В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Формування ефективної моделі влади – це проблема, яка не минає жодну державу, і яку час від часу змушені вирішувати усі країни світу. Україна також не стала винятком у цьому питанні – з моменту проголошення державної незалежності процес державотворення перебуває у епіцентрі політичної уваги і політиків, і всього українського суспільства. Але низка ідеологічних протиріч, політичних колізій та тугий клубок протилежних економічних інтересів правлячої еліти й досі не дозволяють політичній доцільності та здоровому глузду стати домінуючими складовими у вирішенні цієї непростої задачі.

Конституція 1996 року, яка стала результатом поточного політичного компромісу, на жаль, не поставила крапку в оформленні державного устрою країни. Більшість питань щодо розподілу владних повноважень між вищими органами державної влади (Президент, Уряд, Верховна Рада), – подальшого розвитку місцевого самоврядування, розподілу повноважень між центральними та місцевими рівнями, – перетворились на хронічну проблему української політики.

Невдалі спроби покращити Конституцію 1996 року за відсутності визначальних законів, які б фіксували повноваження й обов`язки Президента і Кабінету Міністрів, та провал процесу імплементації результатів референдуму щодо надання більших повноважень інституту президентства – стали переломним моментом у внутрішньополітичній боротьбі довкола моделі державного устрою. Політичний маятник хитнувся у протилежний бік. Новий порядок денний української політики стали визначати ідея проведення політичної реформи та переходу (повернення) до парламентсько-президентської республіки.

Насправді ж, складається враження, що країна продовжує рухатись у руслі пострадянської політичної традиції. І підготовка, і запровадження парламентсько-президентської моделі відбувається у відповідності до відомого гасла – „крок вперед, два кроки назад”. Знову і знову різні гілки влади намагаються перетягнути „владну ковдру” на себе, та ще й максимально приховати від широкого загалу суть процесів, які під нею відбуваються.

Відтак, у поточному випуску Діалог.UA, ми маємо намір дослідити та розібратися з низкою проблем, що постають в процесі політичного прищеплення парламентської моделі на владне дерево України.

Перш за все, хотілося б розібратися із змістом пакету політичної модернізації. Який формат, яку програму-максимум та програму-мінімум може обрати Україна на шляху до політичної модернізації? Наскільки в проекті політичної реформи вдалося поєднати різнопланові цілі забезпечення народовладдя і демократії, реалізацію принципу політичної відповідальності та досягнення ефективності виконавчої влади.

Не менш болюча проблема політичної адекватності. Наскільки характер та зміст поправок до Конституції відповідають сучасному поняттю парламентаризму? Чи дозволить реалізація запропонованого варіанту політичної реформи забезпечити формування ефективної виконавчої влади в Україні? Що принесе Україні перехід до парламентсько-президентської моделі – розширення участі громадян в управлінні державою, чи навпаки, під прикриттям парламентської моделі, відбудеться легітимація олігополістичної системи влади?

Особливу стурбованість викликають проблеми, що постають перед Україною в процесі імплементації нової системи політичних координат, зокрема неприкриті діри в законодавчому забезпеченні процедур та механізмів реалізації політичної реформи. Як уникнути „політичного вакууму” та некерованості, що може виникнути на перехідному етапі?

Нарешті, не можна залишити поза увагою ризики, які виникають при проведенні політичної реформи. Як уникнути загрози формування партократичного режиму в Україні? Чи будуть створені запобіжники щодо перманентних урядових криз, дострокових парламентських виборів та зростаючої політичної конфронтації? Відповіді на ці запитання сьогодні годі шукати в офіційних документах та виступах вищих посадових осіб держави. Але тим актуальнішим і цікавішим може стати обговорення існуючих проблем на сторінках „Діалог.UA”. Залишайтеся з нами, панове!

Свернуть

Підготовка і запровадження парламентсько-президентської моделі відбувається у відповідності до відомого гасла – „крок вперед, два кроки назад”. Знову і знову різні гілки влади намагаються перетягнути „владну ковдру” на себе, та ще й максимально приховати від широкого загалу суть процесів, які під цією ковдрою відбуваються. У поточному випуску Діалог.UA, ми пропонуємо розглянути переваги, а також обговорити низку проблем, що постають в процесі політичного прищеплення парламентської моделі на владне дерево України.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Украинская политическая система предрасположена к парламентской модели

Сейчас вокруг конституционной реформы разворачиваются споры о том, нужно ли было менять форму правления в стране, нужна ли Украине вообще парламентская республика. Зачастую, все сходятся на том, что реформа действительно нужна, но в данной редакции она неидеальна, что ее нужно менять. А что Вы сами думаете о конституционной реформе и о дискуссиях вокруг нее?

