В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

Чреда трагических социальных, военных и гуманитарных потрясений вот уже год преследует Украину, невольно ставшую участником (или жертвой?) весьма своеобразного гибридного эксперимента соседней «братской» страны. Майдан, потеря Крыма, выборы президента, эскалация военных действий и, по сути, стирание с лица Донецко-Луганской земли всего того, что было создано не только при СССР, но и за последние 23 года независимости тружениками и «элитами» Востока.

Нынешнее, наступившее перемирие – «режим якобы прекращения огня» – это всего лишь «затишье» перед парламентскими выборами или же «консервация» до весны тлеющего очага кровавого противостояния? Сколько времени есть у Украины, чтобы найти ответы на вопросы – как исчерпать конфликт на Востоке, и каким образом «сшить», объединить разорванную на части страну? На каких основаниях? По каким ключевым вопросам возможен консенсус между гражданами Украины, оказавшимися по разные стороны цивилизационного разлома? Что сможет предложить уставшим от войны миллионам людей украинская власть, и получим ли мы, наконец, ответы на вопросы, ЗАЧЕМ и КАК нам жить ВМЕСТЕ?

От этих ответов и будут зависеть перспективы окончания войны в Украине.

А пока страна застыла между миром и войною, между ожиданием нового витка «гибридной» войны со стороны России и призрачной надеждой на то, что самое страшное уже позади. И что можно оглядеться по сторонам и сделать, наконец, ВЫБОР МЕЖДУ НАСТОЯЩИМ И БУДУЩИМ.

Казалось бы, еще один шаг и все – выбор сделан. Однако Украина шагает уже почти год, но так и не может УЙТИ ОТ ПРОШЛОГО. Хотя для многих уже давно очевидно, что и будущее обретет, и войну выиграет та сторона, модель развития которой опирается на более жизнеспособные ценности.

К сожалению, украинские «верхи», оседлав Майдан и прикрываясь войной на востоке, так и не решаются на реформы, воссоздавая новые империи «а-ля-семья» только уже под своими фамилиями. Нынешние лидеры стараются как можно реже вспоминать, что в протесте, который накапливался в Украине, была не только демократическая и европейская повестка дня, но и давно перезревший в нашей стране вопрос социальной справедливости. Люди, которые поддерживали Майдан, выступали не только за гражданские свободы, справедливый суд, ответственность депутатов, отсутствие коррупции. Они выступали также за то, чтобы Украина перестала быть одной из стран, с огромным разрывом между бедными и богатыми, с громадным, и ставшим еще большим после восточной войны количеством людей, едва сводящих концы с концами.

На сегодня основной конфликт в Украине находится не на Востоке, а тщательно скрывается в Киеве. Это конфликт между «европейскими» и «советскими» ценностями. Между «старыми элитами» и «молодым гражданским обществом». Между центром, который уже не может управлять страною, и регионами (причем, не только восточными), которые уже не хотят жить по-старому. Это конфликт между старым и новым экономическими укладами, которые требуют совершенно иных подходов и принципиально новых ресурсов. Все это, и множество других накопившихся за прошедшие 23 года независимости Украины проблем лишь усугубляют положение нашей страны в этой войне.

Пора бы власти и Украине в целом понять, что «вернуть, как было», «обнулить и начать сначала» уже не удастся. Это просто невозможно. Мы переживаем тектонические изменения, имеющие совершенно необратимый характер. Именно поэтому мир в Украине установится лишь тогда, когда придет это осознание, а также понимание, что означает «начать с нуля», зафиксировать этот «нулевой меридиан» и начать создавать новую страну. И лепта в это созидание должна быть внесена каждым по мере его возможностей.

Лишь когда каждый поступится частью своих интересов, причем, не всегда ради общего выигрыша, но и ради того, чтобы уменьшить общий проигрыш, только тогда у Украины появится шанс не только на демократию, не только на будущее, но и на справедливость.

