В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Украинская модель гуманитарного пространства была и остается предметом нескончаемых споров и обсуждений, где каждому мнению противопоставляются десятки других, часто противоположных. В своем большинстве эксперты едины лишь в том, что теоретически она отмежевалась от советской модели гуманитарной политики с ее идеологическими догмами, но так и не смогла уйти от нее в своих практических проявлениях, сохраняя верность множеству «рудиментов» советской идеологии и политики.

В условиях, когда во всем мире одним из масштабных вызовов современности становится дегуманизация общества и деградация ключевых социальных институтов – семьи, системы образования и воспитания, когда доминируют духовное опустошение, массовая культура и засилье потребительского отношения к жизни и окружающим, в Украине эти явления достигают устрашающих размеров. Страна неотвратимо движется в сторону полной деградации и депопуляции населения. Статистика роста масштабов алкоголизма, наркомании, заболеваемости туберкулезом сегодня шокирует даже видавших виды исследователей беднейших стран Африки и Латинской Америки.

Изо дня в день мы наблюдаем катастрофическое снижение уровня образования, падения престижа и уважения к науке. Не исключено, что уже в ближайшее время ситуация в гуманитарной сфере засвидетельствует о полном развале прежних государственных институтов. «Скоро некому будет служить в армии, некому будет работать на высокотехнологическом оборудовании, некому и некого будет учить. Это не мелкая сезонная неурядица, это проблема существования народа и его страны», – констатирует М.Минаков, и его тревогу разделяют многие эксперты.

Все эти проявления свидетельствуют о глубочайшем гуманитарном кризисе, который переживает наша страна. На протяжении многих лет украинская гуманитарная политика была нацелена на фрагментирование общества, на рост недоверия между группами и сословиями, последовательно направлялась на изоляцию от глобальных и региональных процессов. Кому и зачем это было нужно – тема отдельного исследования, но результат такой политики более чем негативен. И простого рецепта преодоления ее последствий не существует.

Не поэтому ли гуманитарная политика это прежде всего предложение обществу консенсуса по ряду важных вопросов, решаемых доступными государству путями — в частности, через культуру и образование, через государственные СМИ, посредством бюджетного финансирования тех или иных культурных и социальных проектов и программ. Для Украины, где на протяжении всех лет ее независимости оставались неопределенными общезначимые ценности, которые бы объединяли украинское общество, последовательная гуманитарная политика приобретает значение фактора, влияющего как на становление, так и на сохранение суверенитета нашим государством.

Экономические потрясения становятся перманентным явлением в нашей стране, отодвигая на задний план вопросы развития гуманитарной сферы. А ведь многие эксперты признают, что эффективная гуманитарная политика – фундаментальная составляющая экономического роста. Для ведущих стран гуманитарная политика – это больше чем гуманитарная сфера в узком смысле. Ибо она непосредственно влияет на структуру и качество производства, на занятость и производительность труда – и, таким образом, на экономическое развитие и конкурентоспособность экономики, способствуя достижению и многих других целей экономической политики.

Если система взаимопроникновения и обратной связи экономики и гуманитарной сферы нарушается, кризисные явления охватывают практически все сферы жизни общества. Ни для кого не секрет, что Украина все более отстает от своих западных и восточных соседей по качеству и объему создаваемых культурно-образовательных продуктов, информационных потоков, в развитии гуманитарной инфраструктуры.

«Украине угрожает превращение в плохо функционирующую полуавтократию и абсолютную периферию», – утверждает Эндрю Уилсон, ведущий научный сотрудник Европейского совета по международным делам. И это лишь один из многих пессимистических сценариев, которые сегодня обсуждаются в экспертной среде.

В Украине накопилось великое множество проблем, связанных с гуманитарной сферой и гуманитарной политикой нашего государства. Это не та область, где все можно начать с «чистого листа», разрушив до основанья наработки предыдущих поколений. Но, возможно, есть лишь один способ избавиться от множества комплексов прошлого,- прекратить с ним бороться, и устремить свои помыслы и энергию в будущее.

