В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Новый мировой экономический порядок

Крушение валютных систем, нехватка воды и еды, хроническая безработица, сокращение социальных гарантий и «темная сторона» Интернета — это главные риски десятилетия для мировой экономики, считают эксперты World Economic Forum.

Глобальная экономика опустилась до нулевого роста, ее экономические показатели сместились от повышения благосостояния к сокращению потребления. Долги растут, а меры экономии, призванные их сократить, неизбежно приводят к рецессии, из-за которой, опять же, растут долги…

Последствия не заставили себя ждать. Впервые за последние 200 лет появилось поколение людей, которые не уверены, что их дети будут жить лучше, чем они сами. О чем это говорит? Об исчезновении среднего класса? Об исчерпании ресурсов? Или об исчерпании того экономического порядка, который утвердился в мире в последние десятилетия?

Веками идея экономического прогресса связывала рост производительности труда с улучшением жизненных стандартов. Аксиомой считалась надежда, что бедные страны могут догнать промышленно развитые нации, что мир производства, торговли и финансов должен быть симметричным, позволяя всем странам проводить схожую политику, а не применять двойные стандарты для «своих» и «чужих».

Однако в последнее время сомнению подверглись не только экономические рычаги управления, но и религиозные, политические, экологические, энергетические, а также (меж-, над-, мульти-) национальные модели государственных образований. Мир «трещит по всем швам», разрушая выстроенные за предыдущие века устои.

Пожалуй, это одна из самых сложных тем, которые нам когда-либо приходилось обсуждать. Ее сложность заключается в том, что множество фиксаций следствий не позволяет сформулировать целостное понимание причин и перспектив того, что в последнее время все чаще называют «Новым мировым экономическим порядком». И на Востоке, ни на Западе мало кто имеет хоть какое-то представление о глубинных экономических переменах, происходящих в мире. И о том, как они отразятся на благосостоянии жителей планеты или международной стабильности.

По сути, нет даже идей, как справиться со всем валом проблем длящегося уже четвертый год экономического кризиса или нового мирового беспорядка… Что это – конец света, коллапс или возврат в новое средневековье?

Ясно лишь одно, и в этом едины все, – мир не становится ни более стабильным, ни более справедливым. В отличие от прошлых времен, нас ожидает переход к иному более сложному и многослойному порядку. Однако, ахиллесовой пятой большинства предложений о создании лучшего экономического порядка является неспособность государств справиться с проблемами, которые создают современные транснациональные и финансовые структуры.

Что в таких условиях может стать «двигателем» нового мирового экономического порядка и развития? Будет ли этот «двигатель» снова опираться на потребление, или же будет «взято за основу» что-то еще? Что именно?

При каких условиях возможно возобновление экономического роста в мировой экономике?

И, наконец, какие перспективы открываются перед Украиной? Какими будут ее роль и место в новом экономическом порядке?

Наших авторов, экспертов и читателей мы приглашаем обсудить на страницах «Диалог.UA» самые сложные аспекты перечисленных выше и многих других проблем, связанных с неминуемым приближением Нового экономического порядка в мире.

Свернуть

Пожалуй, это одна из самых сложных тем, которые нам когда-либо приходилось обсуждать. Ее сложность заключается в том, что множество фиксаций следствий не позволяет сформулировать целостное понимание причин и перспектив того, что в последнее время все чаще называют «Новым мировым экономическим порядком». И на Востоке, ни на Западе мало кто имеет хоть какое-то представление о глубинных экономических переменах, происходящих в мире. И о том, как они отразятся на благосостоянии жителей планеты или международной стабильности.

Ясно лишь одно, и в этом едины все, – мир не становится ни более стабильным, ни более справедливым. В отличие от прошлых времен, нас ожидает переход к иному более сложному и многослойному порядку. Однако, ахиллесовой пятой большинства предложений о создании лучшего экономического порядка является неспособность государств справиться с проблемами, которые создают современные транснациональные и финансовые структуры.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Нынешний кризис – это перераспределение экономической мощи и власти между развитыми и развивающимися странами

26 мар 2012 года

Нынешняя ситуация в мировой экономике – это очередной кризис, за которым следует ожидать подъема, или начало коллапса сложившейся системы экономических отношений?

