах, та ще з урахуванням світових кліматичних змін, треба думати хоча б на крок вперед. Інакше – ніяких шансів на виживання.

Бесіду вів Андрій Маклаков.

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1881.html

Виктория Подгорная, к.ф.н., директор Центра социально-политического проектирования

21 янв 2011 года

В Украине всегда были проблемы с практическим планированием. Они остаются и сейчас, общество больше живёт в режиме сегодняшнего дня. Эта логика коренится ещё в системе сталинских репрессий, когда человек не знал, будет ли он завтра жить в своей квартире.

Вообще Украина началась с мифа, что у нас всё есть для того, чтобы жить самостоятельно. Но всё оказалось сложнее. И эти двадцать лет Украина прожила как простой паразит. Мы всё время куда-то движемся, но движемся бессмысленно и бесцельно. Куда-то мы переходим, но не совсем понятно куда. Поэтому так и живём. Если нет большого проекта, или даже более-менее ясной мечты,- то это мы и строим.

Таким образом, получив в 91-м году в своё распоряжение ресурсы и власть, мы двадцать лет думаем: что с ними делать? Мы строим государство, но какое - ответа до сих пор нет. В итоге Украина реально стала перед опасностью потерять либо независимость, либо целостность. Потому что путь, по которому она идет, всегда был противоречив.

Самое главное, что может определить параметры для нашего государства и его путь, сейчас заключается в слове «реформа». Но когда мы говорим о реформах, это автоматически означает модернизацию, которая сама по себе есть концепцией либеральной демократии. По большому счёту, это западная модель.

Это очень сложный вопрос. Обычно говорят о непопулярных реформах. Но я бы не сказала, что в центральной Европе все реформы были непопулярными. «Шоковая терапия» это просто было слово такое. Реально граждане центральной Европы не пострадали так, как пострадали жители бывших советских республик в ходе борьбы верхов за ресурсы и власть. Наши люди пострадали гораздо больше и гораздо больше были ограблены, чем жители центральной Европы. Поэтому я сказала бы, что выдержать старые непопулярные реформы ограбления на фоне высочайшей коррупции, у правящего класса еще раз не получится – получится социальный взрыв. В 90-е годы еще можно было поиграться в непопулярные реформы. Но сегодня это нереально. Для реформ необходимо объединение общества. Это объединение необходимо не только для проведения реформ, но и для выяснения того, какое государство собираются дальше строить в Украине, каким будет украинское общество и какими будут отношения этого общества и государства.

Я считаю, что последние годы четко показали, чего ждут украинцы от государства. Во-первых, определенной степени свободы, это однозначно. Причем гораздо большей степени свободы, чем это было раньше. Во-вторых, это неприятие всесильного и агрессивного государства. В России это проходит, в Украине – никак. В-третьих, это все-таки какие-то гарантии социального государства, потому что общество у нас бедное. Люди ждут, что государство будет более активно решать хотя бы самые насущные вопросы. В-четвертых, есть потребность, чтобы государство установило общие «правила игры», навязать правила игры сверху, полностью игнорируя мнения людей, тоже не получится.

Ну и, естественно, власть должна соблюдать демократические правила, потому что она должна быть контролируемой и профессиональной. В том, что касается экономики, есть огромная потребность в преодолении олигопольной системы, демонополизации рынка, создании равных условий конкуренции для всех участников рынка. Это есть главные ожидания наших людей.

Предстоит избавиться от привычки игнорировать общественные интересы, когда общество сначала «нагибают», а потом оказывается, что из этого ничего не выходит, и задуманные реформы не идут, народ против них начинает восставать. Думаю, власти стоит научиться тому, как учитывать интересы людей, и как строится нормальная публичная политика, то есть все то, что касается инфраструктуры, здравоохранения, образования. Другое дело, что при нынешней организации центральной власти, которая не просто централизована, а еще и слилась с крупным капиталом, это не получится. Как минимум, нужно решить вопрос об отделении центральной власти от бизнес-интересов.

Об этом говорили давно, но сейчас вообще перестали говорить. Это очень серьезный вопрос. Президент имеет своих мощных спонсоров, которые просто не дадут ему сделать очень многие вещи, которые нужны стране. Он не сможет получить широкую поддержку населения, если будет при этом выполнять заказы этих бизнес-групп. А их интересы противоречат интересам Украины, потому что ни все претендуют на монополию. Монопольная же система не позволяет развиваться экономике, губит предпринимательство.

…Я не могу сказать, что в Украине нет людей, которые могли бы предложить более современный проект государственности. Что может объединить Украину, это, прежде всего, современная концепция государства. Может быть, не делать ставку на геополитические аспекты – это да, но нужно делать ставку на экономические, на социальные. В этом мы должны стать ближе к Европе.

Беседу вел Андрей Маклаков

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1786.html

 

Александр Стегний, доктор социологических наук, исполнительный директор Центра социальных и маркетинговых исследований «Социс», ведущий научный сотрудник Института социологии НАНУ

28 янв 2011 года

Начнём с того, что характеризуется как состояние аномии, безнормности. Это когда старые нормы уже не работают, а новые - ещё не работают. Постепенно это преодолевается, но вопрос в том - а какие же там новые нормы? К сожалению, к ним можно отнести феномен, который составляет новые правила игры,- это всеохватывающая коррупция. Она стала нормой для большинства населения, сделав его по сути аморальным.

Эта всеохватывающая коррупция, или игра в коррупцию, включает в себя не только дачу взяток, подарков, но и преобладание отношений по типу «феодал - вассал», то есть вертикальных связей сверху-вниз, в ущерб горизонтальным. Она пришла на смену феномену блата, который мы знаем по советской системе. Это было сочетание занимаемого должностным лицом места с уникальным словом «ты можешь достать?». Сейчас такие вопросы не задают, слова «блат» больше нет. Теперь спрашивают «сколько ты можешь заплатить?». За двадцать лет это очень серьёзный ценностный сдвиг в направлении узаконивания незаконного. И это не придуманный мной феномен, а фактически - это девиз сегодняшнего дня.

Существует немалое количество организаций и фирм, которые занимаются именно этим. То есть, риск нарушения закона стал прибыльным делом. В советскую эпоху такого не было; была жёсткая коммунистическая иерархия с её жёсткими порядками, с системой страха. Сегодня страх перед законом исчезает, появляется новая нигилистическая личность и уровень нигилизма определятся её финансовыми ресурсами. В суде - можно решить вопрос, с прокурором - можно решить вопрос, незаконное строительство - можно решить вопрос.… Поскольку осуществляется узаконивание незаконного, то решается всё быстро, качественно, эффективно.

Это то, что происходит с массовым сознанием, причём, начинается сверху вниз. Паттерны нарушения закона сверху опускаются вниз. Вы можете сказать, что и в советскую эпоху не всё было в рамках закона. Конечно, тогда была корпоративная организация под названием КПСС, которая позволяла себе больше, чем рядовые граждане. Но она была закрыта – не было паттерна внешней публичности относительно незаработанных средств, теневой экономики. По возможности она была настолько закрыта, что любой выход информации оттуда был как хлопок, считался чрезвычайным происшествием. А сегодня идут напоказ дорогие автомобили, роскошь, незаработанные деньги. И что самое интересное, соотношение официальной зарплаты и реальных материальных средств показывает, что за двадцать лет украинское общество стало это воспринимать нормально настолько, насколько вообще это можно воспринимать. Фактически, за эти двадцать лет мы научились жить в законах, которые сами же и презираем и нарушаем. Мы научились воспринимать закон как условность, которую можно обходить. Отсюда рождается феномен эрозии массового сознания и морали, как таковой. Аморальность стала нормой. Это квази-ценность, поскольку если ты отвергаешь мораль, то можешь продвинуться очень далеко.

…Бацилла патернализма советского времени, когда партия решала всё, сходит на нет. По нашим данным мы видим, что у среднего поколения и, особенно, у молодёжи больше нет кумиров, нет надежд на государство. Она старается сама себя реализовать. Реализовать по-разному, очень часто в ущерб развитию собственного «Я». Хотя для малозащищённых слоёв населения, таких как многодетные семьи и прочие, патернализм имеет большое значение. Они в своё время много отдали государству и теперь вправе как-то себя обезопасить. Для Украины в ближайшие десять-пятнадцать лет это очень серьёзный социальный вопрос. А именно - судьба стариков-пенсионеров.

Объективно украинская нация стареет, объективно она сокращается. На каждого работающего становится всё больше неработающих. Проблема социального мира, конфликта молодых и старших будет зависеть от того, насколько мы сможем решать этот вопрос. Армия пенсионеров возрастает, социальные расходы возрастают. Есть ли выход из этого?

Я думаю, он очень жесткий и сегодняшняя власть непосредственно прижата к стенке. В том плане, что дырка в госбюджете ощутима и обязательства перед пенсионным фондом ощутимы – речь идёт о миллиардах гривен. Таким образом, власть вынуждена сокращать расходы на государственный аппарат. Тут есть два пути, один из которых мы уже видим, - это механическое сокращение армии чиновников.

Второе, и это наиболее сложное, - это борьба с системной коррупцией во всех органах власти. Здесь нужно принудительно самого себя ограничить в получении незаработанных средств. Другими словами, тот размер коррупции, который мы имеем, это удар по бюджетным средствам, которых и без того нет. В этой ситуации у новой власти есть времени буквально год-два, поскольку внешние обязательства Украины растут, заимствования резко возросли, и, как не банально, их нужно отдавать. В противном случае - недоверие внешних инвесторов, инфляция национальной валюты и потеря того социального капитала, который называется «доверие», и электоральных бонусов на парламентских выборах, которые как раз через полтора-два года и должны состояться. А парламент - это серьёзный инструмент. Поэтому хочется сказать, что хоть двадцать лет и прошли, но впереди нас ждут ещё очень горячих лет пять. В них ещё много неопределённости.

Тут есть некоторые тенденции. Напомню, что мы говорим об институте общественного мнения. Первая тенденция - это социальная апатия. Среди социальных страхов, которые мы проверяем, за последний год на первом месте стала боязнь утраты трудоспособности, потери работы, физического здоровья. А на последних позициях, из пятнадцати шкал различных страхов, оказались утрата государственной независимости, свободы слова, приход тоталитарного лидера. Вот это страшно.

Вторая, довольно грустная тенденция, связана с тем, что элите удалось создать две Украины, по разлому электоральных преференций. Но в этой связи я всегда говорю власть имущим, что это не цивилизационный разлом. И, чтобы объединить восток и запад страны, есть несколько опорных точек. Во-первых, это права человека. Нужно иметь в виду, что люди одинаково бесправны во Львове и в Луганске. Во-вторых, это безопасность труда: с этим большие проблемы и в Ужгороде, и в Донецке. Третье – ситема медицинского обеспечения; колоссальные проблемы со здоровьем нации, что на востоке, что и на западе. Наркомания среди молодёжи – что на востоке, что на западе. Вот в этих социально-гуманитарных сферах люди беззащитны одинаково и если двигаться в этом плане, то можно сплотить нацию. Но не надо использовать запрещённые удары типа дискуссии об языке, о истории, о настоящих защитниках Родины, о геополитическом векторе - это нужные вещи, но в данной ситуации они нас разъединяют. И этим успешно пользуется власть.

И, наконец, третья тревожная тенденция состоит в том, что украинское общество за последние пять-шесть лет всё более становиться ксенофобным. К сожалению, ксенофобия и антисемитизм уже коснулись молодёжи. Есть так называемая шкала Богардуса, которая измеряет дистанцию между людьми разных национальностей. Следуя этой методике, мы задаём вопросы по типу: кого бы вы хотели видеть въезжающим в нашу страну, живущим рядом и так далее? Так вот нарастание неприязни идет не только к немцам или американцам, живущим далеко, но и к национальностям, живущим в Украине. Это касается евреев, цыган, крымских татар, румын и других национальностей. То есть, общественное мнение становится всё более консервативным, что не способствует открытию общества, свойственному глобализации. Возможно, это проявление оборонного сознания, в ситуации, когда всё плохо; происходит чёткая демаркация «свои-чужие», также и по этнической линии.

Вот эти три тенденции вызывают тревогу. Тем более в обществе аморального большинства, новых правил игры, привычки демонстративного нарушения законности и агрессии у политиков ради получения электоральных дивидендов.