Свернуть

Украинская модель гуманитарного пространства была и остается предметом нескончаемых споров и обсуждений, где каждому мнению противопоставляются десятки других, часто противоположных. В своем большинстве эксперты едины лишь в том, что теоретически она отмежевалась от советской модели гуманитарной политики с ее идеологическими догмами, но так и не смогла уйти от нее в своих практических проявлениях, сохраняя верность множеству «рудиментов» советской идеологии и политики.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

У страны без собственного гуманитарного пространства нет будущего с точки зрения свободы и независимости

28 май 2012 года

Почему гуманитарное пространство так и осталось в Украине пространством раздора?

Если этот вопрос ко мне как философу, то давайте сразу определимся, о чем идет речь. Средства воздействия человека на общество и природу в ХХ веке стали настолько мощными, что сразу же оказались довольно опасными для самого существования человечества. Речь идет не только об оружии, прежде всего ядерном, но и о социальных науках и сопровождаемых ими социальных технологиях, начавших глубоко вмешиваться в структуру и способы функционирования общества.

Гуманитарное содержание выделяется как особое в связи с рефлексией, произошедшей во второй половине ХХ века — возникла некоторая общечеловеческая позиция, где все человечество существует совместно, сообща, независимо от идеологических, политических, культурных, экономических и социальных различий и разногласий.

Причем если гуманизм являлся идеологией, имеющей большую историческую традицию, и означающий ориентацию на человечность (доброжелательность и сочувствие беспристрастно ко всем людям), то гуманитарианизм (в англо-американской традиции именно так) означает предпочтение некоторой универсальной совместной позиции по отношению к другим частным позициям в различных областях жизнедеятельности человека.

Именно поэтому гуманитарная позиция является как бы универсальной надпозицией к государствам, партиям, корпорациям и отдельным индивидам в их повседневной деятельности. Гуманитарное содержание не является повседневным, оно является особым измерением человеческой универсальности, данным ему в духовном и интеллектуальном измерении, немного меньше в нравственном измерении, поскольку нравственность может быть разная у разных народов и в разное время. Еще меньше в культурном и общественном измерениях, где вообще реализуется разнообразие норм.

Такой подход повлиял на то, что науки были строго размежеваны на естественные и гуманитарные, где общественные науки оказываются лишь в основном пересекающимися с гуманитарными, но содержащими также и негуманитарные аспекты. Например, технологии убийства и манипуляций изучаются в общественных науках, но не относятся к гуманитарному знанию, поскольку не отвечают критериям перспективной положительной совместности человечества.

Гуманитарность имеет универсальный позиционный характер, она возможна из некоторой рефлексивной позиции. К выходу на эту позицию способны далеко не все — не только не все страны, но даже не все ученые и философы. Большинство субъектов осмысляют современную жизнь из идеологических позиций — будь-то внутринаучная, социальная, политическая, экономическая или культурная идеологии. Гуманитарность начинается там, где мы отказываемся от любых идеологий, как научных, так и ненаучных, и начинаем размышлять о человечестве перед лицом мира, бесконечности и вечности.

К началу XXI века оказалось, что поскольку лишь некоторая национальная культура оказывается способной выйти на эту гуманитарную позицию, постольку она сохраняет свою конкурентность среди других культур. Если национальная культура не в состоянии обрести собственное независимое и развивающееся гуманитарное пространство, она становится реакционной, погрязает в конфликтах по поводу своей истории, языка, религиозных разногласий без всякой перспективы выйти из этих конфликтов самостоятельно. При этом такая культура проигрывает в культурной конкуренции другим национальным культурам и оказывается объектом их гуманитарной экспансии.

Только теперь можно ответить на вопрос о раздоре в гуманитарном пространстве нашей страны. Украина в лице правящего класса политиков и бизнесменов оказалась не готова как к гуманитарным вызовам своего перехода к либерально-демократическому обществу, так и к проблемам самой либеральной демократии, которые к этому времени уже обнаружились в мире. Украина не сформировала собственное гуманитарное пространство внутри национальной культуры. Даже если она начнет это делать сейчас, она уже катастрофически опаздывает.

Поэтому, если точно отвечать на этот вопрос, то в Украине отсутствует собственное гуманитарное пространство, она использует чужие гуманитарные пространства — западной и российской культуры. Поскольку же у этих культур разные отношения к гуманитарным перспективам идеологии либеральной демократии, постольку мы и оказались заложниками чужого, заметьте — не ставшего нашим по причине интеллектуальной слабости, конфликта. И участвовать в этом конфликте мы можем лишь становясь на ту или иную сторону нерефлексивно, то есть путем несодержательных скандалов и мелких обвинений друг друга в чем-угодно.

