В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Україна шукає свою ідентичність

Прочитати вступ росiйскою мовою

Наскільки важлива проблема ідентичності? Наша повсякденна практика ніби-то свідчить про те, що для виживання потрібно не так вже й багато. Суржик дозволяє позбавитися зайвого мовного напруження, а нові ідоли масової свідомості – Вірка Сердючка і російськомовні боксери брати Клички – демонструють гнучкість і пристосовницький характер сучасного українця, який вміє викрутитися з будь-якої ситуації у себе вдома і який вдало продає себе за кордоном. При всьому цьому – це ідентифікати “виживання”.

Якщо ж говорити не про виживання, а про життя, а тим більше про проекції цього життя, то тут все розпадається на фрагменти, уривки, припущення.

***

В епоху Радянського Союзу на офіційному рівні декларувалася нова історична спільнота – “радянський народ”, який не знав національних конфліктів, а також забезпечував “можливість всім народам, національностям проявляти свої національні особливості у повному обсязі” (це стверджувалось в підручниках з історії СРСР, як і в будь-якій з газет того часу). Тому абсолютно природно, що після здобуття незалежності, національна тематика була домінуючою, як та пружина, яка випрямилася після довгого затягування. Але саме питання національного відродження виявилося підвішеним у повітрі, оскільки не було підкріплено ні образом майбутнього, ні образом політичного і соціально-економічного устрою країни. Крім того, утворились смислові “розриви” у сприйнятті соціальної реальності, які виявилися руйнівними для стереотипів епохи відродження української національної держави.

Столітні драми українського народу і не до кінця вистраждана українська мрія (національна держава, демократичні свободи та братство слов’янських держав) не давали відповіді на питання про те, яке суспільство заснувало у 1991 році українська держава.

Компроміс, який був відображений в ідеї про молоду українську політичну націю – тобто націю державницьку – парадоксальним чином співпадає з тезою про прискорення євроінтеграційних процесів і входження в єдине європейське співтовариство. Але чим для нас є Європейський Союз – сукупністю етносів, народів, регіональних спільнот, чи ще більш умовною системою абстрактних для нас цінностей? З іншого боку, теза про повернення до “колиски братніх народів” виглядає не менш суперечливо, оскільки ми тільки отримали шанс для побудови власної держави. Загальною ж тенденцією сучасного націотворення є те, що етно-національні процеси XV-XIXстоліть вже залишились далеко позаду, і тепер параметри побудови держав задає демократичний “тоталітаризм” прав і свобод людини.

***

Національна ідея не спрацювала – це формула, якавлаштовує багатьох. Її синонімом стала ще й формула геополітична – розкол України на Схід і Захід. За суперечками про мову, релігію і історію ми забули про спільну справу, яка могла б мобілізувати всю країну. Єдина точка порозуміння – наявність стратегічного ресурсу у вигляді чорноземів (за стан яких, до речі, українці ще будуть відповідати перед людством).

Геополітичний “розкол” всередині самої України не тільки не залатаний, але й продовжує поширюватися. Нинішня економічна і соціокультурна регіоналізація породжує нові для України ідентичності – донеччан, львів’ян, харьківчан стає все більше. З такими темпами до політичної регіоналізації – півкроку. Не важко передбачити, що вся ця мозаїка “уявних спільнот” при необхідності легко розчиниться хоч у Європі, хоч у Євразії. Як наслідок, розкол став предметом внутрішньополітичної експлуатації, джерелом політичного кар’єрного зростання і самоствердження, інструментом зовнішньополітичних ігор.

За минулі 12 років не було створено жодної спільної ідеї, навколо якої могли б об’єднатися громадяни України. Наші політики не створюють можливостей для виходу на позитивні характеристики ідентифікації громадян з успіхами, досягненнями власної держави. Натомість вони спекулюють на трагедіях, формуючи відчуття спільності в біді.

***

Проблема ідентичності, на наш погляд, пов’язана не з критерієм “подібності”, а насамперед, зі змістом спільної національної справи і з загальновизнаною проекцією цієї справи. Не минуле пояснює майбутнє, а навпаки – проекція спільного майбутнього дозволяє прочитати і зрозуміти цю історію. “Все наступне проливає світло на попереднє”.

