В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Славянские миры: цивилизационный выбор

Еще перед началом избирательной кампании неоднократно звучала мысль, что нынешние выборы президента Украины – это цивилизационный выбор для нашей страны. До второго тура выборов было не ясно, воспользуется ли Украина шансом повторить опыт западных славян и предпочесть европейский выбор "евразийскому"? Ведь если в ближайшее время Украина не сумеет выработать и защитить собственную социокультурную стратегию полноправного субъекта европейской интеграции, ей будет навязан иной выбор. Не исключено, что этот выбор опять будет рядиться в тогу славянства, которой Российская империя вот уже третье столетие прикрывает свои притязания на господство в регионах, населенных славянскими народами.

Украина, расположенная между тремя цивилизационными центрами, всегда получала импульсы к развитию или точки притяжения извне. Не исключено, что политическая ситуация, сложившаяся в нашей стране после президентских выборов 2004 года, сможет дать новый импульс всему постсоветскому пространству для качественного переформатирования и появления на нем принципиально новых проектов. Возможно, сегодня наша страна могла бы предложить и свой вариант учета региональных интересов на базе украинской версии славянской идеи.

В Киеве, в 2004-м родилась новая славянская демократия XXI века. После оранжевой революции можно поверить, что разговоры о нашем особом месте в мировой цивилизации — это уже не романтическая славянофильская или евразийская риторика, а реальная альтернатива дальнейшего развития. Именно украинская версия славянского мира, лишенная элементов восточного панславизма, позволила бы синтезировать столь разные ценности, присущие славянам, живущим в различных геополитических и цивилизационных средах – их веру, культуру, обеспечение прав и свобод.

Родство славянских народов могло бы сослужить им хорошую службу в эпоху глобализации. При этом украинская версия славянской идеи позволила бы нашей стране встраиваться в различные европейские проекты, получая все лучшее, что есть у ее славянских «соплеменников», и делясь с ними наработками своей культуры и науки, своими традициями и возможностями.

Наш новый диалог – о славянской идее вчера, сегодня и, возможно, завтра.

Свернуть

Украина, расположенная между тремя цивилизационными центрами, всегда получала импульсы к развитию или точки притяжения извне. Не исключено, что политическая ситуация, сложившаяся в нашей стране после президентских выборов 2004 года, сможет дать новый импульс всему постсоветскому пространству для качественного переформатирования и появления на нем принципиально новых проектов. Возможно, сегодня наша страна могла бы предложить и свой вариант учета региональных интересов на базе украинской версии славянской идеи.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Маятник качнется в сторону Украины

 

Ян Кочи, директор представительства компании Schindler Ukraine

Термин средней Европы будет распространен дальше на восток. Возможно, в ближайшие 10 лет в этом плане произойдут какие-то изменения. Будет ли в этом славянский компонент – возможно. Но нужно учитывать, что ближайшими союзниками в центральной Европе будут не только славяне, но и прибалты с венграми.

Насколько Вы чувствуете причастность к тому, что происходит в Украине – события на Майдане, протест против власти? Насколько важно для вас то, что произошло?

Честно говоря, я думал, что народ не решится открыто выступить против власти. И когда мои друзья в Чехии спрашивали, кто же победит, то я отвечал: «Если подходить к выборам как реалист, то победит Янукович. Если подходить как идеалист, то победит Ющенко – но для этого нужно чудо». Причем, нужно сразу два чуда – сделать выбор, а потом его защитить. И оказалось, что я, живя в этой стране уже шесть лет, просто не знал эту нацию. Точно так же, как и не знали эту нацию многие мои знакомые в Чехии. Но думаю, что ситуация изменится, потому что придет понимание того, какой важный шаг сделала Украина для всей Восточной Европы – из полу-белорусского государства она превратилась в настоящую демократическую страну.

Можно ли сказать, что чехи были солидарны в эти дни с украинцами? Может быть, последние события инициировали интерес или особые связи с Украиной?

Интерес был большой, потому что никто не ожидал такой активности в этом пространстве. Мои знакомые действительно переживали из-за людей на Майдане.

