В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Камо грядеши, Украина?

     Предметом первого ДИАЛОГА является ответ на вопрос «Камо грядеши, Украина?». И это не случайно, ибо человеку свойственно смотреть не только назад, но и с не меньшим интересом думать о будущем. Пришло время оценить те возможности, которые Украина не использовала и причины того, почему это произошло. Кроме того, 12 лет – это повод подвести черту под достижениями прошедших лет и оценить, насколько прочный фундамент они заложили для нашего будущего.
    
Увы, подавляющее число опрошенных нами людей высказывало свои мысли без малейшей гордости от достижений периода независимости. Общий рефрен интервью близок к знаменитой фразе нашего первого президента Л.Кравчука – «маємо те, що маємо... »
    
Более того, несмотря на празднование 12-летнего юбилея независимости нашей страны вряд ли можно с полной уверенностью говорить, что проект «Украина» состоялся. Однозначного ответа нет. Именно поэтому Украину можно рассматривать как большой, один из самых интересных проектов ХХ века, который сейчас переживает критический период по целому ряду параметров. Именно поэтому можно смело утверждать, что не 12 лет назад, а именно сейчас, в наши дни, судьба проекта «Украина» актуализируется вновь. 
    
Открытыми остаются и вопросы о том, каково будущее у этого проекта. Ведь страна не может существовать и, главное, развиваться имея только атрибуты независимого государства, но не более того. Ведь развивать государство в национальном формате становится все сложнее на фоне процессов глобализации. Не потому ли существующий в обществе запрос на нового лидера означает ничто иное, как ответ на вопрос о будущем нашей страны. 
    
Нам показалось, что очень важно сейчас попытаться организовать постоянно действующий разговор-диалог, своеобразные «публичные чтения» по теме «Камо грядеши, Украина?», по тем ключевым вопросам, которые сейчас подспудно находятся в центре внимания и общественности, и политиков, и экспертов.

Свернуть

Предметом первого ДИАЛОГА является ответ на вопрос «Камо грядеши, Украина?». И это не случайно, ибо человеку свойственно смотреть не только назад, но и с не меньшим интересом думать о будущем.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Мы не успели создать национальное государство с полноценным комплексом реквизитов и этого шанса у нас уже действительно нет

     Условно говоря, подходит к завершению двенадцатилетний цикл развития Украины, который ознаменовался множеством событий самого разного характера. Наше издание интересует, в первую очередь, общая оценка этого периода, а также тех возможностей, которые Украина использовала и не использовала за это время. Выделите основные, на Ваш взгляд, достижения и упущения руководства страны за последние 12 лет.
    
