В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Нетократия. Что это такое? Этот термин был придуман в редакции журнала «Wired» в начале 1990-х. как сочетание Сети и власти, Интернета и аристократии. В этом слове содержится намек на появление глобального высшего класса, новой правящей элиты, основа влияния которой – знания и онлайновые технологии, в отличие от промышленной и финансовой буржуазии, чье значение постепенно снижается. В русскоязычное пространство Интернета словосочетание вошло в 2000 году вместе с книгой шведских писателей Яна Зодерквиста и Александра Барда, которая так и называлась: «Netoкратия».

Более 10 лет назад, в эпоху эйфории от Интернета, быстрого взлета компаний- доткомов (от англ. dot-com – точка-ком), все, что написано было в этой книге, воспринималось как откровение. Но, как мы помним, вскоре акции доткомов на ведущих мировых торговых площадках лопнули, мы пережили «рубежный» 2000, а Интернет оказался перегружен быстро нарастающими массивами информации. За 15 лет мы перешли от ситуации, когда стоимость коммуникации была главным препятствием, к ситуации, когда сама дешевизна и изобилие информации стали создавать ранее незнакомые трудности.

В очередной раз человечество столкнулось с тем, что коммуникация – это, конечно, хорошо, но этого «хорошо» не должно быть слишком много. На фоне неразберихи с авторскими правами и потоками неточной, некачественной информации, своевременное получение точной и нужной информации катастрофически затрудняется. Проблема «слишком много информации», которая раньше была знакома лишь крупным руководителям прошлого, сегодня распространилась повсюду.

Сегодня Интернет изменил очень многое, да почти все. Производственные процессы – теперь мы можем работать, находясь где угодно, создавая прямо на дому виртуальные офисы; экономику – где все большее значение приобретает виртуальная собственность и оборот «электронных» денег. Видоизменяется само понятие культуры – расширяются границы совместного творчества, произведения распространяются через специальные сети. Нарастает обмен знаниями (мы являемся читателями и одновременно – редакторами той же «Википедии»). Более доступными становятся человеческие контакты, быстрее и чаще завязываются отношения между людьми (появились социальные сети, чаты и форумы). Благодаря блоггерству, сетевым изданиям, хакерам, «Викиликсу» политикам все сложнее «прятать скелеты в шкафу». Государства, корпорации и граждане сегодня почти полностью «оцифрованы», Сеть позволяет получить доступ ко многим их былым секретам. Информацию стало трудно утаить, а обладание информацией – это и есть власть.

Развитие Интернета позволило перенести подготовку политических кампаний, сбор средств и агитацию в Сеть. Кандидаты, политические партии и организации связываются с избирателями через свои веб-сайты, электронную почту, социальные сети, и эта электронная связь значит для них очень многое. В то же время, несмотря на развитие голосования в онлайне, и выход в Интернет политических партий роль Сети в формировании политики остается неясной. Сеть оказывает влияние на политику и помогает лучше понять ее, но при этом информационные технологии все еще мало помогают избирателям в том, чтобы усилить свое влияние на органы власти.

А ведь еще совсем недавно на Интернет возлагались колоссальные надежды как на «инструмент, который должен способствовать окончательному триумфу демократии»... Вместо этого мы получили «смену ролей» государства, парламентской демократии, политических партий, да и всей политики как таковой.

«ДИАЛОГ.UA» предлагает оценить и проанализировать плюсы и минусы развития Интернета, обсудить тенденции, которые порождает виртуальная реальность, проникая в реальность обыденную и повседневную. Интернет и виртуальная реальность не только прошлое и настоящее, но и будущее. Как известно, последняя встреча в Давосе включала в себя панель об Интернет-образовании. Бизнес и просвещение в Сети пересекаются все чаще. Как эти явления взаимосвязаны с тем, что происходит в реальном мире? Что последует за дальнейшим развитием виртуального образования? Кто и когда станет «властелином Сети», и кому на самом-то деле нужна, утверждающаяся на наших глазах «нетократия»?