У страны без собственного гуманитарного пространства нет будущего с точки зрения свободы и независимости.


Что может остановить упадок и раскол в украинском обществе, перекраивание исторической памяти, разжигание враждебности на языковой, культурной или религиозной почве?

Когда возникают вопросы истории, языка или религии, проявляется ограниченность нашего массового сознания. Классовое самосознание точно так же ограничено в гуманитарном плане, как и национальное самосознание. И в той, и в другой идентификации возникает проблема: что делать с несознательными — с классово несознательными или с национально несознательными.

Мы предпочитаем думать, что национальное самосознание лучше классового, поскольку национально несознательных мы, по крайней мере, сегодня не репрессируем. Однако репрессии были в прошлом, если посмотреть на историю. Этот инструмент списан ОУН с марксизма подчистую. Установление национального государства на украинской этнической территории предполагалось путем национальной революции и установления диктатуры.

В тот самый момент, когда мы в 90-е годы ХХ века нерефлексивно перешли от классового массового сознания к национальному массовому сознанию, возникло огромное количество проблем понимания — и прежде всего исторического понимания. Эти проблемы решались не путем выхода в общегуманитарную позицию, а путем простой интерполяции классовых подходов на национальное содержание.

Работа украинских интеллектуалов здесь была минимальной, некачественной и противоречивой. Именно отказ украинских интеллектуалов от теоретического осмысления общегуманитарного содержания исторических, языковых и религиозных процессов, увлечение их исключительно теориями национального государства создало сегодняшнюю непростую ситуацию. Эти недоработки особенно заметны в нашем обществе, когда мы начинаем говорить об истории.

Чтобы мы ни взяли из недалекого прошлого (ОУН-УПА или Голод-33) мы неизбежно увидим это драматическое столкновение, когда классовую диктатуру в момент своего исторического проявления пытаются интерпретировать с точки зрения национального содержания из будущего (нашего настоящего). В интеллектуальном плане это глупость.

Ведь как бы поступил настоящий украинский интеллектуал в оценке, скажем, голода 1932-1933 года? Он сказал бы, что суть классового государства СССР была такова, что советская власть стремилась уничтожить зажиточных крестьян как чуждый классовый элемент. И поскольку украинские, казахские, белорусские, северокавказские, поволжские, южно-уральские и западносибирские крестьяне были самыми зажиточными, то они и подверглись более всего принудительному голоду. Настоящий интеллектуал помнил бы, что в марксизме проявление какого бы то ни было национализма пресекается интернациональной классовой сущностью. Если бы кто-то в советском правительстве хотя бы попытался заикнуться о применении классовой диктатуры против отдельной нации, его не то что бы не поняли, его бы объявили врагом народа сразу же.

Однако, что мы видим сегодня? Давайте откроем украинскую Википедию и прочитаем о том, что эти голодоморы вошли в историю как Голод в Украине в 1932-1933, Голод на Кубани и Голод в Казахстане 1932-1933. При этом мы предпочитаем обсуждать лишь Голодомор в Украине. Такой интерпретацией мы национально отмежевали голод 1932-1933 годов от голода в СССР, мы разобщили горе многих людей. Мы предпочли выделить свое собственное горе, чтобы горевать о нем отдельно. Целью голода согласно этой статье о Голодоморе в СССР 1932-1933 годов, которая ссылается на соответствующее криминальное дело, рассмотренное в Украине в 2010 году, было подавить национально-освободительное движение в Украине. Так голод в СССР был не только разделен по национальным границам, но и осужден в своем проявлении на отдельно взятой территории как действие против нации.

Что бы сделал настоящий украинский интеллектуал в этом случае? Он бы исходил из общегуманитарного подхода к голоду. Он бы не осуществлял интерпретации истории, могущие затронуть чужое национальное самосознание. Он бы не разделял гуманитарную катастрофу по национальным границам. Он бы искал интерпретации гуманитарной общности разных народов, осуждая негуманитарную классовую сущность СССР.