Во-первых, скажу несколько слов по поводу 12-летнего цикла. Головная боль и беда политологов и, соответственно, звездочетов, заключается в том, что каждый год, в котором они живут, они считают судьбоносным. Человек так устроен, что то время, в котором он находится в данный момент, ему больше всего нравится. Людей, которым нравится прошлое, называют историками; людей, которые пугают будущим, называют футурологами, а нам – политологам, социологам и имиджмейкерам – приходится работать с настоящим, из которого мы и делаем точки отсчета. Отсюда, я думаю, появилась идея, что 12 лет – это своеобразный цикл. Десять лет – это вообще круглая дата, 15 лет – тоже неплохая.
     Этот период довольно символичен в контексте астрологии… 
     Да, действительно, будем считать, что это какая-то мера отсчета для развития страны. Теперь – методология по поводу использованного и неиспользованного. Книга премьера Масола «Украина: упущенный шанс», говорящая об усталости украинской элиты, приводит размышления элиты относительно того, правильно она поступила или нет, стоило ли украинской постсоветской компартийной элите входить в союз национал-демократов, выработав на его основе консенсус, в соответствии с которым государство и двигалось все это время. До появления этой книги подобных мыслей не возникало, считалось, что все шло хорошо.
     Книга Масола - это был первый звоночек, первый знак того, что элита почувствовала, что что-то не так. Казалось бы, они пошли на соглашение, получили государство, стали проводить реформы, вступили в контакт с Западом, не теряли связей с Россией, придумали хитрую идею о многовекторности… То есть, очень много вещей было сделано за это время, и они работают – некоторые на долгую перспективу, некоторые – на разовую.
     Когда мы говорим о том, что что-то реализовано в экономике, политике, социальной сфере, реформах, в создании единого политического пространства, в реализации определенной геополитической роли и т.д. – здесь все более-менее ясно. Но когда мы говорим о том, что упущены возможности, то в отличие от субъекта политического действия или субъекта хозяйственной деятельности, упущенные возможности – это как упущенная выгода, то есть как то, что не потеряно.
     Но для страны в этом смысле методология несколько иная: как реализованные возможности имеют плюсы и минусы, так и то, что мы реализовали, может оказаться хуже, чем если бы мы этого не сделали вовсе. Например, стратегия превращения Украины в зависимый сырьевой придаток одновременно и России, и Запада. С тем огромным научным и физическим потенциалом, с той структурой квалифицированной рабочей силы мы могли все сделать совершенно иначе. Сегодня за границу выезжают три потока людей – проститутки, очень высококвалифицированные работники и рабочая сила. По такой структуре мы как раз подходим к Таиланду. Вот Вам пример, что мы, может быть, себя и реализовали, но это не совсем то, к чему мы стремились.
     Теперь попробуйте поменять эту структуру и представления о нас, как о других. Украинская мафия, украинские проститутки, украинские программисты и доктора наук – это да, но этот коктейль же страшен! Это ненормально и неприятно. Поэтому, может быть, нереализованные возможности – это не всегда плохо, потому что бог знает, куда бы они нас еще могли завести.
     К примеру, реформы в социальной сфере, политике, экономике должны резонировать друг с другом, быть согласованными, а у нас это получилось в «рваном стиле», т.е. если брать политическую реформу, то первый ее вариант нам навязали. Тогда шел геополитический раздел, и крупные мировые элиты в лице США и сильной в то время России приняли решение о существовании здесь независимого анклава, который должен жить собственной жизнью. Такой способ реализации геополитической перспективы Украины создал для ее элиты невозможность других сценариев. Сегодня, когда мы говорим о своевременности политической реформы, выяснилось, что мы не можем ее провести, потому что не умеем ее делать. Оказалось, что за 12 лет у нас не появились «мышцы», люди, институты, структуры, идеи, которые стали бы теми абстрактными возможностями для дальнейшего использования.
     Аналогичная ситуация и с экономикой. Кто же мог знать в 1990 году, что у нас будут говорить о криминальной экономике. Мы думали, что речь будет идти, грубо говоря, о госкапитализме с человеческим лицом. Все кто занимался этими вопросами, понимали, что будет сильный разрыв, что мы попадем в средний класс, но то, что социальная реформа пойдет совершенно иным путем, что будет феодализация, никто не думал. За эти 12 лет социальная структура сделала несколько переворотов. Два раза мы получали средний класс, который практически уничтожен: первый - советский средний класс, который частично оказался средним классом независимой Украины. И второй - средний класс, который возник на развалинах дешевых денег и бизнеса с высоким уровнем риска и государственного давления. Последний – это сегодняшний средний класс, который радикально отличается от среднего класса образца 90-х. Если частично они и совпали чисто физически, то, тем не менее, это совершенно разные социальные группы.
     Далее. Мы создали институты власти, которые работают с бизнесом, создали институт частной собственности, создали арбитражи, полукорпорации, но одновременно мы столкнулись с тем, что главный способ управления – это налоговая служба, прокуратура и т.д. На Западе не имеют не то что теоретического механизма, но даже представления о том, почему экономика определяется не международными тенденциями и ситуацией на бирже, не рыночными закономерностями, а силовым давлением, коррупцией и олигархией. А появление олигархов и вовсе оказалось неожиданным. В принципе, политологическое объяснение появления олигархов существует, но кто знал, что способ ухода от плановой экономики к рыночной породят «страшных дядек», которые разрушат ведомственную систему. Но, разрушив, они остались в этой системе как самостоятельное звено.
     Все вышесказанное – это подходы к тому, что происходило за двенадцатилетний цикл. И если мы уже заговорили в терминах исторических ритмов, то предполагается, что что-то из старого воспроизведется на новой основе следующего 12-летнего цикла.
     Если мы с Вами говорим о двенадцатилетнем ритме, то уже в самом этом понятии присутствует момент цикличности, переломности.
    