Украине как никогда нужны мир и восстановление экономики. Если страна живет на грани выживания, то о какой свободе, справедливости и других ценностях мы можем говорить? Мы мало знаем о реальных возможностях духа свободы и энтузиазма сознательных масс. Но в истории Украины есть немало примеров, когда после исчерпания ресурсов выживания ее народ был обречен на рабство, безмолвное прозябание и даже гибель.

«Диалог.UA» приглашает обсудить наболевшие вопросы, от решения которых будет зависеть будущее каждого из нас, мирное или военное небо над головою…

Свернуть

Нынешнее, наступившее перемирие – «режим якобы прекращения огня» – это всего лишь «затишье» перед парламентскими выборами или же «консервация» до весны тлеющего очага кровавого противостояния? Сколько времени есть у Украины, чтобы найти ответы на вопросы – как исчерпать конфликт на Востоке, и каким образом «сшить», объединить разорванную на части страну? На каких основаниях? По каким ключевым вопросам возможен консенсус между гражданами Украины, оказавшимися по разные стороны цивилизационного разлома? Что сможет предложить уставшим от войны миллионам людей украинская власть, и получим ли мы, наконец, ответы на вопросы, ЗАЧЕМ и КАК нам жить ВМЕСТЕ?

От этих ответов и будут зависеть перспективы окончания войны в Украине.

А пока страна застыла между миром и войною, между ожиданием нового витка «гибридной» войны со стороны России и призрачной надеждой на то, что самое страшное уже позади. И что можно оглядеться по сторонам и сделать, наконец, ВЫБОР МЕЖДУ НАСТОЯЩИМ И БУДУЩИМ, войной или миром.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Украине крайне необходимо сформулировать свое видение будущего

8 ноя 2014 года

Вот уже на протяжении полугода Украина живет, прислушиваясь к сводкам новостей из зоны АТО. Фактически она стала воюющим государством, хотя на гражданской жизни это пока не сказывается. Трудно скорее психологически. Но как привыкнуть ко всему, что сейчас происходит на востоке - к взрывам, обстрелам - и нужно ли привыкать? Где выход из этого затянувшегося кризиса?

На самом деле мы уже очень долго живем в состоянии кризиса. И я имею в виду не месяцы, а годы. То, что происходит сейчас на востоке страны, к сожалению, это эскалация, наиболее острое проявление проблем, которые копились и не решались годами. Для того, чтобы лучше понять истоки происходящего, мне кажется, нужно все же обратится к нашей истории.

Первый сигнал о том, что Украина на пороге системного кризиса прозвучал еще в 2004 году. Тогда стало ясно, что политическая система не срабатывает. Необходимо ее корректировать, распределять полномочия между ветвями власти, расширять возможности местного самоуправления. Пытались эту проблему урегулировать, создавали комиссии по административно-территориальной реформе, работали над внесением изменений в Конституцию в части расширения полномочий власти на местах. В результате, ограничились верхушечным перераспределением полномочий, которое к тому же постоянно пытались пересмотреть. По сути - отложили вопрос. Противоречия остались и продолжали накапливаться.

Та же ситуация с реформой судебной системы. Десять лет разговоры о недееспособности и зависимости украинских судов. Постоянные разговоры о необходимости реформ, вереницы концепций. По факту, заговорили ситуацию.

В 2008 году – четкий сигнал о том, что социально-экономическая модель исчерпана. В Украине крайне низкая производительность труда, отставание в технологическом развитии, структурная деградация, перекос в пользу полуфабрикатно-сырьевого экспорта. Отказались решать. Набрали внешних кредитов и жили с надеждой на восстановительный рост. Надежды не оправдались.

Десять лет копились противоречия в отношениях между элитой и обществом. Недовольство привилегированным положением элиты, бесконтрольностью и безнаказанностью ее представителей росло. Возникали стихийные социальные протесты, иногда перераставшие в бунты. А политический истеблишмент прятался за популизмом, лозунгами о «справедливости» и разговорами, о социальной ответственности бизнеса. В итоге элита утратила в глазах общества легитимность, а доверие к институтам власти оказалось на рекордно низких уровнях.