Саме боротьба за майбутнє стала стрижнем нинішньої політичної і економічної боротьби в Україні. Гуманітарії виявилися “розібраними” по студіям-кухням, або ж з головою пішли в політичний сервіс. Як наслідок, про проблеми “буття українського народу” пишуть книжки не нові Костомарови і Куліші, а політики.

Так президент Леонід Кучма написав книгу, де намагається переконати читача, що Україна – не Росія. В різний час відповіді на це питання у письмовій формі пропонувалися майже усіма політиками, які претендують на загальнодержавний масштаб – В. Литвин, В. Медведчук, В. Ющенко, А. Деркач та інші виступають основними учасниками цієї “публічної дискусії”. Перед  тим як отримати позитивну відповідь на те, чим ми все жтаки є, нас ще очікує багато “писанини” про те, що “Україна – не Європейський Союз”, “Україна – не Туреччина” і багато тому подібних “відмінностей”.

***

Заради справедливості варто зазначити, що питання ідентичності не є актуальними лише для України. Росія, останнім часом, такожнамагається осмислити нові реалії і вибирає при цьому між європейським та євразійським майбутнім. Новий імпульс отримало це питання і в сусідніх з нами країнах – Польщі, Угорщині, Словаччині, Чехії, Румунії та Болгарії. Та і світові лідери – США, ЄС – нікуди не подінуться від викликів новостворюваного світу, який потребує нового прочитання національних історій і утвердження нових соціальних проекцій.

***

Пошук ідентичності – відповідь на нарощування глобалізації, розмивання мовних і релігійних спільнот, національних відмінностей. У сучасному світі постмодерну домінуючим стає прагматичний підхід економічної ефективності, яка останнім часом стає основним критерієм успішності нації на світових ринках. Разом з тим, хвиля уніфікації і пріоритет “права сильного” стали причиною народження нових амбіцій і претензій.

Глобалізація і новий сепаратизм породили ефект “геополітичної мушлі”, коли країни і цілі регіони, механічно відгороджують свої території, щоб уникнути деструктивного впливу ззовні. “Антитерористична коаліція” – це теж ідентифікат постмодерного світу, поруч зі “світовим тероризмом”, “ісламським фундаменталізмом” і тому подібними речами.

Разом з тим, глобалізм для сучасних націй означає і спів-життя в єдиному світі, де кожен має право на своє “я” і готовий його захищати до кінця, навіть ціною власного життя. Тому цілком закономірно, що в таких умовах культурна самобутність переживає справжній ренесанс. Не випадково нове “прочитання”  традиційних способів економічної і соціальної самоорганізації, духовних практик, народної творчості користуються величезною популярністю у світі. Розгорнулися справжні “бої за історію”, де російське месіанство зіткнулося з європейською екзистенцією і американським утопічним прагматизмом.

***

Як наслідок, Україна опинилася перед вибором – стати “зручною територією” чи “демографічним ресурсом”, які  поглинуть або Росія, або Європа; чи утверджувати власну спільноту-державу, здатнуосмислити власну історію і самостійно створювати образ свого майбутнього. У першому випадку питання ідентичності залишаться невикористаними, оскільки розчиняться у вже сформованих концептах. У другому випадку ми зможемо на рівні з іншими суб’єктами глобальних проекцій розпоряджатися своїм соціокультурним капіталом, відтак,  залишитися самими собою.

***

Питання про ідентичність українців залишається відкритим. Проте, від нього залежить майбутнє – держави, нації, громадян, співвітчизників. Часу на відповідь не так вже й багато...

Свернуть

Питання про ідентичність українців залишається відкритим. Проте, від нього залежить майбутнє – держави, нації, громадян, співвітчизників. Часу на відповідь не так вже й багато...

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Не должно быть диктатуры бездарности

Не должно быть диктатуры бездарности: Не должно быть диктатуры бездарности

Юрий Макаров, ведущий канала «Студия «1+1»

     Независимая Украина подходит к тому рубежу, когда за спиной остается период в 12 лет. Что изменилось за эти годы в сознании украинского народа, нации и изменилось ли вообще?
    