Являюсь ли я алармистом? Думаю, не совсем. За эти двадцать лет многие стали проклинать «бациллу» свободы, а для меня это надежда свободы. В сущности, та же молодёжь не стала такой законопослушной, чтобы выполнять законы, противоречащие здравому смыслу. И тут путь нас ждёт не простой, но я являюсь осторожным оптимистом, потому что новое поколение вряд ли захочет жить в рабстве идеологическом или в рабстве нарушения прав человека. Есть уже определённая черта, за которой власть встречает жёсткое сопротивление. Новое поколение научилось рассчитывать на свои силы.

Беседу вел Андрей Маклаков

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1790.html

 

Владимир Никитин, доктор культурологии, основатель проекта «Foundation for Future»

18 авг 2011 года

На счёт независимости у меня большого оптимизма нет, потому что Украина как страна не сформировала базовый смысл «зачем нам жить вместе?». Но я голосовал за независимость и не хотел бы, чтобы мы с Россией слились обратно.

Тот факт, что Украина выделилась как страна, безусловно, следует считать положительным. Вот только мы до сих пор стоим на распутье. Международные эксперты давно признали факт, что в современном мире между территорией, народом и государством больше нет неразрывной связи. Проблема украинского государства в том, что оно, в системе своего правления, проще, чем современное общество.

Я имею в виду, что административный способ управления является слишком древним и простым, но у нас его считают синонимом государства и нации. В развитых странах управление стало намного более сложным и Украине пора переходить на такой путь. Не надо упрощать общество; перспектива видится в том, что и тут появится прослойка людей, которые будут в состоянии видеть сложный мир и сложную Украину. Отдельно такие люди есть, но нужна прослойка, которая сможет представлять народ.

Теперь о территории. Территория Украины – это города и сёла. Это два принципиально разных мира, два способа мышления. Но у нас они оба подавлены административным управлением.

Киев, к примеру, сложнее и древнее любых национальных образований, которые здесь были. Так же и Львов, и Чернигов. Если они почувствуют свою силу и самостоятельность, то смогут вытянуть и всю Украину. Но самостоятельность и смысл существования больших городов – этот вопрос повис в воздухе. Города у нас ушли куда-то в тень, как будто это некие отрасли народного хозяйства, а не гигантские самодостаточные и ресурсно-богатые образования.

В этом смысле и Киев не нашёл своего места. Я сейчас не буду критиковать созданную для него концепцию – это отдельная тема. Но даже Киев, по большому счёту, нельзя назвать мировым городом. Мы себя не видим в системе мировых городов.

…Совершенно ясно, что будет формироваться другая экономика с другими типами валют, только у нас об этом даже не говорят. Это тоже элемент простоты – мы не обсуждаем сложные вопросы. Ситуация в мире меняется, а Украина всегда в роли опаздывающего и догоняющего. Не знаю, что это – менталитет, судьба или что-то еще, но верю в то, что это можно изменить. Украину можно перевести из догоняющих в самодвижущиеся. Хотя она постоянно пытается отдать себя кому-то под управление.

Украинский смысл – вот самое главное, чего сейчас нет. Будет украинский смысл - станут понятными приоритеты, национальные интересы и тому подобное. Сейчас никто не может чётко сформулировать, что есть украинские национальные интересы.

Я много ездил по стране – везде очень хорошие люди. Но сейчас выявились некоторые негативные черты. Во-первых, никто не хочет напрягаться и прилагать сверхусилия к изменениям. Оказалось, что гораздо проще выехать туда, где лучше, или закрыться. Следовательно, Украина не может быть мобилизована для решения сверхзадач.

Мы увидели весь спектр политиков при власти, и оказалось, что никто из них понятия не имеет о реально происходящих процессах. Все они считали, что придя к власти, сделают всё как надо, но это типичное заблуждение. Надо до того знать, что делать. И более новые партии ведут себя так же. Но все, кто попадает в машину государственного управления, не знают, что с ней делать. Так что, на данный момент я не вижу той силы, которая могла бы управлять этой машиной с полной ответственностью.

Насчёт легитимности власти возникают сомнения даже в отношении США. Ну а в Украине власть давно уже потеряла доверие народа. Никто не верит в священную миссию власти. Это проявляется и на бытовом уровне. Например, не удаётся построить цивилизованный страховой бизнес – нет доверия. Так же и к банкам, и к работодателям. Сохраняется некоторая степень доверия к церкви, но с учётом борьбы конфесий и количества сект – тоже ситуация неоднозначна. В итоге мы видим две главные проблемы Украины – потеря смысла и потеря доверия.

Беседу вел Андрей Маклаков

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1883.html

 

Олег Бахтияров, руководитель Университета эффективного развития, психотехнолог

19 авг 2011 года

Потеряны смыслы существования (это самое главное), потеряны возможности социального успеха (все места уже прочно заняты «победителями» а новых мест не образуется), вопиющее неравенство заставляет низко оценивать свое положение.

Жизнь основной массы населения Украины определенно серого цвета. Нет внятной формулировки, зачем нужна независимость, нет проекта будущего, а значит, и самого будущего. Оценка прошлого вообще абсурдна – «века угнетения» и ничего другого, хотя роль украинцев и украинской культуры в создании Российской Империи огромна, да и роль русинов в формировании Речи Посполитой была значительна.

Выйти из серой полосы можно лишь выбрав для себя и великое будущее, и великое прошлое. Нация воодушевляется не уровнем благосостояния, и большими задачами. Только большие задачи порождают жизненную энергию и создают условия для чувства удовлетворенности. Человек не есть устройство для обслуживания своего кишечника, это почему-то забывается.

Главный позитив, это появление полноценной интеллектуальной элиты, лишенной комплекса неполноценности и ориентированной на создание собственного украинского проекта. Это единственный позитивный, но важный результат. Потребность в утверждении своего места в мире заставляет искать принципиально новые пути развития. Украина производит сейчас примерно такой же объем принципиально новых идей, что и Россия, хотя население Украины в три раза меньше. Интеллектуальная элита задумывается над собственным цивилизационным проектом и это создает на будущее возможность оригинального развития (что, правда, отнюдь не гарантировано). Это очень интересно и перспективно (если удастся). Россия в своей истории прошла три проекта – Третий Рим, Империя и коммунистический Советский Союз. Но Россия уже двадцать лет живет без своего проекта. У Украины собственного проекта не было. Ее первый проект вполне может быть воспринят как четвертый проект России.

Для утверждения национального государства нужна национальная идея. В современном мире, где действуют мощные глобальные силы, такая идея должна обрести характер универсальной идеи, на базе которой создаются не национальные государства, а империи.

В этом парадокс: состояться, как национальное государство Украина может лишь в качестве сверхнационального государства. Но для этого опять-таки нужен период «безоблачного неба». Украина должна возникнуть заново. Не потому, что так решили Ельцин с Кравчуком и Шушкевичем, а потому, что у нее есть своя миссия в мире.

Беседу вел Андрей Маклаков.

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1884.html

 

 

Сергей Дацюк, филосов

19 авг 2011 года

Демократия сейчас вообще противопоказана Украине как целостному государству. Сегодня нужно выбирать — или демократия, или целостность страны. Причем отсутствие демократии отнюдь не означает отсутствия свободы. Демократия не обязательно самый лучший способ организации свободы. Стратегический авторитаризм орденского типа сегодня был бы гораздо эффективнее как для свободы, так и для развития.

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1885.html

 

 

Валерий Жулай, кандидат философських. наук

23 авг 2011 года

Не нужно думать, что интеллектуалы могут как-то «окультурить» всю нашу нацию. Не они определяют систему ценностей в обществе. Гораздо больше значит доминирующая идеология. Хотя это слово у нас не в ходу, но там, где есть государство, всегда есть идеология. Ее наличие могут отрицать, но она все равно проникает в общество как бы через черный ход. Гораздо честнее было бы перестать отрицать существование определенной государственной идеологии в стране, и если она плоха, то попытаться выстроить альтернативу ей.

Понятно, что для государства независимость крайне важна. Но – независимость ради чего? На самом деле независимость, о которой мы говорим, это отрицательное понятие, это – отсутствие зависимости. Вот добились отсутствия зависимости, но какова цель полученной свободы? Свобода и независимость это соответственно, позитивная и негативная ценности. Быть независимым - этого мало, если не стремиться к чему-то большему, чем отсутствие зависимости, к свободе, которая выражается в каких-то высших ценностях – свобода созидать, любить и так далее.

В позитивном плане мне трудно сказать, какой должна быть цель существования государства, его идеология. Чего не должно быть – сказать несколько легче. Но в целом трудно предположить, что те люди, которые сейчас находятся у власти в Украине, смогут более-менее внятно установить эти цели, и тем более создать позитивную государственную идеологию. Это все временщики, причем как «власть», так и оппозиция. Это все люди, которые хотят успеть урвать кусок, поскольку находиться у власти более-менее длительное время они не смогут — у них нет социально значимых идей и соответственно ресурса доверия.

Почему так? Люди никогда не любили закон ради самого закона. Если существует уважение к закону, так называемое правовое сознание на Западе, то оно на чем-то держится. Оно держится на ценности индивидуализма. Причем ценности индивидуальности абстрактной, не вашей, не моей, а универсальной, индивидуальности как таковой. Если я ценю вашу индивидуальность как свою собственную, то и вести себя я буду более сдержанно, буду придерживаться закона. Уважение к закону на Западе это следствие уважения к личности. В Украине уважения к индивидуальности нет, и в этом проблема. Заряд такого уважения у нас начинал формироваться во времена возникновения христианства. Вспомним, что князь Владимир не хотел казнить какого-то преступника, объясняя это тем, что так поступать не по-христиански. К сожалению, в дальнейшем такое отношение к человеку не получило развития, уважение к личности так и не сформировалось.

Вопрос не в том, откуда взять нам уважение к индивидуальности, к закону и прочие ценности, как нам перенять их у европейцев. Учитывая нашу историю, никакого самодостаточного правового сознания у нас и быть не может, поскольку здесь не было ни Возрождения, ни Реформации, ни Просвещения. Правда, возможно, что какие-то высшие ценности у нас со временем еще сформируются, и в этом плане для меня особо привлекательны ценности раннего христианства. В любом случае, эта задача не решается просто. У нас вообще ее понимают слишком упрощенно. Тем более она не решается, скажем, сближением с Россией, поскольку это будет искажением когда-то зарождавшейся киево-русской идеи. Об этом говорили и видные русские мыслители. Тот же Владимир Соловьев, например, писал, что христианство в Киевской Руси было более здоровым и перспективным, чем то, которое сформировалось в Московии, милитаризованное и окрашенное имперскими амбициями.

Нашу национальную недосформированность исправит только время. Для этого должны прийти к власти не временщики, а люди, мыслящие стратегически, в соответствии с высшими ценностями. И это не исправит один человек. Это должны быть люди и идеи, вокруг которых сформируются новые силы. Нам предстоит пройти сложный этап, но для этого сейчас нет нужных ресурсов.

В целом я не разделяю апокалиптических настроений. Я думаю, тут сработает известный ницшеанский принцип «то, что меня не убивает, меня укрепляет». Украина просто не может скатиться до уровня банановой республики, ее не смогут просто так подмять и раздавить процессы глобализации. Если ее культура столетиями выживала в предельно неблагоприятных условиях, то просто стереть ее с лица Земли уже не получится – она все равно проступит. Культурный корень здесь достаточно крепкий и здоровый.

Другое дело, что этот корень пока не дает здоровых побегов, но постоянно меняющаяся ситуация в мире только повышает ценность опыта, полученного нами за эти двадцать лет. Пусть этот опыт пока отрицательный, но его ценность растет с каждым годом, и я думаю, что когда-нибудь настанет такой момент, с которого мы перестанем, по крайней мере, на государственном уровне, совершать непростительные ошибки, когда сама политическая культура выйдет на тот уровень, когда начнут решаться действительно важные, сущностные для нашей страны, задачи. Рано или поздно, но и наш, прежде отрицательный опыт, принесет свои плоды. В этом я оптимист.

Беседу вел Андрей Маклаков.

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1898.html

 

Лариса Гармаш, канд. филос. наук, доцент

26 авг 2011 года

Чтобы жизнь на «планете Украина» не едва теплилась, а реально была, нужно то же самое, что и всем народам, культурам и странам в истории – наличие «тимоса», о котором так любит говорить Фукуяма в своем «Конце истории»: наличие таких ценностей, ради которых стоит жить.