Важный момент, на фоне постоянного откладывания проблем, нежелания и неспособности элиты их решать в обществе росло убеждение в необходимости силового давления на власть. Возникло и укрепилось мнение, что если в правовом, политическом поле решить проблемы нельзя остается только один способ – насилие.

И в этом состоянии мы подошли к осени 2013 года. Там произошла политическая детонация. Надежды на европейский выбор, как способ решения противоречий и переход к более цивилизованным формам отношений государства и общества, как казалось тогда, рухнули. Не важно, насколько идеализированы были эти представления. Получилось так, что кроме евроинтеграции других перспектив обществу не было предложено. Либо путь в Европу – либо чистый волюнтаризм режима. Когда власть применила насилие, сдерживающих факторов не осталось. Все запреты сняты. Все копившееся проблемы сразу вскрылись, вспыхнул конфликт, который трансформировался сначала в политическое, а затем и гражданское противостояние.

Вот эту историю нужно учитывать. Думаю, что рассматривать нынешние события на востоке страны без взаимосвязи с вышеназванным, это значит не давать шанса на урегулирование ситуации. Нужно понимать, что выход из кризиса лежит только в русле глубокой «перезагрузки». Перезагрузки политической и социально-экономической систем, построении новых отношений между государством и гражданами, между государством и регионами. Если это глубинные трансформации будут успешны, ответят на запросы общества, возможно, нам не придется привыкать к длительной жизни в состоянии перманентного конфликта, перманентного кризиса, перманентной войны. Если политики опять решат, что они ничего не должны предлагать — значит, конфликт будет продолжаться, приобретать новые очертания, другие формы, значит, война будет продолжаться.


Вопрос о выходе из этого тупика, решении конфликта – он должен носить эволюционный или революционный характер?

Проблема в том, что общество, как целостный организм, не может долго жить в условиях войны, кризиса. Либо оно находит новую форму организации государства, экономики, социальной системы, либо начинает разрушаться, наступает аномия, возникает новая локализация на уровне регионов, громад, каких-то новых сетевых общностей. Чем дольше будет длиться острая фаза противостояния, чем дольше не будет рецептов выхода, тем больше вероятность того, что произойдет дезорганизация, распад общества. Это, наверное, самый главный риск в нынешней ситуации.


Между Украиной и ДНР-ЛНР уже фактически образовалась пусть не граница, но некая полоса отчуждения… Надолго ли? Не суждено ли ей зарасти травой и стать еще одним природным заповедником – или эта зона будет перепахиваться снарядами, как территория Донецкого аэропорта? Другими словами – в чем суть конфликта и возможно ли его мирное решение.

Одной из специфик нынешнего конфликта на Востоке Украины является его быстрая интернационализация. Фактически, с первых дней он не был чисто украинским. Сложность с его урегулированием именно в том, что включено много игроков со своими интересами. Очевидно, есть стороны, которые пытаются, в том числе через этот конфликт, подвергнуть ревизии существующий мировой порядок. Соответственно, есть игроки, которые борются за его сохранение. И эта, отчасти привнесенная извне логика, усложняет поиск решения. Если бы не существовало весомого интернационального фактора, возможно ситуация была бы разрешена быстрее и с меньшими потерями.

Что касается линии размежевания, то отделяет она сейчас не столько Украину и мятежные территории, сколько отражает динамическое равновесие, некое пограничное состояние, сложившееся в системе отношений глобальных игроков. Проблема в том, что пока представляется невозможным достичь какого-то приемлемого соглашения на уровне основных акторов в регионе. Я имею в виду между Европейским союзом, США и Российской Федерацией. Вот эта «полоса» на Востоке Украины, как представляется, фиксирует текущую ситуацию, чтобы избежать дальнейших жертв и разрушений.

Насколько нынешний статус-кво отвечает тому, как себе представляет урегулирование Украина, сказать сложно. На сегодняшний день у нас нет адекватной долгосрочной модели урегулирования ситуации.

Отчасти, проблема в том, что повестка революционных преобразований в самой Украине действительно не завершена. Из старого «проекта» мы уже выпали, а новый еще не сформулировали. Мы оказались в своеобразном межвременье, и к сожалению, из этого состояния пока не вышли. Причем, часть населения по-прежнему хотела бы жить в бесконечно длящемся настоящем, а с этим есть проблемы в связи с ограниченностью ресурсов, и в связи с накопленными дисбалансами системы.