Проявившаяся в последнее время попытка возвращения к классовой интерпретации социальных процессов является псевдоинтеллектуальной. Прежде всего потому, что классовая структура обществ в мире сильно усложнилась. Во-первых, появился многочисленный средний класс, ставший основой обществ. Во-вторых, из среднего класса выделился креативный класс, функционально приближающийся к предпринимателям, но ими не являющийся. В третьих, сам класс собственников-капиталистов разделился на предпринимателей (инноваторов) и буржуа, ориентированных на прибыль и потребление. В-четвертых появился слой управленцев (менеджеров), которые, не являясь собственниками, примкнули к классу собственников-капиталистов. В-пятых, потребительство превратилось в мощное идеологическое движение, захватившее и богатых и бедных, и тем самым стирающее идеологическую грань между ними. Все это делает невозможным анализ социального мира с точки зрения классического марксистского классового подхода.

Поэтому на вопрос, что может это все остановить, существует простой и понятный ответ — интеллектуальная работа украинцев, которые не поддаются политической конъюнктуре, влиянию модных теорий национального самосознания, новых левых классовых теорий, выходят на общецивилизационный уровень гуманитарной проблематики. Да это сложно, потому что вокруг украинского интеллектуала полно людей, которые говорят, что теории национального государства и национального самосознания или новые левые идеологии это единственно правильные и вечные теории. Однако без выхода на общегуманитарный уровень интеллектуализма эти проблемы не решить.


Есть ли шансы? Кто должен это делать? Что необходимо, чтобы добиться прорыва в этой сфере?

Уже очевидно, что национальный правящий класс это сделать не в состоянии. Наш правящий класс интеллектуально и тем более духовно слаб. Он не может на равных разговаривать с правящими классами России и Европы.

Поэтому здесь возможны три основных сценария развития событий.

Сценарий первый, самый вероятный. Мы оказываемся жестко включены в гуманитарное пространство России или Европы, постепенно теряем внутренние культурные отличия, окончательно маргинализируем украинский язык, приобретаем навязанные нам гуманитарные установки на историю, не вызывающую конфликтов (этакая гуманитарная история для мирной современности). При этом у нас тогда будет какая-то иная, ненациональная идентичность. Это не самый плохой сценарий, поскольку он предполагает недопущение гуманитарной катастрофы, хотя и ведет к национальной катастрофе.

Сценарий второй, немного меньше вероятный. Кризис либеральной демократии заходит в тупик и порождает общемировые конфликты, в том числе военные. России и Европе не до нас. Мы вместе со всеми оказываемся не только в ситуации гуманитарной катастрофы, но и в ситуации отсутствия общенационального согласия. Поскольку своей мощной интеллектуальной традиции у нас нет, наша ситуация гуманитарной катастрофы оказывается застойной и длительной. При этом мы сохраняем свою фрагментированную национальную идентичность, но с весьма низким уровнем жизни.

Сценарий третий, наименее вероятный. Вдруг происходит чудо, правящий класс начинает инвестировать в интеллектуальные разработки гуманитарных инноваций, направленных на создание принципиально новой идентичности, новой социальной структуры, нового типа экономики и новой политической системы. В страну возвращаются тысячи уехавших из нее интеллектуалов и присоединяются к процессу. В этом случае национальные разногласия отходят на второй или третий план, поскольку появляется новая, более сильная идентичность. При этом мы не идем ни в Россию, ни в Европу. Мы становимся новой страной со своим гуманитарным пространством.

В первом сценарии упадок останавливают внешние силы. Во втором случае упадок является общемировым, и нам не так обидно. А в третьем сценарии упадок мы останавливаем собственными силами, но путем чуда.

Каков субъект выбора между этими сценариями? Очевидно, что сословие интеллектуалов не обладает в нашей стране субъектностью. Массовые проявления интеллектофобии вынуждают тысячи молодых интеллектуалов искать самореализации за рубежом. Представителей правящего класса такая ситуация до недавнего времени устраивала. Однако накапливающиеся в стране проблемы вдруг обнаружили дефицит интеллектуализма и гуманитарного пространства как среды его существования.

В массовом сознании существует предубеждение, что принципиальное изменение в стране может произвести либо пророк (мессия), либо герой-диктатор. Как это ни странно, с обеими версиями этих субъектов мы уже знакомы. Мессия у нас уже был, но плохой. Герой-диктатор у нас есть сейчас, и он еще хуже, чем мессия, так, что даже непонятно, то ли он плохой герой, толи он плохой диктатор. Такое предубеждение — чистое заблуждение. Преобразования происходят лишь усилиями интеллектуалов. Если их нет, то, как у большевиков в песне — «никто не даст нам избавленья, ни Бог, ни царь и ни герой».