А какие ценности нам предлагают и власть, и оппозиция? Вступление в Евросоюз как предельная мечта украинца? Европейская потребительская корзина как конечное мерило нашего смысла бытия? В этом смысле власть и оппозиция ничем не отличаются друг от друга. Они близнецы-братья. Но глубокие люди все еще помнят фразу Эйнштейна, что «удовлетворение всевозрастающих потребностей достойно свиньи». В свое время Андрей Окара пытался создать проект «максимальної України», то есть Украины предельных упований. Украинский философ Александр Кихно в свое время инициировал идею религиозного синтеза церквей: известно, чтоУкраина - одна из самих поликонфессиональных в христианском отношении стран. Именно здесь возможно реальное воплощение замысла Владимира Соловьева о синтезе конфессий, о единстве церквей: мы в нынешних условиях оказались реально перекрестком христианских религий: православной, католической и униатской вер… Словом, вопрос о задачах максимальной Украины по-прежнему остается открытым.

…Рискуя прозвучать слишком оптимистично, я все-таки скажу, что по «гамбургскому счету» все мы выиграли. Это особенно заметно, когда смотришь на поколение, которое подросло за эти 20 лет: мои студенты и сверстники моей дочери-десятиклассницы – это поколение, для которого патриотизм - не пустой звук и само слово «патриотизм» не окрашено для них так иронично, как для нас, детей брежневской и постбрежневской эпохи… И это хорошо.

Но независимость - это самое начало пути, а не вечное заклинание, лишь бы не двигаться дальше. Ницше когда-то говорил, что «в конце концов, нужно освободиться и от своей эмансипации». Это происходит, когда у нас есть позитивное направление нашей пассионарности в плане созидания культуры этой страны. В свое время наше поколение, читая Фукуяму с его «концом истории», никак не хотело примириться с его вердиктом об этом «конце», ибо, с нашей точки зрения, Украина еще не успела запрыгнуть на подножку этого несущегося поезда «исторических наций», т.е. прозвучавших, реализовавших себя в истории наций. И когда случилась «оранжевая революция» мы ощутили ликование в первую очередь как пред-ожидание этого вхождения в желанный «магический круг» исторических народов.

Это была своего рода инициация. Множество простых людей почувствовали себя в ответе за судьбу своей страны, почувствовали пульс истории, пережили это упоительное ощущение, что от них что-то зависит. И то, что плоды такой инициации попытались полностью свести «на нет» - это одно из самых серьезных преступлений наших современных политиков. Это попытка «обнулить» инициацию, превратить народ в массу, ведь нашим политикам народ и не нужен, нужна именно масса.

Но самое главное и печальное мне видится в родовой черте нашей правящей верхушки быть нескрываемыми временщиками. Страшная родовая черта – временщики…

Беседу вел Андрей Маклаков

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1900.html

 

 

 

Владимир Золоторев, журналист

31 авг 2011 года

Все управление у нас держится с одной стороны, на подражании Западу, а с другой – Путину. У Путина скоро будут проблемы, это понятно, но точно так же возникнут проблемы и на Западе. И когда эти «точки опоры» исчезнут, будет большая растерянность. Думаю, к такому повороту событий надо бы готовиться уже сейчас. Не нужно смотреть на восток или запад, нужно делать то, что нужно нам, нашей стране, используя ее преимущества, которые, слава богу, имеются. Это единственная здоровая стратегия.

Мы очень сильно продвинемся в понимании того, что происходит, если поймем, что эта элита – лучшая в своей сфере деятельности и при нынешних условиях. Мы получили ту элиту, которую заслужили – мы хотели, чтобы она решала определенные вопросы, но никогда не пытались ее как-то ограничить. Мы никогда не рассматривали государство как набор каких-то функций, а как людей, которым мы отдаем власть, чтобы они распоряжались нашей судьбой. Это отражено во всех без исключения программах наших политических партий. Мы получили то, что и должны были получить – лучших людей для работы в определенных условиях, то есть нормальных людей там, по нашему мнению, быть не может. Естественный отбор в такой системе привел к тому, что во власти сидят люди, которые плохо управляют, зато хорошо умеют воровать и обманывать.

Но – если люди не изменят свое отношение к власти, не сделают его более требовательным, то все вернется на круги своя. Если условия функционирования людей во власти не изменятся, то честных и порядочных будут «съедать» алчные и непорядочные.

Это карикатура на западное «государство всеобщего благосостояния» или государства эпохи меркантилизма в Европе 16-19 веков. Эти режимы, которые потом назвали «старыми», в конце концов, были погребены под грудами проблем, которые они породили. Их удачно описал Эрнандо де Сото. Всеобщая коррупция, огромная безработица и полная невозможность заниматься чем-то полезным. В меркантилистских государствах не было демократии, люди не имели права голосовать, в этом плане наша система выигрывает. То есть нутро нашего государства – меркантилистское, а внешняя оболочка – государство всеобщего благосостояния.

Что касается его будущего, то если удачно сложатся обстоятельства, то у территории под названием Украина – огромное будущее. Она так удачно расположена, что максимально отдалена от очагов грядущих мировых «негараздов». Никаких тебе вулканов, землетрясений, цунами и наводнений. Если даже растают ледники, ее не затопит.

Думаю, что будущее Украины не так уж плохо, особенно если люди поймут, что это государство им мало что дает, и не стоит отождествлять государство с теми социальными функциями, которые оно в настоящий момент исполняет. Весь вопрос в том, что эти функции оно исполняет плохо – плохо охраняет, плохо регулирует экономику и мешает людям работать, плохо заботится о бедных, причем все держит в своей монополии и никому не отдает. Потому, чтобы эти функции выполнялись лучше, надо забрать у этих ребят полномочия, а особенно их монополию на применение силы. Я думаю, Украина могла бы стать преуспевающим конгломератом небольших самоуправляющихся территорий, войдя в своего рода новое средневековье. Достаточно посмотреть на наших людей, которые, несмотря ни на что, пытаются работать, что-то делать и делать хорошо. Это вселяет оптимизм.

Беседу вел Андрей Маклаков

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1905.html

 

Николай Ожеван, д.ф.н., профессор кафедры международной информации Института международных отношений Киевского национального университета Тараса Шевченко

30 янв 2011 года

Чем меньше люди способны сами творить политическую реальность, тем больше им кажется, что эту реальность легко изменить на уровне разговорного жанра, телевизионной картинки или же какого-то массового карнавального действия, в котором и для них найдется место, и которое, опять же, найдет достойное выражение в той же телевизионной картинке.

Так что подведение итогов существования независимой Украины – это сплошная диалектика неразрешенных противоречий. Конечно, то, что мы сумели сохранить независимость, выстоять в современном, достаточно непростом мире как самостоятельное государство – это хорошо. А плохо то, что мы практически не развивались, не осовременивались. При этом, для каждого в отдельности, эти двадцать лет не были потерянным временем – каждый достаточно активный человек что-то строил, развивался сам, растил и развивал своих детей. Но не развивалось и не укреплялось общество в целом и государство как концентрированное выражение этого общества. Эта интегральная социальная ткань у нас заметно обветшала, в ней появились целые «дыры», что весьма и весьма опасно для дальнейшего суверенного существования Украины – и как общества, и как государства.

Сейчас мы – каждый по своему и все вместе – переживаем эпоху невиданной по интенсивности и общественным последствиям информационной революции, к достижениям которой очень быстро привыкаем. И этот процесс уже нельзя затормозить, как это, может быть, пытаются делать где-то в далеком Китае или в соседней Белоруссии. Сегодня можно, например, общаться в видеоформате с друзьями-иностранцами в Скайпе. Причем – практически бесплатно. В перспективе, все это и есть информационная демократия глобального уровня, к которой мы очень быстро приобщаемся.

Что касается демократии в политическом смысле, то мы её только строим, и многое из того, что построили, приходится перестраивать. Но выборы у нас в стране проходят уже достаточно свободно и мера их фальсификации не столь уж велика. Все это свидетельствует о том, что, мы имеем в Украине отнюдь не авторитарный режим власти и что мы ее реально приобрели, – эту хрупкую и неокрепшую, но все же демократию. Просто мы ещё не умеем работать в условиях полноценной демократии. Нет у нас пока ещё ни настоящих политических партий, ни настоящих лидеров, имеющих мужество вести страну через тернии реформ и революций к процветанию. Но все это дело наживное, все это со временем обязательно придет.

Вторая половина «нулевых» годов для Украины была сплошным ток-шоу. Все, что можно было заболтать, было успешно заболтано, а стрелки с действительных проблем были успешно переведены на проблемы второстепенные, которые, по большому счету, даже и проблемами не являются, по крайней мере – для этой страны и на данном этапе ее развития.

В этом плане становится понятно, куда надо идти – только к реальным реформам, которые сделали бы страну реально конкурентоспособной и привлекательной, как для иностранцев, так и для собственных граждан.

Двадцать лет мы производили преимущественно не реальные товары и поступки, а слова, слова и еще раз слова. К тому же, слова эти обращены не столько к внутренней, сколько к внешней аудитории, состоящей, преимущественно, из наших внешних опекунов и покровителей.

Новой власти надо учесть этот опыт балансирования на грани доверия и недоверия, чтобы не повторять ошибки предшественников и чтобы поскорее разрушить этот опасный для страны имидж необязательности, инфантильности.

В конце концов, все развитые государства проходили через это самоотрезвление. И Польша, и Аргентина, и Китай и многие другие страны, прежде чем чего-то достичь, прошли через полосу социальных испытаний и непопулярных реформ.

Но не следует думать, что после того, как мы эту нынешнюю полосу препятствий преодолеем, появится некая «земля обетованная». Дальше будут другие угрозы и вызовы, возникнут другие вопросы, требующие немедленного ответа и иных способов реагирования. В этом и заключается социальная динамика. Главным в таких условиях являются «социальные лифты» – обеспечение вертикальной социальной мобильности, то есть продвижения наверх людей, достойных своего времени и своего назначения в судьбоносном смысле этого слова, способных на конкретные поступки. Сегодня главной проблемой для страны является очень низкое качество так называемого «топ-менеджмента». У руля многих ведомств и министерств, экономических и неэкономических объектов находятся люди, которые очень плохо себе представляют, что такое настоящие реформы и как, с кем и какими методами их следует делать.

Если этим людям очень хочется номинально обозначить свое присутствие во власти – пожалуйста, пусть удовлетворяют свои прихоти, но только пусть окружают себя толковыми консультантами и не делают ни одного ответственного шага без солидного экспертного обоснования. Тогда мы пойдем «правильным» курсом, и будем отмечать уже 30-летие независимости в совершенно другой стране. В этой стране будет проведена новая индустриализация; в реальном секторе экономики, а не на базарах и базарчиках появятся миллионы рабочих мест; в ней возникнут и уверенно заявят о себе качественно иные политические силы, а образование, наука и медицина достигнут мирового уровня. В ней будет многое-многое другое, чего мы пока что, к сожалению, не находим в собственной стране и что ищем и далеко не всегда находим за ее пределами.

Рецепты выхода из того всеобщего кризиса, в который погрузилась Украина, давно известны. Нужна лишь политическая воля и умение тех, кто стоит у руля власти, прислушиваться к голосу здравого смысла и экспертного сообщества, проявляя решимость на реальные дела и поступки.

Беседу вел Андрей Маклаков

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1791.html

 

Александр Майборода, доктор исторических наук, профессор

4 фев 2011 года

Человек никогда не осуществляет всех своих планов - их всегда больше. Но оно и хорошо, что идеал недостижим - он заставляет двигаться. Конечно, большинство народа рассчитывало на более быстрое улучшение жизни, но были и те, кто понимал, что путь будет очень долгий. Только никто не хотел об этом даже думать, голосуя за независимость. Поэтому сравнивать надо не с планами на будущее, а с тем, что осталось в прошлом. И здесь нет однозначного ответа: никогда не бывает так, что всё хорошо или всё плохо. Можно сравнивать по основным жизненным параметрам.

Какие это параметры? Прежде всего, может быть,- работа. С одной стороны, возникла безработица, а с другой - появились новые возможности. Это возможности самостоятельного поиска работы, определения своего места в жизни. Плохо, что люди едут работать за границу, но теперь у них есть эта возможность. И сейчас это не так уж плохо – благодаря этим поездкам в западных (экономически депрессивных) областях Украины население получило на руки столько средств, что цены на жильё там заметно выше, чем в промышленно развитых регионах страны.