В отсутствии нового проекта Украины сложно вести диалог по урегулированию конфликта. Просто пока нет внятных ответов на вопросы о том, какой будет новая Украина. Нам сейчас важно не только апеллировать к международному сообществу, но и предлагать свой путь к снятию напряженности и преодолению ситуации.

Для того, чтобы вести диалог необходимо предъявить свое видение, свою формулу будущего. Я имею в виду, что нам необходимо показать, как будет организовываться Украина в политическом, административно-территориальном, социальном и других планах. Важно показать, что мы знаем какая будет модель экономики, как будет организована политическая система, как будут организованы гуманитарная и социокультурная политика, как будет организована система социального обеспечения, какие сектора экономики окажутся доминантными. Этого, в конечном итоге, ждёт население, ждут инвесторы. На основании этого мы могли бы вести более предметный диалог и с сепаратистскими регионами. Имея свое представление о будущем, мы могли бы что-то в этом смысле предлагать, и показывать какое будет место регионов в нашем проекте, какая будет логика, как будет организована совместная жизнь.

Очень важно также, с каких позиций мы подходим к урегулированию проблем. Если мы ставим во главу угла ценности – противоречия превращаются в неразрешимые. Грубо говоря, если мы считаем, что на сегодняшний день у нас возник ценностный конфликт, цивилизационный, идеологический, рассчитывать на его лёгкое разрешение, к сожалению, не приходиться. Если же мы будем оценивать конфликт с точки зрения несовпадения интересов тогда возникнут новые возможности. Интересы можно согласовывать, раскладывать на «пакеты», в чем-то уступить. Появляется пространство для диалога, торга, возможны договоренности.

Необходимо действовать не в направлении поиска консенсуса, как полного совпадения ценностей и мотиваций всех участников конфликта. Боюсь, этого достичь не удастся. Но компромисс возможен. Как представляется, именно через компромисс можно преодолеть нынешнюю острую фазу конфликта и с РФ, и с мятежными территориями. Появится возможность для стабилизации ситуации на континенте в целом, что Украине на самом деле было бы очень выгодно.


Говорят, кому война, а кому мать родна. Одни гибнут, другие на войне зарабатывают. Есть ли в данном конфликте стороны, которые заинтересованы в мирном разрешении или, по крайне мере, в его смягчении?

Безусловно, заинтересованные в мирном разрешении конфликта есть и их много. Прежде всего, это люди, которые живут на территориях охваченных вооруженным противостоянием. Это семьи военнослужащих, призванных защитить Украину. Но это и украинский бизнес, и деловые круги сопредельных стран. Проблема в том, что их интересы находятся в подчиненном состоянии, им очень сложно влиять на ситуацию. Сегодня доминирует высокая политика, ценностное измерение происходящего. Именно поэтому преобладает язык войны и политическая логика войны. Эта риторика используется и украинскими политиками, и политиками в возникших территориальных анклавах. Лучшим мобилизационным фактором является разделение на своих и чужих. Риторика войны играет на мобилизацию. Она позволяет откладывать, выдавливать из повестки вопросы экономические, социальные, вопросы гуманитарного характера.

Свое влияние на ситуацию оказывает и то, что Украина не выходит из политических кампаний. В мае 14 - президентская избирательная кампания. Потом мы плавно соскользнули в парламентскую избирательную кампанию. Дальше будет избрание в местные советы и, конечно, это повышает градус напряженности в обществе и стимулирует политиков к использованию агрессивной риторики.

Важно учитывать, что сохранение пусть даже и «худого мира» даст возможность усилить влияние тех групп, которые заинтересованы в смягчении противоречий и их постепенном разрешении.