Свернуть

Сегодня Интернет изменил очень многое, да почти все. В тоже время, человечество столкнулось с тем, что коммуникация – это, конечно, хорошо, но этого «хорошо» не должно быть слишком много. На фоне неразберихи с авторскими правами и потоками неточной, некачественной информации, своевременное получение точной и нужной информации катастрофически затрудняется. Проблема «слишком много информации», которая раньше была знакома лишь крупным руководителям прошлого, сегодня распространилась повсюду.

Еще совсем недавно на Интернет возлагались колоссальные надежды как на «инструмент, который должен способствовать окончательному триумфу демократии»... Вместо этого мы получили «смену ролей» государства, парламентской демократии, политических партий, да и всей политики как таковой.

«ДИАЛОГ.UA» предлагает оценить и проанализировать плюсы и минусы развития Интернета, обсудить тенденции, которые порождает виртуальная реальность, проникая в реальность обыденную и повседневную.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

После капитализма: виртуальная футуристика

3 июн 2013 года
Все мы сегодня в той или иной мере являемся пользователями виртуальной реальности, «новых вводных», без которых многие сейчас даже представить свою жизнь не могут. Однако, авторы когда-то нашумевшей книги «Нетократия» А.Барт и А.Зодерквист утверждают, что «никакой настоящей реальности больше не существует, только виртуальные арены, на которых даются представления». «Виртуальная среда становится полным синонимом «окружающей среды»». Вы разделяете их позицию? Как, насколько далеко виртуальная реальность может нас увести? И будет ли это «прекрасное Далеко» виртуального мира настолько прекрасным?

Мне думается, что сегодня есть определенное злоупотребление понятием «виртуальное». Наиболее распространенное – это противопоставление его реальному. В самом же деле, виртуальность является, тем или иным образом, еще одним аспектом реальности. И, наверное, выражение Виртуальная Реальность как нельзя лучше отражает данное представление. В моем понимании виртуальная реальность – это постигаемая, познанная реальность; это невидимая, неосязаемая часть реальности. Конечно, с точки зрения форм деятельности, особенно познавательной, виртуальная реальность может выделяться в отдельный предмет, в отдельную сферу, в отдельное пространство «предметно-практической» деятельности и экспериментирования.

В принципе, переинтерпретируя вывод авторов книги о том, что «есть только виртуальные арены, на которых даются представления», можно было бы сказать, что виртуальная реальность это, по сути, большой экран, на который проецируются наши представления, идеи, концепции, информация, знания, наш внутренний мир и тому подобные вымышленные, выдуманные/придуманные, и мыслительные образы.

Виртуальная реальность это – не непосредственная материальная реальность. Это, скорее всего, реальность из рефлексивного мира. Это не реальность прямого отражения, физического запечатления/впечатления, или материального отпечатка. Это реальность мыслительного отражения, познания. В традиционалистской философии – это реальность отношений. В этом смысле, виртуальная реальность – это относительная реальность, реальность относительно чего-то и относящаяся к другой, материальной, непосредственной физической реальности. Виртуальная реальность – это реальность, опосредованная, прежде всего мышлением и познанием, эмоционально-мыслительной деятельностью, в отличие от реальности, опосредованной предметно-манипуляционной деятельностью.

В этом русле рассуждения, виртуальная реальность существует и имеет значения, прежде всего, для людей преимущественно мыслительной, познавательной сферы деятельности, для людей, имеющих отношение с опосредованными связями, со сложными первично-вторичными отношениями. В принципе, любой уровень знания – является уровнем виртуальности. Так же как и любой уровень рефлексии и отношений.

Конечно, в зависимости от вашей мировоззренческой позиции, мироощущения, от цикла вашего опыта, для вас виртуальная реальность может оказаться первичной или вторичной. Но, скорее всего, сегодня, опираясь на тысячелетнюю эволюцию человечества, вопрос о соотношении физической и виртуальной реальности стал уже вопросом о соотношении курицы и яйца. Виртуальная реальность – это не вся окружающая среда. Нас окружает как осязаемая реальность, так и ее виртуальная пара.

