В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Сегодня Украина скорбно наблюдает, как возникшее и растущее на глазах неравенство в образовании, невероятное имущественное расслоение, межрегиональные диспропорции и другие «достижения» 20 лет независимости стремительно разрушают общество, разрывая наше государство на части. Изменения в структуре расходов семей на образование и воспитание детей превратились для жителей Украины в неподъемное бремя. Проблема, которая стоит как перед востоком, так и перед западом, как перед югом, так и перед севером страны это нарастающее социально-экономическое и образовательное неравенство. Очень емко эту проблему сформулировал Академик Мирослав Попович: «Чим бідніша нація – тим вона дурніша. Тобто, вона дивиться собі під ноги. Вона просто не може дозволити собі дивитися у післязавтра, тому що повинна думати, як розрахуватися зі своїми боргами. Ми живемо в такому стані. У нас просто всихає мозок. Все тримається на особистому ентузіазмі».

Украинское государство на практике минимизирует ответственность за систему образования в стране, что отчетливо выражается в снижении расходов бюджета на финансирование системы образования. Корпорации – от мала до велика – совершенно не стремятся инвестировать в образование. Кто же теперь становится заказчиком на образованное общество?

Изменение количества и качества предметов, смена структуры специальностей, по которым готовят наши ВУЗы, ведет к непризнанию украинских дипломов на международном рынке труда. Украинцы все чаще находят за рубежом простейшие и неквалифицированные должности… А ведь совсем недавно Украина на весь мир заявляла о своем главном конкурентном преимуществе –большом количестве высококвалифицированной рабочей силы.

Все это свидетельствует о том, что с переходом в потреблении образовательных услуг от государства к личности, исчезла система проецирования страны в будущее, ведь личные стратегии могут реализовываться и в других странах, на других территориях… Не поэтому ли, как показывают соцопросы, нынешние студенты не видят своего будущего в Украине, воспринимая ее как «страну без будущего»? Почему никого не интересует будущее, почему к нему не готовятся? Или с тех пор, как образование перестало быть делом государства, а стало личным делом каждого обучающегося, – общего будущего в отдельно взятой стране быть не может в принципе?

Нарастают процессы обесценения квалификации и размывания наполняемости понятия квалифицированной рабочей силы. А ведь точки пересечения между общим и профессиональным образованием, рынком труда и инвестиционным климатом в стране никто не отменял. Когда же мы, наконец, поймем, что осуществление развития и преобразования страны невозможно без коренного изменения системы образования, что место страны в мире определяется общеобразовательным и профессиональным уровнем ее населения? Уже сегодня в ведущих странах на долю образования приходится более 20% роста национального дохода.

Еще в начале 18 века Иоганн Готлиб Фихте сказал: «Воспитывая новое поколение должным образом, нация воспитывает себя, строит свое будущее. В этом смысле система образования является ключевым направлением национального строительства. Образование моделирует тот общественный порядок, который образованный гражданин должен будет поддерживать и укреплять». Экономические «чудеса» в странах Центральной Европы, Ирландии, Китая, Южной Кореи и других стран ЮВА могли произойти только потому, что образование было поставлено во главу национальной идеи, национального проекта.

Быть может, пора менять ситуацию, ведь резкий рост сегмента платного образования обуславливает его недоступность для очень многих людей, привязанных к своей стране воспитанием и традициями, и которые со временем могли бы взять на себя ответственность за будущее Украины – страны, которая теряет свое будущее у нас на глазах.

Свернуть

Сегодня Украина скорбно наблюдает, как возникшее и растущее на глазах неравенство в образовании, невероятное имущественное расслоение, межрегиональные диспропорции и другие «достижения» 20 лет независимости стремительно разрушают общество, разрывая наше государство на части. Изменения в структуре расходов семей на образование и воспитание детей превратились для жителей Украины в неподъемное бремя. Проблема, которая стоит как перед востоком, так и перед западом, как перед югом, так и перед севером страны это нарастающее социально-экономическое и образовательное неравенство. Очень емко эту проблему сформулировал Академик Мирослав Попович: «Чим бідніша нація – тим вона дурніша. Тобто, вона дивиться собі під ноги. Вона просто не може дозволити собі дивитися у післязавтра, тому що повинна думати, як розрахуватися зі своїми боргами. Ми живемо в такому стані. У нас просто всихає мозок. Все тримається на особистому ентузіазмі».