Совершенно очевидно, что частично изменилось хотя бы в силу того, что произошла смена поколений. То есть появилось как минимум одно поколение, которое выросло уже после 1987-88 годов. И им уже даже не 12 лет, а все 16. Соответственно, это люди – немножко другие. Вы не такие, как мы, это очевидно.
     Что касается самосознания нации в целом (не знаю, позволено ли мне обобщать), – но мое индивидуальное ощущение – изменилось, и очень существенно. Другой вопрос, какими критериями и точками отсчета в оценке самосознания я буду пользоваться. То есть, те социологические исследования, которые были проведены, позволяют мне делать некоторые выводы. И вопрос здесь даже не столько в самих данных, сколько в их интерпретации.
     Но для меня есть другой, достаточно убедительный критерий – это система значимых оппозиций (как в семиотике). Можно оценить явление, прочертив через него систему значимых оппозиций: украинцы – это не поляки (что вполне понятно), но украинцы – это еще и не русские. Причем, я имею в виду всех украинцев, даже русскоговорящих (а их около половины всего населения страны), в том числе и этнических русских.
     Говоря о том, что «украинцы – не русские», вы рассуждаете как Президент Кучма, который написал книгу «Украина – не Россия»…
     Вы знаете, я книг Президента не читал и, честно говоря, мое любопытство к жизни не распространяется так далеко, чтобы я представил себя когда-либо читающим его произведения. Но, по-видимому, можно предположить (хотя это и сложно), что он неглупый человек, или же, что ему идею книги кто-то подсказал. Но в данном случае он попал в цель.
     Призрак России, русского языка и культуры является одним из наиболее провоцирующих всевозможные смыслы и рефлексии по поводу идентификации Украины. Поэтому совершенно очевидно, что любой человек, обращающийся к этой теме, будет с неизбежностью затрагивать и русский аспект. Так вот, Украина – не Россия, наш Президент прав.
     Среди моих знакомых есть ряд людей, которых бы я условно назвал украинофобами и русофилами. Нам очень сложно общаться, тем не менее, мы друг другу морды не бьем. Почему я сказал «условно»? Достаточно проследить за трансформацией и кризисом их сознания, когда они на пару дней попадают в Россию – то ли в Ростов, то ли в Москву, то ли в Петербург, то ли в Нижний Новгород. Там они для себя вдруг выясняют, что той России, которую они себе представляли и к которой они постоянно апеллируют, будучи имперскими людьми, сегодня не существует, и не известно, существовала ли она когда-нибудь.
     Они возвращаются к материнскому лону неньки України” с облегчением, излеченные на какое-то время от своих "фобий" и "филий". Так происходит не потому, что там им указывают их место (это не обязательно, хотя очень часто и такое бывает), а потому, что они понимают, что идентифицировать себя с Россией реальной, нынешней, они не могут. На уровне оппозиции этого уже, в принципе, достаточно. Скажем, люди, которые периодически выезжают в Германию, Америку или Австрию, возвращаясь, не делятся таким душевным дискомфортом, что означает их способность быстрее и легче вписаться в систему западных координат, чем российских.
     В принципе, на этом можно было бы и успокоиться. Ибо кто такие швейцарцы? Существует швейцарская идентичность, могу засвидетельствовать. Но эта идентичность отнюдь не определяется многолетней швейцарской историей (хотя, был там Вильгельм Телль) или банками (кстати говоря, швейцарцы часто их очень стесняются по причине обвинений в отмывании там «грязных денег»). На самом деле, их идентичность базируется на том, что они – не французы, не немцы и не итальянцы.
     То есть, самоопределение идет от противного?
    