В связи с этой проблематикой, конечно, есть еще один уровень проблематизации. А именно – разница или соотношение между виртуальным и трансцендентным. Для начала обозначим, что их объединяет бегство, отречение от мира сего. И акцент авторов, как раз больше имеет отношение к этому, я бы сказал, одурманивающему эффекту нового виртуального мира. Виртуальный, сетевой, компьютеризованный мир, в самом деле, еще больше погружает нас в грубый технический мир компьютера (зависимость от инструментов ввода, от манипуляторов, от «железа»). Трансцендентализм же, несмотря на идеологию отречения от мира, в конечном итоге, делает нас полностью, или, во всяком случае, телесно, зависимыми от устоявшегося политико-экономического уклада, от социума, от общества, от общины, в конечном итоге от природы и естества.

По сути же, появление компьютера и интернета, скорее всего, только стало инструментальным для постижения, осознания, осмысления виртуальной реальности. Несмотря на то, что виртуальная реальность, сегодня, больше всего ассоциируется именно с миром компьютеров, компьютерных игр и анимации, с интернетом и его технологиями, тем не менее, все это стало только необходимой инструментальной предпосылкой для восхождения к квинтэссенции виртуальной реальности. И теперь, вопрос для нас заключается в том, чтобы обозначить, что такое виртуальная реальность за пределами компьютера и всемирной паутины, за пределами технологически обусловленного мира.


Если все же еще раз обратиться к вышеназванной книге, то ее авторы констатируют, что одно из свойств нетократии заключается в том, что «движение протеста будет страдать от хронической нехватки лидеров» и отсутствия идеологии в традиционном смысле слова. (Напомню, что книга была написана больше 10 лет назад и это «пророчество» как и многое другое действительно воплотилось в жизнь). Меняется роль государства, парламентской демократии, политических партий, политики как таковой… А ведь еще совсем недавно на Интернет возлагались колоссальные надежды как на «инструмент, который должен способствовать окончательному триумфу демократии»… Что не срослось?

Предложенная авторами концепция нетократии, это очередная технократическая утопия платоновского типа, спекулирующая на идеалах, так называемого, среднего класса. Хотя, оглядываясь назад, на события, произошедшие со времени публикации книги, возникает подозрение о том, что она, в самом деле, является программой социального инжиниринга и проектирования, так называемой самореализующейся прогностики. И в этом качестве, она может оказаться инструментом умелого глобального, геостратегического манипулирования и управления.

Кроме того, кризис лидерства и идеологий начался далеко не в эпоху интернета. Вспомним, что интернет фактически появился, когда уже обозначился кризис тоталитарного, военизированного типа лидерства, следовательно, и тоталитарных и авторитарных идеологий. Далее, надежда на формирование лидеров гражданского типа, в условиях либерально-демократической идеологии также не оправдалась, оказавшись, каждый раз скомпрометированной коррумпированностью, и прочими ограниченностями индивидуальных лидеров победившего мира. И, в определенной степени, стремление авторов формировать некий новый класс нетократов можно было бы обозначить всего лишь как попытку каким-то образом решить эту проблему современной цивилизации. А точнее, нетократия, скорее всего, является всего лишь окончательным оформлением этой кризисной проблематики, но никак не ее решением.

И в этой ситуации, все громче начали заявлять о себе анти-элитарные массовые, коллективные, низовые социальные движения. В таких движениях, судя по всему, не решается проблема лидерства, поскольку, как правило, в социологической массе остаются исторические «лузеры» борьбы за лидерство, те, которые не прошли естественный отбор на лидерство во всей предыдущей исторической каденции. Да и к тому же, как и все зарождающиеся новые массовые протестные движения в истории, такие движения страдают болезнью стихийной, наивной, примитивной демократии, граничащей с нигилизмом и анархизмом. Осмелюсь утверждать, что никогда протестные движения не производили настоящих лидеров; они появляются только в альтернативных движениях, в альтернативных политиках и социальных проектах. Помните сентенцию «Кесарю - кесарево, Богу - богово»? она, в частности, отражает это критическое условие эффективного лидерства. Но главное, наверное, заключается в том, что эти новые движения, по существу, зарождались и росли вместе с новой технологической платформой интернета. Они должны были строиться на базе альтернативных социальных организаций, следовательно, альтернатив лидерству, политическим партиям, политическим идеологиям, и традиционным политико-управленческим технологиям, институциональной политике и экономике.

