В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Україна шукає свою ідентичність

Прочитати вступ росiйскою мовою

Наскільки важлива проблема ідентичності? Наша повсякденна практика ніби-то свідчить про те, що для виживання потрібно не так вже й багато. Суржик дозволяє позбавитися зайвого мовного напруження, а нові ідоли масової свідомості – Вірка Сердючка і російськомовні боксери брати Клички – демонструють гнучкість і пристосовницький характер сучасного українця, який вміє викрутитися з будь-якої ситуації у себе вдома і який вдало продає себе за кордоном. При всьому цьому – це ідентифікати “виживання”.

Якщо ж говорити не про виживання, а про життя, а тим більше про проекції цього життя, то тут все розпадається на фрагменти, уривки, припущення.

***

В епоху Радянського Союзу на офіційному рівні декларувалася нова історична спільнота – “радянський народ”, який не знав національних конфліктів, а також забезпечував “можливість всім народам, національностям проявляти свої національні особливості у повному обсязі” (це стверджувалось в підручниках з історії СРСР, як і в будь-якій з газет того часу). Тому абсолютно природно, що після здобуття незалежності, національна тематика була домінуючою, як та пружина, яка випрямилася після довгого затягування. Але саме питання національного відродження виявилося підвішеним у повітрі, оскільки не було підкріплено ні образом майбутнього, ні образом політичного і соціально-економічного устрою країни. Крім того, утворились смислові “розриви” у сприйнятті соціальної реальності, які виявилися руйнівними для стереотипів епохи відродження української національної держави.

Столітні драми українського народу і не до кінця вистраждана українська мрія (національна держава, демократичні свободи та братство слов’янських держав) не давали відповіді на питання про те, яке суспільство заснувало у 1991 році українська держава.

Компроміс, який був відображений в ідеї про молоду українську політичну націю – тобто націю державницьку – парадоксальним чином співпадає з тезою про прискорення євроінтеграційних процесів і входження в єдине європейське співтовариство. Але чим для нас є Європейський Союз – сукупністю етносів, народів, регіональних спільнот, чи ще більш умовною системою абстрактних для нас цінностей? З іншого боку, теза про повернення до “колиски братніх народів” виглядає не менш суперечливо, оскільки ми тільки отримали шанс для побудови власної держави. Загальною ж тенденцією сучасного націотворення є те, що етно-національні процеси XV-XIXстоліть вже залишились далеко позаду, і тепер параметри побудови держав задає демократичний “тоталітаризм” прав і свобод людини.

***

Національна ідея не спрацювала – це формула, якавлаштовує багатьох. Її синонімом стала ще й формула геополітична – розкол України на Схід і Захід. За суперечками про мову, релігію і історію ми забули про спільну справу, яка могла б мобілізувати всю країну. Єдина точка порозуміння – наявність стратегічного ресурсу у вигляді чорноземів (за стан яких, до речі, українці ще будуть відповідати перед людством).

Геополітичний “розкол” всередині самої України не тільки не залатаний, але й продовжує поширюватися. Нинішня економічна і соціокультурна регіоналізація породжує нові для України ідентичності – донеччан, львів’ян, харьківчан стає все більше. З такими темпами до політичної регіоналізації – півкроку. Не важко передбачити, що вся ця мозаїка “уявних спільнот” при необхідності легко розчиниться хоч у Європі, хоч у Євразії. Як наслідок, розкол став предметом внутрішньополітичної експлуатації, джерелом політичного кар’єрного зростання і самоствердження, інструментом зовнішньополітичних ігор.

За минулі 12 років не було створено жодної спільної ідеї, навколо якої могли б об’єднатися громадяни України. Наші політики не створюють можливостей для виходу на позитивні характеристики ідентифікації громадян з успіхами, досягненнями власної держави. Натомість вони спекулюють на трагедіях, формуючи відчуття спільності в біді.

***

Проблема ідентичності, на наш погляд, пов’язана не з критерієм “подібності”, а насамперед, зі змістом спільної національної справи і з загальновизнаною проекцією цієї справи. Не минуле пояснює майбутнє, а навпаки – проекція спільного майбутнього дозволяє прочитати і зрозуміти цю історію. “Все наступне проливає світло на попереднє”.

