В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Україна шукає свою ідентичність

Прочитати вступ росiйскою мовою

Наскільки важлива проблема ідентичності? Наша повсякденна практика ніби-то свідчить про те, що для виживання потрібно не так вже й багато. Суржик дозволяє позбавитися зайвого мовного напруження, а нові ідоли масової свідомості – Вірка Сердючка і російськомовні боксери брати Клички – демонструють гнучкість і пристосовницький характер сучасного українця, який вміє викрутитися з будь-якої ситуації у себе вдома і який вдало продає себе за кордоном. При всьому цьому – це ідентифікати “виживання”.

Якщо ж говорити не про виживання, а про життя, а тим більше про проекції цього життя, то тут все розпадається на фрагменти, уривки, припущення.

***

В епоху Радянського Союзу на офіційному рівні декларувалася нова історична спільнота – “радянський народ”, який не знав національних конфліктів, а також забезпечував “можливість всім народам, національностям проявляти свої національні особливості у повному обсязі” (це стверджувалось в підручниках з історії СРСР, як і в будь-якій з газет того часу). Тому абсолютно природно, що після здобуття незалежності, національна тематика була домінуючою, як та пружина, яка випрямилася після довгого затягування. Але саме питання національного відродження виявилося підвішеним у повітрі, оскільки не було підкріплено ні образом майбутнього, ні образом політичного і соціально-економічного устрою країни. Крім того, утворились смислові “розриви” у сприйнятті соціальної реальності, які виявилися руйнівними для стереотипів епохи відродження української національної держави.

Столітні драми українського народу і не до кінця вистраждана українська мрія (національна держава, демократичні свободи та братство слов’янських держав) не давали відповіді на питання про те, яке суспільство заснувало у 1991 році українська держава.

Компроміс, який був відображений в ідеї про молоду українську політичну націю – тобто націю державницьку – парадоксальним чином співпадає з тезою про прискорення євроінтеграційних процесів і входження в єдине європейське співтовариство. Але чим для нас є Європейський Союз – сукупністю етносів, народів, регіональних спільнот, чи ще більш умовною системою абстрактних для нас цінностей? З іншого боку, теза про повернення до “колиски братніх народів” виглядає не менш суперечливо, оскільки ми тільки отримали шанс для побудови власної держави. Загальною ж тенденцією сучасного націотворення є те, що етно-національні процеси XV-XIXстоліть вже залишились далеко позаду, і тепер параметри побудови держав задає демократичний “тоталітаризм” прав і свобод людини.

***

Національна ідея не спрацювала – це формула, якавлаштовує багатьох. Її синонімом стала ще й формула геополітична – розкол України на Схід і Захід. За суперечками про мову, релігію і історію ми забули про спільну справу, яка могла б мобілізувати всю країну. Єдина точка порозуміння – наявність стратегічного ресурсу у вигляді чорноземів (за стан яких, до речі, українці ще будуть відповідати перед людством).

Геополітичний “розкол” всередині самої України не тільки не залатаний, але й продовжує поширюватися. Нинішня економічна і соціокультурна регіоналізація породжує нові для України ідентичності – донеччан, львів’ян, харьківчан стає все більше. З такими темпами до політичної регіоналізації – півкроку. Не важко передбачити, що вся ця мозаїка “уявних спільнот” при необхідності легко розчиниться хоч у Європі, хоч у Євразії. Як наслідок, розкол став предметом внутрішньополітичної експлуатації, джерелом політичного кар’єрного зростання і самоствердження, інструментом зовнішньополітичних ігор.

За минулі 12 років не було створено жодної спільної ідеї, навколо якої могли б об’єднатися громадяни України. Наші політики не створюють можливостей для виходу на позитивні характеристики ідентифікації громадян з успіхами, досягненнями власної держави. Натомість вони спекулюють на трагедіях, формуючи відчуття спільності в біді.