В той исторической концепции, которую выдвигают авторы книги, идеология, по сути, представлена как атрибут старой парадигмы построения «публичной» власти. Поэтому революционные изменения, привнесенные интернетом и сетью, уже не требуют никакой идеологии как инструмента управления обществом, общественным сознанием.

В контексте современной проблематики лидерства поднимается, прежде всего, вопрос так называемых умных, мягких технологий воздействия. Традиционная концепция лидерства основана на том, что есть лидер как физическая, вполне видимая точка, единица управления, движущая сила, личность. Лидер фактически был генеральным менеджером общественных процессов. Он как дирижер оркестра руководил исполнением музыки. Самой музыкой он не управлял. Музыку делал каждый музыкант. В лучшем случае, дирижер организовал взаимодействие музыкальных исполнителей. Сегодня же технологии влияния и власти, действуют по другому: это скорее волновая теория, теория систем. В современном контексте, основные действия заключаются в том, чтобы пускать волны и контрволны, круги на воде. Вспомним здесь «волны арабских революций», или литературные и art события запада последних десятилетий. Это не исключает, не отбрасывает старую теорию и практику лидерства и управления. Оно ее репозиционирует и интегрирует. В частности, данный подход нашел отражение в сетевых технологиях. Идеология в традиционном смысле также присутствует. Кстати, несмотря на то, что коммунистические идеалы похоронили в 90-ых годах двадцатого века, тень неомарксизма витает везде сегодня в последних массовых волнениях; эта идеология достаточно широко представлена в аргументациях нетократии. Только если раньше лидер, политическая сила должны были работать исключительно с одной идеологией, то сегодня общественно-политический субъект руководит идеологиями, идеологическими волнами. Ведь, действительно, цель-то заключается в материализации идеологии, в то время как сама идеология является испарением «материи». Задача заключается в том, чтобы изменить, а точнее - упорядочить реальность, в том числе реальность идеологий, идеологические (идеализированные) реальности. И хотим мы этого или нет, но любая идеология представляет собою не просто интерпретацию политической реальности, но и попытку ее упорядочения. И, таким образом, современная концепция лидерства заключается в том, чтобы заставить все идеологии прийти к той форме порядка, которому безразличны политико-идеологические формы проявления.

В концепции Нетократии, в принципе, просматривается еще одна причина дефицита лидерства. А именно, так называемая утечка талантов из потенциальных протестующих масс в ряды элиты. Таким образом, любой, кто вырос до уровня лидерства фактически перекупается в ряды высших классов, и таким образом исключается возможность появления руководителей массовых движений, возможность революций и массовых протестных движений. Наверное, наиболее ярким прообразом этой концепции стала ленинская концепция партии большевиков: это партия передовиков трудящегося класса и крестьянства; в партию заманивают именно лучших зрелых представителей угнетенного класса, созревших до лидерства. В целом же, известно, как эта технология применялась в отношении лидеров профсоюзного движения во всей истории индустриального общества.

Концепция нетократии, в самом деле, питается идеей конца государства-нации и смерти капитализма, которая витает в воздухе уже десятки лет, но никак не может воплотиться в жизнь. Отсюда и вся ставшая шизофренической цепочка рассуждений – конец демократии, конец старой элиты, конец идеологии, конец парламентаризму, конец этатизму, и т.п. При этом против капитализма, в данном случае, применяется методология редукционная, прежде всего экономического редукционизма, для обоснования приговора либерально-демократическому, рыночному обществу. И беда предлагаемого решения и подхода заключается в том, что в ответ на выхолащивание смысла и содержания ценностей гуманизма, демократии, либерализма, авторы предлагают вовсе от них отрекаться. Авторы в целом заостряли внимание на искривлениях демократии, которые проявились сегодня, – в том числе, явная диктатура большинства, управляемость демократии, некоторый диссонанс между демократией и благосостоянием, а также недоступная и всевозрастающая дороговизна этой политической конструкции.