Саме боротьба за майбутнє стала стрижнем нинішньої політичної і економічної боротьби в Україні. Гуманітарії виявилися “розібраними” по студіям-кухням, або ж з головою пішли в політичний сервіс. Як наслідок, про проблеми “буття українського народу” пишуть книжки не нові Костомарови і Куліші, а політики.

Так президент Леонід Кучма написав книгу, де намагається переконати читача, що Україна – не Росія. В різний час відповіді на це питання у письмовій формі пропонувалися майже усіма політиками, які претендують на загальнодержавний масштаб – В. Литвин, В. Медведчук, В. Ющенко, А. Деркач та інші виступають основними учасниками цієї “публічної дискусії”. Перед  тим як отримати позитивну відповідь на те, чим ми все жтаки є, нас ще очікує багато “писанини” про те, що “Україна – не Європейський Союз”, “Україна – не Туреччина” і багато тому подібних “відмінностей”.

***

Заради справедливості варто зазначити, що питання ідентичності не є актуальними лише для України. Росія, останнім часом, такожнамагається осмислити нові реалії і вибирає при цьому між європейським та євразійським майбутнім. Новий імпульс отримало це питання і в сусідніх з нами країнах – Польщі, Угорщині, Словаччині, Чехії, Румунії та Болгарії. Та і світові лідери – США, ЄС – нікуди не подінуться від викликів новостворюваного світу, який потребує нового прочитання національних історій і утвердження нових соціальних проекцій.

***

Пошук ідентичності – відповідь на нарощування глобалізації, розмивання мовних і релігійних спільнот, національних відмінностей. У сучасному світі постмодерну домінуючим стає прагматичний підхід економічної ефективності, яка останнім часом стає основним критерієм успішності нації на світових ринках. Разом з тим, хвиля уніфікації і пріоритет “права сильного” стали причиною народження нових амбіцій і претензій.

Глобалізація і новий сепаратизм породили ефект “геополітичної мушлі”, коли країни і цілі регіони, механічно відгороджують свої території, щоб уникнути деструктивного впливу ззовні. “Антитерористична коаліція” – це теж ідентифікат постмодерного світу, поруч зі “світовим тероризмом”, “ісламським фундаменталізмом” і тому подібними речами.

Разом з тим, глобалізм для сучасних націй означає і спів-життя в єдиному світі, де кожен має право на своє “я” і готовий його захищати до кінця, навіть ціною власного життя. Тому цілком закономірно, що в таких умовах культурна самобутність переживає справжній ренесанс. Не випадково нове “прочитання”  традиційних способів економічної і соціальної самоорганізації, духовних практик, народної творчості користуються величезною популярністю у світі. Розгорнулися справжні “бої за історію”, де російське месіанство зіткнулося з європейською екзистенцією і американським утопічним прагматизмом.

***

Як наслідок, Україна опинилася перед вибором – стати “зручною територією” чи “демографічним ресурсом”, які  поглинуть або Росія, або Європа; чи утверджувати власну спільноту-державу, здатнуосмислити власну історію і самостійно створювати образ свого майбутнього. У першому випадку питання ідентичності залишаться невикористаними, оскільки розчиняться у вже сформованих концептах. У другому випадку ми зможемо на рівні з іншими суб’єктами глобальних проекцій розпоряджатися своїм соціокультурним капіталом, відтак,  залишитися самими собою.

***

Питання про ідентичність українців залишається відкритим. Проте, від нього залежить майбутнє – держави, нації, громадян, співвітчизників. Часу на відповідь не так вже й багато...

Свернуть

Питання про ідентичність українців залишається відкритим. Проте, від нього залежить майбутнє – держави, нації, громадян, співвітчизників. Часу на відповідь не так вже й багато...