Вообще информированность о странах Восточной Европы очень низкая. Я недавно разговаривал с немцем, который не знал, сколько людей живет в Украине. Когда я сказал, что около 50 миллионов, то он не мог поверить, что Украина может быть настолько же большой, как и Франция или Германия.

А были ли какие-то активные выступления в поддержку украинцев? В Польше, например, многие ходили в оранжевых повязках. Это может быть связано с тем, что полякам близок этот цвет, поскольку многие помнят «помаранчевую альтернативу», которая выступала против правления Ярузельського, но все же…

Нет, ничего подобного не было. Активность поляков можно объяснить огромной заинтересованностью польских властей, которые пытаются быть мостом между Украиной и ЕС. Кроме того, у Польши очень много исторических связей с Украиной. Во-вторых, поляки более активны, чем чехи, они всегда боролись за свою свободу. Я бы сказал, что чехи в этом плане более расчетливы, они занимают выжидательную позицию. Чехи достаточно маленький народ, чтобы ввязываться в конфликты, не говоря уже о том, чтобы их инициировать. Мы вынуждены дожидаться, пока большие игроки договорятся. Даже события в Праге 1968 года происходили уже после того, как подобные выступления произошли в Польше и Венгрии (хотя по накалу страстей пражские события ничем не отличались от польских). Поляки, наоборот, сами пытаются активно вмешиваться и влиять на развитие событий. Об этом говорит и существование польской «Солидарности», и война осенью 1939 года, когда поляки боролись до конца и с фашистами, и с советскими войсками, которые ударили в спину.

Насколько события осени 2004 года схожи с протестами 1989 года в Праге?

Я думаю, что даже 1989 год не показал всего протестного потенциала чехов, потому что существовали некие геополитические соглашения по поводу того, что Чехословакия вернется в западный мир – собственно, это было предопределено, как бы это ни легко было говорить уже по факту. Мы вернули себе некий status quo. В случае с Украиной, насколько я понимаю, никаких договоренностей перед выборами не существовало – результат выборов был неясен, так же как и позиция Европы, в случае победы Януковича, например. Но в любом случае, сегодня Украина повторила то, что происходило в средней Европе в конце 80-х годов. С той лишь разницей, что украинцы это сделали сами, не ожидая помощи и, главное, не получив этой помощи, хотя бы в политическом плане, со стороны Европы. Я восхищен тем, что украинцы сами сделали свой выбор. Я восхищен их храбростью, потому что все, что было сделано, было сделано вопреки, а не благодаря.

В целом, должен сказать, что чешская политическая элита действительно недостаточно реагирует на события в Украине. Я думаю, что следовало бы занять более активную позицию и, может быть, даже поддержать оппозицию.

В чем может быть причина такой пассивности?

Дело в том, что Чехословакия разделилась на два государства, из-за чего сама Чехия оказалась окружена одним Евросоюзом. Мы оказались единственной страной, которая не имеет внешних границ. Из-за этого мы перестали ориентироваться на восток, мы перестали воспринимать эту часть мира в политическом смысле. Если в прошлом веке Чехословакия служила мостом между востоком (через Словакию с Украиной) и западом (западная часть Чехии очень германизирована и фактически находится в германском ядре), то теперь мы оказались полностью интегрированы в западный мир. Причем эти изменения очень затронули сознание как обыкновенных людей, так и политической элиты.

Правда, последние два года наблюдается увеличение интереса к Украине среди чешских бизнесменов. Если еще два года назад можно было говорить буквально о десяти представительствах чешских компаний, то сейчас их уже несколько десятков. Многие бизнесмены учат русский язык для того, чтобы работать в Украине.

Почему русский, а не украинский?

В Чехии сохранилась школа русского языка. Кроме того, русский язык в Украине понимают – в этом плане вопрос языка определяется прагматичностью, и здесь нет каких-то предубеждений.

Насколько серьезными были изменения в отношениях между нашими странами после развала СССР?