***

Проблема ідентичності, на наш погляд, пов’язана не з критерієм “подібності”, а насамперед, зі змістом спільної національної справи і з загальновизнаною проекцією цієї справи. Не минуле пояснює майбутнє, а навпаки – проекція спільного майбутнього дозволяє прочитати і зрозуміти цю історію. “Все наступне проливає світло на попереднє”.

Саме боротьба за майбутнє стала стрижнем нинішньої політичної і економічної боротьби в Україні. Гуманітарії виявилися “розібраними” по студіям-кухням, або ж з головою пішли в політичний сервіс. Як наслідок, про проблеми “буття українського народу” пишуть книжки не нові Костомарови і Куліші, а політики.

Так президент Леонід Кучма написав книгу, де намагається переконати читача, що Україна – не Росія. В різний час відповіді на це питання у письмовій формі пропонувалися майже усіма політиками, які претендують на загальнодержавний масштаб – В. Литвин, В. Медведчук, В. Ющенко, А. Деркач та інші виступають основними учасниками цієї “публічної дискусії”. Перед  тим як отримати позитивну відповідь на те, чим ми все жтаки є, нас ще очікує багато “писанини” про те, що “Україна – не Європейський Союз”, “Україна – не Туреччина” і багато тому подібних “відмінностей”.

***

Заради справедливості варто зазначити, що питання ідентичності не є актуальними лише для України. Росія, останнім часом, такожнамагається осмислити нові реалії і вибирає при цьому між європейським та євразійським майбутнім. Новий імпульс отримало це питання і в сусідніх з нами країнах – Польщі, Угорщині, Словаччині, Чехії, Румунії та Болгарії. Та і світові лідери – США, ЄС – нікуди не подінуться від викликів новостворюваного світу, який потребує нового прочитання національних історій і утвердження нових соціальних проекцій.

***

Пошук ідентичності – відповідь на нарощування глобалізації, розмивання мовних і релігійних спільнот, національних відмінностей. У сучасному світі постмодерну домінуючим стає прагматичний підхід економічної ефективності, яка останнім часом стає основним критерієм успішності нації на світових ринках. Разом з тим, хвиля уніфікації і пріоритет “права сильного” стали причиною народження нових амбіцій і претензій.

Глобалізація і новий сепаратизм породили ефект “геополітичної мушлі”, коли країни і цілі регіони, механічно відгороджують свої території, щоб уникнути деструктивного впливу ззовні. “Антитерористична коаліція” – це теж ідентифікат постмодерного світу, поруч зі “світовим тероризмом”, “ісламським фундаменталізмом” і тому подібними речами.

Разом з тим, глобалізм для сучасних націй означає і спів-життя в єдиному світі, де кожен має право на своє “я” і готовий його захищати до кінця, навіть ціною власного життя. Тому цілком закономірно, що в таких умовах культурна самобутність переживає справжній ренесанс. Не випадково нове “прочитання”  традиційних способів економічної і соціальної самоорганізації, духовних практик, народної творчості користуються величезною популярністю у світі. Розгорнулися справжні “бої за історію”, де російське месіанство зіткнулося з європейською екзистенцією і американським утопічним прагматизмом.

***

Як наслідок, Україна опинилася перед вибором – стати “зручною територією” чи “демографічним ресурсом”, які  поглинуть або Росія, або Європа; чи утверджувати власну спільноту-державу, здатнуосмислити власну історію і самостійно створювати образ свого майбутнього. У першому випадку питання ідентичності залишаться невикористаними, оскільки розчиняться у вже сформованих концептах. У другому випадку ми зможемо на рівні з іншими суб’єктами глобальних проекцій розпоряджатися своїм соціокультурним капіталом, відтак,  залишитися самими собою.

***

Питання про ідентичність українців залишається відкритим. Проте, від нього залежить майбутнє – держави, нації, громадян, співвітчизників. Часу на відповідь не так вже й багато...

Свернуть

Питання про ідентичність українців залишається відкритим. Проте, від нього залежить майбутнє – держави, нації, громадян, співвітчизників. Часу на відповідь не так вже й багато...