Именно, в этом и заключается мой основной тезис. Швейцарцам этого достаточно, а дальше добавляются какие-то очень простые и всем понятные реалии типа Альп и Женевского озера. То есть, природного ландшафта плюс вышеозначенного «не» вполне достаточно, чтобы держать нацию, говорящую не на двух языках, а на четырех – французском, немецком, итальянском и ретро-романском.
     Юрий Владимирович, Вы считаете, что для украинской идентичности будет достаточно компоненты «не»?
     Как одна из рабочих гипотез, она имеет право на существование.
     Скажем, в качестве примера я могу привести еще аналогии с австрийцами. Помимо Моцарта и Штрауса у них есть еще один мощный фактор идентификации в виде ностальгии по Австро-венгерской империи. Причем, это ностальгия не по политической империи, а по культурной полноценности, толерантности и поликультурности. Сегодня это отчаянная мода в Европе – вспоминать с восхищением и тоской просвещенную Австро-венгерскую империю. Но если, допустим, от этого отвлечься, можно найти такие греющие их самолюбие воспоминания как империя, у них есть могучая культура, родные просторы, сознание того, что они – не немцы. И этого, оказывается, достаточно.
     Возьмите, к примеру, бельгийцев, хотя там ситуация сложнее из-за того, что есть фламандский и французские языки. Каждый фламандец точно знает, что он не голландец, а каждый валлон точно знает, что он не француз. Это их держит значительно больше, чем гипотетические тяготения фламандоязычных бельгийцев к франкоязычным; там подобных тяготений нет. В ментальном смысле они не очень хорошо друг друга понимают, между тем, держатся, и нет никаких признаков, что эта общность каким-то образом распадется.
     Но европейскую ситуацию очень трудно экстраполировать на будущее ввиду того, что не понятно, что из сегодняшних социокультурных процессов в Европе есть временная и почти случайная мода, а что – веление времени, связанное с глубинными тектоническими движениями. У меня есть очень четкое ощущение, что многое из того, что сегодня происходит в Европе, и декларируется чуть ли не как магистральный путь человечества, – это очень случайные выборы политиков и интеллектуалов, которые принимают желаемое за действительное.
     Понятно, что Украине до этой стадии еще очень далеко. Но мы можем легко проследить, на чем основывается российская идентичность. На эту тему есть работы Бориса Парамонова на сайте «Свободы», который пишет как раз о новой русской идентичности. Основной его тезис состоит в том, что российская идентичность только складывается. Причем, складывается синтетически, как и у нас. Мы же все время комплексуем, что у нас это продукт неких сознательных усилий, изобретений и выдумок, а у всех остальных это происходит природным путем. Дудки, у них все тоже происходит путем сознательного конструирования, и элементы этих конструкций лежат на поверхности. Некоторые граждане читают русские газеты, несколько меньшее число людей – читают русские журналы, а большинство – смотрят русское телевидение, где все эти конструкты налицо. Это идентификация с властью и со славным прошлым России, причем, как досоветского, так и советского периода.
     Украине в контексте прошлого сложнее, чем России.
     Почему? Кто сказал?
     Потому что история Украины очень неоднозначна. Более того, контроверсийна.
     Понятно. Но это вещи оценочные, все зависит от установки. У меня есть подборка материалов периодики о разных исторических периодах России. Правда, в отдельных кругах в России это принято называть русофобией. Но давайте для примера возьмем самые славные страницы российской истории и правителей тех времен. Это кто? Иван Грозный – натуральный урод, клинически больной.
     Петр І.
    
Петр І – совершенно штучная фигура со штучным проектом. Он довел Россию до экономического банкротства, от которого она оправилась только спустя 40–50 лет. Его начинания (кроме западного платья и относительной свободы доступа иностранцев) практически не продолжились.
     А флот?
    
Да, флот и тяжелая промышленность. Но я не знаю, является для страны определяющим фактором наличие сильного наступательного флота?
    
Существует мнение, что Петр І, по большому счету, был неудачником. Единственное, что ему удалось, – это построить город.
    
Кто там дальше? Елизавета скорее осталась в истории как некая идиллическая фигура.
    
Екатерина: переписывалась с Вольтером, декларировала очень здравые мысли, но это не помешало ей ввести крепостное право в Украине; вела какие-то войны. Ах, да, Академия наук! Петровские науки в основном сводились к коллекционированию уродцев, абортированных в стеклянных банках – кунсткамеры. Повторяю, это не мои мысли.
    
Павел? – Извините.
    
Александр? Полстраны уступили Наполеону, сожгли, полегло много народу, зато до Парижа дошли. Закончилось это все 14 декабря 1825 года.
    