Отношения между нашими странами напоминают движения маятника. Дело в том, со стороны СССР было действительно большое давление на страны Центрально-Восточной Европы. Например, Польша имеет свою великую историю, у нее были тесные связи с западным миром, в ней доминирует католицизм. То же самое можно сказать о чехах и венграх. Во времена Советского Союза этим странам насильно навязывалась восточная культура. Причем, когда я говорю с украинцами или русскими, то они не жалуются на это культурное давление, даже слабо понимают, о чем идет речь. Когда я рассказываю, что нас постоянно водили на советские фильмы, мы должны были слушать Пугачеву, на каждый Новый год нам показывали «Морозко», на каждом углу висел портрет Ленина, и еще говорили, что «советский человек – это пример», то никто не видит в этом ничего плохого. Вместе с тем, такая пропаганда вызвала волну негодования в Восточной и Центральной Европе, которая и оттолкнула нас от Советского Союза и, может быть, еще до сих пор отталкивает.

Дело в том, что западные славяне, хоть и являются родственниками по этническому корню с восточными славянами, но при этом более тесно связаны с западным миром. Наверное, католицизм дал нам больше, чем общий славянский корень.

И когда мы в начале 90-х оказались на пути в Европу, то мы вообще забыли о том, что находится восточнее наших границ. Это отражалось и в политике, и в экономике. Политические элиты полностью игнорировали это пространство, а бизнесмены свернули даже то производство, которое традиционно присутствовало на этих рынках. В наших школах перестали изучать русский язык, не говоря уже о том, что многие просто не знают, что существует еще и украинский. Многие даже еще не осознали, что вместо Советского Союза существуют уже другие государства – та же Украина. Моя мама, провожая меня, продолжает спрашивать, когда я вернусь из России.

Поэтому, начиная с 90-х годов, маятник качнулся в другую сторону, и чехи стали говорить: «Мы - европейцы». Я думаю, что скоро маятник качнется в другую сторону, к этому уже есть предпосылки. Уже приходит понимание того, что старые члены ЕС приняли новых не потому, что они такие добрые, а потому что это выгодно: они получили дешевую рабочую силу, новые рынки для своих товаров и так далее. Экономические условия вхождения были тоже более жесткими, чем для старых членов. Поляки уже начинают отстаивать свои интересы, чехи тоже начинают думать о том, что своя рубашка ближе к телу.

Учитывая, что Чехия оказалась инкорпорирована в западный мир, осталось ли там славянское ядро? Ощущают ли чехи себя славянами?

Вопрос идентичности очень тяжелый. Славянство возникало тогда, когда нужно было против кого-то выступать, например, против немцев, при создании чешского государства. Тогда существовало очень сильное культурное движение, которое позволяло эмансипироваться от немецкого влияния. При этом нужно понимать, что такое движение имело некоторое политическое обоснование. Ведь таким странам как США, Великобритания было выгодно ограничить влияние немецкого фактора в средней части Европы, создать ему конкурентные страны.

Но потом пришел коммунизм, который использовал фальшивую идею славянства. Дело в том, что именно при коммунистах были введены очень жесткие границы, причем не только с западом, но и с соседними социалистическими странами. При этом сам славянский мир оказался разъединенным.

Действительно ли ощущалась фальшивость славянского концепта во времена Советского Союза?

Постоянно оказывалось очень сильное культурное давление, которое носило не славянский характер, а именно советский. К тому же, когда в 1968 году вспыхнуло восстание, то были введены не только советские войска, но и польские, и венгерские – оказалось, что в политическом смысле никакой славянской дружбы не существует. Поэтому на протяжении долгого периода времени чехи не очень любили русских, так же как и поляков. Украинцам в этом смысле повезло, потому что Советский Союз полностью ассоциировался с русскими. Все плохое, что было связано с СССР связывалось именно с русскими.

А что произошло со славянской идентичностью после развала СССР?

Честно говоря, чехи не чувствуют такой большой потребности ощущать себя частью славянского мира. Наоборот, они хотят от него отделиться и больше интегрироваться в западное сообщество. При этом, какой-то общеевропейской идентичности у нас нет.