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Сверхидея для сверхчеловека

Сверхидея для сверхчеловека: Сверхидея для сверхчеловека

Олег Бахтияров, генеральный директор Университета эффективного развития

     Одной из причин, затрудняющих построение национального государства в Украине, часто называют размытость украинской идентичности, которая, наряду с национальной идеей, имеет принципиальное значение для утверждения государственности. Действительно ли вопрос идентичности так важен для Украины?
    
Само существование государства должно быть чем-то оправдано. Для самоопределения и отдельного существования нации должны быть серьезные основания. Такие предпосылки могут корениться в прошлом – тогда можно говорить, что у страны отдельная история. Но больших различий в исторически сложившихся условиях существования Украины и той же России не наблюдается. У обеих стран примерно одинаковая социокультурная система. Кроме того, сама Украина соткана из отдельных кусков, каждый из которых имеет собственную историю. Думаю, что единственное, что может по настоящему объединить наших людей и дать им осознание своей общности – это проект будущего, который они могут реализовать.
     По каким критериям тогда может объединиться государство, если Вы говорите о том, что у каждой части есть своя история? Как тогда найти точки соприкосновения?
    
В истории есть такая точка соприкосновения – это Киевская Русь.
     После монгольского завоевания, после образования Речи Посполитой, после того, как части территории Руси начали переходить к разным державам, сместились религиозно-конфессиональные границы, наступил очень длительный период, различий в истории украинского народа. И во многом различия в менталитете объясняются именно этим. Если присмотреться к этому периоду, то можно увидеть, что конфессиональные различия у нас довольно глубоки. И это серьезный разобщающий фактор. Например, в Югославии различия, которые сводились к существованию разных вероисповеданий, и к тому, что сербы пользовались кириллицей, а хорваты – латиницей, привели к войне. Но главную роль в этом конфликте все же сыграла идентичность – эти народы по-разному осознавали себя, по-разному себя идентифицировали. У нас же есть ощущение большой общности, которое порождается исходным пунктом – Киевской Русью.
     Но тянуть свои корни из Киевской Руси достаточно тяжело, потому что в этом у нас есть конкуренты – Россия, Беларусь. То есть, иногда у нас эту историю просто отнимают.
    
Я бы не говорил, что отнимают, потому что психологически это ставит нас в позицию обделенных и униженных. Так, например, говорят, что греко-католическая церковь – это наступление католицизма на Украину. Переверните эту проблему – и вы увидите, что это – православные ростки в католическом мире.
     Когда же мы говорим об истории, то имеем дело с такой колоссальной системой, которую обозреть мы не можем, потому что она на порядки сложнее нашего внутреннего устройства. История – это котел, в котором есть все для любой концепции. Так, например, из этого котла сейчас принято вытаскивать мифы о повышенной миролюбивости украинцев. Но ведь можно протянуть и другую линию – Колиивщину, Гайдаматчину, ОУН, УПА – и мы увидим совершенно другую историю, совершенно других людей.
     А для того, чтобы вытянуть то, что надо, нужен определенный принцип. Если мы хотим стать частью чего-то, то мы должны вытягивать те моменты, которые связывают нас с этим целым. И тут мы найдем материалы и для того, чтобы сродниться с Россией, и для того, чтобы войти в Европу.
     Социолог Сергей Макеев утверждал, что история четырехсотлетней давности не очень подходит для идентичности. За это время оборвалась нить последовательной исторической памяти, многократно менялись оценки прошлого. И если пытаться строить идентичность на столь давних деяниях, можно попасть в двусмысленное положение…
    
Эту историю просто надо организовать. Ведь мы выбираем себе историю точно так же, как выбираем будущее. Поэтому, для любой трактовки у нас всегда найдется подходящий исторический материал. Мы же выхватываем только то, что соответствует нашим ограниченным возможностям.
     Вы говорите об ангажированной истории? Но ведь задача ученого, если даже не избежать личной заинтересованности, то, по крайней мере, осознать ее…
    
В силу исторических причин русское население Украины всегда будет настроено по-российски. Так же как и поляки будут настроены по-польски. И с этим тяжело что-то поделать.
    