Николай І – это вообще недоразумение.
     За кого ни возьмись, – это сплошная неудача. И я не настаиваю на этом, это мысли российских историков (довольно известных). Кстати сказать, это достаточно распространенные версии их прошлого.
     Если подходить с таких позиций, то история Украины – это сплошное недоразумение. Вопрос заключается в том, что когда мы обращаемся к истории, наша температура явно не равна 36,5. Иногда она достигает 40, и тогда начинаются декларации типа «первая Конституция в Европе», «первый парламент»… Это бред, и главное, что нет в этом необходимости. И знаний достаточных нет, чтобы такие вещи декларировать.
     Поэтому я считаю, что при всех ужасах у нас история довольно-таки притягательная. В ней достаточно достойных страниц, занимательных, живописных. В ней явно присутствует этическое начало, энергетика. Что еще надо мне от моей истории?
     Я сейчас в пределах Украины езжу в автомобиле и имею возможность ощущать Украину как целостную страну. Это то, что реально можно любить. Сейчас, когда я возвращаюсь в Украину из зарубежья, я очень часто возвращаюсь с облегчением и удовольствием. И чем дальше, тем больше. Может быть, причина в том, что не только в Украине дела улучшаются, но и мои личные дела улучшаются. Я принимаю это как один из возможных вариантов толкования. Но мои ощущения совпадают с ощущением рада людей, которые совершенно неангажированы. Получается, что объективность складывается из суммы субъективностей разных людей.
     Возвращаясь к вопросу украинской идентичности, можете ли вы определиться в конкретных ее компонентах.
     Итак, первое – это оппозиция. Второе – это некий культурно-исторический багаж. Давайте говорить откровенно, средний взвешенный русский не будет говорить, что основой его идентификации являются Пушкин, Гоголь и Достоевский. Это будет неправда.
     Третье – география. Четвертое, что меня чрезвычайно греет в этой стране, – это ее разнообразие, в том числе и языковое. Мне почему-то представляется, что в этом заключен резерв не просто самобытности, а и развития. Если не испортить все, то это самое разнообразие может стать неким зерном очень правильных моделей – культурных, поведенческих, что позволяет нам быть толерантными и открытыми всему миру.
     Мой монолог – это безответственная поэзия, которая не базируется на строгих исследованиях, измерениях, ни даже глубоких и строгих философских раздумьях. Это лишь довольно эмоциональная рефлексия.
     Проблем в языковой области гораздо больше, чем хотелось бы, но они в большей степени объясняются даже не тем, с чем мы пришли к независимости в 1991 году, сколько тем как неправильно мы себя вели все эти годы. Первым и основным долгом всех сознательных украинцев было, есть и будет создание бытия на украинском языке привлекательного для всей остальной неангажированной публики. Вместо этого, в языковом вопросе было много агрессии и самоутверждения. Агрессия в культурных процессах, как правило, приводит к обратным результатам, а самоутверждение – это вообще жалко и мелко. Поэтому реальными трейдерами культуры в процессах украинизации явились отнюдь не те, кто были призваны, а люди совершенно случайные.
     Распространение украинского языка, пригодного для интеллигентных операций – интеллектуальных и культурных, – «двигалось» каналом «1+1». Я уверен, что Слава Черниревский и его жена, которые переводили «Династию», сделали в тот момент значительно больше, чем вся Академия педагогических наук, а может еще и Институт украинского языка. Я не боюсь это произносить вслух.
     Юрий Владимирович, можете ли Вы назвать какие-то характеристики, присущие только представителям украинского народа?
     Не знаю, я над этим не думал. Вернее, я вообще не уверен, что отдельные характеристики могут быть присущи некоему сообществу в целом. Наверное, есть некие более или менее типичные наборы таких категорий.
     Скажем, толерантность, некая большая терпеливая мудрость, большая ответственность.
     Судя по перечисленным Вами параметрам украинской идентификации, мы можем говорить о том, что у нас сформировалось если не национальное государство, то некий его прототип. А чего же не хватает украинскому народу для того, чтобы он стал нацией?
     Начнем с того, что у одного моего приятеля из Калифорнийского университета есть хохма (я не знаю, кому принадлежит авторство, но, похоже, что это родилось в Беркли) о том, какова разница между языком и диалектом: «Язык – это диалект плюс армия».
     Ничего особенно изобретать не надо. Каждому из нас достаточно иметь десяток критериев, причем, желательно их не изгадить. Хотелось бы, конечно, по возможности испытывать если не гордость, то, по крайней мере, не стыд за первых лиц государства. Это важно.
     Флаг, герб и гимн меня устраивают, хотя говорят, что с гербом там что-то недоработано. Образы различных ландшафтов меня тоже вполне устраивают. Звучание украинского языка меня более чем устраивает. «Темное старинное заветное предание» меня, в принципе, тоже устраивает, только не надо трогать его корявыми лапами.
     Не должно быть диктатуры бездарности. У нас есть сфера культуры, где ангажированностью заменяется талантливость. Это калька с советских времен: раньше была партийность, сегодня – свідомість. Должно быть больше консолидированных людей с хорошим вкусом и битье по рукам людей с плохим вкусом. Я понимаю, что это звучит жутко по-снобски и, тем не менее, настаиваю на своем, потому что нет другого выхода.
     Киевское «Динамо» и братья Кличко – это примеры успеха. Любой нации необходимы такие примеры, а нам этого как раз не хватает. Не хватает также адекватного воздаяния за честные усилия (это то, что очень часто культивируется искусственным образом).
     Вы упомянули примеры успеха. В этой связи вспоминается такая категория как «американская мечта». Хотя, это не столько пример успеха, сколько путь достижения успеха и стремление к нему. Как Вы думаете, существует ли «украинская мечта» как понятие и как процесс?
     Видите ли, дело в том, что «американская мечта» – это и есть тот самый синтетический конструкт, совершенно сознательный продукт креативных усилий. Мы ведь помним о Кодексе Хайтса, когда американские продюсеры услышали сигнал политического руководства, собрались и договорились чтить некие американские ценности.
    