В этом смысле Украине довольно важно сохранять экономические и социальные связи с мятежными регионами и не прерывать их, чтобы они продолжали оставаться в социально-экономической системе разделения труда. Тогда восстановить политический контроль над этими территориями будет в дальнейшем проще. Имеется в виду – сохранить их в гривневом пространстве, иметь транспортное сообщение, инфраструктурные связи, почтовое сообщение, коммуникацию и связь через Украину... Это один из элементов удержания и восстановления контроля над территориями, а в конечном счёте сохранения «мягкой власти». Плюс, надо не отторгать донецкую элиту, а постараться интегрировать её, учесть мнение представителей бизнес- сообществ при формулировании нового проекта организации политической, экономической системы и т.д. Тогда сохранение этих связей, при “худом мире”, поможет выйти из вооружённого конфликта и перевести в стадию его урегулирования.

Конечно, для нормализации ситуации необходимо снижать напряжение в обществе, не доводить его до кипения. Это откроет путь к переговорам, вообще сделает переговорный формат возможным. В условиях военной риторики и военных настроений о формате торга и переговоров речи идти не может. И если власти Украины заинтересованы в нормализации ситуации, нужно постепенно снижать накал страстей.


Война начинается со слов, с разного взгляда на вещи и заканчивается, когда приходит взаимопонимание, общий язык. Мы уже привыкли к словам «террористы», «боевики», которых по ту сторону называют совершенно иначе – «борцы за независимость» и «ополченцы». Одни говорят – «АТО», «перемирие», другие – война. Как можно назвать более адекватно то, что сейчас происходит на востоке, то, что мы там видим?

Я бы сейчас не спешил давать какие-либо четкие определения этих явлений и этих территорий. Ведь таким образом, закладывается представление о будущем развитии ситуации. Фактически мы программируем ее.

На данный момент самое простое и адекватное, как мне кажется, называть эти районы Донецкой и Луганской областей «территориальными» или «политическими» анклавами. Собственно - сухая констатация фактов. То есть сейчас для Украины статус этих территорий не пересмотрен, но политический контроль над ними проблематичен.

С моей точки зрения, политическая риторика, определения ситуации, должны оставлять пространство для нахождения компромисса. Пусть и в долгосрочной перспективе.


С приходом холодов обычно страсти утихают, и встает вопрос, как отразится на экономике наше полувоенное положение?

Очевидно, что вооруженный конфликт на Востоке создаёт новые проблемы и угрозы для экономики страны. Реагирование на конфликт требует постоянного финансирования, отвлечения средств, которые могли быть инвестированы в развитие, потрачены на удовлетворение социальных потребностей населения. Боевые действия на Востоке остро ставят проблему тепло- и энергообеспечения. Война отпугивает инвесторов, подавляет деловую и потребительскую активность. В целом, создаются крайне негативные ожидания будущего. Однако усматривать в нынешнем состоянии украинской экономики только следствия «военного положения» — сильное упрощение.

Я повторюсь — проблемы копились годами. И если говорить о ситуации в экономике комплексно, то напрашивается один вывод – из кризиса 2008-2009 годов Украина так и не вышла. Действительно, в 2010-11гг. годах наблюдалась некоторая временная стабилизация, был эффект восстановительного роста, связанный с оживлением внешней конъюнктуры. Как только позитивная динамика мировой экономики замедлилась, начали проявляться проблемы и у нас. Уже с конца 2011 года украинская промышленность стала подавать тревожные сигналы замедления, а в 2012 году началась новая волна спада.

Считаю, что в экономике, как и в политике, мы сейчас имеем дело с системным кризисом. Фактически с крахом экономической модели, которая просуществовала в Украине более 15 лет: с середины 90-х и по 2008. Именно поэтому сейчас практически в каждой отрасли, возможно кроме растениеводства, наблюдаются проблемы: от машиностроения до финансово-банковского сектора. Добавьте сюда эффект от смены геоэкономических приоритетов. Украина сегодня в «пожарном порядке» проходит период встраивания в новое разделение труда в рамках ЕС и «выпадения» с традиционных рынков сбыта в РФ и странах СНГ.

Суммируя. В украинской экономике мы имеем действие одновременно трех факторов: коллапса традиционной модели, эффект смены геоэкономических приоритетов и последствие военных действий. Ясно, что ожидать в таких условиях какого-то позитива довольно сложно.