Скорее, надо говорить об изменении социального уклада в целом. Основой экономического развития в последние 20–30 лет, а в отдельных странах и больше 40 лет – было общество потребления, кризис которого мы и наблюдаем сегодня. Не факт, что от него надо отказываться, но, как минимум, переоценивать и скорректировать надо.

В связи с этим возникает несколько задач, которые стоят перед бизнес- и политэлитами. Главная из них – каким образом обеспечить экономическую эффективность при высоких социальных стандартах и высоком уровне потребления. И от того, насколько Запад сможет решить эту проблему, и будет зависеть глубина изменений во всем мире. Если Запад, как это было неоднократно в истории, найдет новые социальные инновации (в том числе - в сотрудничестве с другими центрами влияния), то, соответственно, экономическая система будет эволюционировать. Если же не найдет, то тогда, конечно, можно прогнозировать катаклизмы.

Если говорить об экономическом аспекте – что такое глобальный кризис? Глобализация создала свободный рынок в мировом масштабе, когда действия каждой отдельно взятой страны или транснациональной компании практически ничем не ограничена (ВТО лишь создает видимость координации действий). Нечто подобное было внутри национальных экономик в период становления современного капитализма. Как и национальные экономики, глобальный рынок подвержен цикличности, когда возникают и корректируются дисбалансы. На уровне национальных экономик эти дисбалансы компенсируются государством (в рамках антициклической политики), а на глобальном уровне – никем. Соответственно, пока нет некого мирового правительства, которое будет этим заниматься, глобальные кризисы будут время от времени сотрясать мировую экономику. Это первый тезис.

Второй тезис – раньше основными игроками были западные компании, теперь же, в последние десятилетия, количество игроков резко увеличилось. Это компании из Китая, стран БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка), азиатских новых индустриальных стран (Сингапур, Малайзия, Тайвань). Соответственно, рынок начал искать баланс – это и стало еще одной из причин кризиса. Другими словами, глобальный кризис связан с неким перераспределением экономического потенциала, мощи и власти между развитыми и развивающимися странами.

Третий тезис – это то, что в самих развитых странах (и мы снова выходим на социальную сферу), возникает «общество третьего мира», назовем это так. Если вспомнить, Арнольда Тойнби – «внутренний пролетариат». В послевоенный период циклический кризис происходил так – общество имело средний класс, который нормально себя чувствовал даже во время экономического спада. Сейчас же кризис так ударил по среднему классу, что его часть перешла в категорию необеспеченных слоев населения. Плюс нелегальные мигранты или недавние эмигранты, – по сути, в обществе золотого миллиарда возникают целые анклавы из недоразвитых обществ, которые существуют сами по себе, создавая проблемы и для экономики, и для социума в целом. Преступность, наркомания, теневая экономика, дополнительная нагрузка на системы социальной защиты – все это идет отсюда.


Еще недавно речь шла об устойчивом развитии, а сейчас уже не видно ни устойчивости, ни развития. Будет ли найден выход из этой ситуации, и какой ценой? Где могут возникнуть новые точки экономического роста?

Вот это как раз новая проблема, возникшая в процессе поиска путей выхода из мирового экономического кризиса. Решением проблемы «недоразвитых анклавов», которые препятствуют устойчивому развитию, является создание точек экономического роста, которые со временем изменят ситуацию к лучшему. Но как привлечь к ним внимание, как заставить расти, как уменьшить количество недоразвитых масс внутри развитых обществ? Это очень непростые вопросы. При всех издержках реализации, идеология реформ, которую предложил Барак Обама в США, как раз и направлена на решение этих задач. То есть, стратегически американцы все делают правильно, они правильно оценивают ситуацию. Другой вопрос, что реализация этих планов, как и у всех, хромает, там есть свои слабые стороны.


Будет ли новый «двигатель прогресса» опираться на потребление, или же за основу будет взято что-то еще? Что именно?

Конечно, будет опираться на потребление. И от этого никуда не деться. Почему? Я уже сказал, что экономическая активность перемещается из стран первого мира в развивающиеся – страны БРИКС и другие. Соответственно, там будут точки роста потребления. Китай уже является не только страной производителем, но и одной из крупнейших стран потребителей – по многим направлениям. И, по сути, будет возникать ситуация выравнивания мира. Так, в Китае восточное побережье будет все больше приближаться к странам развивающегося мира. Гонконг и Шанхай – эти города уже соизмеримы по уровню развития с Лондоном и Парижем. А вот западные и центральные районы континентального Китая пока живут чуть ли не на уровне Африки, в мире натуральной экономики. Но в целом все будет выравниваться. Выравнивание потребительской активности в западном мире и в развивающихся странах как раз и является той новой силой, драйвером для развития мировой экономики.