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

В образовании должна произойти революция

13 июл 2011 года
В образовании должна произойти революция: В образовании должна произойти революция

Марина Ткаченко, директор программ развития человеческого потенциала Института Горшенина

Принято считать, что, воспитывая новое поколение, страна строит свое будущее, и что государство без системы образования – государство без будущего. В то же время многие сейчас дезориентированы – нужно ли образование вообще? Является ли сегодня система образования ключевым элементом успешного продвижения к будущему?

Тут два вопроса в одном: нужно ли образование вообще и нужно ли образование такое, какое оно есть. Вообще, образование – это механизм, с помощью которого человечество воспроизводит себя в культурном и цивилизационном измерении.

И если разрушить механизм образования или, точнее, институт образования как один из важнейших социальных институтов, то воспроизводство прекратится, наступит коллапс. В этом смысле образование, безусловно, необходимо и цивилизации, и нации, и стране. Поэтому мы и говорим о том, что в процессе образования воспроизводится человеческий потенциал, кадровые резервы, но воспроизводится не только это. Но в нашем разговоре мы разделим образование, воспитание, обучение, и профессиональную подготовку. Это все несколько разные вещи.

Поэтому на вопрос, нужно ли образование вообще, ответ один – однозначно да. Но возникает также вопрос, нужно ли нам такое образование, которое мы имеем. Какого оно качества? И это, собственно, предмет для широкой дискуссии, ситуация для которой уже назрела. Сейчас об образовании говорят значительно больше, чем несколько лет назад, – возможно, это фактор Табачника поспособствовал, с его «недореформами», с попытками реформирования, разоблачениями и скандалами, но, в принципе, вопрос о качестве образования – это действительно предмет для общественной дискуссии и экспертизы. И дело тут вообще не в Табачнике или в конкретном министре, тут дело в том, с чем мы приходим к 20-му году независимости, с какой моделью образования и насколько она конкурентоспособна в мире.

Я, как человек, который достаточно долгое время занимается вопросами методологии образования и различными инновациями в области образования, хочу попытаться в мягкой форме сказать, что нынешние образовательные стандарты Украины не соответствуют тому уровню, который должен быть в 21 веке. И дело даже не в том, что должны быть модернизационные прорывы или Интернет-технологии. Что, мол, давайте поставим в каждой школе по классу с компьютерами и всем дадим доступ в Интернет. Можно сделать и так, но от этого качество образования не изменится, потому что нужно провести ряд серьезных системных изменений по очень широкому кругу вопросов, во всей образовательной сфере, начиная с подготовки педагогов. И тут надо кардинально менять все. Потому, что пока у нас идут эксперименты по форме образования – а давайте сделаем не 11 лет, а 12, а давайте сделаем новую систему оценивания, а давайте оценивать знания не с помощью экзаменов, а с помощью тестов. Это все формальные изменения, которые ничего не меняют в содержании.


Чему и как нужно учить детей сегодня? Что нужно сделать, чтобы школьник, студент могли максимально самореализоваться и принести наибольшую пользу себе и другим – обществу, стране, своей семье в тех условиях, которые будут через пять, семь, десять лет?

Вопрос хороший. Я бы еще добавила: учить сегодня и всегда. Ведь образование всегда выполняло свою основную функцию – формировало у человека мышление, – как очень специфическую, очень человеческую функцию познания и освоения мира и различных видов деятельности. В остальном – это какие-то массивы знаний, представлений, навыков, но в первую очередь – мышление. В принципе, каждый знает, что образованный человек это тот, кто умеет учиться, а не тот, кто просто что-то знает, например, выучил Большую советскую энциклопедию. Человек имеет представление о массиве понятий, знаний, категорий каких-то, и он уже понимает, где это лежит, каким образом это можно компоновать и делать из этого удобные для себя конструкции, которые могут пригодиться в разных видах деятельности. И дальше все зависит от того, какую деятельность он для себя выберет.

Вот очень свежий пример. У меня ребенок на днях получил свидетельство за 9-ый класс, – в программе есть определенный набор естественных наук – физика, химия, биология. Детей учат физике, но дети не понимают, что такое физика и откуда она взялась, и что было, когда физики не было. Что такое науки Нового времени? То есть, например, историю естественных наук, историю развития науки, ее становления в школе не преподают. У детей нет ответа на вопрос, откуда «ноги растут», откуда взялись базовые понятия биологи, физики, химии. Как они формировались, какие были научные дискуссии?