В таком случае Украине необходим прагматичный образ, который мог бы объединить европейский и российский векторы?
    
Прагматичность вообще никого не объединяет – объединить могут только идеалистические вещи. Сам образ должен быть идеальным. И чем больше, чем масштабнее этот проект, тем большей объединяющей силой он обладает. Бисмарк, например, объединил совершенно разнородные народности, которые говорили на близких языках – и получились немцы. Хотя при этом баварцы хорошо знают, что они баварцы. Сам проект может быть, и не реализован, но он ведет к тому, что появляется новая общность.
     А каким бы мог быть такой проект для Украины?
    
У меня есть экстремистская точка зрения. Когда мы говорим об идентичности, или, другими словами, о национальной идее, то эта идея создания государства и единой общности не может быть маленькой – она должна быть универсальной и претендовать на мировую значимость. Но в современном мире оснований для таких больших проектов осталось очень мало. Если в ХІХ веке таких проектов было множество, то уже в ХХ веке осталось всего три больших проекта – либеральный, коммунистический и фашистский. В ХХІ веке, я думаю, будет борьба между двумя проектами.
     И какие это проекты?
    
Первый – либеральный проект, который реализуется на Западе по созданию сверхцивилизации. Почему сверхцивилизации? Потому что создаются структуры, которые надстраиваются над естественным течением истории. И я здесь не оригинален, я всего лишь присоединяюсь к тем, кто видит происходящие под тем же углом зрения. Ведь все, что раньше происходило естественным образом, сейчас стало управляемым. И если мы видим какое-то событие, мы задаемся вопросом, как оно произошло, и кем инициировано.
     В основе этого проекта лежит определенное представление о мире и о человеке как о машине. В каком-то смысле мы действительно машины, потому что на некоторые вещи реагируем автоматически. И если общество контролируемо механически, если неукоснительно придерживается определенных правил, мы получим единообразные реакции на единообразные стимулы. Так можно действительно получить машинообразное, управляемое и, судя по всему, долго существующее общество.
     Но есть такой тип людей, для которых существуют ценности воли, осознания своих поступков. И этот тип людей не нужен механическому обществу, вследствие чего такие персоны аккуратно оттуда «выметаются». Но этот тип людей не желает просто так исчезать – он будет создавать предпосылки для другого проекта, контрпроекта. Это будет проект волевой сверхцивилизации, которая, надстраиваясь над естественными процессами, не уничтожает их.
     В мире существует только две цивилизации, которые могут построить сверхцивилизацию. Западный мир – это около миллиарда людей, которые строят сверхцивилизацию. Китай – это около полутора миллиардов населения, которые также являются цивилизацией, но у них нет потребности строить сверхцивилизацию. Тут просто другой тип культуры.
     Украина, Беларусь, Россия – государства, которые произошли от Киевской Руси, которые могут принадлежать к «русскому миру» – также имеют потребность в этом «сверх». Но у нас другая в нем потребность. У нас остается лишь одно место, которое мы можем занять – это построить другой тип общества, который не превращал бы человека в маленький управляемый элемент, а который культивировал бы совсем другой тип человека, может быть даже сверхчеловека, который был бы способен к волевому действию.
     Нам трудно представить это общество, но и представить то общество, которое сейчас сформировалось, 50 лет назад тоже невозможно.
     Но  ведь последнее время Украина пытается построить общество по западным стандартам.
    
Когда мы говорим о том, что «Украина строит общество по западным стандартам», то мы говорим не про Украину – мы говорим об определенной группе людей, которые называются политической элитой, и для которых это единственный способ поведения. Это элита делает выбор – либо туда, либо сюда. Но настоящая элита должна задумываться над тем, что она может сделать, сама, а не искать, куда  можно было бы войти.
    