Об «американской мечте» я много слышал и читал, но я ни разу не слышал о «немецкой мечте» или «французской». Я вам даже скажу, что и о «русской мечте» не очень-то и слышал. То есть, я не уверен, что так уж нужно нам формулировать эту мечту какими-то словами. Истории какие-то, образы, к которым можно было бы апеллировать, - это нужно.
     Мы не настолько единообразны, чтобы выработать некую единую модель. Мы настолько разнообразны, что разнимся даже внутри одной социальной группы; я уж не говорю о региональных и прочих различиях. Поэтому некая универсальная модель, на мой взгляд, нам может не годиться, а может и не нужна вовсе.
     Ведь Америка при всем ее фантастическом разнообразии – географическом, этническом и языковом – на самом деле довольно-таки унитарная страна в том смысле, что был единый стандарт, против которого восставали бедняки, а потом и хиппи. Их можно понять – рехнуться можно от единообразия. Когда говорят, что американцы тупые, я слышать этого не могу. Не тупые они, просто у них прилично верить в правильные вещи и неприлично – в неправильные. Вот чего у нас не хватает. Жить надо с доверием к жизни. Если не делать очевидных глупостей и гадостей, а также не допускать очевидной безвкусицы и почаще вставать с дивана, этого будет вполне достаточно.

Беседу вела Екатерина Маркечко.

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Финансовое Темновековье

Судьба существующей финансовой системы выглядит мрачно – когда исчезнут т.н. «резервные» валюты, мир погрузится в финансовые «Темные века»; причина этого – господство сверхкрупного спекулятивного капитала и его идеологии «монетарного фашизма», что ведет к вырождению денег. За последние 40 лет деньги получили тотальный контроль над всем и каждым из нас. Будущие поколения вступят в жизнь, обремененные долгами своих отцов. И это неизбежно. Это хуже, чем паутина или стая вампиров, это глобальная пандемия, которая заражает каждую ДНК.

Ученые, политики и эксперты всячески оправдывают социальное неравенство и ущерб, наносимый финансовым сектором государству. Когда безработица и сокращение производства начинают угрожать отношениям между государством и финансовым классом, то финансовый класс предлагает населению «затянуть пояса» и «жесткую экономию». За пределами США это же предлагают сделать другим странам МВФ, Мировой Банк и различные финансовые учреждения. Сегодня финансовый класс и банкиры развивают эту идеологию через СМИ и правительства с той же неистовостью, с какой действовала церковь в Темные Века: всякий усомнившийся считается «еретиком».