Переломности – это во-первых, а во-вторых, существует момент преемственности. Когда-то, лет 20 назад, когда в социологии позволялось заниматься простыми вещами – профориентацией и социологией промышленных предприятий, я заметил, что директора годами стоят, рабочие – тоже, а среднее звено – постоянно изменяется. Проводя исследование, я спрашивал у них причины их ухода, на что они отвечали, мол, уровень ответственности высокий, а власти мало. Или, допустим, другой пример: человек один раз женится, другой раз, третий. В чем же дело? В этом случае создается стихийный попсоциологический вывод – наверное, он сам плохой, а не те люди, которые ему попадаются. То есть попытки оторваться, забыв, что ты тянешь за собой историю, - опасны.
     Если мы говорим о том, что в следующем цикле будет что-то новое, переломное, то нам не следует забывать, что к этому перелому мы тянем с собой часть своих мыслей, структур, прошлого, обязательств, все плюсы и минусы. И если мы сумеем показать, что это какой-то перелом, открывающий нам перспективы, но мы идем к нему с грузом недалекой истории, - это было бы правильно и честно.
     Вы видите, мы сразу не сумели перейти к парламентской республике, и это Вам пример и доказательство моей теории. Мы не можем перепрыгивать стадии и ступени развития: как я уже говорил, мы не попали в госкапитализм или не превратились в интернациональную экономику (как Сингапур), а остались сырьевой страной, потерявшей научно-технический потенциал, квалифицированную структуру общества и не создавшей аналитических резервов. Эти обстоятельства уже срослись с нами, несмотря на то, что начинается новый цикл. И мы должны понимать, что с этим «вещмешком» нам придется жить. По крайней мере, в ближайшее время. И только после признания этого факта надо думать, можем ли мы сделать что-то новое – что-то выбросить, что-то использовать, что-то поменять.
     Но перелом действительно будет, и новый цикл будет связан с тем, что одновременно уходит старый исторический формат Украины, полный неопределенности. К тому же, будет смена элиты и политической системы, а это редкий вариант, когда меняется правящая группа и геополитическая роль.
     Если мы с Вами говорим о смене, то это должна быть «тихая революция», которая обещает быть очень болезненной, потому что обычно смена политических структур все-таки не меняет правящую группу и тип поведения в политике, экономике и т.д. Очень опасна ситуация, когда вы одновременно хотите ехать на хорошей машине на большой скорости, поправлять в этот момент макияж и при этом еще пытаетесь нажать какой-то рычажок.
     При нынешней смене цикла мы впервые попадаем в зону повышенного риска, когда много серьезных задач надо решать одновременно. В России все-таки такого не было: россияне проблему правящей группы не решали, не решали проблему формата отношений между государством и монополиями, государством и олигархами; они только сменили фигуру главы государства. Нам же все это предстоит выяснять в ближайшее время. Совпадение сразу нескольких важнейших трансформаций – это серьезно и сложно. Нам придется давать множество ответов сразу, а для этого должен быть запас прочности.
     А его нет?
     Я пока не вижу, потому что я работаю с конкретными политическими вещами, мне платят за то, что я показываю что-то такое, чего не видят другие. Поэтому я всегда очень осторожен в плане радикальных оценок – есть или нет. Но я вижу, что ситуация, которая складывается в Украине, складывается не в ее пользу, она очень опасна.
     К тому же, впервые элита – экономическая, политическая и криминальная – понимает, что любой шаг в политике, экономике или социальной сфере потянет за собой ряд других процессов и сфер. Они, правда, к этому еще не готовы. Хотелось бы, конечно, чтобы мы вошли в новый цикл с меньшим количеством изменений, жертв и потерь.
     Вообще, я сторонник простого развития в будущем цикле – побольше международных баз, побольше международных трасс и так далее. Чем больше Украина станет прозрачной для транснациональных кампаний, тем больше мы активизируемся на общемеждународном фоне.
     То есть интеграция, глобализация – это наши приоритеты?
    