Если исходит из историцизма авторов Нетократии, то, в самом деле, победа Сети должна окончательно похоронить демократию как еще один инструмент закрепления власти капиталистов. Авторы открытым текстом говорят о закате парадигмы демократии в связи с восхождением нетократии. А идиллия насчет широких возможностей демократии в связи с развитием интернета и сетевых технологий, скорее всего, является следствием заблуждения по поводу тождества демократии и свободы. Интернет продвинул возможности либерализма и свободы, особенно свободы слова и права на информацию и знания; во всяком случае, он создал такую видимость. С экономической же свободой и демократией, думаю, дела обстоят сложнее. Ведь вопрос о демократии – это вопрос о власти, а точнее власти народа и власти большинства. И здесь лежит загвоздка, которую в принципе и обнажали авторы книги. Дело в том, что действительно роль простонародья в Сети может сводиться к функции потребления, в то время как реальный контроль над информационным потоком, над сетевыми ресурсами, над подлинным знанием, да и, в конце концов, над сетевыми навыками и способностями остается в руках узкой группы профессионалов. В концепции нетократии – это люди, обладающие специфическими, особенными, редкими, дефицитными знаниями.

Что касается системы принятия решений: демократическое решение на основании индивидуальных волеизъявлений основано на способности людей принимать решения, максимально учитывая при этом личные, собственные интересы и интересы большинства. Ведь в либерально-демократической концепции, ваша личная свобода и права заканчиваются на границе целостности другого гражданина. Сетевые решения же не предполагают соблюдение такого принципа. Тем более сетевая жизнь предполагает, в основном, две итерации: занесение информации, информационный вклад, и скачивание / потребление информации; социально-значущие решения здесь не принимаются, а в лучшем случае стихийно восстают как извержение вулкана. В сети преобладает индивидуальное решение и потребление, в то время как демократия наряду с коллективными решениями предполагает и квази индивидуальные решения и потребления.

В принципе сетевые технологии изначально родились далеко не для того, чтобы обеспечить демократический доступ к знаниям и информации. Наоборот, интернет появился как инструмент сокрытия информационных массивов путем их разбрасывания в разных географических локациях. Сеть – это квази-лабиринт. И когда дело идет о ее содержимом, об информации и знаниях, то она также работает с помощью разрешительных принципов, с помощью шлюзов, запретов, тайных кодов, запутанных маршрутов и головоломок, и т.п. – это как раз те механизмы и технологии, которые воспевают авторы нового взгляда на будущее.


Начало революции в арабских странах многими экспертами связывается с победой социальных сетей: сети их породили, организовали… В других странах также наблюдалась ситуация, когда внешнее воздействие шло посредством Сети. Как вам кажется: в состоянии ли кто-то посредством Интернет и манипуляций общественным мнением, довести отдельно взятую страну до революции? В рамках, например, выполнения чьих-то внешних, геополитических задач?

Давайте уточним понятия: социальные сети существовали всегда, и до появления всемирной паутины. Существует и концепция антропогенеза, появления человека на земле, фактически сетеподобным образом. Другое дело, что современная капиталистическая экономика пытается найти им применение для увеличения эффективности капитала, для генерирования прибыли. Практически все подпольные движения в истории были прообразом современных социальных сетей. В шутку и всерьез, распространение христианства на своих ранних стадиях стало неподражаемой вершиной сетевого социального движения. Менялись только технологические платформы, и формат коммуникации социальных сетей. Сегодня – это интернет. Но до интернета были гонцы, голубиная почта, телефоны и телеграфы, эфирное радио, телевидение, народная молва или так называемое «сарафанное» радио, вспомним и самиздат в бывшем коммунистическом лагере. Суть же и природа социальных сетей практически не претерпели изменения; кстати, это позволяет теоретикам нетократии найти обоснование в истории цивилизаций.

В принципе, интернет уже спровоцировал многие социальные волнения разных масштабов. Социальным волнениям последнего времени действительно предшествовали или их сопровождали нарастающие «идеологические», интеллектуальные (виртуальные) волнения в сети. Но сеть является сетью, потому и Робинзоны тут не выживают. В этом отношении, виртуально спровоцированные социальные изменения, в самом деле, мало чем отличаются от традиционных революционных и социальных движений. Разве, что только отсутствием потребности в прямом присутствии, в физических телодвижениях на начальных стадиях разворачивания. Во всяком случае, его даже можно называть Большевизмом в действии. Интересно сегодня проследить параллель между тем, как царская охрана в России выслеживала большевистскую газету «Искра» и подпольные ячейки большевиков, с одной стороны, и как современные спецслужбы выслеживают подпольные движения в сети, с другой.