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Воспитай в себе гражданина

     Вопросы идентичности, на первый взгляд, довольно далеки от экономической проблематики. Тем не менее, по результатам исследований, которые проводил Мировой банк, нация, которая не способна воспроизводить собственную идентичность, обречена на перманентное отставание в экономической сфере от ведущих стран мира. Эти выводы заставляют по-новому взглянуть на ситуацию в Украине. По Вашему мнению,  существуют ли в Украине проблемы с идентичностью, насколько они могут быть связаны с экономикой?
    
Безусловно, проблемы есть. Я подойду к этому вопросу с нетрадиционной точки зрения – с точки зрения экономического успеха. Почему для экономического успеха нужно государство? В нашем обществе, вследствие  исторического наследия существует страшная путаница по этому вопросу. Государство – это некий инструмент согласования интересов. Оно существует для внедрения и соблюдения неких правил. В отсутствие государства возникает ситуация «войны всех против всех», о чем говорил еще Гоббс.
     С другой стороны, если государство вторгается в те сферы, в которые оно не должно влезать, то это экономическое развитие подавляется. Государство должно выполнять общественно полезные функции, которые определяет общество. С другой стороны, государство имеет свой бюрократический аппарат, со своими собственными интересами. Это похоже на ситуацию, хорошо изученную в экономике – когда есть владелец предприятия и менеджеры. Менеджеры, в данном случае, это государственный аппарат, владелец предприятия – народ. Разница только в том, что владельцы одновременно являются и работниками.
     Перенося эту ситуацию на государство, для нас важно понять, что это не какая-то группа людей,  добровольно  занимающихся этим бизнесом,  заинтересованных в нем,  знающих, почему они покупали акции этого предприятия. Получилось так, что это люди, просто родились на этой территории и, совсем не обязательно, что они имеют какие-то навыки, интересы или даже желание контролировать это государство.
     Контроль же за деятельностью государства является очень важной составляющей функционирования государства. Если граждане успешно осуществляют свой контроль над его деятельностью, то это создает предпосылки для успешного функционирования всего общества в целом. Если граждане не делают этого, то такое государство обречено, потому что сам по себе бюрократический аппарат ничего не производит. В основном они занимаются перераспределением собственности, вырабатываемой всей экономикой. Если это перераспределение идет в неправильном направлении и не контролируется обществом, то экономика от этого получает только ущерб. Будет как в песне из кинофильма «Забытая мелодия для флейты»: «Мы не пашем, не сеем, не строим – мы гордимся общественным строем».
     С другой стороны, один человек тоже ничего изменить не может – например, изменить ход выборов. Но при этом он всегда должен добиваться реализации общих интересов. От этого выиграет не только общество, но и он сам. Например, рядом с моим домом начали строить другой дом. Для этого вырубают лес. Мне это неприятно. Поэтому моя жена посвятила этому делу некоторое время. И если она добьется чего-нибудь, то выиграем не только мы, но и наши соседи. Однако сейчас соседи ничего не предпринимает, они рассчитывают, что за них это сделаю другие.
     Поэтому вопрос заключается в том, готовы ли люди отстаивать свои интересы? И объединяться ради того, чтобы отстаивать свои интересы. И отстаивать свои интересы  посредством государства, а не каких-то других подходов. Второй вопрос -  насколько эти интересы между собою согласуются. Если интересы сильно противоречат друг другу, то даже при наличии государственных механизмов их решение эффективным не будет.
     Поэтому так важна идентификация себя как граждан. Не просто подданных, а именно граждан – не просто пассивных жертв государства, а граждан, объединенных общей идеей. При этом граждане не должны сами конструировать основу для патерналистских отношений. Это возможно только в традиционном обществе. В современном обществе люди считают государство таким, каким они его создали.
     Украина принадлежит к современному обществу? Но вряд ли можно сказать, что в нашей стране господствуют традиционные отношения. Что тогда не так с нашими людьми, если мы не можем построить такое государство, которое хотим?
    