Что касается словаков, то мы жили вместе только после 1917 года – до этого Словакия была в зоне влияния Венгрии, в противовес чехам, которые были в зоне влияния немцев. В частности, в 1918-1938 годах в Чехии было меньше 10 миллионов чешского населения, тогда как немцев было порядка 3 миллионов. Все наши приграничные регионы – так называемые Судеты – были почти полностью заселены немцами. Поэтому мы жили в пространстве, которое было очень германизировано. Прага была чешской, немецкой и еврейской. Только после второй мировой войны последних двух наций в Праге не оказалось.

Вы постоянно говорите о «средней Европе» - чехи действительно ощущают себе в середине Европы?

Наверное, географически середина, или центр, Европы будет находиться восточнее. Но политически мы находимся именно в центре, в середине Европы – как я говорил, мы не имеем внешних границ. Те страны, которые не являются ни востоком, ни западом и которые раньше входили в состав Австро-Венгрии, принадлежат к Средней или, если угодно, Центральной Европе.

Вы чувствуете некоторые сантименты по отношению к Австро-Венгрии?

Думаю, что эти сантименты существуют. Дело в том, что полследствия распада Австро-Венгрии были очень негативны для Чехии. Мы смогли стать независимым государством политически, но не имели возможностей защитить себя даже в центре Европы. Австро-Венгерская империя намного лучше относилась к этнически разнообразному населению, нежели последующее правление коммунистов.

Можно ли говорить, что все славянские страны имеют общие государственные приоритеты или общие интересы?

Была такая попытка в средней Европе создать группу государств, которые будут защищать свои интересы для вступления в Евросоюз. Но здесь не шла речь о славянских корнях, здесь присутствовал прагматичный интерес. При этом ни Белоруссия, ни Украина не воспринимались как партнеры, потому что о них, как будто, ничего не знали. Но при этом оказалось, что и Вышеградская четверка не является таким устойчивым образованием, чтобы совместно заявить о своих интересах. И поляки, и чехи играли каждый в свою игру. Правда, Чехия оказывала очень сильную поддержку Словакии в ее желании вступить в НАТО и ЕС – здесь мы действительно действовали сообща. Единственными общими проблемами могут выступать проблемы модернизации. Но они тоже разного плана.

Возможно ли создание некоего славянского блока государств в рамках Европейского Союза?

Временные альянсы возможны. Но не нужно думать, что это будет вечный союз, да еще и в рамках Евросоюза. Тем более, что оснований для такого союза между германо-ориентированной Чехией и, например, более самостоятельной Польшей довольно мало. Да мне кажется, что славяне и не очень хотят создавать какие-то альтернативы в рамках ЕС – они имеют достаточный политический инструментарий для публичных действий в структурах Евросоюза.

Но здесь нужно учитывать еще ряд факторов. В частности, уже сейчас можно сказать, что идея одного рынка, одной валюты, одной европейской идентичности провалилась. Такой концепт был бы выгоден немцам и французам, но он уже не существует. Европа, которая не принадлежит к так называемому ядру – Франции и Германии – оказалась не готова идти на тот уровень отношений, которые имеют немцы и французы. Уже сейчас чувствуется, что у чехов, например, могут быть свои интересы. Появляется ощущение, что мы должны о себе заявить. Особенно интересно это будет выглядеть в отношении Украины – большая страна, которая заявила о своей демократии.

Я думаю, что термин средней Европы будет распространен дальше на восток. Возможно, в ближайшие 10 лет в этом плане произойдут какие-то изменения. Будет ли в этом славянский компонент – возможно. Но нужно учитывать, что ближайшими союзниками в центральной Европе будут не только славяне, но и прибалты с венграми.

Беседу вел Юрий Таран

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Родился бедным? Тебе не повезло!