….речь идёт о миллиардных вливаниях в оздоровление экономики. Причём не в поддержку падающих предприятий, а в развитие современного производства. Этого, к сожалению, не произошло.

Почему не произошло - давайте посмотрим. В чьих руках оказались ресурсы страны? Даже по вашему примеру с пятью миллионами видно, что эти люди безнравственны, непредусмотрительны и безответственны. Да, все они воры и сейчас даже смешно наблюдать, как одни воры пытаются поднять свою репутацию за счёт того, что стараются наказать других воров, создавая при этом прецедент для последующих. Но всё же дело не в том, каким способом концентрируется ресурс, а в том, как он используется. Если только на торговлю, услуги и доведение до банкротства прибыльных предприятий – то грош ему цена. Таково качество нашего правящего класса.

А кто в начале девяностых вообще мог управлять страной? Основными агитаторами за независимость были люди гуманитарного профиля - они, конечно, не могли. Неизбежно у руля должны были стать бывшие руководители партийной номенклатуры - такова трагедия Украины. Возле них сразу же оказались те, у кого муха в носу, кто чуял, где лучше устроиться. (Не учись-ка наук, а женись, как Пинчук). Весь их бизнес-талант заключался в умении половчее кого-нибудь объегорить. В какой-то момент услужливые журналисты стали называть их элитой, хотя в глазах обычного гражданина они остаются просто удачливыми жуликами. Как и много веков назад: предками аристократов, которые кичились благородным происхождением и светскими манерами, были бандиты с большой дороги, называвшие себя рыцарями. Сначала они грабили, что было сил, а потом нанимали трубадуров и менестрелей, чтобы помочь народу забыть, откуда у них деньги.

Но трагедия Украины не только в том, что изначально у власти стали люди, умевшие лишь исполнять волю центра и не имевшие, к примеру, таких способностей, как Де Голль. Ещё большая трагедия в том, что они репродуцируют себя, они клонируются, они воссоздают и свойственную им систему отношений. Отличие только в том, что старая номенклатура избивала оппозицию в подвалах КГБ, а молодая поросль - прямо в зале парламента, у всех на виду. Это зверское поведение, стремление выгрызть свою выгоду во что бы то ни стало,- как раз и отражает ценностные установки нашего правящего класса.

Многие когда-то надеялись, что рынок и конкуренция заставит измениться властную номенклатуру. Но вместо конкуренции восстановились те же монополии; оказалось, что рынка, по существу, нет. Тендеры, например, с помощью взяток и откатов превращаются в заранее договоренные процедуры. А разного рода кланы, которыми по сути являются министерства и ведомства, грызлись между собой, тоже не до смерти, и при социализме. (Та система хоть и называлась тоталитарной, но внутривидовая борьба, как известно, ещё более жестока, чем межвидовая). Так и сейчас - каждый старается побольше урвать из бюджета.

Как будто единство общества должно проявляться не в единстве ценностей, а в показном единстве мнений, слов и слоганов.

К тому же кампания судебных преследований напоминает смену власти по-африкански, когда новый диктатор мог буквально сожрать предшественников вместе с семьями. Конечно, чтобы обезопасить себя в дальнейшем от такого же исхода, нужна жесточайшая диктатура. А чтобы показать себя лучше, честнее и порядочнее, чем конкуренты, надо за несколько лет избавиться от коррупции, принимать решения в интересах общества, чтобы всё было прозрачно и открыто. Можно ли без этого сейчас рассчитывать на авторитет и уважение?

…Гражданское общество в Украине ещё не сформировалось, но зарождается. Оно существует в виде каких-то вспышек, без постоянного политического участия больших масс. Но есть потенциал, есть внутренний ресурс для развития гражданского общества. Если нынешняя власть пойдёт на уничтожение всего этого, то последствия непредсказуемы.

Есть и ещё много позитивного. Например - насыщение рынка товарами. Нет денег на них, но уже не нужно лишний раз унижаться, чтобы какую-то престижную вещь по большому блату достать. А в итоге выросло поколение, для которого бананы и апельсины уже не такая экзотика, как была для нас с вами. Но, правды ради, надо сказать, что молодёжь становиться и более агрессивной. Оно и понятно: когда три поколения выросли в одной малогабаритке и нет ни малейшей надежды обрести свой угол, то затрагиваются первейшие инстинкты живого существа. Прибавьте сюда показное социальное расслоение и получится очень опасный тип агрессора. Если жилищное строительство не сдвинется с мёртвой точки, то надо ожидать многих потрясений - от банального роста преступности и убийства стариков до организованной экспроприации «дворцов».

Истрия учит, что она никого ничему не учит. Кто-то там думает, что если есть милиция, внутренние войска, ОМОН и такое прочее, то будет всё нормально. Но в этих органах работают выходцы из той же бедноты. В какой-то момент они могут перейти к созерцанию ситуации, а то и выступить против подобной власти.

Беседовал Андрей Маклаков.

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1794.html

Виктор Щербина, доктор социологических наук

21 фев 2011 года

Прежде всего, нужно заметить, что идея «начала конца» касается не только Советского Союза, но и всей миросистемной структуры, как сказал бы Валлерстайн. Двадцать лет назад казалось, что мы свернули с магистрального пути мирового развития, и стоит нам только на него вернуться, как сразу вырастут небоскрёбы, а «на заборах, вместо голубей дурных, индюки сидеть будут» - как говорил Райкин. Но теперь видно, что и распад СССР, и образование украинского государства, всё это компоненты общего глобального процесса.

Его сегодня пытаются как-то понять, концептуализировать. Иногда говорят о выходе за рамки модерна, причём о постмодерне как бы и не принято уже говорить как о работающем концепте. Говорят, что это переход к новому средневековью, к новому состоянию, где логика причинно-следственных связей, образовавшаяся в евро-атлантическом пространстве за последние двести лет, перестаёт быть актуальной. Мне кажется, что Украину можно считать одной из зон, в которой, как в капле воды отразилось то, что вокруг неё происходит.

…У нас на словах часто критикуют хуторянство, местничество, или назовём это некой заинтересованностью своим ограниченным физическим бытием. Но это достаточно фундаментальная идея в нашем обществе, которая позволяет спасаться от осмысления своей исторической ответственности. Вот и выходит, что наша хата с краю, а тут пришли какие-то хлопцы и забрали ядерное оружие, корабли, да и самолёты к ним перелетели. А мы подались батрачить на богатые сёла.

Но тут надо учесть, что о культурных последствиях трудовой миграции мы, опять же, не склонны думать. Между тем, здесь можно провести параллель с наполеоновской эпохой, ведь после того, как миллионы русских побывали в Париже, в Европе, в самой Российской империи начались процессы, приведшие к отмене крепостного права и многим другим важным вещам. Так не бывает, чтобы я съездил куда-то и остался таким, как был. В долгих путешествиях по загараницам утрачивается идентичность, от чего, кстати говоря, и возникает ностальгия. Тогда человек и поёт об этом. А если он сидит в шахтёрском посёлке, то никакой другой идентичности у него и быть не может. Так что в будущем возможны сюрпризы.

…находясь в мире высоких технологий, наше восприятие реальности тяготеет к доиндустриальному или индустриальному порядку, где действует правило: «всё, что мне нужно знать - расскажут». Эти технологии скоро изменят весь уклад жизни. Например, можно будет заказать билет, не выходя из дома, сесть в поезд прямо перед отходом и там уже рассчитаться, не стоя в очередях. Обратите внимание, что отсутствие очередей, особенно когда нет больших трудовых коллективов, это потеря одного из факторов социализации человека. Что даст интернет взамен - пока неизвестно.

Беседу вел Андрей Маклаков.

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1804.html

 

Густав Водичка, писатель, историк, общественный деятель

18 фев 2011 года

До факта независимости мы всегда думали, что нам кто-то мешает жить. А после, когда мы обрели независимость, мы поняли, что никто нам никогда не мешал, это мы просто такие дураки. Но у меня есть еще и другая версия – для украинского архетипа в принципе не свойственно жить в государстве, в своем государстве. Это совершенно другое представление о смысле жизни. Для надднепрянской культуры, казак Мамай – самое оно. Там признаков государства не видно. Государства нам не надо, нам нужна свобода, свобода личная. Желательно в Диком поле. Знаете, есть такое «правове бездержавне суспільство капіталістичного типу», что-то вроде этого нам и надо.

Поэтому у нас власть и не священна.

Ну, простая деталь - что будет завтра со страной, если все мы узнаем, что самолет с президентом, премьером и всеми его заместителями, и всей его камарильей упадет в каком-то лесу, как это было с поляками. Что будет в стране? Праздник. Всеобщее ликование, праздник, возле наших посольств будут шарики и клоуны, потому что наша власть не священна. Это такое отношение к государственности в принципе. А у россиян будет траур, у поляков будет траур. Это другие люди. Это не значит, что мы хуже или лучше, мы просто другие.

Я не пророк предполагать будущее. Но либерального мира здесь не будет. Русского мира здесь не будет. Здесь будет то, что есть - правовое безгосударственное общество какого-то капиталистического типа.

…Я не знаю, к чему мы придем, но есть такая штука – мы, наше отношение внутреннее к смыслу жизни и принципу свободного бытия личного и государственности нашей, нам противоречит. То есть, понимание как быть свободным и платить налоги у нас в крови отсутствует. Понимаете? А государство – это налоги, это порядок. У нас все задачи решены изначально. Мы народ, который пребывает в философском внутреннем разговоре. А человеку, который пребывает в философском внутреннем разговоре, заниматься выгребными ямами не интересно.

…Там где деньги являются главным, люди – уже ничто. У нас все люди – ничто, получается. Смотрите, президент у нас должен быть посмешище, премьер-министр – это что-то там такое, что приносит всем очередную неприятность. Мы все друг друга не уважаем. Элита презирает нас, мы презираем элиту, мы презираем друг друга. И нет понятия «уважаемый человек». Уважаемые в этом обществе только деньги. А деньги – это не то, с чем можно общаться. Поэтому никого не интересует, что вы собой представляете. Всех интересует, сколько вы зарабатываете, что у вас есть, что вы можете себе позволить. Это огромная разница – что вы можете себе позволить, можете ли вы купить себе там машину вот такого класса или можете вы себе позволить снять крутой фильм.

Мы ни в чем не похожи на американцев. Причем, равно как и на европейцев, потому что еще раз говорю, мы специфически устроенная нация, которая живет на границе. Не просто на границе, а живет между либеральным и русским миром. И мы вбираем в себя два этих качества.

У нас стерео взгляд на мир, у нас стерео взгляд на жизнь. Но есть такая штука, мы точно не можем жить в пример каких-то американцев, швейцарцев и так далее. Политические убеждения находятся у людей в крови. В составе крови уже есть политические убеждения. То, что находится у нас в крови даже близко не лежит возле того, что могут создать американцы. Потому что нам в принципе это по большому счету чуждо. Не чужое – а чуждо. Мы просто этого не можем, это англосаксы. То, что сделано в Америке – это создали англосаксы.

Беседу вел Андрей Чеботарев

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1803.html

 

Ігор Коліушко, експерт з публічного права, голова правління ГО "Центр політико-правових реформ"

7 фев 2011 года

Більшість формальних вимог, щодо створення системи законодавства незалежної держави, ми виконали. Проте брак досвіду і часу на першому етапі негативно позначилися на якості багатьох державотворчих систем, а відсутність політичної волі в подальшому не дозволила виправити ці помилки.

Я маю на увазі, наприклад, нестабільне і недосконале виборче законодавство, нереформованість сфери кримінальної юстиції, неналежне проведення адміністративної та адміністративно-територіальної реформ. Це, можливо, найгостріші питання, які залишилися нерозв’язаними досі. І вони є однією з головних причин тих кризових явищ, які переживає Україна протягом всіх років незалежності.

Чому так сталося? Існує комплекс причин, кожна з яких була актуальною у певний час становлення держави. На початку 1990-х просто бракувало знань. Це пояснювало відсутність концепцій, несвоєчасність пропозицій, повільний темп перетворень. Дуже багато сфер, що стосувалися моделей суспільної організації та систем життєдіяльності держави, не були опрацьовані нашою елітою на момент здобуття Україною незалежності.