Украина находится на пути смены одной модели на другую – от «государства – это я», к «государству – это мы», где государство служит гражданам и не имеет своих собственных интересов, отличных от интересов граждан. И этот  переход связан с таким этапом, как модернизация. Это напрямую связано с осознанием человеком себя как личности, самодостаточным индивидуумом, а не как частью великого общества – народа или племени, или еще чего-нибудь.
     Некоторые моменты я упрощаю. Но, в целом, это происходит так – можно наблюдать историческую волну, которая катится с Запада на Восток. Из Нидерландов и Англии, через Францию, Германию в страны Восточной Европы. Эти страны пережили очень тяжелые периоды в своей истории, связанные именно с модернизацией. Люди,  выросшие в традиционном обществе, не осознают себя гражданами и свободу не любят, не ценят и могут даже ее ненавидеть. Баран в стаде, например, себя не осознает как что-то самодостаточное и не собирается на что-то влиять. Он знает, что если надо будет – придут и куда надо погонят.
     Но в традиционном обществе важно ощущение ближнего, такого же, как и ты. Из этого следует, что проблема идентичности – это пережиток прошлого?
    
В традиционном обществе идентичность базируется на принципе рождения – ты родился в этом роду, в этой религии – ты по жизни принадлежишь к этому сообществу. Это классификация барана в стаде, который не имеет права на «шаг вправо, шаг влево». Это не есть осознанный выбор. Такая самоидентификация не способна к самоуправлению. Может это и лучше, чем полный хаос. Но в современном мире это не лучший выбор, что мы видим на примере того же Ирака. Это как раз связано с тем, что люди не имеют права отступить от традиций. Они следуют традициям не потому, что это осознанный выбор – они просто обязаны это делать.
     Другой признак идентификации, который соответствует модерному обществу – сознательная идентификация. Человек уже ассоциирует себя с той или иной политической силой, общественной группой. Человек уже осознает свои собственные интересы, которые он хочет реализовать внутри этой группы. Это уже создает цивилизованные механизмы разрешения конфликтов между различными группами интересов.
     Украина же сейчас находиться на распутье, как раз на гребне этой волны. У нас примерно половина еще живет в представлениях традиционного общества, и около трети, готовых жить по более модерным законам.
     И общество расколото не по национальному признаку, или по цивилизационному признаку. Мне кажется, что общество расколото по признаку возможности или невозможности принимать  решения и нести ответственность за эти решения.
     Если, например, посмотреть на  ситуацию, которая была в Польше 100 лет назад, то там тоже происходил довольно болезненный процесс перехода от старого общества к новому, что было связано с формированием новых структур управления. И осознание себя как нации, в данном случае, ничего не говорит об эффективности самой системы управления.  Потому что осознание себя традиционной нацией, традиционным государством приводит к некоему порядку меркантильности, когда кусок рынка выделяется исключительно привилегированным сегментам общества. Красочным примером такого осознания может быть Чу Чхе в Северной Корее.
     Но ведь индустриальное общество – это в некотором роде оппозиция традиционному обществу. Индустриальное общество является более адекватной характеристикой современной Украины. Донецкий регион тогда, как наиболее индустриализированный, соответственно является и наиболее модернизированным?
     
Дело в том, что индустриализация – это массовое и не индивидуализированное  производство. В индустриальной цивилизации автомобиль может быть какого угодно цвета при условии, что этот цвет будет черным. Это разрушение традиционного уклада жизни без подчеркивания индивидуальных качеств, без индивидуального выбора.
     Сейчас более актуальна постиндустриальная парадигма, когда признаются универсальные права, но при этом сохраняется индивидуальность. Это можно понять, глядя на кильватерную струю за кормой корабля – все это волны, но при этом ни одна не похожа на другую.
     Нельзя сказать, правда, что и Западная Украина сильно модернизирована, потому что там  еще много  осталось от традиционного уклада. Так же как и в восточных районах, шахтерские поселки не могут служить образцом.
     Насколько эффективной у нас могла бы быть тогда кампания «Купуй українське»? Такая кампания проводилась несколько лет назад, но, как я понимаю, не имела большого успеха. Насколько важно вообще подчеркивать принадлежность того или иного товара.
    