А теперь к вопросу о манипулировании общественным мнением и генерации революций, в том числе заказных революций, в сети. Распространение христианства, инфицирование России большевизмом, масонство – это все сетеподобные революционные и конспиративные движения, которые, так или иначе, сопровождались геополитическими интригами и дискуссиями. И подобных примеров тьма во всех уголках земли. Революция в сети – это, прежде всего, революция в сознании, следовательно, в идеологии. Воздействие внешних сил с помощью медиа-каналов для поднятия масс против своих правителей всегда существовали в новой истории. Самый свежий пример для бывших советских территорий – это действие Радио Свобода и Голоса Америки. Сегодня появилась возможность осуществлять такую интервенцию не только виртуально, в информационном пространстве, в технологической сети, но и легально, материально-физически, во всех проявлениях социальных сетей с помощью всевозможных фондов и программ технической и финансовой помощи, как государственных, так и негосударственных. И все же для полноценной, подлинной революции, волнения в сети все еще недостаточны, пока не складывается полноценная революционная ситуация. В частности, по этой причине, все радикальные массовые волнения эры интернета пока не приобрели форму настоящей революции; в них преобладали социальные протесты и бунты, которые в итоге не затрагивают основу всей политико-экономической системы.

Сегодня же можно окончательно констатировать, что сеть позволяет еще грязнее исполнять то, что делали традиционные средства массовой информации: а именно манипулировать информационным полем и пространством, управлять общественным мнением и сознанием. В Украине уже видели, как через сеть сбрасывали даже не компромат, а сфальсифицированный компромат, который в дальнейшем подхватывали традиционные, уважаемые средства массовой информации. Работа сети, в этом случае, сравнима с технологией отмывания грязных денег. Только здесь мы имеем дело с технологией отмывания грязной информации, грязных знаний. А в политике – это технология отмывания политиков.


Как известно, нетократия создает «виртуальную собственность». Что составляет основу новой, виртуальной экономики? Как будет выглядеть net-economics?

Виртуальная собственность и виртуальная экономика – это миф. В самом деле, так называемая виртуальная экономика, это экономическая система, построенная, или основанная на технологической, инфраструктурной платформе «виртуальной реальности». В этом смысле, кто владеет инфраструктурой, тот и владеет виртуальной властью и экономикой. Опять-таки захватываем почты, телеграф, мосты, заводы… знакомые мотивы, не так ли? Реальная экономика и ее суть остались теми же. Меняется разве, что ее конфигурация, ее организация, ее инструментарии.

В политико-экономическом понимании, собственность является чем-то глубоко персонализированным, материальным, и осязаемым. Это легитимизация исключительных прав и монопольной власти над захваченным, присвоенным добром, ранее бывшим или потенциально общим благом. Кстати украинский язык, кажется, хорошо уловил это явление, обозначив собственность как «властность».

Хотя, действительно, сегодня всячески стараются распространять собственнические отношения на виртуальную реальность. Главный инструмент для этого – законодательное закрепление прав на интеллектуальную собственность. Таким образом, предпринимается усилие по институционализации собственнических отношений сначала на патенты, затем на идеи и мысли. И все же такая концепция общественного устройства может только зиждиться на убежденности в разных интеллектуальных способностях и возможностях людей, на возможности контроля над распределением и доступом к знанию и информации в обществе, в конце концов, в приватизации и присвоении любого носителя виртуальной реальности и интеллектуальных ресурсов.

В самом деле, нетократическая собственность, на которую указывают, последователи этой концепции является совершенно реальной. Автор предисловия к русскому изданию, например, указывает на знание как основную собственность нетократа. Однако если знание и существует в сети, то только как производное, вторичное от их истинных, первичных носителей. Сетевое знание, по сути, это архивное знание, информация. Хотя в целом, здесь следует отметить два фактора знания в сети. Первое – это знание, которое стало достоянием сообщества, стало открытым. Такое знание, как правило, просто тиражируется; это, сегодня, самое массовое явление в интернете, против которого, по сути, и направлена вся машина государственной и частнособственнической защиты интеллектуальной собственности. Второе же – это знание, возникшее в результате коллективной, общинной, общественной сетевой практики. Это фактически технологическое знание. Вершиной этого знания сегодня являются социальные сети. И все же, создается впечатление, что не нашелся пока способ технологизации этого знания, его оформления в понятный алгоритм действий. Хотя очень много наработано в направлении так называемого общества знания, но оно все еще является неким интуитивным миром, нежели понятной реальностью.