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Сергей Крымский, профессор, доктор философских наук

Цель нашего существования – вернуться в цивилизованный мир

Сергей Макеев, доктор социологических наук, старший научный сотрудник Института социологии НАН Украины

Украинцы – это терпеливый народ

Лесь Танюк, народний депутат України, режисер драми і кіно, голова Комітету з питань культури і духовності

Нам треба написати нормальну позитивну історію

Антоніна Колодій, доктор політологічних наук, завідувач кафедри політичних наук і філософії Львівського регіонального інституту державного управління НАДУ

Суспільство ще не дійшло згоди стосовно того визнавати чи не визнавати українську культуру

Вадим Скуратовский, доктор искусствознания, Киевский государственный институт театрального искусства им. Карпенко-Карого

В Украине умирают страхи: тоталитарных фобий у нас уже нет

Дмитро Корчинський, ведучий телеканалу “Студія “1+1”

Треба собі зізнатися раз і назавжди – виходу немає. Наше місце уже визначено

Ирина Рожкова, начальник департамента политической социологии Европейского института интеграции и развития

Свидетели эксперимента

Анатолий Ручка, доктор философских наук, профессор, зав. кафедры социологии культуры Института социологии НАН Украины

Украина может вызывать гордость

Александр Майборода, доктор исторических наук, профессор

Орієнтація на егоїзм

Виктор Танчер, доктор философских наук (Институт социологии НАН Украины)

Откуда в Украине взяться рафинированным интеллектуалам?

Валерій Хмелько, професор, доктор філософських наук, президент Київського міжнародного інституту соціології

Суспільство міксантів

Евгений Копатько, руководитель Донецкого информационно-аналитического центра

Принадлежность к паспорту

Андрей Мишин, заведующий отделом региональной безопасности, Национальный институт проблем международной безопасности при СНБОУ

Взвешенный имидж

Євген Головаха, Заступник директора Інституту соціології, Завідуючий відділу історії, теорії та методології соціології, професор

Конфлікт на рівні підсвідомості

Олег Бахтияров, генеральный директор Университета эффективного развития

Сверхидея для сверхчеловека

Виктор Цыганов, профессор, политолог, телевизионный ведущий (УТ-1)

Ритуальный характер

Александр Кислый, руководитель Института гражданского общества (Крым)

Уметь смеяться

Владимир Фесенко, директор Центра прикладных политических исследований «Пента»

Мираж в движении

Александр Ивашина, культуролог

Нам не хватает умения создавать правила игры, и выполнять их

Олександр Шморгун, канд. філос. наук, доцент, провідний науковий співробітник Інституту світової економіки і міжнародних відносин НАН України, старший науковий співробітник Інституту європейських досліджень НАН України

Велич еліти творить націю

Мирослав Попович, директор Інституту філософії ім. Г.Сковороди

Культурне ядро

Владимир Дубровский, старший экономист центра «CASE-Украина», Киевская школа экономики, старший консультант.

Воспитай в себе гражданина

Василь Махно, український поет

Ми – втомлена нація

Артем Біденко, виконавчий директор Асоціації підприємств зовнішньої реклами України

Національну ідею треба визначати не через порівняння, а через мету

Володимир Євтух, чл.-кор. НАНУ, професор, доктор історичних наук

Україну потрібно об’єднувати на основі сучасності

Максим Стріха, керівник наукових програм Інституту відкритої політики, доктор фізико-математичних наук

Перспектива української ідентичності в сучасному світі

Андрей Зельницкий, директор Института управления эффективностью процессов «Гарант квали»

Формировать себя

Архієпископ Любомир Гузар, голова УГКЦ

Коли відроджується „Третій Рим”

Протоиерей Георгий Коваленко,редактор официального сайта УПЦ "Православие в Украине"

Мы не против национальной идеи, но хотели бы вернуть наше имущество

Сергей Лысенко, председатель Всеукраинского межконфессионального христианского военного братства

Церковь в армии – не прихоть, а норма НАТО

Владимир Крупский, президент Украинской Унионной Конференции церкви адвентистов седьмого дня.

Государственной церкви в Украине быть не должно

Фарук Ашур, глава Межобластной ассоциации общественных организаций «Арраид»

Нет никаких оснований для того, чтобы опасаться крымо-украинского конфликта

о.Микола (Пауков), УПЦ (КП)

Церква може впорядкувати державу. Якщо держава не буде заважати впорядкуватися самій церкві

Ігор Ісіченко, архієпископ Харківський і Полтавський (УАПЦ)

Церква повинна допомогти людині подолати плинність часу

Віктор Бондаренко, голова Держкомрелігії

Поліконфесійна країна

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,053