На самом деле это безумно интересно, но этого никто не рассказывает. Поэтому ученикам кажется, что физика - то, что мы имеем сегодня, то и было 200 лет назад или 400 лет назад. Какую роль сыграл Галилей в становлении естественных наук? Какими были принципиальные для нашей цивилизации последствия дискуссии между Декартом и Ньютоном? Победила Ньютонианская концепция, и мы теперь имеем такую науку, которую мы имеем, а если бы победил Декарт, мы бы имели другую. Это очень драматические и интересные вещи, которые детям можно рассказывать на уровне баек, которые легко запоминаются, но тогда и понятно будет, как развивалась физика, биология и так далее. Что сделал Дарвин, и что сделали после него? В этом смысле у детей нет никаких эволюционных, сформированных представлений о науке.

Есть еще такой момент, – почему в программе нет основ философии? И на этот вопрос никто из практиков и теоретиков образования так и не отвечает. А ведь античная философия – это то, что просится в школьную программу потому, что это базис. Это детство человечества, это самые важные базовые представления о том, как устроен мир, о том, как выглядит картина мира. То есть, дети, заканчивая школу, могут не представлять, кто такой Аристотель и Платон, и что они сделали для развития наук.

То, о чем мы сейчас с вами говорим, – это такие вещи, которые, например, те кто проектировали систему образования до 1917 года просто очень хорошо понимали. Почему в гимназиях преподавали мертвые языки? Ну, наверное, не для того, чтобы издеваться над детьми, а просто потому, что древнегреческий язык занимает особое место в культуре человечества. Как без него преподавать античную философию и мифологию? Это язык чистых денотатов, за ним стоит мысль в чистом виде. Например, когда детям говоришь что такое республика и пишешь рес и публика, то выясняется что в переводе с древнегреческого, республика – это общие вещи. И сразу понятно и за этим стоит концепт. То же самое с латынью, которая является терминологической, лексической основой для целого ряда языков – это, во-первых. А во-вторых, почему диспуты философские и богословские велись на латыни в средние века? Да потому, что умозаключения, построенные на латыни, это чистом виде логические конструкции, схемы. Нет ничего лучше латыни для освоения формалной логики. Поэтому мертвые языки в то время, когда были гимназии, служили для формирования мышления. Они не имели прикладного значения, а служили для формирования мышления, для становления интеллектуальных функций высшего порядка и уже потом на это, как на основу накладывались более узкие, прикладные дисциплины или более гуманитарные и современные, но это была основа.

И вот вся гимназическая линия готовила ученика к университету, а реальные училища – к институтам. В университетах продолжалась линия образования, а в институтах – профессиональная подготовка. Институты готовили к определенным специальностям, а университеты – готовили образованных людей. И тут больше ничего не скажешь. При этом они, эти люди, могли себя дальше прикладывать к другим видам деятельности, они могли просто идти в школу служить, преподавать. Это разделение имело понятный общественный смысл и самоопределение, оно происходило уже на этапе поступления, когда родители отдавали ребенка либо туда, либо туда. И они видели за этим потом какую-то линию, логику. Понятно, что там был еще имущественный фактор, потому что учиться в университете могли позволить себе не все, а ремесло получать нужно было более бедным слоям общества. Но, тем не менее, это разделение существовало и себя оправдывало.

Когда произошла революция, его не стало. И была очень большая дискуссия, она очень важной была для советского образования, которое мы имеем сейчас, она случилась между двумя проектировщиками образования – Луначарским и Крупской.