Згодом ситуація змінилася, але не на краще, - домінуючого значення набуло прагнення політичної еліти будь-що зберігати власний статус і примножувати багатства. Тобто, відбулася підміна змістовних понять: влада перестала навіть думати про обов’язок працювати в інтересах суспільства, а нормою стала діяльність влади, спрямована на збагачення тих, хто перебуває при владі.

Мені здається, що переломним моментом став десь 1998 рік. До того Україна як держава абсолютно точно прогресувала, розвивалася, хоча й не без складнощів та проблем. То був рух вгору. А починаючи з підготовки президентських виборів 1999 року, тенденція змінилася. Я не хочу сказати, що почався рух тільки в зворотньому напрямку, вниз. Але з того часу владна еліта почала формулювати завдання, орієнтовані насамперед на збереження влади.

Корупція у нас була завжди. Як, втім, і в інших країнах. Але масштаби корупції, звичайно, різні. У нас за 20 років незалежності рівень корупції постійно зростав. Але процес розвивався не плавно, а стрибками чи ривками. Можна навіть приблизно визначити роки, які стали піковими у сенсі посилення корупції: 1994, 2005, 2008, 2010. Пояснити це можна хіба що зміною настроїв серед населення: період великих надій на нову владу трансформується у розчарування. Фактично суспільство вдається до корупції як до альтернативи існуючій владі.

Змінити ситуацію можна, проте ще жоден склад української влади навіть не намагався докладати до цього зусиль. А треба було б насамперед провести адміністративну й судову реформи: поки ми не маємо належної організації виконавчої та судової влади, корупція дуже часто стає найкращим способом подолати бюрократію. Тому спочатку треба встановити нормальні правила функціонування владних структур, за яких вирішити питання можна без корупції.

Другий крок – максимальна прозорість влади, що передбачає тотальне декларування і перевірку як доходів, так і видатків усіх представників влади і членів їхніх родин.

І третій крок – посилення правових засобів боротьби з проявами корупції. На сьогодні ж у нас взагалі скасоване все відповідне законодавство, в тому числі й Закон про боротьбу з корупцією.

До речі, останні місяці минулого року продемонстрували, що у теперішньої влади знову немає не те що стратегії, а навіть тактики реалізації реформ. Є бажання концентрувати всю владу у руках адміністрації президента. Сконцентрували майже все, а тепер, схоже, не знають, що з цією владою робити.

До суспільства може бути багато питань і претензій, від усвідомленості політичного вибору – до самостійності і відповідальності за свої дії. Проте важливо пам’ятати, що наше суспільство – постколоніальне. Народ, що пережив майже трьохсотлітнє поневолення, кількаразове винищення еліти, Голодомор, війни, сталінський геноцид, має об’єктивні проблеми в питаннях самоорганізації, в здатності просувати вперед справжню еліту, генерувати якісну та ефективну владу.

Ці проблеми не унікальні, подібне переживали, наприклад, наші західні сусіди – країни Східної Європи. Вони зуміли подолати суспільні наслідки панування тоталітарного режиму. Проте, на відміну від сусідів, у нашого суспільства є одна унікальна і надзвичайно гостра проблема - розкол між тими, хто з повагою ставиться до європейських суспільних цінностей, і тими, хто орієнтується на совєтські, значною мірою антиєвропейські цінності. Оце протистояння не дозволяє консолідувати наш народ.

Бесіду вела Наталка Пахомова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1795.html

 

Ярослав Жалило, кандидат экономических наук, первый заместитель директора НИСИ

14 фев 2011 года

… соціальне розшарування. Тут ситуація дуже складна. Рівень розшарування величезний. Це викликає і соціальну напруженість, і дестимуляцію людей до творчої трудової діяльності. Тобто, таких ризиків багато, і це, звичайно, може бути основою для різного роду напруженостей і навіть соціальних вибухів.

Кількісно оцінити зміну рівня життя дуже важко, тому що робити такі співставлення можна, якщо порівнювати доходи. Але сьогодні дуже важко порівняти сучасну гривню і радянський рубль 1989 року. Ми можемо розглядати ці тенденції через структуру споживання. Вона справді змінилася. З одного боку, для людей стали набагато доступнішими товари тривалого користування – одяг, електроніка, автомобілі. З іншого боку, – погіршилася структура споживання харчової продукції. Впала калорійність, впала якісна структура харчування, що пов’язано із загалом невисокою купівельною спроможністю людей. Це негативний наслідок.

Суттєво погіршилася можливість доступу до так званих соціальних фондів споживання. Занепала освіта, охорона здоров’я, численні культурні програми. Не те, що їх зовсім немає, але якісний рівень безкоштовної освіти і медицини настільки невисокий, що, на жаль, можна говорити, про те, що якість споживання цього втратилася. Так, люди з високим рівнем достатку мають сьогодні можливість отримувати ці послуги в більш якісному вигляді, але вже на платній основі. Тобто, присутність на ринку поліпшилася, але доступність реально зменшилася. Звідси і така відмінність нинішньої структури споживання від соціалістичної, коли люди, в основному, потребували, що поїсти і як забезпечити загальні умови життя – через безплатні культуру, медицину і освіту. Адже ми перейшли до капіталістичної моделі, де структура споживання формується структурою попиту, і яка дуже різна для різних прошарків населення. Якщо говорити об’єктивно, чи краще зараз жити, чи гірше, ніж у 1989 році, – якщо порівнювати, наприклад, з періодами дефіциту, – то мабуть все-таки краще. Якщо порівнювати рівень соціальної захищеності людини – однозначно гірше. Якщо порівнювати загальне середовище життя – у нас об’єктивно технічний прогрес, це дійсно поступ – від відеомагнітофону, який сьогодні є вчорашнім днем, а тоді був мрією елітних прошарків населення, – до комп’ютерів, мобільного зв’язку. Тобто світ еволюціонує. Те, що тоді здавалося дивом, сьогодні видається вчорашнім днем.

Еголітаристське прагнення рівності в українців споконвіку досить сильне. Цей менталітет зберігся і за радянських часів. До речі, щоб сьогодні не говорили, але мені видається, що радянська система, в цьому контексті, була адекватна цьому менталітету. За часів незалежності це прагнення рівності і сподівання на допомогу держави накладалося на трансформаційні процеси й гальмувало і трансформацію суспільства, і трансформацію економіки. Хоча, за цей час уже суттєво змінилася і стратифікація суспільства, і виросло вже нове покоління людей, яке трохи інакше дивиться на світ, але все одно: патерналістські настрої в Україні залишаються досить сильними. Тому люди досить часто концентруються не на створенні для себе умов власного виживання, а на тому, щоб або вимагати, щоб ці умови їм хтось (як правило, це має бути держава) створив, або за принципом «все взяти і поділити». Ця хвиля безпідставних сподівань зрозуміла, об’єктивна, але вона деструктивна з точки зору формування нової моделі суспільства. Вона сьогодні перешкоджає поступу суспільства, в тому числі, і становленню сучасної ринкової економіки в Україні. Однак, тільки формується певний, більш сучасний прошарок людей, які прагнуть власноруч будувати собі прийнятні умови життя.

З одного боку, це плюс, бо тільки, якщо буде цей прошарок, ми зможемо побудувати стабільне суспільство. З іншого боку, якщо придивитися, це не є плюсом, бо структура прагнень і переконань цих людей вже трохи застаріла. Це люди, які, на жаль, звикли працювати у непрозорому економічному, зокрема, податковому, середовищі. Головна ж проблема українського суспільства полягає в тому, що активний клас, який формується, на жаль, має деструктивну нотку – тіньову, архаїчну, схильний до роздріблення дій та інтересів.

І третя складова наших негараздів – це значний вплив олігархічних структур. Тому що має місце велике майнове розшарування, і дуже часто об’єктивно існуючий протестний потенціал населення перебуває під впливом реалізаторів якихось олігархічних інтересів.

Бесіду вів Віктор Сизонтов

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1797.html

 

Олег Верник, председатель Всеукраинского независимого профсоюза "Захист праці"

11 фев 2011 года

Для меня, к примеру, важно, что была сломлена монополия единого профсоюза. Сейчас у нас не сажают за создание независимых профсоюзов, как в Китае. Да и сама реализация права на самоопределение тоже имеет позитивные стороны. А, вообще-то, что произошло? Одна форма неравноправия сменилась другой. Примерно как при крушении мировой колониальной системы: был колониализм, стал неоколониализм…

Тут нет такой метафизической точки, с которой можно окинуть взглядом всю ситуацию, и сказать, что хорошо и что плохо. Я человек левых взглядов, я председатель профсоюза. Я вижу, что пусть с огромным трудом, но классовая самоорганизация людей труда в независимой Украине возможна. Противодействие присущей капиталу бесчеловечности возможно, и некоторые его формы уже начинают действовать. Рабочий класс переформатирован и дезориентирован, но процесс его консолидации для борьбы за свои права уже идёт. Для этого в стране есть достаточный уровень буржуазно-демократических свобод. Право на самоопределение я также считаю не каким-то фетишем, а реальным достижением нашего народа. Больше в список позитивных перемен, за эти двадцать последних лет, я лично ничего добавить не могу.

…У нас же государство - это некий механизм, хоть и до предела коррумпированный, но позволяющий решать спорные вопросы между бизнес-кланами. Они между собой и как-то дружат, и ругаются, а государство разводит их по углам, как арбитр на ринге.

Кроме того, есть и некий геополитический момент. Как ни крути, а нашему правящему классу не хочется быть изгоем в Европе.

Я бы мог понять разговоры о стабильности, когда бы люди не получали платёжки за коммунальные услуги с шокирующими цифрами. Если бы не скакали цены на гречку и сахар - традиционные для Украины продукты - тогда можно было бы пытаться поверить в стабилизацию экономики. А сейчас можно только заставить СМИ показывать красивые картинки (что и будет сделано), но накопление негативных явлений в реальном секторе от этого не прекратится. Соответственно, в обществе назревает социальный взрыв. Конечно, создание благоприятного психологического климата в обществе – необходимо. Но без улучшения основных стратегических показателей оно превращается в попытки зомбирования, и не более.

Беседу вел Андрей Маклаков.

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page120-1796.html

 

Юрій Макаров,

30 авг 2011 года

Знаєте, знайомство з попередніми спробами зазирнути в майбутнє переконують, що це аб-со-лют-но марна справа. Тож я краще пофантазую, якою б я хотів бачити майбутню Україну. Передусім внутрішньо вільнішою. Здатною продукувати власні сенси, в тому числі й сенс життя. Безумовно більш освіченою, без цього нікуди не зрушиш. Більш визначеною в своїй ідентичності. Досить розумною, щоби отримувати зиск від свого виняткового геополітичного й культурного положення. Ну й, стовідсотково, чеснішою. Маю на увазі банальну, побутову чесність як культурну норму, як передумову особистої душевної рівноваги, як щось природне й приємне. І, навпаки, сприйняття зумисної брехні як щось незручне в усіх сенсах. Практика переконує, що цивілізації, які такими простими речами себе не переобтяжують, в історичному плані приречені. Ну а решту вже залишімо творчості безпосередньо тих, хто визначатиме обличчя країни в 2031-му.

Звісно, хотілося б, щоби на вулиці було чистіше, щоби було менше розрухи. Щоби бізнес можна було зареєструвати за годину. Щоби можна було вільно пересуватися світом. Щоби менти студента не забивали до смерті. Щоби нормальні люди представника влади не боялися, а наркодилери – боялися. Ну, щось приблизно таке.

Бесіду вела Євгенія Сизонтова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1902.html

 

Тетяна Ївженко, журналіст

31 авг 2011 года

Дуже хочеться, щоб хоч якесь покоління українців дожило до того часу, коли йому не буде соромно за державу, в якій воно живе. Що міліції можна буде довіряти і не боятися її, що суди будуть справедливими, що економічні умови дозволять кожному розкрити свої можливості і всі зароблятимуть гроші чесною працею. Що закінчиться цей безлад із землею, і з’являться фермери, які винищать бур’яни і засіють поля. Що політики відповідатимуть за свої слова і дії, а журналісти – не знатимуть слів «темники» і «заказухи»...

Правда, наче нічого смішного чи неймовірного, звичайні речі, а звучить, як щось утопічне? І дуже нагадує те, про що мріяли 20 років тому. Але без цих двох десятиліть, мабуть, не було б цього розуміння, що є насправді важливим, а що – минущим і не вартим уваги. А коли люди прагнуть чогось справжнього – воно завжди, рано чи пізно приходить.

