В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Славянские миры: цивилизационный выбор

Еще перед началом избирательной кампании неоднократно звучала мысль, что нынешние выборы президента Украины – это цивилизационный выбор для нашей страны. До второго тура выборов было не ясно, воспользуется ли Украина шансом повторить опыт западных славян и предпочесть европейский выбор "евразийскому"? Ведь если в ближайшее время Украина не сумеет выработать и защитить собственную социокультурную стратегию полноправного субъекта европейской интеграции, ей будет навязан иной выбор. Не исключено, что этот выбор опять будет рядиться в тогу славянства, которой Российская империя вот уже третье столетие прикрывает свои притязания на господство в регионах, населенных славянскими народами.

Украина, расположенная между тремя цивилизационными центрами, всегда получала импульсы к развитию или точки притяжения извне. Не исключено, что политическая ситуация, сложившаяся в нашей стране после президентских выборов 2004 года, сможет дать новый импульс всему постсоветскому пространству для качественного переформатирования и появления на нем принципиально новых проектов. Возможно, сегодня наша страна могла бы предложить и свой вариант учета региональных интересов на базе украинской версии славянской идеи.

В Киеве, в 2004-м родилась новая славянская демократия XXI века. После оранжевой революции можно поверить, что разговоры о нашем особом месте в мировой цивилизации — это уже не романтическая славянофильская или евразийская риторика, а реальная альтернатива дальнейшего развития. Именно украинская версия славянского мира, лишенная элементов восточного панславизма, позволила бы синтезировать столь разные ценности, присущие славянам, живущим в различных геополитических и цивилизационных средах – их веру, культуру, обеспечение прав и свобод.

Родство славянских народов могло бы сослужить им хорошую службу в эпоху глобализации. При этом украинская версия славянской идеи позволила бы нашей стране встраиваться в различные европейские проекты, получая все лучшее, что есть у ее славянских «соплеменников», и делясь с ними наработками своей культуры и науки, своими традициями и возможностями.

Наш новый диалог – о славянской идее вчера, сегодня и, возможно, завтра.

Свернуть

Украина, расположенная между тремя цивилизационными центрами, всегда получала импульсы к развитию или точки притяжения извне. Не исключено, что политическая ситуация, сложившаяся в нашей стране после президентских выборов 2004 года, сможет дать новый импульс всему постсоветскому пространству для качественного переформатирования и появления на нем принципиально новых проектов. Возможно, сегодня наша страна могла бы предложить и свой вариант учета региональных интересов на базе украинской версии славянской идеи.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Славянский фактор по-белорусски

Славянский фактор по-белорусски: Славянский фактор по-белорусски

Игорь Ляльков, председатель Белорусского Шумановского Общества, председатель Редакционного совета журнала «ЭўраБеларусь»

Более 60% молодых жителей Беларуси однозначно выступают за вступление страны в Евросоюз, то есть для значительной части «людей будущего» вопроса не только о ценности «славянского», но даже и «постсоветского» единства просто не существует

Насколько важную позицию занимает славянство в самоидентификации современных белорусов?

Мне кажется, что для современных белорусов их «славянство» не является чем-то определяющим для самоидентификации. Оно воспринимается, как нечто само собой разумеющееся, как то, что не выделяет их среди других соседних народов (что, в принципе, и не удивительно, учитывая фактор соседства Беларуси почти исключительно со славянскими этническими территориями – Россией, Украиной, Польшей, польско-белорусской по этническому составу Виленщиной, в значительной степени славянизированной Латгалией). «Маркерами» самоидентификации белорусов выступают другие отличия – языковые (в первую очередь от поляков), культурно-исторические, географо-этнографические, государственной принадлежности (особенно среди молодого поколения).

Но справедливо ли вообще говорить о существовании некой славянской общности в условиях современного мира? Что общего между славянскими народами помимо историко-культурной близости? Какие факторы нас разъединяют?

Говорить о наличии некой «естественной» славянской общности в современном мире мне представляется с большой натяжкой. Если она и существует, то скорее как один из политических проектов в головах некоторых политиков. В действительности, речь можно вести о существовании «постсоветской общности» народов, входивших некогда в состав СССР (к этой общности можно отнести также значительную часть представителей нетитульных наций в странах Балтии, а также приверженцев некоторых «ориентированных в прошлое» политических течений в странах бывшего «советского блока»). Однако эта общность ни в коем случае не является этнической, её можно определить как культурно-историческую и политическую. К тому же её перспективы уже в ближайшем будущем выглядят очень туманно.