Если уж входить, то в этом больших проблем нет – Украина и сейчас может это сделать, решив некоторые расхождения, поскольку имеет все-таки довольно сильные связи с Европой. Россия, сама по себе, тоже управляется элитой, которую, во многом, также тяжело назвать русской. При этом Россия также может превратиться в некоторое региональное образование, при этом еще и распавшись на составляющие. Либо начнет интенсивно развиваться, если у нее появится некоторая сверхидея.
     У кого первого эта сверхидея, эдакий большой проект появится, тот и будет задавать тон. Если этот большой проект появится в Киеве, тогда Украина будет задавать в нем правила игры. Москва в ХV веке тоже была на периферии, но внезапно появилась идея, что это «Третий Рим». И на этой идее создаются все предпосылки для создания огромной империи. Потом даже идея умирает, а империя остается. А все потому, что какой-то старец в монастыре написал о «Третьем Риме».
     Наши русские и украинцы настолько близки, что в любой момент русский может назвать себя украинцем и наоборот. Это говорит о большой культурной близости. Поэтому любое идейное движение, которое возникнет в Киеве, автоматически будет влиять на Москву, на Владивосток, как, впрочем, и наоборот. У нас так перемешаны эти связи, что сейчас, даже в украинском радикальном националистическом кружке я встречал людей, у которых больше русской крови, чем у меня. То есть, все зависит от некоторых условий, когда понимание национальной идентичности не будет зависеть от ее исторического происхождения. Все мы достаточно близки, все мы, фактически, родом из одной цивилизации. И культурные взаимопроникновения у нас довольно частые.
     Такие взаимопроникновения уже происходят?
    
У меня складывается мнение, что для этого возникают очень большие предпосылки. Я сейчас вижу целое созвездие концепций, которые тесно связаны между собой, несмотря даже на то, что сами люди мало связаны. И эти идеи основаны на возникновении технологий совершенно нового типа, отличного от того, на которых базируются технологии «сборки-разборки» современного мира. Такие технологии связаны с нашим мышлением, с языком, когда мы можем заменить некоторые элементы, путем простой подстановки. Так, как это происходит при построении математических моделей.
     Если мы начинаем мыслить иначе, как-то расширять саму сферу мышления, то тем самым мы создаем новые технологии. Речь идет о создании «организмических» технологий, а не механических надстроек. И это есть только здесь – в Украине, в России. Кроме того, и понимают эти технологии только здесь.
     Иногда создается впечатление, что власть, используя подобные технологии, преследует какие-то свои интересы, оторванные от интересов всего общества. Сами же люди довольно вяло участвуют в отстаивании своих интересов, ограничиваясь участием в выборах.
    
Как мне кажется, сейчас существует довольно диференциированное понимание того, как управлять социальными процессами. На самом деле, критическая масса людей, которые могут что-то изменить не так уж и велика. По всем социологическим выкладкам группировка из 300 человек сама по себе способна на многое, если эти люди довольно решительны. Глубокая необразованность людей, которые работают в политике, и нерешительность людей, которые могут быть образованными, но находятся вне политической системы, приводит к такому результату.
    
А в чем бы мог состоять образ будущего для Украины, чтобы он был понятен всем и чтобы его разделяло все население?
    
Проблема в том, что образ будущего не может быть понятен сразу всем. Эти идеи сначала развиваются в головах рафинированных интеллектуалов. Потом, когда абстрактные принципы начинают обрастать конкретными вещами, их понимание становится массовым явлением. Например, фашизм был поначалу сформулирован довольно в узком кругу, мистически настроенных людей. То есть, сначала были идеи, которые было довольно тяжело объяснить не только человеку с улицы, но и более-менее образованному человеку. Но потом, эта идея начинала приобретать все более доступные и понятные формы – сначала в среде военных людей, а потом и всего общества. Причем, эта идея понималась по-разному среди высших сословий и среди простых людей, но в целом оставалась единой.
    
Но ведь много говорят о повышенной терпеливости украинцев, об их лояльности. Для нас ли эта теория сверхчеловека с его контрпроектом?
    