Бесіду вела Євгенія Сизонтова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1904.html

 

Всеволод Речицкий, член правления Ассоциации украинских юристов

2 сен 2011 года

В Евросоюзе есть много скверного. ЕС – очень забюрократизирован, в нем есть много жестких норм, с точки зрения свободной экономики они весьма сомнительны. Но, в тоже время, он настолько продвинут по сравнению с нами, что я думаю, нам действительно важно перейти этот Рубикон, перейти в Европу.

Об этом мечтало много интеллектуалов – Грушевский, Драгоманов, украинские диссиденты и украинско-хельсинская группа, которая была образована в 1970-х. И я думаю, что нам даже не так важно, чтобы нас взяли в Евросоюз, а чтобы пал визовый режим, и чтобы люди перемещались свободно. Как только это произойдет, как только зарплаты будут сопоставимы с Западными, люди начнут учиться на Западе, возникнет более интенсивная и пестрая интеллектуальная жизнь. Я надеюсь, что поколение, которое придет, будет лучше реализовано, люди будут находить удовлетворение в реализации своих индивидуальных талантов, потребностей, способностей. Сейчас, если ты никуда не уедешь, будучи одаренным, ты рискуешь прожить скучную, неинтересную жизнь. Но если рынка будет больше, больше свободы, то и судьба у украинцев будет более счастливой. Я думаю, что 20 лет хватит, чтобы мы продвинулись, чтобы сделали радикальные изменения. Я думаю, что будущее 20-летие будет более продуктивным для Украины, чем то время, которое миновало.

Беседовала Евгения Сизонтова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1908.html

 

Влад Троицкий, основатель Центра современного искусства «ДАХ», режиссер, продюсер

15 сен 2011 года

Так как поддержка театра – это одна из составляющих культурной политики государства, связанная с идеологией, и так как у нас до сих пор в этом вопросе нет ничего ясного, то можно сказать, что все, что касается театра, находится в состоянии стагнации.

Все зависит от того, что будет со страной. Если страна начнет нормально развиваться и сформулирует для себя что такое «Украина» – все изменится к лучшему. А пока даже это не сформулировано. В мире, на самом деле, что такое Украина никто не подозревает. Это несуществующая страна, ее нет в сознании ни европейцев, ни русских.

Мы есть нечто, которое не понятно, как себя ведет; у нас постоянные проблемы с газом, и не только с газом. И пока это не решится – всем будет не до театра. Ведь театр – это государственная политика, и частные случаи, отдельные успешные истории могут создавать некий фон, что-то решать, но они не могут определять, что стратегически будет происходить в стране. Это нужно ясно артикулировать и работать над решением проблемы.

До тех пор, пока не будет выделено государственное финансирование, сформулированы правила игры, включающие открытость для молодых дарований, и если это все не соединится с инициативами людей из бизнес-среды, которые будут финансировать проекты, связанные с театром, – если ничего такого не произойдет, будет все хуже и хуже. Все более-менее талантливые люди будут делать все, чтобы уехать из этой страны.

А вот если это произойдет, то тогда есть очень серьезный шанс, что Украина может быть реальной зоной, где встречаются Европа и Россия и формируется новая культурная стратегия. Не только для Украины, но и на общечеловеческом уровне. Пока еще потенциал есть, но он никак не используется.

Театр не может отделиться от политики. Но у нас пока не государственная политика, а такой себе междусобойчик – 200 или 300 людей, которые думают, что они что-то решают.

На самом деле, та политика, которая должна быть, – это когда ясно формируются и формулируются цели страны; когда понимаешь, что есть стратегии в области образования и культуры – это то, что определяет лицо Украины, как внутри, так и вовне. Это должно быть ясно и политикам, и простым гражданам.

А сейчас это все пока игра, но не на созидание, а на развал страны. Кто-то себя позиционирует ближе к Востоку, кто-то – ближе к Западу, и это увеличивает протестное сознание, а положительных месседжей – нет.

В образовательной части – то же самое. Для того, чтобы сформировать достойную систему образования, она должна, прежде всего, базироваться на первичных этических принципах, которые входят в базис формирования государства. А с учетом того, что то, что у нас происходит – это тотальный цинизм, молодым людям верить не во что, они ни во что и не верят. И это отсутствие веры не дает им сил и вдохновения, чтобы что-то менять. Люди не понимают, во что они вкладывают, нужно ли это кому-то. То есть людям это нужно, но вокруг все такое аморфное и циничное, что все пожирает, и получается, что все думают: да лучше я куда-то уеду, – в Москву, Берлин или Париж – там меня хотя бы будут понимать.

И пока не сформируется новая культурная среда, то и надежд на положительные изменения очень мало.

Беседовала Евгения Сизонтова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1946.html

 

Богдан Бенюк, народний артист України

18 сен 2011 года

Нам бракує міжнародного менеджменту, нам бракує тих людей, які б уміли «продати» вигідно наше мистецтво, показати в іншій країні, і ми заслуговуємо на те, щоб перетворитися на центральну у Європі театральну столицю. Хоча у нас обмежена кількість театрів, і ми не можемо похвалитися тим, що наша влада будує приміщення, чи здає з великою радістю ці приміщення митцям, відкриває нові театри, але те, що ми маємо, воно, як у консервній банці, дуже добре зберігається, і це хороший знак. Це знак виживання. Тільки єдине, що мені здається, останнє слово буде за молодими, за університетом Карпенка-Карого, який випускає курси кожного року. Педагоги повинні організувати тих дітей-студентів, прищепити їм такий імунітет до виживання, щоб вони могли організуватися у хороший гарний театр, який скоро має відкритися. Я так думаю, що в Україні за майбутні 20 років це обов’язково повинно статися, бо інакше ми не вискочимо із перманентної кризи, а Київ не стане нормальною європейською столицею, а так і буде хуторянським обласним театральним містом, яким був до недавнього часу в імперії Радянського Союзу. А ми повинні ставати театральним центром і обов’язково маємо підтримувати нові віяння, – а це потребує зміни мислення у тих, хто керує міністерством культури і взагалі всією гуманітарною політикою.

Інша справа що у нас немає культури просування українського мистецтва за кордоном. Наприклад, наш президент або хтось із високих урядовців їде, наприклад, з офіційним чи навіть державним візитом за кордон. Такі візити плануються наперед, і ті, хто їх готує, знають, що Президент України має, скажімо, через місяць поїхати до Польщі. Так от, перед цим обов’язково треба привозити до цієї країни наших митців – чи оперний театр, чи ансамбль Вірського, чи хороший театральний колектив, щоб популяризували українське мистецтво з нагоди зустрічі українського президента з їхнім.

І в рамках цього візиту необхідно проводити такі заходи, – це так звана державна підтримка, і це буде зовсім інший рівень гастролей, а не те, як ми тепер якось особисто домовляємось, знаходимо спонсора, щоб зняти залу, сплатити оренду і показати виставу.

От такого нам бракує, але у свідомості уряду, який у нас є сьогодні, ще довго чекати таких змін, вони далекі від цього і не розуміють, що ці речі є надзвичайно важливими.

Бесіду вела Євгенія Сизонтова

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1949.html

 

Лесь Герасимчук, культуролог

18 авг 2011 года

У довгостроковій перспективі в Україні, тобто через покоління, встановиться мультикультурний суперетнічний ландшафт. Це буде нестабільна економіка без загальнодержавного культурного стрижня. Річ у тім, що основними політичними гравцями, тобто людьми у віці 35–55 років, будуть або ті, кого сьогодні не пускають покерувати (і ще років десять не пустять), або ті, хто сьогодні закінчує школу та вступає до ВНЗ. Світогляд і навички цих останніх формуються в умовах дестабілізованої освіти, зруйнованого культурного середовища і знищених інтелектуальних гуманітарних шкіл і ресурсів. Ці школи і ресурси не створюються ні за рік, ні за десять років. Тобто до влади на різних рівнях прийдуть люди або з комплексом «ми ті, кого не пускали», або без культурного коріння (в кращому разі вони почнуть його формувати; у США на формування коріння мультикультурної спільноти пішла не одна сотня років). На їхні плечі буде звалено всі ті безглуздя, котрі натворили комсомольсько-кадебістські клани за останнє двадцятиріччя. Треба ж іще взяти на увагу, що на Україну чекають демографічні реформи: посилення міґрації через об’єктивне виродження села й переформатування малих міст.

У цей процес втягнуться десятки мільйонів людей протягом приблизно трьох поколінь, а це потягне за собою нестабільну критеріальність у преференціях у всіх сферах життя, що не сприяє стабілізації суперетнічного ландшафту. Європейські моделі створення штучних суперетнічних ландшафтів на реліґійних, ідеологічних чи економічних моделях, починаючи з переселення народів, історично швидко розвалювалися з трагічними наслідками на цілі століття. Це історія Карла Великого, Речі Посполитої, Російської імперії з її апендиксом – Радянським Союзом, Югославії.

Отже, в умовах нестабільної критеріальності політичні гравці працюватимуть як кризові менеджери на весь період до практичної стабілізації переродженого, нового суспільства на території, що називатиметься «Україною».

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1882.html

 

16 сен 2011 года

Павел Гудимов, куратор и основатель арт-центра Я Галерея, архитектор, украинский гитарист, автор и исполнитель песен, один из «отцов основателей» группы «Океан Эльзы»

Культура в Украине за эти 20 лет стала национальной идеей, и я всегда говорю, что в каждой семье в Украине есть свой гений. Не обязательно этот гений выходит на всеобщий публичный уровень, но страна полна талантов. Обязательно кто-то рисует, или поет, или лепит и так далее.

Украина похожа на дуршлаг – куча дырок, ниш, которые еще есть возможность заткнуть чем-то, то есть сделать свой вклад, чтобы дуршлаг превратился в полную чашу. И как раз следующее энное количество десятилетий эти дырки будут затыкать, будут все лучше организовываться события, связанные с культурой. Будет крепчать менеджмент культурной сферы, и, в конце концов, мы такими шагами придем к цивилизованным решениям.

Ну, конечно, это еще будет связано с тем, что денежные потоки тоже будут идти в культуру благодаря разным вложениям, в большинстве – частных лиц.

Вообще, я считаю, что у нас нет другого выбора, у нас нет пока своих особенностей. Науку мы загубили, – это сегодня небольшая ниша и она направлена на что-то непонятное. А как информировать людей? Конечно, культурная коммуникация – это самое ценное.

Беседовала Евгения Сизонтова Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page128-1948.html

 

Людмила Шангина, УЦЭПИ им.Разумкова

20 июн 2008 года

Социальный капитал начинается с человеческого капитала, но он несколько шире - это всё, что связано с человеческой деятельностью. Он включает в себя множество параметров, начиная от физического здоровья человека и заканчивая качеством социальных связей и качеством жизни. Это можно назвать и общественным капиталом. Всё, что превращает отдельных индивидов в общество, в социум - это и есть социальный капитал.

Очень интересно, как это связано с качеством жизни. От качества жизни очень легко перейти к качеству социальных связей. В частности, если в обществе большой имущественный раскол и разрыв в качестве жизни приобретает характер поляризации, то социума нет. Нет качественных социальных связей, нет и социального капитала.

У Бурдье было широкое видение социального капитала. Это он ввёл понятие «знание своего места». Речь идёт о том, что если вы родились в семье, относящейся к слою среднего класса, то это обязывает вас к соответствующей линии поведения. Вам негоже общаться с низшими слоями, и вы не можете общаться «на равных» с высшими. Но, будучи в слое среднего класса вы должны получить образование, вы должны стать хорошим профессионалом, вы должны зарабатывать себе на жизнь своим трудом. Вы ещё много чего должны, даже голосовать вы должны именно за эту партию, а не за другую, которая вам больше нравится. Потому что ваши предки голосовали за неё сто лет и ваши личные политические убеждения здесь ничего не меняют. В Британии, например, очень многие рабочие голосуют за консерваторов, ибо такова традиция.

Бурдье рассматривает, что вам может помочь в карьере, если вы -представитель среднего класса. Это, конечно, связи. Ваши личные знакомства, связи вашей семьи и ваших друзей - всё это и составляет ваш социальный капитал. Но если общество держится исключительно на связях - то это и есть отрицательный социальный капитал. В таком обществе ваши личные качества, в том числе профессиональные, никакой роли уже не играют. Это называется трайбализмом, непотизмом, у нас это чаще называют кумовством.