Это очень плохая кампания. И будет плохой в любой стране. Потому что протекционизм – это всегда плохо. Нужно покупать хороший товар, а не любой. Надо поощрять того производителя, который может удовлетворить потребителя. И та компания, которая проводилась в Украине, не могла иметь успеха, потому что сначала производитель должен пойти навстречу потребителю. У нас же далеко не во всех областях существует конкуренция, соответственно, не во всех областях  производитель идет навстречу потребителю. Производитель пока исходит из своих возможностей  произвести что-то. И такое отношение присутствует во всех сферах, вплоть до государственного аппарата.
     Но ведь говорят, что наш товар по своим усредненным характеристикам как раз некому продавать, кроме как украинцам. Нашим производителям  тяжело выходить на мировой рынок, а наши покупатели не могут покупать товар по мировым ценам – следовательно, товар находит своего покупателя?
    
У нас есть некоторые достижения в плане качества товаров и технологического уровня, но эти успехи не системны, потому что у нас не было маркетинга. Производить то, что покупается, а не продавать то, что произведено – это зависит от маркетинга. У нас же маркетинг понимают как навязывание товара покупателю – это полная противоположность маркетинга. Вместо того чтобы сначала изучить спрос, а потом заняться производством – об этом у нас думают только в некоторых отраслях.
     Вот, например, у нас есть проблема с легкой промышленностью. Они умеют ровно пускать строчку, но фасоны одежды, которые остались с советских времен, никому не нужны. Когда жизнь заставила и к ним пришли иностранные заказчики со своими фасонами, со своими лекалами – тогда оказалось, что наши швеи умеют шить очень качественную одежду, которая хорошо распродается по всему миру. И это очень хорошо.
     Надо сказать, что протекционистские меры по защите производителя осуществляются за счет потребителя. Сфера производства, которая находится под защитой государства, может и выигрывает, но при этом наносится большой урон экономике в целом. И чтобы понимать это народ как раз и должен осознавать себя как нацию, как граждан, когда главным будет не узкокорпоративный интерес, а интерес общенациональный. Если люди не чувствуют ответственности за происходящее в этой стране и не пытаются поставить государство под контроль, то разного рода лоббистские структуры быстро захватывают инициативу.
     Вот я приведу пример. Я – национальный производитель, который производит интеллектуальный продукт, более того, на мировом уровне. И я предлагаю поддержать меня как национального производителя – ввести налог с каждого жителя Украины по 1 копейке. За копейку человек не пойдет протестовать на улицу. И так приходит один производитель, второй. Защита национального производителя – это тот же налог, который взимается без спроса.
     И как же эту гражданскую ответственность воспитать? Этим должно заниматься государство или же эта ответственность появится сама?
    
Начнем с того, что такой государственный аппарат как у нас никак не заинтересован, чтобы граждане становились гражданами, потому что это означает начало конца нынешнего благополучного состояния. В этом смысле полагаться, что государство будет заниматься воспитанием – несколько наивно.
     Вот политические партии, общественные организации могли бы этим заняться, хотя бы потому, что им нужна популярность. Пусть они действуют в своих эгоистических целях. Парадокс экономики состоит в том, что все работают, преследуя собственные эгоистические цели, а в итоге получается -  на общее благо.
     Вот возьмем, например, кампанию предпринимателей против кассовых аппаратов, за упрощенное налогообложение и так далее. Сначала никто не хотел ничего делать. Но понимание того, что если все так и оставить, то всем будет плохо, заставило провести несколько акций. Уже потом пришло понимание, что, отстаивая свои интересы сообща, можно делать большие дела.
     К слову, совсем недавно я был в командировке в Польше. И там меня порадовала одна вещь – они не боятся того, чтобы разные политические группы структурировались и высказывали свои интересы. Просто надо, чтобы существовали конфликты между интересами.
     У нас же существует мнение, что конфликт интересов должен существовать в одной голове, чтобы человек одновременно и то, и другое выполнял. У нас совершенно не беспокоятся о том, чтобы у людей были свои интересы, у нас не понимают, что осознание человеком своих интересов и желание их добиваться – это хорошо.
     Разве это не ведет только к защите корпоративных интересов?
    