Сохранится ли государство в качестве управляющего экономического субъекта? Или же оно растворится, передав свои функции надгосударственным (или каким-то еще) органам?

Пока еще нельзя говорить о мировом «сверхгосударстве» или правительстве, но есть сигналы об усилении интеграционных тенденций. Так, долговой кризис в ЕС показал, что Евросоюз в таком аморфном состоянии – без жестких регулирующих органов – не эффективен в нынешних условиях. Он неэффективен не сам по себе, как интеграционный проект, а потому что ситуации стремительно изменилась и ЕС не успел на это среагировать. Создание новых регулирующих органов ЕС – это пилотный проект. Далее посмотрим, ага, ЕС усовершенствовали и это эффективно, идем дальше.

Россия делает что-то подобное на постсоветском пространстве, не под прямым влиянием кризиса, а исходя из политической идеологии.

В Америке есть прообразы новых интеграционных образований, но там также нет жестких наднациональных органов. Но, тем не менее, возможно, кризис подвергнет к их созданию. В таких образованиях будут возникать локальные регулирующие структуры, которые в дальнейшем, возможно, уже будут взаимодействовать между собой.

Я не думаю, что будет создано некое наднациональное правительство в ближайшем обозримом будущем. Скорее всего, будет несколько промежуточных этапов, – сначала мягкая интеграция, какой она и была до сих пор, затем чуть более жесткая интеграция, проявляющаяся в различных интеграционных моментах. Если моделировать ситуацию исходя из того, что кризис потихоньку отступает, то в Европе остается и продолжает действовать та же экономическая и политическая структура. То есть, если она покажет свою эффективность, и, соответственно, Евросоюз снова начнет расширяться, то мы видим новую сущность и новый порядок. И я уверен, что новый порядок как раз и будет состоять из таких подструктур.

Потом снова придет какой-нибудь очередной кризис, и тогда уже возникнут предпосылки для создания некоего глобального правительства, регулирующего отношения между крупными экономическими и политическими игроками. Может быть, это будет Евросоюз, Северная Америка, Южная Америка; возможно, Китай пустит к себе своих сателлитов, возможно, остатки постсоветского пространства во главе с Россией, и над ними уже не ООН, но какой-то экономический союз или совет, с широкими полномочиями.

Следует обратить внимание на усиление роли государства в мировой экономике. Оно снова становится очень важным игроком, и к этому привел кризис. Ведь еще совсем недавно, в 1990-х годах, даже страны с развитой экономикой говорили о том, что роль государства должна быть ограниченной. А что мы видели в 2008-2009 годах: государство, не являясь эффективным собственником, еще и брало на себя проблемные банки. Другими словами, кризис откладываем на будущее – на вторую волну.

А с другой стороны, мы видим, что в том же БРИКСе государство является полноценным игроком, который строит коммерческие компании, и при этом поддерживает их дешевыми ресурсами и политическим лоббированием. И такая тенденция, усиление государства, возможно, ведет к будущему созданию мирового правительства, поскольку раньше, когда компания выходила на мировой рынок, она что хотела там, то и делала. Теперь, если это государственная компания или тесно сотрудничает с ним, то она представляет интересы страны, как, например, Газпром, который является проводником политических интересов России.

То есть, отчетливо видна тенденция к укреплению стратегической роли государства. И для Украины это создает особую проблему, поскольку, по-моему мнению, нам необходима либеральная экономика как условие для демократического и поступательного развития. Однако при либеральном экономическом укладе сложно конкурировать с государственными компаниями других стран. Когда ты действуешь рыночно, а рядом твой конкурент действует на основе дешевых ресурсов, которые дает ему государство, то ты оказываешься в заведомо невыгодных условиях. Это болезненный вызов для Украины и тут надо искать нетривиальные решения. Но если ранее поиск решения этой проблемы был заданием для олигархических групп, которым приходилось привлекать государство, в том числе на «коммерческой основе». То теперь надо идти дальше, надо искать новые, причем более цивилизованные варианты. И тут как раз должна проявится инновационность украинских элит в политике и бизнесе. Чтобы, с одной стороны, отделить бизнес от политики, от государства, но, с другой стороны, сохранить в той или иной мере поддержку государства.