Только так. Я Вам скажу даже еще откровеннее: с фактом одиннадцатого сентября и войны в Ираке мы потеряли самый главный шанс – создать банальное, стандартное национальное государство со своими границами, с национальной политикой, с единой национальной элитой, которая может выяснять отношения в своих рядах очень долго, но при этом оставаться на страже национальных интересов государства. После переформатирования Ирака, который, в отличие от нас, имел 75 лет жизни,стремление Украины к монолитности будет восприниматься как чудачество.
     Я думаю, что национал-демократы в этом смысле очень не подходят Ющенко для будущих действий, потому что они живут ради воспроизводства любых ценностей национального государства, а после Ирака даже крупные национальные государства с вековой историей не могут сказать себе, что они владеют ситуацией. Это касается Турции, Греции и др. Разве что страны G7 еще могут считать себя национальными государствами, а все остальные должны понимать, что они – не национальные государства, они часть международной игры международных структур и сообществ.
     А идею о появлении региональных супердержав, которая витала после развала СССР, вообще можно забыть. Америка показала, что есть одна системообразующая страна, а все остальные государственные образования – ее периферия. Именно она определяет, что является важным, что – неважным, что хорошо, что плохо, что является демократией, что не демократией и что является стратегическим партнерством.
     В этом смысле, когда Украина говорит о том, что мы выберем вектор, я еще раз повторю, - мы уже ничего не можем выбрать, за нас выбирают. Но это тоже неплохо. Я не хочу спускаться до уровня «расслабьтесь и получите удовольствие», но надо понимать, что мировой порядок очень сильно изменился – причем не только для нас, а и для сильных национальных государств. Грубо говоря, если государства попадают «в ситуацию», их будут форматировать так, как складываются обстоятельства, и никакая история, экономика и харизматики им не помогут.
     То есть для Украины все потеряно и другой возможности создания национального государства у нее уже не будет?
     Мы не успели создать национальное государство с полноценным комплексом реквизитов и этого шанса у нас уже действительно нет. Те, кто будет этого требовать,  - это люди регрессивные, не понимающие ситуации. Даже международные организации типа ООН не могут переформатироваться и вынуждены приспосабливаться к обстоятельствам; или, к примеру, Польша, которая имеет гораздо более сильную историю государственности, чем мы, вынуждена признать, что ее государственность заканчивается сразу по двум параметрам – союзник США и часть новой Европы, а также перманентная готовность, что по чьему-то желанию ее тоже могут начать «перестраивать».
     Мы стали очевидным объектом международной игры?
     Да, и здесь нет ничего плохого, поскольку игра эта серьезная, это геополитические закономерности, это не чей-то цинизм, тут мораль не действует. Это не чье-то унижение, просто надо понимать, что что-то произошло с миром, международными организациями, с институтами национальной политики, национальной экономики и национального государства. Все это закончилось…
     Просто даже на уровне восприятия понятие «объекта» означает что-то пассивное, бесправное, бессильное. И это особенно неприятно, когда речь идет о собственном государстве.
     Да, но дело в том, что расцвет национальных государств был в 19 веке, пик их активности привел к первой и второй мировым войнам, и идея национальных государств временно исчезла в период борьбы двух блоков и возникла уже в 1990 году. Появление большого количества национальных государств актуализировало тему национальных проектов.
     Мы в настоящее время попали в другой цикл, который по своим масштабам касается всего глобуса, и в этом смысле мы бессильны. Простой пример: если завтра придет харизматический лидер, который получит 80% электората, все равно окажется, что волей-неволей он будет заниматься (по объективным причинам) воспроизводством старой парадигмы – национального государства и тем самым идти против массы глобальных мировых течений. Но этот вопрос очень быстро решится. И Ющенко, кстати, как международный банкир, часто бывающий за границей, раньше других понял, что, используя национальные, демократические и реформаторские ценности, надо приспосабливаться к другому миру, где национальные границы играют меньшую роль, чем, скажем, границы капитала.
     По большому счету, России Украина не нужна, если только это не геополитическая игра, поскольку произошла русификация всех ликвидных технологических цепочек. Ну зачем россиянам Ивано-Франковск, если они купили там химический завод? Зачем им Донбасс, если они не знают как закрыть свои 86 шахт? Там уже научились прагматично мыслить, смирившись с тем, что они – вторичное государство. Но огонь патриотизма, тем не менее, у них поддерживается. Вот показатель того, что Россия, возможно, уже перешла в этот цикл. У них качественно другая элита, она сильнее, чем наша.