Луначарский, как человек с университетскими, образовательными ценностями, ратовал за то, какой должна быть советская школа, имелось ввиду средняя школа. Луначарский говорил о модели гимназической, а Крупская наставила на модели по сути реального училища, потому что нужно было поднимать страну, строить ее, нужны были рабочие руки и так далее. Научить человека и поставить его к конкретному станку, научить человека и встроить в конкретное рабочее место. В общем, позиции были совершенно непримиримы, но примирил их Павел Петрович Блонский - выдающийся педагог и психолог, он примирил из следующим образом – разработал концепцию единой политехнической школы, где была и образовательная компонента, которая должна была выводить учащегося в мир чистого мышления, и компонента прикладная. Должно было быть и то, и другое. Вот она и легла в основу нашей советской школы. Но со временем образовательная компонента была выхолощена: гуманитарный блок, который очень важен для образования, девальвировался. Языкознание и литература, культурология и история культуры, в том виде, в котором они нужны школе, не существуют как учебные предметы. Это история религии, которой на самом деле не существует как предмета сейчас, – об этом много говорят, что надо понимать, что речь идет об истории религии как о культурологической дисциплине. Она должна присутствовать в школьной программе, потому что роль христианства в европейской цивилизации – это одна гигантская тема, которую эта дисциплина должна доносить. Цивилизационный фактор религии очень важен, и поэтому каким-то образом нужно в культурологическом смысле эту дисциплину также внедрять.

У нас сейчас гуманитарный голод в школьной программе. Гуманитарный блок, как уже говорилось, сильно девальвировался, к тому же он очень сильно идеализируется, и у нас линия идеализации гуманитарной компоненты отражается на курсе истории, на бесконечной дискуссии о языке и так далее.


Должно ли образование нести определенную идеологию или общественную нагрузку, например, объединять страну?

Я тут придерживаюсь точки зрения, что образование должно быть деидеологизированным, оно не имеет в этом смысле никаких идеологических оснований, его невозможно отнести либо к политической платформе, либо к национальной идее. Ну, невозможно, оно так устроено. Оно космополитично, интернационально в принципе и во всех остальных смыслах. Образование нельзя идеологизировать. А с упорством, достойным лучшего применения очень многие именно это и делают. Конечно, дети должны учиться на родном языке, но когда на родном языке им несут ахинею, с которой непонятно, что делать в жизни, то спрашивается – может лучше иначе?

Ну вот, например, философию лучше преподавать на немецком. Язык так устроен, что он пригоден в большей степени, чем русский или украинский или французский к преподаванию философии, потому что там есть необходимая для философии понятийная различительность прямо в языке. То есть, здесь надо относиться к этому с большей свободой и эту идеологическую рамку убирать. Но кто ее будет убирать, как и кто нас с вами услышит непонятно…


Общеизвестный факт - в последние годы системно не решается проблема удовлетворения потребностей Украины в нужных специалистах. Кто и почему потерял дальновидность? А может, специалисты не нужны, или сферы деятельности, где они могли бы найти себе применение, пропали?

Раньше этот вопрос решался просто и элегантно – был госзаказ. Я имею в виду советское время. То есть, не выпускали юристов больше, чем было рабочих мест, условно говоря. Сейчас наступили другие времена. С перестройкой перешла следующая вещь – появилась возможность открывать частные вузы, поэтому и учебные заведения различных форм собственности, и государственные тоже поняли, где счастье лежит.

Несколько позже появились модные специальности, – это следствие социальных мифов, в частности, родительских, которые в капиталистическом обществе выделили высокооплачиваемых юристов, экономистов. Рассуждали они примерно так: «Раз он экономист, он будет четко понимать про бизнес. Значит, он может пойти работать в какую-то крупную бизнес структуру и зарабатывать деньги. Юрист – высокооплачиваемая позиция, психолог – просто модно». Но это все из области социальных мифов. А эксплуатация социальных мифов для тех, кто понимает как их эксплуатировать – это очень благоприятная среда для коммерции. Поэтому, конечно же, идет перепроизводство юристов, экономистов, психологов.

В одном из наших славных городов-миллионников (не буду говорить в каком) – в середине 90-х было 5 вузов, которые имели 5 факультетов психологии и ни одного доктора психологических наук на весь город. То есть, преподавать было некому. Было несколько кандидатов наук, которые бегали по кругу и читали курсы в этих институтах. Не было даже кадрового ресурса, чтобы обеспечить учебную программу.

Тут вопрос не в дальновидности, а в плохом государственном менеджменте. Тут же невозможно как в советское время руководить и управлять с помощью прямых разнарядок, но и здесь возможна какая-то грамотная управленческая схема. В принципе, нельзя сказать, что частные вузы никому не подчиняются, – они точно также проходят аккредитацию, точно также получают лицензии, они точно также должны выполнять государственный стандарт. Они могу не пройти аккредитацию и лицензирование, если у них не будет определенного количества дисциплин, которое требует от них министерство, для определенного типа специальностей – там есть свои плюсы и минусы. Например, они очень жестко ограничены в области экспериментирования и инноваций. Хотя, по правде говоря, никто из них особо экспериментировать не хочет, а хочет зарабатывать деньги.