Это и хорошо. Пусть сначала будут защищаться хотя бы корпоративные интересы. Если они еще умеют и отстаивать свои интересы – это вообще замечательно. Если каждый не идет к начальнику, что его притесняют, а решают вопросы на горизонтальном уровне, то это ведет к позитивным результатам. Это то, что Патнем назвал социальным капиталом. Государство при этом должно создавать механизмы разрешения конфликтов. Тогда и те, кто жалуется, и те, на кого жалуются, начинают уважать государство. Иначе конфликты останутся неразрешенными, а интересы незащищенными.
     А если такого не наблюдается, то следует просто ждать, когда, наконец, эти интересы оформятся и, уже потом  их защищать?
    
Партии формируются именно для защиты таких интересов. Если я, например, не буду принимать участия в митингах, что-то требовать, то я все равно получу какой-то позитив, потому что его добьются другие, но все равно для всех. Политические партии как раз и не требуют от рядовых граждан прямого участия, кроме как на выборах. Они должны отслеживать интересы электората, чтобы завоевать как можно больше голосов. В ситуации, например, с личным налогом в мою пользу, меня сразу поймают за руку, если конечно есть политические конкуренты.
     Это уже происходит. Когда в конце прошлого года хотели запустить денежную эмиссию в три миллиарда гривен, нашлись политические конкуренты, которые не допустили этого, вынеся  на публику – и в итоге провалив эту аферу. В 1995 году подобная афера прошла бы без сучка и задоринки.
     Когда разрушено доверие к политической системе, то довольно сомнительной выглядит и возможность самоидентификации к той или иной нации. При этом у нас еще и существует довольно большой разрыв между избирателями в понимании своих интересов. Например, в Польше существует намного больший консенсус по большинству вопросов…
     С чем это может быть связано?
    
С большей зрелостью общества, с большим опытом избирателей. Для нас же характерно то, что социологи называют амбивалентностью сознания, когда в одном человеке могут уживаться абсолютно несовместимые вещи. Многие вопросы еще не стоят настолько остро, чтобы над ними задумываться и давать на них четкие, определенные ответы. Так, около половины граждан считают, что объединение Украины, России и Белоруссии было бы правильным решением. Но если задать другой вопрос – что для нас является образцом, которому нужно следовать, Россия, Польша, Германия – то получим абсолютно другой ответ. Выходит так, что мы хотим присоединяться к союзу России и Белоруссии для того, чтобы жить как в Германии. Это же полный абсурд, тут вообще нет никакой логики.
     Или еще один пример – довольно много предпринимателей выступают за жесткое регулирование со стороны государства, особенно  тех вопросов, которые касаются конкуренции. Когда же речь заходит о самих этих предпринимателях, то они отвечают как в том анекдоте – «а нас за что?» То есть, все за прозрачные правила, но с исключением для себя.
     А можно ли тогда заняться «социальной инженерией», чтобы исключить эту амбивалентность сознания, начать пропагандистскую кампанию за ту или иную точку зрения?
    
Этим нужно заниматься. Над этим должны задумываться общественные организации.
     А если я задумался над этим вопросом и вижу, что у нас нет этой идентичности, ею никто не занимается – кому, в таком случае, я должен «выставить счет»?
    
Бессмысленно выставлять счет, никто не обязан создавать идентичность. Нация создается внутри себя, она находит национальную идею, которая ее скрепляет. Спросите любого русского, что такое Россия? Вам скажут, что «Россия – это Третий Рим». Это не всегда можно объяснить словами, но у них есть некая национальная идея, которую мы все называем имперской.
     У американцев тоже есть своя национальная идея – они носители свободы, демократии и тому подобного.
     В Украине же эта идея не выработана. То ли вследствие того, что элита еще не сформировалась, то ли потому, что в обществе существует ценностный раскол и тяжело найти общую идею.
     И как долго придется ждать, пока эта идея будет выработана? Западные демократии строились на протяжении 200-300 лет – можем ли мы этот процесс ускорить?
    