     Поляки, в сравнении с нами, тоже уже поняли, что никогда больше польская история не будет ценностью для поляков. Надо входить в Европу, и за это через несколько лет заберут западные земли Польши. Руководство Польши это прекрасно понимает, но старается утаить такую перспективу от населения. Но это не будет торжественным унижением Польши, это будет обычный референдум, на котором все и решится безболезненно.
     Виктор Сергеевич, Вы заговорили о нашей элите, качество которой оставляет желать лучшего. А ведь это сила, определяющая движение всей страны. Как же нам качественно улучшить этот «указующий перст»?
     Есть очень простой выход: я верю в силу и мощь социального заказа. Элита специально не выращивается ни в каких школах, ни на каких-то идеологиях, никакой удачей. На уровне страны не бывает удачи. Бывает удача на уровне президента: 8 лет президентства – ну, идет человеку, фарт, бывает такое. Бывает, удачно президент уходит, и его сменяет другой: вот Ельцин, к примеру. Все должно было страшно закончиться, но нет – все удачно обошлось (именно с Ельциным, не с Путиным). Но это уже другой цикл, как мы говорим.
     Остается только одно – социально-политический заказ. Естественные требования «выталкивают» людей, я говорю это из моих наблюдений. В понедельник он еще старший научный сотрудник, в пятницу – замминистра. Пошло практически физическое политическое рекрутирование обычных людей для выполнения высокой задачи. И в ходе выполнения кадры «стирались» и «исчезали».
     В этом смысле может возникнуть проблема некомпетентности.
     А она снимается за счет того, что становится ускоренным дарвинистский процесс. В процессе политической борьбы люди делают те или иные шаги, которые либо дают им возможность подняться, либо они исчезают физически или политически. Компетенция в политике не наращивается, она не приходит с опытом, с интуицией, с инстинктом самосохранения, который есть у любого политика. Это результат того, что одновременно несколько политиков делают одно и то же телодвижение, и для одного оно заканчивается плохо, а для другого – хорошо.
     Второй механизм – чисто западный – это выборы. Честолюбие, страх перед поражением и масса других причин заставляет людей идти на выборы, а потом они попадают совершенно в другие правила политической игры, чем они себе представляли. Когда начинается предвыборная кампания, видишь ухоженных, уверенных в себе людей, но по завершении кампании – это совершенно другие люди – измотанные, нервные. Но это ничего, они «прорвались» в ВР и стали там всего-навсего рядовой политической единицей, частью закономерностей. Значит, надо как-то структуриваться, искать свое место. Но это естественный для Запада механизм.
     В нашем случае более широкие обстоятельства – я имею в виду геополитический процесс – выбрасывают те или иные вызовы и тот, кто на них ответит, и попадает в группу «абитуриентов» на элиту. И это может быть самая различная публика. Жизнь «вырывает» человека и «ставит» его на положенное место.
     Леха Валенсу постоянно спрашивают о его мгновенном успехе, на что он отвечает, что он всего лишь вскочил на бочку и стал знаменитым. Перед ним много людей выступало, но именно он сказал какие-то «НЛПишные» слова, после которых ему слезть уже не разрешили. И такое случается очень часто, по многим биографиям я вижу чисто случайный характер попадания, но потом уже – дело техники: человек либо «укореняется», либо «теряется». То же самое произошло и с бизнесом. Это «слепой механизм» рекрутирования, который наиболее характерен и удачен для молодых государств.
     Вообще, что такое элита? Она прячет свои противоречия, в отличие от других групп, которые их обнажают, это единственная группа, которая не говорит, что она социально незащищена. Эта группа имеет амбиции, а также планы и перспективы. Вот такие люди попадают в элиту, а мы, грубо говоря, их обслуживаем и подаем им идеи или, наоборот, забираем. Если Вы говорите о двенадцатилетнем цикле и переформатировании, то, вне всякого сомнения, нужна новая или часть старой элиты, которая бы понимала эти задачи.
     Международные отношения, скорее всего, будут развиваться по принципу работы глобальной сети Интернет. Сгусток каких-то серьезных отношений будет между северно-японскими островами и Сахалином (там создается второй Гонконг), а прямое отношение это будет иметь к Калининграду и Крыму как подобным моделям. Мы будем говорить о том, что нет никаких аналогий, забывая о том, что в глобальных масштабах проблем аналогий вообще нет, потому что там нет проблемы расстояния.
     Виктор Сергеевич, как Вы считаете, готова ли Украина принять Вашу логику и отказаться от построения национального государства с сильной национальной политикой и экономикой?
     Я думаю, нет.Мы с Вамипионеры, мы только проронили слово. Те, которые поймут нюхом (им даже не надо будет слов), что надо отказываться от старого, но не быть по отношению к этому циничным, будут иметь явные преимущества перед теми, кто этого не понимает.
     Наша задача – слышать, как растет трава. Это невозможно, но хорошо отражает суть: в то время, как никто ничего еще толком не понимает, вы должны уже суметь это сформулировать и при этом еще должна быть обратная связь, иначе это будет обычный абстракционизм. 