Идея эксклюзивных, тайных, закрытых знаний не нова в истории человечества. В целом, она породила самые страшные кошмары человеческого рода. А концепции общественного устройства, на вершине которого стоят мыслители, мудрецы, и всякий носитель эксклюзивного знания, так и остались утопиями, поскольку так и не смогли опереться на какую-либо жизнеспособную и реалистичную экономическую организацию.


Последняя встреча в Давосе включала в себя и панель об интернет-образовании – что это и зачем?

На первый взгляд – это банальная капитализация темы дистанционного образования, дистанционного обучения. Однако, как правильно отмечают авторы книги, интенсивный рост «интернет-университетов» связан со скоростью изменения требований и потребностей современного общества, прежде всего современного рынка. Сегодня, конъюнктура рынка труда меняется чуть ли не каждые полгода, следовательно, и требования к профессиональным навыкам тоже меняются. Вместе с тем, стоимость труда становится критической, особенно в современной кризисной экономике; последняя требует урезания затрат на персонал, следовательно и всей системы обучения. Интернет образование, в целом, как раз отличается этой своей поверхностной дешевизной. На этой почве плодятся, в первую очередь, системы ускоренного обучения и переквалификации работников, узкопрофильные прикладные специальности.

Внимание к интернет-образованию также связано с увеличением удельного веса интеллектуального, умственного, информационного труда в современной экономике. А этот сегмент меньше всего нуждается в лабораторных экспериментах, в живом обмене опытом, на которых в принципе зиждутся традиционные академические учреждения.

И, наконец, повышение роли интернет-образования связано с уменьшением идеологической, государственнической роли учебных и образовательных заведений в целом. Мобилизующая, организаторская, дисциплинирующая роль традиционных учебных заведений уступает место реактивным началам сетевой жизни и кризисного мира. Кстати, то же самое относится к другим мобилизующим институтам государства-нации – армия, церковь, всенародные выборы, гражданство, и т.п.

Однако и здесь можно найти определенный конспиративный элемент. Скажем так: отличие устоявшейся системы западного образования заключается в наличии сформировавшихся педагогических и научно-исследовательских школ, вокруг которых и организуются образовательные учреждения. Например, Кембридж, Оксфорд, Гарвард, Сорбонна, и другие громкие имена – это элитные школы, элитные целостные и комплексные системы образования и науки, воспитания и просвещения. В принципе, интернет образование отводит внимание и интерес от этих школ и педагогических систем. Внешне – это может выглядеть как демократизация системы образования, открытие доступа к образованию более широкому кругу студентов. В самом же деле может оказаться так, что создаются предпосылки для еще более жесткого фильтра и размежевания студентов и общества на высокую элиту и на оставшуюся массу. Уже сегодня, как раз в некоторых из этих элитных школ есть тенденция к отказу от использования современных технологических гаджетов – мобильных и компьютерных устройств – в обучении детей элиты. Более того, интернет образование – сегодня, это, прежде всего большее просвещение и специфические навыки, чем наука, воспитание, и мастерство. В традиционных же элитных школах сформирован комплекс, где сочетаются воспитание, просвещение, профессионализм, углубленное фундаментальное знание и наука. Таким образом, лозунг интернет-образования напоминает благие намерения всеобщего универсального школьного образования в исполнении католической церкви в средневековье. Если же вернуться к вопросу о net-economics и собственности, то может здесь и зарыта собака. Системный глобальный кризис требует новых инновационных, возможно революционных знаний и решений. В этом смысле, кто владеет целостной комплексной системой производства и применения знания, тот будет владеть будущим миром.