Это, в свою очередь, поднимает вопрос консенсуса внутри общества, требует развития социального капитала и поиска компромиссов, которые сейчас в обществе даже не просматриваются. Инновационность украинцев лежит в нахождении общего языка между различными составляющими нашего социума. Лишь когда он будет найден, тогда можно будет говорить и о человеческом, и об экономическом развитии, и о поиске наиболее приемлемого для страны места в мировом разделении труда.


В ближайшем будущем нас ожидает дальнейшая глобализация или региональная фрагментация?

Следует трезво оценивать масштабы тех или иных явлений. Например, темпы роста Китая коррелировались с разворачиванием глобализации. Можно также искать апокалиптические сценарии, основанные на том, что начнется война за ресурсы. Что сейчас происходит с Ираном? С одной стороны, сотрясают оружием вокруг вопросов национальной безопасности, а с другой стороны – Иран использует нефть, как энергетическое оружие. Я бы не хотел касаться апокалиптических сценариев, поскольку катастрофы не прогнозируются даже в технике, и не хотелось бы заниматься прогнозированием катастроф. Лучше тратить свои мозговые клетки на поиск позитивных сценариев, путей того, как выйти из сложных ситуаций.


Сохранятся ли сложившиеся на сегодня принципы разделения труда и типы занятости? Жизнеспособны ли современная отраслевая структура, система разделения труда и характер связей между различными элементами глобальной экономики?

В этом контексте опять снова надо вспомнить о Китае. О том, что Поднебесная с течением времени будет все больше производить наукоемкой продукции. То есть, мы будем наблюдать выравнивание технологического уровня.

Известно, что Соединенные Штаты очень сильно подрастеряли свой промышленный потенциал. Многие исследования подтверждают это. Например, тот же «Apple» уже не может самостоятельно произвести свой телефон на территории США. Компания может придумать его дизайн, отладить маркетинг, продвижение, сбыт – все то, что называется новой экономикой, но банально произвести его за нужную цену, в необходимые сроки, с нужным уровнем качества – просто не способна. В Китае, на предприятии, где производится продукция «Apple», работает 250 тысяч человек, а в США города, где живут от 250 тысяч рабочих, можно сосчитать на пальцах рук. Американцы могут ездить на работу за сотню миль. А в Китае люди и живут, и работают в одном месте.

Миф о том, что Китай – это дешево, примитивно и некачественно – он потихоньку будет уходить в прошлое, и сейчас уже многие высокотехнологические товары сделаны в Китае. Технологическое выравнивание это также большая проблема – с этим связано много новых рисков. Например, фундаментальные проблемы будут возникать на Западе, если технологические прорывы будут перемещаться на Восток, в развивающийся мир. И вслед за этим возникает следующий вопрос, как найти ответы на эти вызовы?

Пока сложившаяся модель работает, и пока интеллектуальный продукт развитых стран более эффективен. Пока есть инвестиции, которые делаются в страны третьего, развивающегося мира, а прибыль вывозится обратно, но чем дальше, тем больше сбоев будет давать такая схема.


Кто – Восток или Запад - занимает лучшую позицию, чтобы сыграть свою роль в глобальном обновлении?

В ближайшее время будет наблюдаться выравнивание, поскольку Восток меньше пострадал от экономических проблем и потенциала у него больше. В чем была проблема первой волны кризиса? У мирового рынка, как у классического рынка, где ничто не регулируется, возникли проблемы – у банков, у отдельных предприятий. Государство «по старинке» их поддержало. Так произошло в США, в ЕС, в Украине, хоть и в меньшей мере.

Почему же возникла вторая волна кризиса? Теперь это уже проблема с государством, которое помогло своим компаниям и гражданам, но не устранило первопричины проблемы. Сейчас у ряда государств – у Греции, Италии, Испании, даже у США – возникли финансовые проблемы. И мы видим, что на Западе одни страны финансово помогают другим, т.е. если на первом этапе кризиса государство помогало слабым субъектам, то сейчас сильные государства помогают слабым. И уже можно говорить о том, что, скорее всего, будет и третья волна кризиса, когда придется сильным государствам, таким как Франция, Германия, Британия, искать помощи. Эта помощь, возможно, придет из стран, которых кризис не затронул – это Россия, Бразилия, Китай. Собственно говоря, это своего рода сценарий развития, когда можно говорить о третьем витке кризиса.