Спор вокруг принятия изменений в Конституцию мне очень напоминают дискуссию о будущем обустройстве европейских государств, развернувшуюся в 19 веке. Тогда появилось такое направление как юридический социализм. Некоторые горячие головы, которые думали об идеальном обустройстве государства, считали, что нужно просто принять правильные законы, которые, в свою очередь, обеспечат всех равными правами, создадут основу для справедливости и так далее. Собственно, противостояние между сторонниками и противниками конституционных изменений мне напоминает спор о том, как лучше и эффективнее ввести идеальное устройство страны. А сермяжная правда состоит в том, что любая правовая система и, соответственно, конституционный строй – это, всего лишь, унормирование базовых интересов и отношений в обществе. Всегда есть субъекты правовых отношений, но не следует их понимать сугубо как ветви власти. Их следует понимать как организованные социальные субъекты, которые и являются властителями этого общества, на костяке которых формируется сила самих норм права.

Исходя из такой трактовки, абсолютно логично выглядит то, что в большинстве стран, которые образовались после развала СССР, доминировала именно авторитарная модель. И здесь дело не только в том, что компартийные элиты сохранили свое влияние, но и в том, что набор политэкономических задач, который стоял перед бывшими республиками СССР, предполагал наличие сильной, административно вышколенной власти. Когда стоит задача переоформления собственности, то возникает запрос на «местных Пиночетов», «железную руку», «просвещенного правителя». Интересно, что запрос на такого лидера возникал не только среди политических, но и гуманитарных элит. В любом случае, наличие сильной административной власти позволяло в сжатые сроки создавать максимально благоприятные условия для оформления частной собственности и установления селективных возможностей для накопления капитала. Такая модель очень хорошо отождествляется именно с президентской моделью властвования.

Здесь нужно также сделать оговорку, что форма правления является вопросом технологии взаимодействия элит, их традиции и зрелости. Я считаю, что возможны только два варианта формы правления: либо президентская, либо парламентская. Все остальное – это симбиоз традиций, возможностей, условностей, исторических предпосылок.

Исходя из этих соображений, в чем тогда смысл конституционной реформы – переход от первоначальной стадии накопления капитала к развитому капитализму?

Если мы рассматриваем политэкономическую подноготную, то конституционная реформа закрепляет переход от периода первоначального накопления капитала, что было характерно для 1990-х годов. Этот период отличался очень высокой динамичностью элит, текучестью сфер влияния и стандартов политического и экономического поведения, стремлением к абсолютной власти, как единственному механизму защиты. Этот тип правления у нас получил название олигархического, когда государство находилось в негласном управлении нескольких финансовых групп.

Вместе с тем, олигархический режим создал условия для развития собственно капитализма. Я условно определяю олигархический период с 1998 по 2003 год, когда были созданы условия для стабильного реинвестирования, для укрепления позиций разных экономических групп – всего того, что мы называем рыночным капитализмом. А рыночный капитализм всегда выступает заказчиком на представительную демократию, на создание многополюсной системы властвования.

Следовательно, идея конституционной реформы, которая прозвучала из уст тогдашней власти как идея защиты собственных интересов, имела и более глубокие причины. Уже нельзя было тянуть вопрос о смене модели, нельзя было не менять способы управления. В условиях разжижения власти закономерно возник вопрос о сохранении власти, пускай даже путем частичной утраты полномочий или частичного их перераспределения.

Тогда возникает закономерный вопрос о том, насколько существенно реформа изменят механизмы функционирования государственной власти?

Я бы назвал несколько принципиально важных компонентов с точки зрения смены модели политического устройства. Я хочу подчеркнуть, что мы не меняем конституционный строй как таковой – мы не меняем республику на монархию. Мы меняем порядок и механизмы представления интересов. В прошлой модели только президент, как обладатель общенационального мандата, имел право на формулирование приоритетов и их реализацию через исполнительную систему. Это тоже легитимная власть, но она была абсолютизирована.