Достаточно сказать, что результаты одного из последних опросов общественного мнения в Беларуси (социологической лаборатории NOVAK) показывают, что ориентация на сохранение этой общности характерна для 39,1% населения нашей страны, в то время как противоположной ориентации придерживается 55,9%. При этом, важно иметь в виду, что другое социологическое исследование (Независимого института социально-экономических и политических исследований) демонстрирует тот факт, что 64,6% жителей Беларуси в возрасте от 20 до 25 лет однозначно выступают за вступление страны в Евросоюз, то есть для значительной части «людей будущего» вопрос не только о ценности «славянского», но даже и «постсоветского» единства просто не существует.

Что касается общих черт, характерных для всего славянства, то кроме лингвистической близости было бы трудно назвать другие факторы, которые можно охарактеризовать как бесспорные. Так, историческая близость белорусов с украинцами, русскими, поляками не вызывает сомнения, но не менее близки нам, в смысле общности исторической судьбы, и литовцы (в едином государстве с которыми мы прожили почти 800 лет), и часть евреев (больше 650 лет рядом), и белорусско-литовские татары (600 лет)… В то же время говорить об исторической близости белорусов с такими славянскими народами, как лужичане, словенцы или босняки мне не кажется оправданным (если не углубляться в дебри праистории). То же касается и культурной близости – любой, не ангажированный политически, этнолог без труда докажет, что количество общих культурных черт у белорусов и литовцев никак не меньше (а то и больше), чем у белорусов и сербов. А на уровне современной бытовой и политической культуры членов «постсоветской общности», несомненно, в большей степени объединяют общие культурные установки, чем, например, белорусов-жителей Республики Беларусь и белорусов-потомков послевоенных эмигрантов в США и Канаде.

Таким образом, разделяют нас всё те же факторы, которые определяют отличия между большинством других европейских народов – история, культура, государственная принадлежность.

Создается впечатление, что белорусы активно взаимодействуют лишь с восточнославянскими народами (прежде всего с россиянами), но ведь есть еще и западные, и южные славяне? Каковы отношения вашего государства с Польшей, Чехией, Болгарией и другими славянскими странами? Способствуют ли их развитию общее славянское происхождение?

Во-первых, я бы воздержался от отождествления всех белорусов с теми силами, которые осуществляют сейчас государственную власть в Республике Беларусь. Во-вторых, я бы не удивлялся постоянному смешению понятий «славяне» и «восточные славяне» в риторикепредставителей сегодняшней власти. Они выражаются в тех категориях, которые понятны их избирателю. Как показывают социологические данные, типичныйпредставитель электората Лукашенко и Кº – это немолодой сельский житель со средним, или ниже среднего образованием, для которого «братьями-славянами» являются только русские и украинцы, и который искренне удивится, если ему сказать, что поляки или хорваты – тоже славяне.

Именно на такую невзыскательную публику (причем, не только в Беларуси, но и в соседних странах) рассчитана «славянско-интеграционная» риторика сегодняшних белорусских властей. При этом свою реальную внешнюю политику они отнюдь не строят на фундаменте «славянства». Здесь скорее просматривается другая закономерность – степень близости лукашенковской Беларуси с каким-либо другим государством обратно пропорциональна степени демократичности политического режима в этом государстве. В ближайших друзьях Беларуси до недавнего времени ходила не только милошевичская Югославия, но и саддамовский Ирак, а сегодня к ним можно отнести не только так никогда до конца и не демократизировавшуюся Россию, но и коммунистический Китай, и назарбаевский Казахстан. В то же время, наиболее сложные отношения сложились у нас не только с США, но и со славянской Чехией, руководство которой, ещё со времён Вацлава Гавела, всегда было в числе наиболее последовательных критиков белорусского режима. Это если говорить об идеологических симпатиях.

Что касается гораздо более прагматической сферы внешнеэкономических связей, то и здесь тезис об определяющей роли «славянского фактора» не находит своего подтверждения. То, что главным торговым партнером Беларуси является Россия, вряд ли можно считать следствием преобладания в этой сфере субъективного, «славянского», начала. Гораздо логичнее выглядит объяснение этого факта, исходящее из объективной реальности – географической или исторической (как следствие особой, исторически сложившейся, связанности постсоветских экономик). Если же взглянуть на список следующих по значению экономических партнеров Беларуси, то здесь влияние «славянского фактора» не просматривается вообще – наряду с соседними славянскими Польшей и Украиной, найдем в нём отнюдь не славянские Германию, Италию, Великобританию, Литву, Нидерланды, но не найдем, например, «братско-славянских» Болгарии, Сербии или Словакии.

Исходя из всего вышесказанного, ответ на последний вопрос выглядит очевидным. Развитию отношений Беларуси с другими странами способствуют факторы идеологической близости режимов и экономического интереса. Общее славянское происхождение не имеет в этом контексте никакого значения.