И тогда уже наступит «время Ч», когда начнется реальное перераспределение глобальной власти. Китай уже сейчас начинает проявлять свои амбиции и навязывать свою волю. А после третьей волны будет переключение, и мы сможем увидеть новый мировой порядок, и уже не в смысле его туманных очертаний, а уже все будет конкретно. Когда мы, условно говоря, 1 января 1992 года проснулись и узнали, что США – единственная сверхдержава, то в каком-нибудь январе 2017-го мы проснемся и узнаем, что Китай является мировой сверхдержавой или мировой сверхэкономической державой. Вот такая, как по мне, просматривается логика развития. При этом, наверняка и США, и Европа будут искать инновационные пути, социальные инновации для того, чтобы эта дата «1 января» наступила не 2017-м, а в 2027-м году или позже.

Как будет решаться вопрос исчерпаемости георесурсов? Как он коррелирует с демографическими вопросами? Можно ли тут говорить об альтернативной энергетике и других инновациях?

Боюсь быть банальным, но здесь два выхода – либо мировая война, либо инновации. Третьего выхода не дано. И вот в этой сфере мы видим предпосылки и к тому, и к другому.


Как будет трансформироваться технологический уклад? И существует ли на сегодня технологический кризис?

Я думаю, что технологического кризиса нет. Наоборот, мы уже привыкли к всевозможным новинкам и немного расслабились. Я думаю, что человечество продолжает жить в эпоху технологической революции. Вопрос в том, что, наверное, есть проблемы с определением стратегии и приоритетов этого развития.

Ранее технологии появлялись для решения военных задач, а в последние 20 лет, когда глобальное противостояние систем сошло на нет, главным ориентиром стали потребительские ценности и нужды. Хотите персональный компьютер, – пожалуйста, хотите, чтобы компьютер был в виде листа А4 – вот вам айпэд. Сейчас же, когда мы говорим, что перед человечеством встают вызовы в виде энергетического, сырьевого кризиса, отсутствуют эффективные наднациональные регулирующие органы, которые бы занимались, тем, чтобы ускоренно развивались именно те технологии, что хеджируют энергетические и сырьевые риски.

Еще такой важный нюанс: во время расцвета военных технологий, государства гнались не за экономической эффективностью, а им надо было решать задачи с определенными техническими характеристиками такого-то вида вооружений, в развитие ВПК вкладывали огромные деньги, их мало кто считал. Тогда приоритетом была защита Родины, а уже потом получение экономических выгод. Это было и в СССР, что и погубило советскую экономику. То же самое было на Западе, единственное, что чуть-чуть удельный вес выгод был все же больше, чем в Советском Союзе.

Так вот, потребительский приоритет говорит о том, что все-таки экономическая эффективность должна быть на более высоком уровне, и поэтому энергетические технологии пока не окупаются. Они есть, но нужно, чтобы кто-то вкладывал большие ресурсы, выставляя в качестве приоритета №1 обеспеченность энергетикой, а не экономическую эффективность. В том и состоит проблема, что нет такого «начальника», который бы, несмотря на ограниченные ресурсы, вкладывал бы огромные инвестиции, не ожидая отдачи в ближайшее время, чтобы он понимал, что это будет через 20–30–50 лет. Технологии такие есть, но в Украине потребители не могут их использовать, потому что они дорогие. Если вы купите сегодня солнечные батареи, то они окупятся уже не при вашей жизни. Поэтому никто и не будет их покупать, чтобы внуки жили уже прибыльно. И поэтому надо искать возможности для новых технологических прорывов, чтобы возможный спад или даже кризис интеллектуальный, технологический не повлиял на приоритетность размещения инвестиций и на их отдачу.


Каковы перспективы для Украины? Какими будут ее роль и место в новом экономическом порядке?

Как говорят мудрые люди, «все буде добре». Говоря серьезно, Украине, так или иначе, необходимо примыкать к одному из интеграционных проектов, даже в нынешней непростой ситуации. К европейскому проекту сейчас вроде сложно примкнуть, поскольку есть проблемы и внутри нашей страны, и экономические проблемы в Евросоюзе. К Таможенному Союзу тоже не очень хочется примыкать, потому что там для нас больше долгосрочных рисков, чем долгосрочных выгод. Поэтому Украина в очередной раз попадает в серую зону, которую мы сами же себе и создаем. И я бы не брался делать долгосрочные прогнозы по Украине, пока не вырисуется четкий внешнеполитический курс.