Для того, чтобы обеспечить долгосрочный экономической рост власти необходимо найти и предложить новую модель, по которой будет организована украинская экономика. Нужно дать ответ на много системных вопросов. Среди них и о том, как будут строиться отношениях между государством, внутренним и внешним капиталом, между ними и украинским обществом. Как будут распределяться ресурсы, которыми обладает украинское государство. В этом перечне масса других более предметных аспектов, касающихся налоговой системы, политики доходов, социального обеспечения, занятости. Но это все инструменты. Главное, чтобы была ясность, кто является основным заказчиком экономического развития страны, каким будет место Украины в региональном и мировом разделении труда, какие отрасли станут новыми «точками роста». Тогда неопределённость будет снята. Инвесторы и население поймут, на что рассчитывать: куда вкладывать деньги, в каких отраслях искать работу, какое получать образование.

К сожалению, политики сейчас больше любят говорить о войне и армии, о донорских конференциях и новых кредитах, иногда о реформах. Но, к сожалению, избегают ответов на фундаментальные вопросы. Это может быть опасно. Ведь проблема уже не только в текущей кризисной ситуации, но и в отсутствии ясного видения как этот кризис будет преодолен.

В отсутствие четких ориентиров от власти, общество может предположить, что курс в целом ошибочен. Как показывает практика, такой вывод может привести к очень мощным социальным последствиям. Если в представлениях о будущем граждане руководствуются эмоциями, то амплитуда «очарований» и «разочарований» может быть очень высокой. Страсти могут очень быстро разгораться, срывая, в том числе нормализацию ситуации в экономике. И в этом, я вижу основной риск ближайшего времени.


А каковы будут экономические последствия для “политических анклавов”?

Нужно отметить, что ресурсный и промышленный потенциал этих территорий существенный. Луганская и Донецкая области в предкризисный период – это более 16% ВВП и значительная часть генерирования экспортных поступлений в Украину. В этих политических анклавах остались мощные металлургические комбинаты – Енакивский, Алчевский, Донецкий. Химические и коксохимические предприятия, шахты.

Однако, в условиях непризнанного политического режима, который сейчас сложился в этих анклавах, распорядиться имеющимся экономическим потенциалом нереально. Отсутствие политического признания делает невозможным заключение любых международных торговых, инвестиционных, экономических соглашений или контрактов. Вся экономика как бы переходит на нелегальное положение. В современных условиях, это означает существенное падение эффективности, проблемы с рынками сбыта, сложности с обеспечением насущных потребностей населения.

То есть реализовать экономический потенциал, каким бы он ни был перед конфликтом, имея нынешний политический статус будет крайне сложно, если вообще возможно. Издержки этой ситуации почувствует на себе Украина, но еще в большей степени два этих региона, два этих анклава. И соответственно уровень жизни людей там, вероятней всего, очень сильно снизится.


Уже сейчас на улицах появились жертвы этой войны – молодые инвалиды. Но это не все – опыт воюющих стран показывает, что губительные психологические последствия войны, ее «эхо», может быть весьма долгим…

Война, это серьезная травма, и шрам от нее, безусловно, останется. Вопрос в том, что нормализация, я надеюсь, все же возможна. Витальные силы, желание жить, работать, строить, общаться должны победить. Конечно, государство должно помочь людям в адаптации, в их социализации. Вместе с тем, очень важны родственные связи, солидарность в обществе, не отторжение этих людей.

Со временем снизится градус противостояния и в обществе, через налаживание социальных взаимосвязей, через экономические взаимоотношения, через быт, в конце концов. Хотя это и потребует определенного, возможно длительного, промежутка времени.