Страны Запада сначала оформлялись как нации, а уж потом как государства. Те же Нидерланды, например, сформировались в ходе войны за независимость. То есть, они сначала осознали себя нацией, отличной от других, а уже потом они пытались завоевать себе право быть государством. Можно ли этот процесс ускорить, я не знаю. Как я уже говорил, этот процесс вызревания проходит внутри самой нации. И конструктивно повлиять на него довольно сложно.
     Андрей Ермолаев, руководитель Центра социальных исследований «София», в разговоре об идентичности сказал, что в становлении наций довольно важную роль играет некое общее дело, которое мобилизирует нацию и позволяет осознать солидарность со своими согражданами. Каким может быть для Украины это общее дело?
    
Если эта идея привносится сверху чуждым вам государством, то вряд ли оно может каким-то образом сплотить народ. Например, постройка БАМа вряд ли могла сплотить народ.
     Мне казалось, что такие стройки наоборот сплачивали, рождали миф о некоей силе человека. По крайней мере, это было предметом гордости.
    
Может быть и так, но вряд ли это может сплотить нацию. Если некая идея предложена, например, партией, которая уловила настроение общества и с этой идеей победила на выборах, тогда действительно можно предполагать, что это «дело» будет иметь успех.
     Предпосылкой к тому, чтобы такое общее дело появилось, должна быть возможность общественного выбора. В противном случае люди будут воспринимать это как навязывание, которое может даже разобщить людей.
     Украина имеет слишком малый опыт государственности, чтобы уравновесить разнородность регионов. Может ли, в таком случае, разноскоростное развитие регионов быть преградой к формированию общенациональной идентичности?
    
Нынешние тенденции в развитии регионов, с определенной долей вероятности,  можно назвать искусственными или даже противоестественными. Так можно сказать потому, что в ответ на повышение цен на энергоресурсы энергозависимые отрасли пострадали намного меньше, чем менее энергоемкие отрасли. Они просто раньше других начали накапливать финансовые ресурсы и создавать группы интересов для лоббирования. Вследствие этого, они обеспечили государственный протекционизм, который действует и сейчас. Я думаю, что вскоре эта ситуация должна измениться.
     И борьба между регионами выглядит довольно призрачной, потому что, в основном, она носит клановый характер за распределение государственных ресурсов, субсидий и тому подобных вещей. Если не произойдет такой уже окончательной регионализации в борьбе за политические интересы, то вряд ли это будет чем-то угрожать. Если же это произойдет, то это будет означать, что нация еще просто не вызрела.
     Могут ли борьба между кланами, коррупция повлиять на регионализацию? Могут, но для этого существует еще и гражданское общество. Филиппины в этом плане довольно показательны. Они активно протестуют против, по крайней мере, выявленных фактов коррупции. И эти митинги носят не заказной характер. У нас же при выявлении фактов коррупции на улицы никто не выйдет. Так что во многом это зависит и от простых людей.
     Когда же эта ситуация может измениться в Украине?
    
Я не специалист по прогнозам. Я могу лишь сказать об этом в качественном плане, а не по датам.
     Ситуация изменится тогда, когда жители Украины осознают себя гражданами. Когда они  поймут, что общенациональные интересы сводятся к их личным интересам, когда все поймут, что и эти общие интересы иногда требуют жертв со стороны.

Беседовал Юрий Таран

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

«Земля. NET»

З 1 січня 2013 року в Україні відкриють для публічного доступу електронний Державний земельний кадастр. Старт віртуального кадастру вчора підтвердив під час презентації тестового режиму даної системи голова Державного агентства земельних ресурсів України (Держземагентство) Сергій Тимченко.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Сергей Крымский, профессор, доктор философских наук

Цель нашего существования – вернуться в цивилизованный мир

Сергей Макеев, доктор социологических наук, старший научный сотрудник Института социологии НАН Украины

Украинцы – это терпеливый народ

Лесь Танюк, народний депутат України, режисер драми і кіно, голова Комітету з питань культури і духовності

Нам треба написати нормальну позитивну історію

Юрий Макаров, ведущий канала «Студия «1+1»