А вы вспомните Колиивщину, которая началась собственно из ничего. А история ОУН, когда говорили о том, что в Западной Украине проживает тихое, забитое население.
    
В отличие от тех времен, украинцам сейчас, наверное, есть что терять. Поэтому и сидят все тихо, возделывая свой огородик?
    
На самом деле, основная драка происходит между элитами. Гражданская война, которая захватывает массы – явление довольно редкое. В основном сталкиваются люди из очень узкого слоя активных людей. И спокойствие украинцев – это просто устойчивый миф, который очень выгодно поддерживать власть предержащим. В истории же возможно все. И 300 человек, которые выстраиваются в определенную конфигурацию, могут изменить все, что угодно. Главное, чтобы была критическая масса людей и у них должна быть общая идея, цель.
    
Вы знаете притчу о Данте и леопарде? Она почему-то не переводилась на русский язык. Так вот, в 13 веке, в центре Вероны, на постаменте находилась клетка с леопардом. Его отловили где-то в Африке и поставили в центре города, чтобы народ ходил не него глазеть. У леопарда сохранялись воспоминания о свободной жизни и смутное непонимание своего плачевного теперешнего состояния. И как-то во сне явился к нему Бог и сказал, что он поместил леопарда в это место, чтобы определенный человек, проходя мимо него, запечатлел его образ в своей поэме. Когда леопард проснулся, у него было ощущение, что он соприкоснулся с чем-то великим, но вспомнить ничего не мог, потому что машина мира слишком сложна для простого механизма зверя. А через много лет умер Данте – в нищете, в гонениях. Легенда гласит, что незадолго до смерти во сне к нему явился Бог и объяснил, зачем он существует. Данте проснулся с ощущением чего-то великого, но вспомнить ничего не мог, потому что машина мира слишком сложна для простого механизма человека.
    
Директор Института экономических исследований Игорь Бураковский в интервью нашему изданию сказал, что в Украине нет недостатка в идеях – у нас нет попросту спроса на эти идеи.
    
Скорее всего, у нас нет того силового поля, которое может выстроить эти идеи в нужную конфигурацию. Можно мыслить фантастически, то есть охватить разумом неподъемные вещи; можно мыслить технологически и придумать, как это реализовать; можно мыслить идеологически и уметь собирать в нужном месте необходимые силы. Когда все это складывается, то все получается само собой. И все будет зависеть от того, где соберется критическая масса заинтересованных людей, которые смогут построить эту сверхцивилизацию.
     Я вижу, что у Вас все носит масштабный характер – если Украина, то обязательно центр нового мира, если строить, то только новую цивилизацию.
    
У разных типов людей есть разное место в этом мире. И каждый человек борется за конкретно достижимые цели. Более узкому кругу людей нужны большие цели. Это как в лазерах – небольшая химическая добавка превращает обыкновенный кристалл в лазер. То же самое можно сказать и о монастырях – в них жила и работала мизерная часть населения, но вклад этих людей в формирование цивилизации был огромным. Они играют роль микродобавки, которая стократно увеличивает возможности всего целого. Поэтому в обществе, должна быть часть людей, которые мыслят масштабно. Если таких людей нет, то тогда они приходят извне, либо рядом возникают государства, которые мыслят масштабно. Вот американцы начали мыслить масштабно и начали шаг за шагом поглощать сопредельные и удаленные территории.
     Тяжело заподозрить, например, Швецию в том, что она строит такого рода масштабные проекты. Может быть, национальная идея всех западных стран – просто жить хорошо?
    
Какая же это национальная идея. Это идея, например, нашего тела – жить хорошо. Что же такого интересного и нового мы скажем миру, что хотим жить хорошо? Так все хотят жить хорошо. Национальная идея – это та форма, которой до сих пор не было в мире. Национальная идея – это когда, например, мусульмане говорят, что весь мир – это сплошной халифат.
     Но, по крайней мере, в европейских странах присутствие экспансивного компонента незначительно.
    