Не кажется ли Вам, что среди славянских государств сейчас образовывается два мира: западный, состоящий из членов и кандидатов на членство в ЕС, и восточный, который остается за пределами Евросоюза (частью которого являются Беларусь и Украина)? Каковы могут быть последствия такого разделения?

Такая тенденция, действительно, складывается, и последствия этого разделения (если оно окончательно институализируется) я расцениваю как однозначно негативные для Беларуси и Украины. И дело здесь не только и не столько в «разделе славянского мира», что, как раз, представляется проблемой достаточно надуманной. Более серьёзной выглядит угроза институционально подтвержденной «передачи» наших стран (кстати, вместе с неславянской Молдовой) в «зону влияния» России. Это, по моему мнению, практически неминуемо приведет к консервации ситуации экономической и цивилизационной отсталости нашего региона от остальной Европы, включая даже наиболее отсталые балканские страны и Турцию, перед которыми европейская перспектива уже открыта. Именно такую угрозу несут заявления некоторых западноевропейских политиков, что «Евросоюз может продвигаться только в направлении Балкан и потом стоп» (Р. Проди, недавний председатель Еврокомиссии). Их план состоит в том, чтобы «умиротворить» Россию и добиться её экономической и политической лояльности за счёт очевидного для многих западноевропейцев сохранения под её властью «исконно русских земель», которые только волей случая оказались отделены от «Родины-матери» (как это описывается в большинстве западных учебников истории).

Будут ли готовы белорусы и украинцы смириться с таким навязываемым им будущим, предвещающим, например, сохранение своих 5,7% (Беларусь) и 3,4% (Украина) ВВП на душу населения от среднего уровня по ЕС? Или они готовы будут решительно заявить о своем законном праве совершить попытку добиться результата, аналогичного тому, которого добилась в Евросоюзе одна из некогда беднейших стран нашего континента – Ирландия, ВВП на душу населения которой перед вступлением в ЕС (в 1972 г.) составлял 61% от среднеевропейского, в 1996 году – уже 93%, а сегодня на 20% превысил средний показатель по ЕС? Это покажет ближайшее будущее. Однако для меня, как для историка, является очевидным, что наше ответвление европейской цивилизации, - ответвление потомков «русского» населения Киевской Руси, Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой Обоих Народов, - имеет не меньшее историческое право на участие в строительстве единой Европы, чем наши «собратья по славянству» из Польши, Чехии, Болгарии или Хорватии. Поэтому мы можем и должны постараться, в том числе и опираясь на помощь названных «собратьев», чтобы существование этих «двух миров» осталось всего лишь кратковременным эпизодом, а не превратилось в будущую константу.

У нас в Украине темой славянского единства часто спекулируют пророссийски настроенные политические силы, говоря исключительно об общности «трех братских народов». А можно ли строить межславянское сотрудничество без протектората России? Какие преимущества от этого могли бы иметь Беларусь и Украина?

На мой взгляд, политические силы, которые декларируют невозможность свободного выстраивания сотрудничества между нашими народами, либо между нами и какой угодно третьей стороной, без протектората кого бы то ни было, высказывают тем самым полное неуважение к своему народу и к своему государству. Записывая своих соотечественников в представители «недонарода», который шагу не может ступить без опеки «старшего брата», эти силы, де факто, выступают в качестве «пятой колонны» уже распадающейся, но ещё опасной в своей агонии империи (достаточно вспомнить Чечню, Приднестровье, Абхазию…) И славянская риторика служит здесь только в качестве «дымовой завесы», поскольку любая империя всегда является образованием наднациональным и надэтническим. Ни одна империя никогда не действовала в интересах какого-то конкретного этноса, а только в интересах многонациональной имперской элитыузкого круга власть имущих, не всегда даже хорошо говоривших на языке титульной нации (кстати, Российская империя никогда не была исключением из этого правила). Использование же естественной тяги друг к другу людей, говорящих на похожих языках (что всегда облегчает взаимопонимание), имеющих много общего в истории и в менталитете (не славянского, правда, а скорее «постсоветского»), в политических интересах «третьей стороны» выглядит, как минимум, аморально…

А сотрудничать между собой мы должны обязательно – к этому обязывают нас и география, и история, и просто здравый смысл! Причем сотрудничество это может быть и двусторонним, и многосторонним, и с Россией, и с Польшей, и с Германией, и со всеми другими, славянскими и неславянскими, странами. Условие здесь только одно – равноправие партнеров и учет экономических и политических интересов каждой сотрудничающей стороны. А общих интересов у Беларуси и Украины достаточно, и не всегда они совпадают с интересами нашей восточной соседки. Взять хотя бы идею строительства Балто-Черноморского нефтегазового коллектора, который может помочь решить проблему диверсификации поставок энергоносителей и обеспечения энергетической независимости не только двум нашим странам, но и странам Балтии. Преимущества такого подхода, по-моему, ясны: меньше идеологического компонента – больше реального сотрудничества в интересах обоих наших народов.