Беседовала Татьяна Гребнева

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Новый мировой беспорядок – как мы в нем оказались

Развал системы глобальной безопасности – следствие подъема национализма, этой «темной стороны демократии», что уже привело к конфликтам во многих странах мира; происходящее в Украине является доказательством этого, а возможно, и началом революции. Как выбраться из подобной ситуации в реальной жизни? Научные исследования показывают, что есть только два пути: чистая победа одной из сторон, или «мучительный тупик», в котором обе стороны страдают из-за конфликта, пока не согласятся на международное посредничество.

В Украине Россия тоже вошла в мучительный политический тупик. Да, она показала свою силу духа в отношении санкций – а также готовность терпеть неудобства, чтобы при этом терзать Украину, пытаясь сохранить благодаря этому свое влияние и сепаратистскую автономию на востоке страны. Украина, однако, стремится к чистой победе, окружая сепаратистов и обстреливая их позиции. Чего мы пока не знаем – как далеко Украина готова зайти в своем стремлении к полной победе, и как далеко готова зайти Россия, чтобы этого не допустить? Да, можно надеяться, что международные посредники смогут убедить и Украину, и Россию, что издержки открытого конфликта могут быть столь велики, что лучше пойти на сохранение нынешнего положения, чем продолжать военные действия. Я боюсь, однако, что мы увидим дальнейшее обострение конфликта, усиление экономических санкций и расширение военных действий.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Лесь Герасимчук, культуролог

Архітектура постмодернової вигадки

Дмитрий Кракович, социолог, директор исследовательского центра DK Media Research & Consulting

Это заблуждение – считать интернет пространством, достаточно свободным от внешнего мира

Дмитрий Голубов, лидер Интернет Партии Украины

Интернет – это средство, и как любое средство оно может быть бесполезным, как «Кольт» с заевшим барабаном

Анатолий Гришин, аналитик, airdogs.net

Контролировать огромное количество источников информации в Интернете невозможно и бессмысленно

Ярослав Матійчик, Виконавчий директор ГНДО "Група стратегічних та безпекових студій"

Суть не в тому, як Мережа маніпулює свідомістю, а в тому, як нею можуть маніпулювати учасники Мережі

Артем Афян, керуючий партнер ЮК Юскутум, що представляє інтереси порталу EX.UA

На Інтернет може спиратися, як демократія, так і тоталітарна держава

Валерий Пекар, співзасновник Центру стратегій ГОШ

Принципы взаимодействия Интернета и бизнеса просты: бизнес должен жить в Интернете, точно так же, как он живет на улицах города

Андрей Колодюк, Young Global Leader of World Economic Forum

Для того чтоб «зажечь» людей, совершить революцию или переворот используют информацию

Юрий Романенко, директор аналитического центра «Стратагема»

Интернет способен взрывать неустойчивые общества

Владимир Головко, кандидат исторических наук, Центр политического анализа

Пока Интернет это дикое поле и человечество не научилось с ним работать

Юнона Лотоцкая (ранее Ильина), ведущий научный сотрудник лаборатории Новых информационных технологий обучения Института психолог

Виртуальный мир в Украине только начинает строиться

Дмитрий Терехов, Сопредседатель Общероссийской общественной организации "Журналисты России"

Интернет-структуры становятся важными инструментами влияния на власть и политику

Владимир Никитин, доктор культурологии, эксперт Международного центра перспективных исследований

Мы скорее выходим из общества знания, чем приходим к нему

Максим Стріха, керівник наукових програм Інституту відкритої політики, доктор фізико-математичних наук

Говорити про торжество нетократії в Україні зарано

Микола Ожеван, головний науковий співробітник відділу досліджень інформаційного суспільства та інформаційних стратегій Національного Інституту стратегічних досліджень, д.ф.н., професор

Традиційні моделі управління сьогодні стають неефективними

Сергій Дацюк, философ

Становление нетократии

Эллина Шнурко-Табакова, издатель ИД «СофтПресс», член правления ИнАУ, председатель правления Ассоциации предприятий Информационных технологий Украины, председатель комитета по защите свободы слова и прав человека Интернет Ассоциации Украины

Социальная сеть – это программно-аппаратное средство, оно не может сделать революцию

Владимир Фесенко, директор Центра прикладных политических исследований «Пента»

Интернет – это, прежде всего, поле и средство социальной коммуникации

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,279