Артерии и «социальные лифты» общества закупориваются. Шансы карьерного роста, социальная мобильность снижается, и, что еще хуже, падает доверие людей друг к другу, что заметно среди всех классов общества, но более всего – среди бедных. Столь восхваляемый «гибкий рынок труда», означает лишь мир, в котором такая принципиально важная вещь, как профсоюз, оказывается не у дел, а с работниками обращаются как с собственностью. Это представляет смертельную угрозу семьям рабочих, и их шансам дать своим детям вдохновение и жизненные силы.

В Британии становится все меньше социального разнообразия и знаний: в условиях нынешнего капитализма компетентные люди просто не могут никуда пробиться; они становятся жертвами социальных предрассудков и настроений. Они просто не знают, что делать, поскольку эффективная государственная политика должна идти вразрез с господствующими инстинктами консерваторов.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Радован Ванер, директор Чешского центра в Киеве

«Идея славянства сейчас не так популярна в Чехии, как раньше»

Віктор Петрович Яновський, Перший віце-президент Торгово-промислової палати України

“Немає підстав говорити про специфічність економічних відносин між слов’янськими країнами”

Борис Парахонський, доктор філософських наук, завідуючий відділу Інституту проблем міжнародної безпеки при РНБО

Питання ідентичності не можна охопити слов’янською атрибутикою

Адам Чарнота, слов’янин польсько-австралійський, професор Університету Сідней, Австралія.

Слов’янство повинно спиратися на універсальні цінності

Микола Ярмолюк, радник Міністерства закордонних справ.

Культурне різноманіття – природний спадок слов’ян

Кость Бондаренко, политолог

Славянская Европа для нас – реальная альтернатива

Борис Драгін, журналіст, заступник головного редактора газети польської нацменшини України

„Поглиблення співпраці між слов’янськими країнами має сенс, на мою думку, лише на двосторонній основі”

Іван Стоянов, доктор філологічних наук, професор кафедри слов’янської філології Київського славістичного університету

„Треба входити до європейської спільноти зі своїм власним почерком, зі своєю неповторністю”

Степан Віднянський, доктор історичних наук, старший науковий співробітник Інституту історії НАН України.

Політичне слов’янство протистоїть “поверненню до Європи”

Алексєєв Юрій Миколайович, ректор Київського славістичного університету.

Слов’янський етнос залишається найбільшим у Єдиній Європі

Прімож Шеліго, посол Словенії в Україні

„Ми, словенці, завжди усвідомлювали свою безпосередню причетність до сім’ї слов’янських народів”

Василь Махно, український поет

Дух слов’янства

Игорь Ляльков, председатель Белорусского Шумановского Общества, председатель Редакционного совета журнала «ЭўраБеларусь»

Славянский фактор по-белорусски

Емілія Ченгелова, соціолог, науковий співробітник Інституту соціології Академії наук Болгарії, Софія.

Слов’янська єдність можлива тільки в європейському контексті

Аркадиуш Сарна, эксперт Центра Восточных Исследований, Варшава

Глобальная перспектива более прогрессивна, чем славянская

Сергей Борисович Крымский, философ

Украина может стать центром влияния. Но только в отдаленной перспективе.

Леонід Зашкільняк, зав. кафедри історії слов’янських країн Львівського національного університету імені Івана Франка, доктор історичних наук, професор

Міф про третій шлях „Слов’янської ідеї”

Мілета Продановіч, художник, Сербія.

Страх вестернізації

Владимир Богданов, социолог, РФ

Не надо прикрывать «славянством» олигархат и алчность

Нікола Йордановскі, доктор історії, Македонія

Ми настільки ж подібні, наскільки і різні

Валерій Яровий, доктор історичних наук, професор

Слов’яни є не етнічною, а мовною спільнотою

Наталя Яковенко, доктор історичних наук, професор

„Коли говорити про сучасних слов’ян, то спільне між ними лише те, що вони більш-менш можуть порозумітися”

Александр Дулеба, директор исследовательского центра Ассоциации внешней политики Словакии

Словосочетание «быть европейцем» имеет для средних словаков политическое значение, а «быть славянином» – этническое

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,107