                                      Беседовала Екатерина Маркечко.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Новый мировой беспорядок – как мы в нем оказались

Развал системы глобальной безопасности – следствие подъема национализма, этой «темной стороны демократии», что уже привело к конфликтам во многих странах мира; происходящее в Украине является доказательством этого, а возможно, и началом революции. Как выбраться из подобной ситуации в реальной жизни? Научные исследования показывают, что есть только два пути: чистая победа одной из сторон, или «мучительный тупик», в котором обе стороны страдают из-за конфликта, пока не согласятся на международное посредничество.

В Украине Россия тоже вошла в мучительный политический тупик. Да, она показала свою силу духа в отношении санкций – а также готовность терпеть неудобства, чтобы при этом терзать Украину, пытаясь сохранить благодаря этому свое влияние и сепаратистскую автономию на востоке страны. Украина, однако, стремится к чистой победе, окружая сепаратистов и обстреливая их позиции. Чего мы пока не знаем – как далеко Украина готова зайти в своем стремлении к полной победе, и как далеко готова зайти Россия, чтобы этого не допустить? Да, можно надеяться, что международные посредники смогут убедить и Украину, и Россию, что издержки открытого конфликта могут быть столь велики, что лучше пойти на сохранение нынешнего положения, чем продолжать военные действия. Я боюсь, однако, что мы увидим дальнейшее обострение конфликта, усиление экономических санкций и расширение военных действий.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Николай Рыжков, доцент кафедры международных коммуникаций и связей с общественностью

Политика должна быть последовательной в любом случае

Игорь Коваль, д-р политических наук, заведующий кафедры международных отношений Одесского государственного университета

Проще говорить о том, что не удалось сделать за двенадцать лет

Ернст Заграва, історик

Україна мусить позбавитися “смішного” націоналізму, а не націоналізму взагалі

Александр Рар, Ведущий эксперт Германского совета по внешней политике

Можно сказать, что Украине сейчас очень трудно определиться: она делает то, что может делать

Василь Куйбіда, проректор МАУП

Нашому поколінню випав надзвичайний шанс – зробити те, що не зробили покоління наших предків – створити свою державу.

Євген Бистрицький, виконавчий директор Міжнародного фонду „Відродження”

Дії майбутнього Президента повинні були початися ще вчора

Владимир Спиваковский, Президент всенародного конкурса «Бренд года», руководитель лицея «Гранд»

Надо становится частью глобальной экономики, чтобы не остаться «матрешечной страной»

Лариса Брюховецька, провідний відчизняний кінокритик, засновниця і головний редактор журналу “Кіно-Театр”, ст. викладач кафедри культурології

Українське кіно більш життєздатне, ніж багатьом здавалося

Владимир Балабанович, председатель Профсоюза работников сферы предпринимательства

Людям надо платить в первую очередь, а не по остаточному принципу

Николай Пааль, исполнительный директор украинской ассоциации бизнес-инкубаторов и инновационных центров – об итогах украинской независимости

Нашей державе гордиться пока нечем

Вячеслав Кредисов, председатель правления всеукраинского объединения предпринимателей «Новая формация», заслуженный экономист Украины

Украина, изобретающая велосипед, неминуемо станет восточноевропейским Парагваем

Александр Дергачев, Главный редактор журнала «Політична думка»

12 лет в Украине происходил сложный и болезненный процесс самосознания во всех аспектах

Ігор Каганець, головний редактор альманаху нової еліти ПЕРЕХІД-IV

Справжня еліта вміє вчитися на чужому досвіді, у неї завжди є продумана стратегія.