Украинский социум на данный момент организован именно по этому принципу. А особенно - верхний слой. Когда мы берём списки политических партий, то видим там братьев, сыновей, тёток и т.д. Этот слой даже неправильно называть высшим, так как в нём почти никто не имеет ни хорошего образования, ни профессиональной подготовки, ни дворянского происхождения. Это просто родственники, которые имеют один единственный ресурс - власть. Но этот ресурс в нашем обществе работает в качестве первостепенного. Они имеют возможность принимать политические решения, и это не было бы так печально, если бы они держались в рамках Закона. Но в нашем случае отрицательность их капитала ничем не компенсируется, поэтому именно в тех «высших» слоях наиболее откровенно существует коррупция и все другие лихорадки, порождаемые вседозволенностью. Даже межличностные отношения у них не регулируются общепринятыми этическими нормами. Вот сейчас, как раз, наш президент «благодарит» от души тех, кто помог ему прийти к власти...

Насаждаемый сверху такой вот социальный капитал делает человеческие отношения нечеловеческими, даже и не рыночными. Это глобальная продажность и всеобщее беззаконие. Здесь настолько всё извращено, что судье нужно платить за принятие именно законного решения, а не наоборот, как думали недавно ещё нормальные люди.

У нас же с 1917 года ничего подобного не было и сейчас ничего не происходит. …мы собрались на Майдане и думали, что этого уже достаточно для счастливого будущего. Традиции самоорганизации снизу у нас фактически нет, наверное, со времён уничтожения Запорожской Сечи. Способны ли мы понять ту простую вещь, что драться нужно не за своё право, а за право как таковое? Тогда, когда все в этом заинтересованные встанут и добьются права для всех - будет защищено и личное право каждого. Сейчас, похоже, этого никто не понимает. Когда после избрания Ющенко я увидела перед его администрацией страшную огромную толпу с личными прошениями, то стало ясно, что никакой революции не было. Ужас заключается ещё и в том, что если каждый лезет со своей бумажкой чтобы некто всесильный мимоходом на колене её подписал, то это развращает людей, дезинтегрирует общество.

Мы задавали простой вопрос: можно ли верить людям? Так вот, 67% граждан Украины считают, что не стоит. Это есть показатель потенциальной сплочённости общества. На самом деле, отвечая на этот вопрос, люди показывали, способны ли они доверить кому-то защищать свои права и защищать чьи-то.

Другое наше исследование показало, что для большинства граждан более близким является не сосед, а кто-то другой. На западе Украины люди более близкой считают Венгрию, Польшу, но не соседнюю область. На востоке близкими считают Россию и Беларусь. Таким образом, мы даже не осознаём, насколько мы отчуждены. А раз доверия друг к другу у нас нет, то можно сказать, что и социума нет. Каждый из нас по отдельности чем-то обладает, но некоего синергетического социального капитала у нас нет. В металлургии, где делаются миллиардные капиталы, заработная плата в себестоимости продукции составляет намного меньше 1%, а в целом по Украине этот показатель находится на уровне 9-11%. Это называется сверхэксплуатация рабочей силы, но в ответ на это нет никакого протестного движения. Напомню, что в Советском Союзе доля зарплаты в себестоимости доходила до 33%.

Почему никто не занимается организацией какого-то движения, которое сказало бы правительству, что хватит нас дурить? Что мы знаем, как оно повышает цены и кому от этого лучше? Мы умеем считать себестоимость жилья, и знаем, как регулировать рентабельность в рыночной экономике. Но ничего этого не происходит, прежде всего, потому, что слишком низок у нас индекс доверия.

Теперь каждый сам за себя, как говорил один неприглядный персонаж из сказки Киплинга. У нас нет общества, у нас разрозненная масса людей, а те, кто наверху - это грызущиеся между собой стаи, остальным отведена роль наблюдателей.

В отношении будущего я остаюсь пессимисткой. В наших условиях на инициативу снизу рассчитывать не приходится, должна быть инициатива сверху.

Записал Андрей Маклаков

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page83-1341.html

 

Юрій Буздуган, голова Соціал-Демократичної Партії України

27 июн 2008 года

В середині дев`ятнадцятого сторіччя виділяли три фактори виробництва: земля, праця й капітал. З початку двадцятого сторіччя помітили ще один фактор — підприємницький талант. Тобто, це менеджери, які не є власниками виробництва, але воно неможливе без їхнього управління. Сьогодні виділяють п`ятий фактор - це творці нового знання. Наприклад, Білл Гейтс. Так от, коли говорять про соціальний капітал, то всі ці фактори зводять до одного, щоб було зрозуміліше тому, хто звик до слова «капітал». Я не вважаю за доцільне розглядати через призму капіталу хоча б таке поняття, як «робоча сила», бо цей концепт лише спотворює наше уявлення.

Взагалі, про робочу силу як про соціальний капітал починають говорити тоді, коли вона стає проблемою. Зараз немає проблем з інвестиціями, немає вже понад сто років. Тобто, за місяць чи за рік, можна поставити будь-який завод. А от хто на ньому буде працювати - це не легке питання.

Ми аналізували, яку частку валового внутрішнього продукту отримує населення розвинених країн і країн колишнього соцтабору. Висновки такі: українці отримують біля третини того, що виробили. За цим показником від нас трохи відстає лише Росія і деякі середньоазійські республіки. Врахуйте, що при дослідженні ми спиралися на данні офіційної статистики, а вона вміє прикрашати реальний стан справ. В розвинених країнах люди отримують значно більше половини створених ними благ. Мабуть, цілком правомірно західні економісти характеризують виробничі відносини країн Азії та Сходу як деспотичні.

Таким чином, незаперечним є той факт, що рівень експлуатації робочої сили на теренах (колись Київської) Русі ніяк не стимулює людей до того, щоб продавати цю силу тут. Тому працьовиті, талановиті та відповідальні робітники їдуть звідси і в Корею, і в Африку, не кажучи вже про Європу і США. Ось де наш соціальний капітал. Якщо частка зарплат у національному доході США складає близько 75%, то у ВВП України у 2007 році вона складала 31,7%, а 2008 – 32,6.

Слід сказати, що в країнах, де люди більше отримують, створилась інша структура споживання. Наші співвітчизники тратять гроші, здебільшого, аби якось вижити, а в кого більше грошей - максимально «запаковуються» реально престижними, на їхню думку, речами. А в багатих країнах значна частина доходів реінвестується в економіку і в людину. Там більше витрачають на здоров`я (не на лікування хвороб), на здобуття нового знання (додаткова освіта, подорожі, культурний розвиток). При цьому ще розширюється круг контактів і відповідно зростає соціальний капітал. А в Україні цей капітал досяг рівня, властивого приблизно для 19-го сторіччя. В соціальній політиці переважає патерналізм по типу: все, що вдасться, - відібрати; комусь, як вигідно, - щось дати.

Якби віддавали людям зароблене ними, щоб вони самі планували свій розвиток, то покращилась би і якість робочої сили, і ділова активність, і економіка. Була б і гордість за державу, і соціального капіталу стало б стільки, що не було б потреби про нього говорити.

Треба починати з фундаментальних речей. Будь яка держава будується з постановки системи цінностей, що сприймаються усіма громадянами без винятку. Держава починається не з зовнішніх атрибутів, таких як парламент чи президент, а з цінностного внутрішнього фактору.

Що ж лежить в основі посткомуністичного українського державотворення? З огляду на те що маємо, єдина зрозуміла для всіх цінність зветься так: «вкрасти тут, щоб жити там». Ще десять років назад ця формула влаштовувала всіх, бо, приміром, можна було ще щось поцупити на заводі і продати в Польщі. Тепер пересічний українець не може більш нічого вкрасти - не дають. Та й заводів тих немає. То ж ця червоточина свідомості, зароджена ще за брежнєвських часів, поволі заживає.

Необхідно зламати систему надексплуатації найманих працівників і менеджерів. Сьогодні, коли рівень виробництва зрівнявся з рівнем 1991 року у своєму доларовому еквіваленті, маса зарплат скоротилася вдвічі – з 70 до 37 мільярдів, а маса прибутків зросла вдвічі – з 25 до 48 мільярдів, тобто рівень експлуатації зріс у чотири рази. В основі нинішньої системи лежить егоїзм і брутальне нехтування трудівниками, тими, хто створює всі матеріальні блага. До того ж три чверті прибутків, тобто 36 мільярдів отримує всього півтори сотні найбагатших людей, олігархів.

Записав Андрій Маклаков Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page83-1343.html

Кисельов Сергій Олегович, кандидат філософських наук, доцент кафедри політології Національного університету “Києво-Могилянська академія”

23 июн 2008 года

Якщо взяти останні десять років, то нескладно помітити навіть неозброєним оком два основні переломні моменти, які, власне, суттєво вплинули на громадянське суспільство в Україні. Перший такий злам ми спостерігали у 1998 році, коли перед українським суспільством стояло питання «рухатися вперед – чи хапатися за старе?». Ця дилема була уособлена другим туром президентських виборів, де Кучма і Симоненко зіштовхнулися у майже рівній боротьбі. Тоді українське суспільство все ж таки знайшло в собі сили почати рух далі й зробити вибір, який, на той момент, був прогресивним. Тобто, звичайно, відбувалася еволюція, щось змінювалось. І всі ми знаємо, де був другий переломний момент, – це, звісно, помаранчеві події 2004 року. Навіть скептики відмічають вибух не лише у розвитку громадянського суспільства, але й у свідомості наших громадян. Я, пані Кисельова (моя тезка), Жадан і Рябов проводили дослідження про політичну культуру в Україні, у якому відслідковували декілька параметрів, за якими ми цю політичну культуру вимірювали, – так от, після 2004 року усі показники по цих параметрах різко змінилися. Тобто це був справжній злам. Українці одного разу вийшли з обмежень, з власної психології, але потім самі цього злякались. Це одна з причин того, чому плоди помаранчевих подій згодом пішли на спад. Крім того, очікування не задовольнилися результатами. Все повернулося на «круги своя». Але десь усередині кожного учасника тих подій лишилося світле та дуже сильне відчуття – як це «я не просто українець за національністю, я – громадянин». А таке відчуття, таке самоусвідомлення і є ключовим для розмови про наявність громадянського суспільства. Це поняття, яке не можна виміряти показниками, цифрами і опитуваннями, це абстрактне, але досить вагоме відчуття всередині, яке, російською є прекрасне слово – «сплотило» людей в одну спільноту. Це і певна солідарність, і діалог з державою, але на першому місці – самоповага.

…є ще прояви громадянського суспільства у «мирний час», наприклад, громадські організації. Тут одразу хочу зробити зауваження, – з десятків тисяч зареєстрованих громадських організацій, як правило, реально функціонують лише десяток. І якщо кількість цих організацій збільшується, це зовсім не означає покращення якості їхньої роботи чи підвищення рівня демократії, ні, тим паче, це не означає наявності вищого рівня розвитку громадянського суспільства у державі. Звісно, погано, коли таких форм діяльності взагалі немає, чи вони поступово зникають. Проте, якщо «наплодити» їх стільки як в США, – де на кожні сто громадян є одна громадська організація, – це явно буде перебором.

Закидають, що якщо в Україні і є громадянське суспільство, то воно не розвинене. Але, посилаючись на Сергія Геннадійовича Рябова, хочу сказати, що не буває не-громадянського суспільства. Оскільки в суспільстві завжди є громади, навіть якщо вони не зареєстровані, і завжди існує поняття групових інтересів, – це означає, що є і саме громадянське суспільство. Це така сфера свободи, де я не мушу дивитися на державу, на сферу примусу, там, де я абсолютно вільний. Фактично, коли ми говоримо про політичний режим (і знову це є ідея Рябова), – це і є певна взаємодія держави як сфери примусу і суспільства як сфери свободи.

Не можна зводити громадянське суспільство до кількості громадських організацій. Головне, як я казав, – це усвідомлення індивідуумів себе громадянами. Цього немає, коли людина здатна проковтнути те, що їй підсовує влада, а підсовує влада явно те, що не в інтересах окремого громадянина. Якщо я можу погодитись з тим, що мої особисті чи групові інтереси будуть придушені державою, – то це вже не громадянське суспільство. Українці часто багато чого так «ковтають», але завжди будуть сфери, в яких ми ніколи не погодимось з владою. Приклад того, що не все є підконтрольним державній владі, – це вже наше з Вами інтерв`ю, в якому ми вільні аналізувати, критикувати, висловлювати свої думки з приводу політики, суспільства тощо. Ми можемо говорити про те, що їх всіх просто не стосується.