Не должно быть диктатуры бездарности

Антоніна Колодій, доктор політологічних наук, завідувач кафедри політичних наук і філософії Львівського регіонального інституту державного управління НАДУ

Суспільство ще не дійшло згоди стосовно того визнавати чи не визнавати українську культуру

Вадим Скуратовский, доктор искусствознания, Киевский государственный институт театрального искусства им. Карпенко-Карого

В Украине умирают страхи: тоталитарных фобий у нас уже нет

Дмитро Корчинський, ведучий телеканалу “Студія “1+1”

Треба собі зізнатися раз і назавжди – виходу немає. Наше місце уже визначено

Ирина Рожкова, начальник департамента политической социологии Европейского института интеграции и развития

Свидетели эксперимента

Анатолий Ручка, доктор философских наук, профессор, зав. кафедры социологии культуры Института социологии НАН Украины

Украина может вызывать гордость

Александр Майборода, доктор исторических наук, профессор

Орієнтація на егоїзм

Виктор Танчер, доктор философских наук (Институт социологии НАН Украины)

Откуда в Украине взяться рафинированным интеллектуалам?

Валерій Хмелько, професор, доктор філософських наук, президент Київського міжнародного інституту соціології

Суспільство міксантів

Евгений Копатько, руководитель Донецкого информационно-аналитического центра

Принадлежность к паспорту

Андрей Мишин, заведующий отделом региональной безопасности, Национальный институт проблем международной безопасности при СНБОУ

Взвешенный имидж

Євген Головаха, Заступник директора Інституту соціології, Завідуючий відділу історії, теорії та методології соціології, професор

Конфлікт на рівні підсвідомості

Олег Бахтияров, генеральный директор Университета эффективного развития

Сверхидея для сверхчеловека

Виктор Цыганов, профессор, политолог, телевизионный ведущий (УТ-1)

Ритуальный характер

Александр Кислый, руководитель Института гражданского общества (Крым)

Уметь смеяться

Владимир Фесенко, директор Центра прикладных политических исследований «Пента»

Мираж в движении

Александр Ивашина, культуролог

Нам не хватает умения создавать правила игры, и выполнять их

Олександр Шморгун, канд. філос. наук, доцент, провідний науковий співробітник Інституту світової економіки і міжнародних відносин НАН України, старший науковий співробітник Інституту європейських досліджень НАН України

Велич еліти творить націю

Мирослав Попович, директор Інституту філософії ім. Г.Сковороди

Культурне ядро

Василь Махно, український поет

Ми – втомлена нація

Артем Біденко, виконавчий директор Асоціації підприємств зовнішньої реклами України

Національну ідею треба визначати не через порівняння, а через мету

Володимир Євтух, чл.-кор. НАНУ, професор, доктор історичних наук

Україну потрібно об’єднувати на основі сучасності

Максим Стріха, керівник наукових програм Інституту відкритої політики, доктор фізико-математичних наук

Перспектива української ідентичності в сучасному світі

Андрей Зельницкий, директор Института управления эффективностью процессов «Гарант квали»

Формировать себя

Архієпископ Любомир Гузар, голова УГКЦ

Коли відроджується „Третій Рим”

Протоиерей Георгий Коваленко,редактор официального сайта УПЦ "Православие в Украине"

Мы не против национальной идеи, но хотели бы вернуть наше имущество

Сергей Лысенко, председатель Всеукраинского межконфессионального христианского военного братства

Церковь в армии – не прихоть, а норма НАТО

Владимир Крупский, президент Украинской Унионной Конференции церкви адвентистов седьмого дня.

Государственной церкви в Украине быть не должно

Фарук Ашур, глава Межобластной ассоциации общественных организаций «Арраид»

Нет никаких оснований для того, чтобы опасаться крымо-украинского конфликта

о.Микола (Пауков), УПЦ (КП)

Церква може впорядкувати державу. Якщо держава не буде заважати впорядкуватися самій церкві

Ігор Ісіченко, архієпископ Харківський і Полтавський (УАПЦ)

Церква повинна допомогти людині подолати плинність часу

Віктор Бондаренко, голова Держкомрелігії

Поліконфесійна країна

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,067