Беседу вел А.Маклаков.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

«Капли росы» (сосуд пятый) (о со-бытиях и пере-живаниях)

Российский Кремль определил путь, который считает спасительным для России. Частью успеха на этом пути становится и победа «в» и «над» Украиной. Еще одной частью — подрыв и дискредитация евроинтеграционного проекта. Европа не будет воевать за Украину. Хотя бы потому, что война с Россией немыслима и недопустима для всех без исключения стран ЕС, а события в Украине, качество и компетенция украинской политической и бизнес-элиты, необустроенность общества скорее отталкивают, чем привлекают европейцев. Еще недавно украинские майданы воспринимались в ЕС как свежее дыхание и «молодая кровь» европейского проекта. Но как и 10 лет назад, сумбурность и многослойность революционного процесса, хроническая интеллектуальная незрелость и банальная жадность политических лидеров Украины приносят лишь разочарования. И если культурные границы Европы, как было и двести лет назад, меряются Уральским хребтом, геополитические границы после «волны расширения», снова откатываются к границам традиционной Центральной Европы. Той, которая без Украины.

Украины, которую мы знаем с 1991 года, уже не будет. Но Украина может быть. Другая. Если ее не только рассматривать на карте и защищать границу ценой тысяч жизней и гуманитарных катастроф, а если ее помыслить и представить как пока еще разорванное со-общество живых, разных, но готовых жить вместе людей. Вопрос – как?

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Олег Соскин, директор Института трансформации общества

Украине необходимы глубокие качественные изменения

Валерій Пекар, співзасновник Центру стратегій ГОШ

Треба розуміти, що Донбас залишиться «радянським», не модерним, ще довго після своєї реінтеграції в Україну

Артем Біденко, політолог

Однозначно модель функціонування України вимагає перегляду

Шевченко Ольга, завідувач сектору вирівнювання регіонального розвитку відділу регіональної політики Національного інституту стратегічних досліджень

Ми маємо очікування стосовно появи нової регіональної реальності – нових післявоєнних бідних територій

Сергій Таран, голова Правління Центру соціологічних і політологічних досліджень «Соціовимір» директор Міжнародного інституту демократії

В Україні багато що змінилося

Тарас Загородній, керуючий партнер Національної антикризової групи

Україна не може зупинити конфлікт на Сході, але має можливість його стримувати

Володимир Фесенко, директор Центру прикладних політичних досліджень "Пента"

Немає сенсу зараз ділити країну на Схід та іншу територію

Наталя Беліцер, експерт Інституту демократії ім. Пилипа Орлика

Варіант «замороженого конфлікту» а-ля Придністров’я на території України є неприйнятним

Владимир Головко, кандидат исторических наук, Центр политического анализа

Сейчас хорошее время делать непопулярные экономические шаги

Володимир Дубровський, старший економіст Центру «САSE-Україна»

Для Путіна дестабілізація України – питання виживання і його режиму, і його особисто

Юрій Буздуган, голова Соціал-Демократичної Партії України

Обладая свободой, мы имеем системное преимущество перед Россией

Владимир Золоторев, журналист

Если война будет продолжаться, то государству придется меняться, либо его сметут его же граждане

Олексій Їжак, заступник директора Регіонального філіалу Національного інституту стратегічних досліджень в м. Дніпропетровськ

Україна потребує нового життя – втілення надії Майдану, вже другого у новітній історії

Олег Саакян, політолог, лідер Єдиного координаційного центру «Донбас», та руху “Донецьк - це Україна”

В України сьогодні немає іншого шляху, окрім як розвиватися

Олег Верник, председатель Всеукраинского независимого профсоюза "Захист праці"

Обе стороны военных действий пытаются в значительной степени переложить расходы на войну на плечи трудящихся

Олена Стяжкіна, історик та літераторка

Всі ці "Схід та Захід" - риторика минулого. Кремлівська, московська. Вона в’їлась в український дискурс не без допомоги політиків

Михайло Мінаков, доктор філософських наук, директор Фонду якісної політики, доцент кафедри філософії та релігієзнавства Національного університету «Києво-Могилянська академія»

Перспективи гібридної політики

Андрей Ермолаев, директор Института стратегических исследований «Новая Украина»

Сегодня перед нами встала задача создания новой украинской государственности

Олександр Шморгун, канд. філос. наук, доцент, провідний науковий співробітник Інституту всесвітньої історії НАН України

Єдиним виходом є докорінна зміна суспільно-економічного ладу

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,141