Как-то трудно представить Европу без экспансии до 1945 года. А она существовала потому, что там постоянно возникали грандиозные идеи. Христианская цивилизация смогла построить техническую, промышленную цивилизацию – именно тогда она стала существовать как Европа. А сейчас, когда мы говорим о каком-то духе Европы и  тому подобных вещах, мы говорим о несуществующих реалиях. Потому что Европа очень разная, на самом деле.
     Когда же мы говорим об Украине, то вследствие протяженности того периода, когда мы существовали вместе с Россией и Беларусью, мы имеем намного больше общего, чем даже сама Европа. Вот наша культура – от Карпат до Курил – это единое целое. В ней, конечно же, есть свои различия, которые, например, есть у северных и южных итальянцев. И различия между украинцами и россиянами колоссальные, но опять же – в рамках одной культуры. И тот народ, который первым скажет, что вот наш план, вот наше направление движения, тот и станет двигателем этого пространства. Украинцам очень важно состояться как народу, который предложил миру нечто свое.
     Так было с фашизмом в Италии. В начале ХХ века большая часть итальянцев разговаривали на немецком языке. Но пришел Муссолини, принес большую идею, которая сплотила нацию – и появилась новая мировая держава. Само слово «фашизм» стало бранным, а все равно факт сплочения произошел именно тогда.
     Но как Украина, даже если родит эту большую идею для сплочения своей нации, сможет ее реализовать, не обладая большим экономическим, военным и политическим потенциалом?
    
Украина должна обратиться к совершенно иным технологиям, которые бы действовали асимметрично, потому что Запад нам будет очень тяжело опередить. Вот нам говорят, что мы чего-то не успеем, что у нас не хватит ресурсов – тем самым нас загоняют в рамки тех условий, которые выгодны кому-то, но не нам. Нам навязывают схемы, чтобы мы стали частью чего-то. И поэтому нам надо искать пути, по которым еще не двигалось человечество. Для Украины я просто не вижу другой возможности стать действительно независимым государством. И в этом плане у нашей страны намного больше шансов выработать что-то свое, чем у той же России. Хотя бы потому, что население у нас проживает намного компактней, и коммуникация между разными центрами более интенсивная.

Беседовал Юрий ТАРАН

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Финансовое Темновековье

Судьба существующей финансовой системы выглядит мрачно – когда исчезнут т.н. «резервные» валюты, мир погрузится в финансовые «Темные века»; причина этого – господство сверхкрупного спекулятивного капитала и его идеологии «монетарного фашизма», что ведет к вырождению денег. За последние 40 лет деньги получили тотальный контроль над всем и каждым из нас. Будущие поколения вступят в жизнь, обремененные долгами своих отцов. И это неизбежно. Это хуже, чем паутина или стая вампиров, это глобальная пандемия, которая заражает каждую ДНК.

Ученые, политики и эксперты всячески оправдывают социальное неравенство и ущерб, наносимый финансовым сектором государству. Когда безработица и сокращение производства начинают угрожать отношениям между государством и финансовым классом, то финансовый класс предлагает населению «затянуть пояса» и «жесткую экономию». За пределами США это же предлагают сделать другим странам МВФ, Мировой Банк и различные финансовые учреждения. Сегодня финансовый класс и банкиры развивают эту идеологию через СМИ и правительства с той же неистовостью, с какой действовала церковь в Темные Века: всякий усомнившийся считается «еретиком».

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Сергей Крымский, профессор, доктор философских наук

Цель нашего существования – вернуться в цивилизованный мир

Сергей Макеев, доктор социологических наук, старший научный сотрудник Института социологии НАН Украины

Украинцы – это терпеливый народ

Лесь Танюк, народний депутат України, режисер драми і кіно, голова Комітету з питань культури і духовності

Нам треба написати нормальну позитивну історію

Юрий Макаров, ведущий канала «Студия «1+1»

Не должно быть диктатуры бездарности

Антоніна Колодій, доктор політологічних наук, завідувач кафедри політичних наук і філософії Львівського регіонального інституту державного управління НАДУ