Они прекрасно понимают, что деньги лежат на модных специальностях. Пока в обществе не схлынет волна моды на определенные виды деятельности, или не сформируется какая-то другая, – будет существовать перекос.

А надо же понимать, что нужен какой-то мониторинг и прогноз, какие специальности будут у нас востребованы в ближайшем будущем. На что есть и будет спрос на рынке труда. Я так прямо вам на этот вопрос не отвечу. Нужно отдельно исследовать этот вопрос.


В государстве, где вот уже более 10 лет наблюдается кризис профессии учителя и преподавателя вузов, можно ли рассчитывать на качественное образование?

Этот вопрос на самом деле первичный. Ничего не изменится в образовании, в том числе и в его содержании, и в качестве преподавания, если не произойдут принципиальные изменения в профессиональной педагогической подготовке. Получается замкнутый круг. И учить некому, и учиться особо никто не хочет всерьез. Уже можно и дипломы покупать, а учить некому, и те, кто учит хорошо, спокойно относятся к тому, что где-то еще можно заработать – момент коррупции есть в этом деле.

На самом деле, это большая тема, и к ней много разных подходов. С одной стороны – есть кадровый голод, кризис в школах. Есть старшее поколение учителей, которым от меня низкий поклон, потому что не все так плохо было в советской школе. Система работала, у нас всегда традиционно была очень хорошая начальная школа. Все, что связано с обучением основам счета, письма, грамоты и всех прочих вещей – она традиционно всегда очень хорошо работала – это никогда не давало сбоев. И вот есть старая гвардия, которая ответственна, и очень многие, несмотря на маленькие зарплаты, отсутствие социальных пакетов, честно, ответственно и добросовестно работают.

Есть среднее поколение и понятно, что в школу не хочет идти молодежь, а если идет, то идет не надолго или идет вынужденно, в общем, надо иметь в виду, что долго работать она там не хочет. Но этот вопрос должен принципиально решаться на уровне государственной политики, в том числе не просто косметических изменений, микродотаций в 5% – это принципиально ничего не меняет.

Здесь должна произойти революция, и на это должна быть политическая воля в высших эшелонах власти. Я даже не думаю, что это может произойти на уровне министерства образования, потому что это структурное подразделение Кабмина, и тут должно быть произведено более серьезное стратегическое действие. Например, если власть поймет всем своим нутром, что образование является стратегическим вопросом развития Украины, что, не имея образованных людей, страна может потерять независимость, может потерять все. В принципе, не имея элиты интеллектуальной, научной и культурной - страна теряет все свои позиции в мире. А при этом Украина хочет позиционироваться как современная и динамично развивающаяся страна с европейским вектором.

Так вот, эта политическая воля должна быть связана с тем, что должны быть произведены революционные изменения в области подготовки педагогов, и может даже реформирования педагогических институтов, должны быть структуры университетского типа, должен быть поднят сам статус образования. Должен быть поднят материальный компонент, он должен быть принципиально изменен. Конечно, это вопрос очень сложный, это и так часть гигантского бюджетного финансирования, а как системно и на всех позициях и фронтах произвести изменения – это требует отдельного обсуждения.

О том, где брать кадры, которые будут готовить кадры, и обо всех линиях, связанных с трудоустройством, с мотивацией. Уже сейчас пора делать мониторинг этой цепочки, прозвонить рельсу и понять, что и как происходит на каждом этапе. Вопрос о том, как сделать педагогическую специальность модной и востребованной – это вопрос большой дискуссии.


Главным потребителем образовательных услуг должно стать государство или общество? И что первично - производитель или потребитель, учитель или ученик?

На этот вопрос я уже частично ответила. Ну да, первичен учитель, поскольку дети хотят учиться не просто так, а из-за чего-то. Дети начинают хотеть учиться, потому что вдруг появляется какой-то человек, который это обучение для них делает просто прекрасным времяпрепровождением. И это время, которое они любят, они хотят посещать эти уроки, они вдруг начинают на себя смотреть другими глазами. Такую атмосферу обычно создает хороший учитель. Поэтому чем больше будет хороших учителей, тем больше будет детей, которые хотят учиться. И я не верю, имея собственный педагогический опыт, что есть особые дети, совершенно неуправляемые, которые чего с ними не делай – учиться не будут. Все зависит от коммуникации, от того, как построен этот диалог и эту ситуацию всегда можно переломить, но для этого нужна специальная педагогическая подготовка.