Тарас Возняк, головний редактор культурологічного часопису “Ї”

Інфантильність нового покоління не дає жодних надій.

Юлия Мостовая, заместитель главного редактора еженедельника «Зеркало Недели»

Мы по-прежнему являемся населением, живущим по хуторскому типу.

Андрей Мишин, заведующий отделом региональной безопасности, Национальный институт проблем международной безопасности при СНБОУ

Мы идем от политики выживания к политике жизни

Ігор Осташ, заступник голови Комітету у закордонних справах, віце-президент Парламентської Асмблеї ОБСЄ

Я вірю в майбутнє України, тому що Україна має колосальний людський потенціал, інтелектуальний потенціал.

Станіслав Кульчицький, доктор історичних наук, заступник директора Інституту історії НАН України.

Відзначаючи ювілей Переяславської ради, не треба ховати голову у пісок, а треба йти на діалог

Сергей Крымский, профессор, доктор философских наук

Лучшее образование политиков – светлое будущее всей страны.

Дмитро Степовик, професор, доктор мистецтвознавства, доктор філософських наук, доктор богословських наук

Не можна дотримуватися тактики “не той козак, що переміг, а той, хто викрутився”

Владимир Лутай, доктор философских наук

Хотя мне никто из политиков не нравится, думаю, что худшее для нас уже позади

Василь Лісовий, доктор філософських наук, співробітник Інституту філософії НАНУ, викладач кафедри політології Києво-Могилянської академії

Наша культура, збережена хоч і у фрагментованому вигляді, оцінюється досить високо

Валерій Хмелько, професор, доктор філософських наук, президент Київського міжнародного інституту соціології.

Домінуючою верствою, специфічним “пануючим класом” ми маємо не підприємців, а чиновництво

Олексій Гарань, доктор історичних наук, професор Києво-Могилянської Академії, науковий директор Школи Політичної Аналітики

Ми всі є українцями – це можна сказати і українською, і російською. Але ми все одно залишимся українцями...

Владимир Малинкович, политолог

Главные враги Украины – ретрограды и коррупционеры

Виктория Подгорная, к.ф.н., директор Центра социально-политического проектирования

Сегодня, по сути, осуществляется российский геополитический проект. Украинского же «проекта «Украина» как не было, так и нет

Александр Стегний, доктор социологических наук, исполнительный директор Центра социальных и маркетинговых исследований «Социс», ведущий научный сотрудник Института социологии НАНУ

Революции в Украине не будет. Будет эволюция – так требует время

Віталій Кулік, директор Центру досліджень громадянського суспільства

В Гондурасе больше демократии, чем в Украине

Михайло Басараб, керівник Центру прикладної політики “ЗНАК”

Ми будемо незалежною країною по формі, але по суті – навряд

Ігор Бураковський, Інститут економічних досліджень та політичних консультацій

В Україні є попит на ідеї, але дуже мало попиту на реалізацію цих ідей

Віра Нанівська, Директор Міжнародного центру перспективних досліджень

Треба навчитися більше говорити про завтрашній день

Андрей Марусов, руководитель Агентства информационного развития

Лучше пусть будет мучительная независимость, чем полная зависимость

Олександр Сушко, директор Центру миру, конверсії та зовнішньої політики України

На сегодняшний день влияние Украины значительно ниже, чем оно могло бы быть

Сергей Толстов, Директор Института политического анализа и международных исследований

Когда «враг не стоит у ворот», Украина должна определиться с моделью социально-экономического развития

Валерій Чалий, директор міжнародних програм Українського центру економічних і політичних досліджень ім. О.Разумкова

Якщо люди, які мають важелі впливу – особливо на майбутнє держави – будуть думати, як обійти закон, нічого гарного у такій країні не буде

Валерій Пустовойтенко, народний депутат, лідер Народно-демократичної партії

Моральне відродження суспільства — це найважливіше політичне завдання, і саме воно є найважливішою складовою політичної реформи

Вадим Карасев, политолог, лидер партии «Единый центр»

России и Украине нет иного выбора, кроме как идти в Европу

Кость Бондаренко, директор Института проблем управления имени Горшенина

Сначала «ввязались в драку», а потом уже стали думать, как и чем это должно завершиться

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

page generation time:0,168