Суспільство ще не дійшло згоди стосовно того визнавати чи не визнавати українську культуру

Вадим Скуратовский, доктор искусствознания, Киевский государственный институт театрального искусства им. Карпенко-Карого

В Украине умирают страхи: тоталитарных фобий у нас уже нет

Дмитро Корчинський, ведучий телеканалу “Студія “1+1”

Треба собі зізнатися раз і назавжди – виходу немає. Наше місце уже визначено

Ирина Рожкова, начальник департамента политической социологии Европейского института интеграции и развития

Свидетели эксперимента

Анатолий Ручка, доктор философских наук, профессор, зав. кафедры социологии культуры Института социологии НАН Украины

Украина может вызывать гордость

Александр Майборода, доктор исторических наук, профессор

Орієнтація на егоїзм

Виктор Танчер, доктор философских наук (Институт социологии НАН Украины)

Откуда в Украине взяться рафинированным интеллектуалам?

Валерій Хмелько, професор, доктор філософських наук, президент Київського міжнародного інституту соціології

Суспільство міксантів

Евгений Копатько, руководитель Донецкого информационно-аналитического центра

Принадлежность к паспорту

Андрей Мишин, заведующий отделом региональной безопасности, Национальный институт проблем международной безопасности при СНБОУ

Взвешенный имидж

Євген Головаха, Заступник директора Інституту соціології, Завідуючий відділу історії, теорії та методології соціології, професор

Конфлікт на рівні підсвідомості

Виктор Цыганов, профессор, политолог, телевизионный ведущий (УТ-1)

Ритуальный характер

Александр Кислый, руководитель Института гражданского общества (Крым)

Уметь смеяться

Владимир Фесенко, директор Центра прикладных политических исследований «Пента»

Мираж в движении

Александр Ивашина, культуролог

Нам не хватает умения создавать правила игры, и выполнять их

Олександр Шморгун, канд. філос. наук, доцент, провідний науковий співробітник Інституту світової економіки і міжнародних відносин НАН України, старший науковий співробітник Інституту європейських досліджень НАН України

Велич еліти творить націю

Мирослав Попович, директор Інституту філософії ім. Г.Сковороди

Культурне ядро

Владимир Дубровский, старший экономист центра «CASE-Украина», Киевская школа экономики, старший консультант.

Воспитай в себе гражданина

Василь Махно, український поет

Ми – втомлена нація

Артем Біденко, виконавчий директор Асоціації підприємств зовнішньої реклами України

Національну ідею треба визначати не через порівняння, а через мету

Володимир Євтух, чл.-кор. НАНУ, професор, доктор історичних наук

Україну потрібно об’єднувати на основі сучасності

Максим Стріха, керівник наукових програм Інституту відкритої політики, доктор фізико-математичних наук

Перспектива української ідентичності в сучасному світі

Андрей Зельницкий, директор Института управления эффективностью процессов «Гарант квали»

Формировать себя

Архієпископ Любомир Гузар, голова УГКЦ

Коли відроджується „Третій Рим”

Протоиерей Георгий Коваленко,редактор официального сайта УПЦ "Православие в Украине"

Мы не против национальной идеи, но хотели бы вернуть наше имущество

Сергей Лысенко, председатель Всеукраинского межконфессионального христианского военного братства

Церковь в армии – не прихоть, а норма НАТО

Владимир Крупский, президент Украинской Унионной Конференции церкви адвентистов седьмого дня.

Государственной церкви в Украине быть не должно

Фарук Ашур, глава Межобластной ассоциации общественных организаций «Арраид»

Нет никаких оснований для того, чтобы опасаться крымо-украинского конфликта

о.Микола (Пауков), УПЦ (КП)

Церква може впорядкувати державу. Якщо держава не буде заважати впорядкуватися самій церкві

Ігор Ісіченко, архієпископ Харківський і Полтавський (УАПЦ)

Церква повинна допомогти людині подолати плинність часу

Віктор Бондаренко, голова Держкомрелігії

Поліконфесійна країна

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,046