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Кибервойна это война, и мы должны быть к ней готовы

Далеко не всегда одна страна действует против другой открыто, и не всегда целенаправленно. Скорее наоборот, в нашу сложную эпоху, борьба идет, как правило, закулисно - дипломатически, и экономически. Гораздо удобнее избегать прямой конфронтации, добиваться своих целей тайно, и кибервойна для этого самое подходящее средство, если, конечно, считать войну средством политики, а не самоцелью.

Несмотря на все это, сегодня многие авторы все еще разделяют виртуальный мир и реальный, считая, что кибератаки не могут принести большого вреда. Однако в последнее время на Западе проблемы кибербезопасности обсуждаются совершенно серьезно. Когда большинство физических систем постоянно связаны с Интернетом, включая инфраструктуру, транспорт, промышленность, не говоря уже о системах вооружения, грань между атакой на реальную инфраструктуру или ее программное обеспечение становится все более размытой. Разница в том, что порт закрыт, потому что он заминирован или потому, что разрушено его программное обеспечение, в глазах большинства наблюдателей будет выглядеть не слишком существенной. В отличие от ракетного удара по нефтеперерабатывающему заводу или разрушения военной части кибервойна «убивает мягко», временно выводя из строя оборудование, и нанося относительно небольшой ущерб.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Радован Ванер, директор Чешского центра в Киеве

«Идея славянства сейчас не так популярна в Чехии, как раньше»

Віктор Петрович Яновський, Перший віце-президент Торгово-промислової палати України

“Немає підстав говорити про специфічність економічних відносин між слов’янськими країнами”

Борис Парахонський, доктор філософських наук, завідуючий відділу Інституту проблем міжнародної безпеки при РНБО

Питання ідентичності не можна охопити слов’янською атрибутикою

Адам Чарнота, слов’янин польсько-австралійський, професор Університету Сідней, Австралія.

Слов’янство повинно спиратися на універсальні цінності

Микола Ярмолюк, радник Міністерства закордонних справ.

Культурне різноманіття – природний спадок слов’ян

Кость Бондаренко, политолог

Славянская Европа для нас – реальная альтернатива

Борис Драгін, журналіст, заступник головного редактора газети польської нацменшини України

„Поглиблення співпраці між слов’янськими країнами має сенс, на мою думку, лише на двосторонній основі”

Іван Стоянов, доктор філологічних наук, професор кафедри слов’янської філології Київського славістичного університету

„Треба входити до європейської спільноти зі своїм власним почерком, зі своєю неповторністю”

Степан Віднянський, доктор історичних наук, старший науковий співробітник Інституту історії НАН України.

Політичне слов’янство протистоїть “поверненню до Європи”

Алексєєв Юрій Миколайович, ректор Київського славістичного університету.

Слов’янський етнос залишається найбільшим у Єдиній Європі

Прімож Шеліго, посол Словенії в Україні

„Ми, словенці, завжди усвідомлювали свою безпосередню причетність до сім’ї слов’янських народів”

Василь Махно, український поет

Дух слов’янства

Емілія Ченгелова, соціолог, науковий співробітник Інституту соціології Академії наук Болгарії, Софія.

Слов’янська єдність можлива тільки в європейському контексті

Аркадиуш Сарна, эксперт Центра Восточных Исследований, Варшава

Глобальная перспектива более прогрессивна, чем славянская

Ян Кочи, директор представительства компании Schindler Ukraine

Маятник качнется в сторону Украины

Сергей Борисович Крымский, философ

Украина может стать центром влияния. Но только в отдаленной перспективе.

Леонід Зашкільняк, зав. кафедри історії слов’янських країн Львівського національного університету імені Івана Франка, доктор історичних наук, професор

Міф про третій шлях „Слов’янської ідеї”

Мілета Продановіч, художник, Сербія.

Страх вестернізації

Владимир Богданов, социолог, РФ

Не надо прикрывать «славянством» олигархат и алчность

Нікола Йордановскі, доктор історії, Македонія

Ми настільки ж подібні, наскільки і різні

Валерій Яровий, доктор історичних наук, професор

Слов’яни є не етнічною, а мовною спільнотою

Наталя Яковенко, доктор історичних наук, професор

„Коли говорити про сучасних слов’ян, то спільне між ними лише те, що вони більш-менш можуть порозумітися”

Александр Дулеба, директор исследовательского центра Ассоциации внешней политики Словакии

Словосочетание «быть европейцем» имеет для средних словаков политическое значение, а «быть славянином» – этническое

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,054