Що таке нормальне суспільство? Ідея стара як світ. Це є міра довіри громадян до держави і держави до громадян.

Бесіду вела Марія Єщенко Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page83-1342.html

Олег Соскин, директор Института трансформации общества

8 июл 2008 года

Не новина, що українська політична система перебуває у кризі. Оскільки складовими політичної системи є як держава, так і суспільство, а відповідно і сфера відносин цих двох політичних акторів, то криза екстраполюється на громадянське суспільство як «лакмусовий папірець», що вимірює рівень порозуміння влади і громадян. Через наявну кризу, яка сформувалась, у першу чергу, завдяки невиліковній пухлині України – альянсу бюрократичного апарату і промислово-фінансових груп, - страждає уся держава. Якщо порівняти політичний процес з транспортним потоком, то усі позазаконні схеми, що становлять діяльність дуету ((бюрократичний апарат) + (промислово-фінансові групи)), були б у цьому порівнянні заторами на дорогах, у нашому уявному транспортному потокові політичного процесу. Це власне, на жаль, і відбувається навіть у реальному житті.

Звісно в Україні помітні плюралістичні тенденції щодо розвитку таких структур як громадські недержавні організації у різних царинах життя, від екологічної до науково-експертної. Тобто атрибутика громадянського суспільства наявна у повному спектрі. Номінально все вже є, а от із ефективністю – проблеми. Політика окремих організацій та державна політика поки що йдуть по паралельних прямих. Через вищезгаданий альянс бюрократії та промислово-фінансових груп громадянські спільноти відрізані від прийняття рішень та впливу на політичний процес. Фактично усе це перетворилося на пасивну континуальну кризу, яка стопорить якісний розвиток діяльності громадянського суспільства. Виходів з такої ситуації може бути декілька – та всі вони антагоністичні, варіант перший – сталий, все лишається так як є, стагнація потроху вбиває у корінні усі прояви активності громадян, вони остаточно перетворюються на номінальний додаток до бюрократичного апарату, «галочку» типу – це є, таке присутнє, це робиться. Варіант другий –«повстання» засобів масової інформації, формування ради громадського телебачення та звільнення цієї сфери від небажаного впливу. На жаль, без неупередженого інформаційного простору взагалі неможливі жодні трансформації. Вже давно у всіх на слуху ідея про те, що без викристалізації нової сили ми будемо ще довго перебувати у такому стані. Проте є приклади, які свідчать, що шляхи завжди є, - Хорватія, Словаччина, Румунія, Польща та навіть Албанія змогли вийти з ситуації політичної кризи та ступору громадянського суспільства та досягти потужних результатів. У цих країнах почали з медіа, потім перейшли до продовження судових процесів над давніми ворогами нації, тобто реабілітували історію, а потім дійшли до того, що поняття суспільної думки нарешті перестало бути пустим звуком, а перетворилося на реальний інструмент вирізання ракових пухлин суспільства.

Бесіду вела Марія Єщенко Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page83-1349.html

 

Любов Найдьонова, к.п.н., заступник директора Інституту соціальної та політичної психології АПНУ.

10 июн 2008 года

Психологія community розглядає чотири компоненти соціального капіталу. Перший - це відчуття належності і створення сенсу належності до певної спільноти. Ці спільноти можуть бути різних рівнів, починаючи від сусідської і аж до глобального світу. Соціальний капітал може бути також використаний окремим індивідом і першим елементом для цього є сенс належності до спільноти, який інколи надає і сенс життю, наприклад.

Другий компонент більш об`єктивний - це мережі спілкування, тобто ті місточки, що поєднують нас із іншими людьми. Тут розглядається міжособове спілкування, спілкування між групами, насичення зв`язків. Загалом, виділяють сильні зв`язки (bonding) і слабкі зв`язки (bridging). До сильних відносять безпосередні прямі контакти, пов`язані, як правило, з якоюсь діяльністю. Якщо вони руйнуються - взагалі зникає спільнота. А слабкі зв`язки - це ті, що в повсякденному житті залишаються поза нашою увагою. Це можуть бути люди, котрих ми бачимо на зупинці щодня, коли їдемо на роботу. Або співмешканці великого будинку, що можуть допомогти в критичній ситуації. Такі зв`язки ще можна характеризувати як потенційні контакти. Їх роль у нас недооцінена, але саме вони є ознакою громадянського суспільства. Без розвитку слабких зв`язків суспільство фрагментується, воно розбивається на кліки, які знаходяться у конфронтації.

Третій компонент пов`язаний з таким явищем, як оцінка ефективності. Наприклад, коли людина думає: «ми, журналісти, можемо!», тобто, він випливає з віри в силу своєї спільноти.

Четвертий компонент має назву «колективна дія» і знову більше відноситься до об`єктивних показників, на відміну від компонентів, що характеризують внутрішній стан свідомості окремої людини. Хоча всі ці компоненти між собою зв`язані, вони видозмінюються і не існують один без одного.

На сьогодні у нас не можна виділити жодної відомої політичної сили, яка б фахово працювала на громаду, щоб громада сама себе усвідомлювала. Є окремі проекти, які з`являються перед виборами, наприклад - ГАК. Вони цікавляться проблемами громад, інформаційним забезпеченням, але цей моніторинг іде з великим часовим лагом, від виборів до виборів. І традиція опитувань в нас ще не сформована, то ж людям вже й набридло відповідати на ці питання.

Все ж, цей лаг можна зменшити, тому що до циклічності виборів більше звикли люди старшого покоління. Перед виборами вони можуть щось витребувати або отримати пайки і нові надії. Так вдалося значно підняти рейтинг Черновецькому, який позиціонує себе через підтримку найбідніших. А основна продуктивна сила, виробники всіх благ - залишаються абсолютно не задіяними. Чому б для них не проводити якісь кампанії поза виборами? Соціальний капітал не розвинеться, якщо працювати лише з найбіднішим прошарком населення.

Але все ж наше суспільство дорослішає. Колись соціальний капітал знадобиться і на повсякденному рівні великої політики. Ми ще переживаємо наслідки суспільних відносин минулого, коли добровільні об`єднання громадян, такі як профсоюз, комсомол чи товариство охорони пам`ятників були «принуділовкою». А позитивні елементи свідомості людей того часу, на жаль, втрачені. То ж коли може статися приріст соціального капіталу? Мабуть тоді, коли політики не зможуть вирішити якусь невідкладну проблему без участі громад, одними лише державними грошима.

Записав Андрій Маклаков

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page83-1337.html

 

Віталій Кулік, директор Центру досліджень громадянського суспільства

13 июн 2008 года

…слід відзначити, що рівень довіри до будь-яких структур змінюється дуже динамічно. В нас немає таких суб`єктів, що мають стабільний рейтинг. Навіть церква, після чергової попівської сварки, втрачає до 20% довіри. Азбука соціології декларує армію і спецслужби як майже незмінні інституції по рівню соціального капіталу, але ефект маятника зачіпає і їх.

Перша думка, яка виникає, що це ніби-то ознака перехідного суспільства. Але придивившись уважніше можна помітити, що ми переходимо з нікуди в нікуди. Слід уже відмовитись від поняття якогось «транзиту» , тому що ми знаходимось в стані втрати орієнтирів. Ми маємо якісь примарні уявлення про глянцеву Європу, куди начебто рухаємось, але ніяких конкретних кроків не робимо. Можливо, це через нашу патерналістську свідомість, бо ми вважаємо що весь світ нам щось винен. Політики пропонують то одне, то друге, люди миттєво переключаються, а національної ідеї як не було, так і немає. Маятникові коливання приводять до повного нігілізму, до зневірянь щодо української державності. Треба конкретизувати, що ж власне є «європейський вибір» і що для цього треба зробити. А поки що ми накопичуємо негативний соціальний капітал і він може привести до колапсу всієї системи.

Проблема громадянського суспільства в Америці — це його атомарність. Україна має іншу проблему, що полягає в профанації громадянського суспільства, в його імітації. Громадянське суспільство це не показовий набір інституцій, таких як президентство, парламент і суд. Це процес, тонкі механізми взаємодії влади і громадських організацій, в тому числі і неформальних, та й окремих громадян. Погляньте на українські партії - це імітація громадських організацій. Або коли треба створити громадське об´єднання для контролю за якимось міністерством, то саме міністерство і стає його засновником. Така колегія, звичайно, не буде вносити ніякого конструктиву, а буде просто «одобрямсом».

Погляньте, як опозиція формує своїх громадськіх сателітів для критики влади. Вони висувають ініціативи, які не можуть бути реалізовані ніяким чином, за будь-яких обставин. Вони нездійсненні і для самої опозиції, якби вона була при владі. Подібна імітація опозиційної діяльності приводить до того, що влада не реагує взагалі ні на які ініціативи, вважає громаду ворогом і провокує таке ж відношення до себе.

Таким чином, ми маємо неадекватність громадянського суспільства потребам всього суспільства. А також його формалізацію і бюрократизацію. Але є й інші приклади. Частина громадських ініціатив переміщується на горизонтальний рівень, тобто вони не виходять ні на центральну, ні на місцеву владу. Створюються об`єднання, які не потребують реєстрації в Мінюсті , і являються досить сильними. Наприклад, у Києві є рух «За старе місто», в Луганську була кампанія «Городской дозор» для реформування комунальних підприємств, в Одесі - «Народний контроль». Ці організації здатні і до певних силових дій проти антигромадських проявів влади. Можливо, в них і зароджується коріння справжнього громадянського суспільства.

Записав Андрій Маклаков Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page83-1339.html

 

 

Елена Стяжкина: профессор, доктор исторических наук, писательница

17 июн 2008 года

Причем, чем более низкими являются доходы одних и более высокими – других, тем менее гражданским, общественно значимым, но более прагматичным/эгоистичным становится качество самого социального капитала. Значение социального капитала всегда высоко, но вот качество – иногда сомнительно. Снижение «национального объема» (в терминах Р. Патнема – как снижение уровня доверия к обществу и показателя участия в гражданских сетях) – не самый страшный случай. Людям трудно доверять абстрактным системам, а государство, общество и демократия в Украине – превратились (или и были?) довольно абстрактными понятиями.

Зато на этом фоне мы учимся доверять себе. Социальный капитал уменьшается иногда вне зависимости от участия человека, но вот с символическим – честь, достоинство, репутация, навыки, друзья, долг, семья – с символическим можно работать. И для этого не нужно никаких специальных гражданских сетей и специальных «клубов по интересам». Символический капитал (П. Бурдье) – это, в значительной степени, поле личной ответственности и личного выбора. И для людей и для политиков, которые хотят стать людьми. «Закат демократии», «восход демократии» - не трагедия.

Беседовал Андрей Маклаков

Читать целиком: http://dialogs.org.ua/ru/dialog/page83-1340.html

 

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Возможности эволюции НАТО

Способность НАТО влиять на решения, принимаемые Россией в отношении Украины, ограничены, поскольку большинство рычагов влияния, доступных альянсу, это дипломатические и экономические, и их действие Россия ощутит только спустя определенное время. Неспособность НАТО остановить российский ирредентизм, скорее, будет стимулировать осмысление альянсом тех дипломатических и военных мер, которые нужно предпринять, чтобы предотвратить возникновение в восточной и южной Европе нового подобного кризиса.

Многие проблемы, с которыми столкнулось НАТО в 2014 году, скорее всего, обострятся еще в текущем году, а в 2015 году они потребуют большего внимания и действий, как отдельных членов альянса, так и коллективных, чтобы НАТО и дальше смогло играть стабилизирующую роль в Афганистане и Восточной Европе, и отвечало меняющимся условиям. Эти проблемы также могут привести и к изменениям в структуре НАТО. Спектр альтернативных сценариев развития альянса охватывает три основных варианта - превращение его в «сильный и решительный», либо – в альянс сокращенный и оборонительный, либо - инертный.

Читать далее

 

Материалы по теме
Перекресток цивилизаций

Проект «U-next25. Будущая повседневность»

 

page generation time:0,310