Весь вопрос в политической воле. Пока в Украине идет очередной передел в экономике, говорить о месте страны можно в любом направлении, вопрос только с кем. Кроме того, сейчас идет серьезный процесс освоения украинской экономики российским капиталом. И поэтому наша страна, так или иначе, будет встраиваться в систему разделения труда на постсоветском пространстве, но уже на основе приоритетов, которые будут разрабатываться в соседней стране. Пока действующая украинская власть занимается переделом экономики страны, теряется экономический суверенитет, и переформатируется пространство для принятия решений. Возможно, это объективный, закономерный путь развития. Страна не может долго пребывать между двух серьезных экономических систем Россией и ЕС, не делая выбор. И чем дольше мы не делаем выбор, тем мы становимся слабее, тем быстрее системы – ЕС и Тамсоюз – сближаются и осваивают наш рынок. Но получается, что пока все скованно внутриполитическими дрязгами, российский капитал чувствует себя у нас спокойно, а западный вообще не может зайти. Естественно, хотим мы этого или нет, капитал зайдет, а позже нас и спрашивать не будут, а надо будет ехать в Москву и договариваться. Чтобы сломать эту ситуацию, нужна политическая воля, пока что она не просматривается, точнее, она направлена совсем на другое.

Беседовала Евгения Сизонтова

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

«Земля. NET»

З 1 січня 2013 року в Україні відкриють для публічного доступу електронний Державний земельний кадастр. Старт віртуального кадастру вчора підтвердив під час презентації тестового режиму даної системи голова Державного агентства земельних ресурсів України (Держземагентство) Сергій Тимченко.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Сергій Дацюк, философ

Новые экономические представления

Лесь Герасимчук, культуролог

Реманент цивілізації майбутнього

Юрий Павленко, доктор философских наук, доцент (Институт Мировой экономики и международных отношений НАН Украины)

Мир нуждается в реальном производстве и совместных прагматических решениях

Александр Кендюхов, доктор экономических наук, профессор

В ближайшие годы Украина может стать аграрным придатком Китая

Ігор Бураковський, Інститут економічних досліджень та політичних консультацій

Рано чи пізно людство прийде до всесвітнього пакту стосовно того, як споживатимуться ресурси

Василь Юрчишин, к.ф-м.н., доктор наук з державного управління, директор економічних програм Центру Разумкова

Глобальных изменений в ближайшем будущем в экономике не будет

Александр Литвиненко, заместитель директора НИСИ

Не имея своего видения будущего, мы будем поставлены в то место, которое нам отведут сильные мира сего

Тантели РАТУВУХЕРИ, кандидат политических наук, политолог

Проблема может быть не в экономическом росте, а в перераспределении его благ

Олег Соскин, директор Института трансформации общества

Мир идёт к хаосу

Мэд Джонс, президент Международного института менеджмента, США

В следующие десять лет мы увидим мощный сдвиг экономической и политической власти с Запада на Восток

Анатолий Баронин, Директор Аналитической группы" Da Vinci AG"

В среднесрочной перспективе мы не увидим окончательно сформированного нового порядка

Владимир Дубровский, старший экономист центра «CASE-Украина», Киевская школа экономики, старший консультант.

Путем искусственного раздувания потребления невозможно создать долгосрочный экономический рост

Виталий Коваленко, экономический эксперт

Новый мировой экономический порядок

Ярослав Матійчик, Виконавчий директор ГНДО "Група стратегічних та безпекових студій"

Існуюча економічна модель відносин себе вичерпала, і зараз переживає пертурбації

Олександр Шморгун, канд. філос. наук, доцент, провідний науковий співробітник Інституту світової економіки і міжнародних відносин НАН України, старший науковий співробітник Інституту європейських досліджень НАН України

Головне питання сьогодення – це альтернативна модель світоустрою

Сергій Телешун, доктор політичних наук, професор, завідуючий кафедрою політичної аналітики та прогнозування Національної Академії державного управління при Президентові України, голова Платформи «Діалог Євразії» в Україні

Відповідальність за майбутнє мають брати на себе всі

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,134