Есть учителя, которые прекрасно знают свой предмет, но при этом не знают, что делать с детьми. Они приходят, отчитывают материал и уходят, даже не поняв, услышали их или нет. А работа с организацией понимания ученика – это одно из главных дидактических требований к преподаванию. Поэтому нужны основы детской и возрастной психологии, желательно в том виде, в котором их заложил и развил великий советский психолог Лев Семенович Выготский, благодаря которому американцы создали дисциплину психолингвистику. И еще много чего в мире педагогического и психологического знания изменилось благодаря Выготскому. А пойдите спросите школьного учителя – он, небось, и не слышал о таком. И в этом не его вина.

Беседу вела Евгения Сизонтова

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

НАТО: ответ на кризис в Украине и безопасность в центральной и восточной Европе

Действия России в Украине вынудили наблюдателей и политиков по обе стороны Атлантики, включая членов Конгресса США, пересмотреть роль Соединенных Штатов и НАТО в укреплении европейской безопасности. Особую обеспокоенность в плане безопасности вызывает ситуация вокруг таких стран не-членов НАТО, как Молдова и Украина. Отражая взгляды США и их европейских союзников, генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен назвал военную агрессию России «самым серьезным кризисом в Европе после падения Берлинской стены», и заявил, что НАТО «больше не может вести дела с Россией, как раньше».

Этот отчет, подготовленный всего месяц назад Исследовательской службой Конгресса США, хорошо передает образ мысли и расхождения позиций среди американских законодателей в отношении НАТО и кризиса в Украине – с одной стороны, заявления о готовности защитить интересы членов альянса, а с другой – ссылки на пророссийское общественное мнение в ряде стран Запада.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Панцир Сергій Іванович, кандидат історичних наук, доцент Національного університету «Києво-Могилянська академія», експерт «Фонду суспільної безпеки»

Сьогодні сама держава дезорієнтує нашу систему освіти

Василь Кушерець, голова правління товариства «Знання» України, доктор філософських наук, професор

Хороша освіта готує людину до краси

Андрей Колпаков, управляющий партнер Аналитической группы «Da Vinci AG»

Скоро у нас не будет, за небольшими исключениями, ни грамотных учителей, ни, соответственно, грамотных учеников

Михайло Мінаков, доктор філософських наук, директор Фонду якісної політики, доцент кафедри філософії та релігієзнавства Національного університету «Києво-Могилянська академія»

Реформа освіти – це антисоціальний акт, який можуть здійснити тільки політичні самогубці, здатні думати в термінах довготривалих стратегій.

Тарас Владимирович Фиников, Президент Международного фонда исследований образовательной политики

Подготовка специалистов должна идти от потребностей экономики, а не наоборот

В’ячеслав Брюховецький, доктор філологічних наук, почесний президент НаУКМА.

Освітня галузь в Україні надто політизована, до того ж – у не дуже цивілізований спосіб

Микола Макарець, декан фізичного факультету КДУ ім.. Шевченко

Освіта дає людині інтелектуальний інструмент

Станіслав Ніколаєнко, доктор педагогічних наук, професор, академік РАО, голова Громадської Ради освітян та науковців України, голова партії «Справедливість»

Наша освіта – це інерційна система, але вона вже вичерпує свої останні резерви

Владимир Семиноженко, председатель Государственного агентства по вопросам науки, инноваций и информатизации Украины

Сегодня Украина стоит перед выбором – или модернизация, или отсталость

Владимир Никитин, доктор культурологии, эксперт Международного центра перспективных исследований

Украина это страна, в которой существует общее негативное отношение к интеллекту

Сергій Квіт, президент Національного університету «Києво-Могилянська Академія»

Сьогодні держава самоусувається від відповідальності за майбутнє країни

Максим Стріха, керівник наукових програм Інституту відкритої політики, доктор фізико-математичних наук

Лише освіта і наука дають Україні шанс на гідне майбутнє

Павло Полянський, Голова правління Центру освітнього моніторингу

Освіта – це не факт, а процес

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,051