В конечном счете, решение о судьбе страны будет принимать правящий класс целиком. Сегодня его стратегия — пустить страну в расход: максимально выкачать из нее ресурсы и кому-нибудь сдать (Европе или России). Однако обнаружилась очень неожиданная для правящего класса вещь — страна без гуманитарного пространства неликвидна. Вдруг оказалось, что гуманитарное пространство очень практичная и имеющая рыночное выражение вещь.

Что делать? Ресурсы выкачали, на воспроизводстве гуманитарного пространства сэкономили, а в таком виде страна как товар никому не нужна. Заработанные деньги быстро съедает кризис. Авторитет правящего класса (а не только действующей власти, как они самонадеянно думают) в мире и внутри страны падает. Поэтому проблема не во власти — проблема в правящем классе целиком. Нужен новый правящий класс, сформированный в гуманитарном пространстве, построенном жертвенным образом.

И кто готов жертвовать? Остатки интеллектуалов готовы — у них выхода нет. Мироеды правящего класса не готовы — они скорее скроются за рубежом с награбленным. Но даже если мироеды останутся, помощи от них не дождешься. По самой своей мироедской сути они не готовы жертвовать. Вот это и есть суть гуманитарной катастрофы. Это и есть та ситуация, в которой нам нужно сделать очень непростой выбор. Шансы позитивного выхода есть, но только путем жертвенной самоотдачи и самоотверженности.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Опасность распространения прав человека

Если бы права человека были валютой, их курс сегодня оказался бы в состоянии свободного падения в силу инфляции многочисленных правозащитных договоров и необязательных международных инструментов, принятых за последние десятилетия самыми разными организациями. Сегодня на эту валюту можно, скорее, купить страховку для диктатур, нежели защиту для граждан. Права человека, некогда вознесенные на пьедестал основных принципов человеческой свободы и достоинства, сегодня могут быть чем угодно – от права на международную солидарность до права на мир.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Лесь Герасимчук, культуролог

Політику треба залишити для політиків. Культура – не політика

Богдан Бенюк, актор театру і кіно, народний артист України

Дух патріотизму можна виховати тільки на прикладах перемог, досягнень, бажання жити, існувати

Влад Троицкий, основатель Центра современного искусства «ДАХ», режиссер, продюсер

Как можно говорить о гуманитарной политике, если ее нет?

Василь Кушерець, голова правління товариства «Знання», доктор філософських наук, професор

Нам треба позбутися конфронтаційної моралі

Лесь Танюк, народний депутат, голова комітету Верховної Ради з питань культури та духовності

Без хліба духовного не може бути хліба насущного

Мирослав Маринович, віце-ректор Українського католицького університету

Пасивність і покора не приносять порятунку

Микола Жулинський, директор Інституту літератури ім. Шевченка НАН України, академік НАН України

Цілісної гуманітарної політики у нас нема, оскільки у наших урядів немає стратегічного мислення

Наталья Заболотная, Генеральный директор НКММК “Мыстецкий Арсенал”

Теперь Украина сама стала центром «культурного притяжения»

Владимир Никитин, доктор культурологии, эксперт Международного центра перспективных исследований

В данный момент гуманитарная основа является более важной, чем экономика

Оксана Мельничук, историк, советник по культурной политике Национального института стратегических исследований

10 заповідей – це і є та матриця, навколо якої має будуватися будь-яка гуманітарна політика

Марина Ткаченко, эксперт по вопросам социального проектирования Института Горшенина, писатель

Гуманитарная политика – это прерогатива государства, но оттуда к нам сигналов никаких не поступает

Василь Яблонський, заступник директора НІСД

Наші політики не помічають, що саме в гуманітарній сфері формується той дороговказ, без якого люди не знають, куди йти

Максим Стріха, керівник наукових програм Інституту відкритої політики, доктор фізико-математичних наук

В гуманітарній сфері України дуже відчутний постколоніальний присмак

Михайло Мінаков, доктор філософських наук, директор Фонду якісної політики, доцент кафедри філософії та релігієзнавства Національного університету «Києво-Могилянська академія»

Мы ожидаем спасения только извне

Владимир Семиноженко, лидер «Новой Украины», академик НАНУ

Чтобы построить действительно современную экономику, нужно современное общество

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,062