Сегодня мы меняем логику представительного мандата – он становится более многополярным, он становится более адекватным широкому спектру общественных интересов. Теперь центр власти смещается в парламент, а президент выполняет контролирующие и представительные функции. Вместе с тем, в украинском варианте, президент принимает участие в формировании исполнительной власти, он пользуется возможностью быть креативным лидером, поскольку может влиять на внешнюю политику государства. В конце концов, он принимает участие в формировании коалиционного правительства – он дает «добро» относительно кандидатуры премьера; его голос, фактически, равен голосу коалиции. Президент также остается гарантом Конституции, и может блокировать решения, которые нарушают конституционный строй. То есть, президент остается очень сильной фигурой, которая включена в формат парламентской модели.

В чем особенности парламентской модели? Механизм политической ответственности смещен от президента в парламент. Парламент теперь контролирует эффективность работы правительства; и роспуск правительства требует политической переоценки коалиции, ее возможного переформатирования и изменения программы. Соответственно, вносятся новые требования к формированию парламента. Сейчас решение принято в пользу партийной системы, хотя этот вопрос еще остается дискуссионным.

В любом случае, такая система предполагает более динамичную политическую структуризацию самой политической системы – время диванных партий прошло. Сейчас побеждают только большие объединения капитала и полит-менеджмента и те, кто сформулировал четкое идеологическое кредо.

Во-вторых, парламентская модель требует высокого статуса и значения судебной системы. Представительная демократия предполагает создание более развитой системы «сдержек и противовесов» и гражданского общества. Судебная власть в этой системе играет роль третейского судьи, даже если на первом этапе реформы было немодно и непопулярно говорить о роли судебной системы, то сама жизнь поставит на повестку дня вопрос о независимости судебной власти как одном из самых необходимых условий.

Вы говорите о новой роли судебной системы – но, насколько я понимаю, об этом можно говорить только в будущем времени. Пока ведь ни в одном документе судебная система не вспоминается как объект реформирования…

То, что мы называем политической реформой, реализовано в редакции нескольких статей и разделов Конституции, направленных на оптимизацию государственного управления. В рамках этой оптимизации речь идет о решении трех вопросов: во-первых, переходе от президентской модели к парламентской; во-вторых, реформе местного самоуправления, суть которой состоит в упразднении двоевластия и создании исполнительных структур самоуправления; в-третьих, реформе судебной власти. Но до конца проблема реформирования судебной власти еще не определена, поскольку все упирается в обеспечение ее независимости, в частности, экономической.

Но ведь те проблемы, которые Вы назвали, можно было решать путем принятия определенных законов, в крайнем случае – путем уточнения некоторых норм Конституции, кроме раздела о местном самоуправлении, где действительно нужно было менять многие статьи. Зачем нужно было менять модель, а не уточнять существующие нормы?

В этом контексте мне вспомнилась история начала конституционного движения в Российской империи в конце 19 – начале 20 веков. Интересно, что базовым побудительным мотивом конституционной реформы тогда были совсем не революционные движения, а банальный голод, который прокатился по некоторым губерниям в середине 90-х годов. Решающую роль тогда сыграла стихийная самоорганизация общественности, купечества, чиновников – все вместе это привело к появлению большого числа сторонников развития земской системы.

На то время земская реформа уже прошла, но реальных полномочий местные органы так и не получили. Тогда и началось движение за новую конституционную реформу в России. Царь был категорическим противником введения новых вольностей для земств, что привело к резкой политизации ситуации. Это стало причиной появления политических сил, которые стали соавторами будущей революции.

То же самое можно говорить и о ситуации в Украине. Если конституционный договор 1995 и Конституция 1996 принимались быстро, в условиях экономического хаоса, и, в целом, были конституциями первоначального накопления капитала, то сейчас мы имеем уже шестилетнюю дискуссию о конституции современного рыночного капитализма. Главным заказчиком этих изменений является капитал средней руки, мелкий бизнес, рождающийся актив местного самоуправления и гражданский актив. Носители этого запроса могут сейчас разговаривать разными языками, употреблять разные термины, но они все равно хотят этих изменений.

Дело в том, что экономические и политические силы в конце 1990-х годов столкнулись с реальными угрозами того, что власть может быть просто передана от одного диктатора другому диктатору. Поэтому вопрос реформы необходимо было форсировать перед угрозой появления авторитарного лидера. Более того, мы все понимаем, насколько критичны эти поправки с точки зрения угроз, которые возникли в нашей стране в 2004 году.

Сейчас, когда прошло напряжение конца 2004 года, то, конечно же, мы находим массу нестыковок. Но и сейчас, когда мы пытаемся представить себе вариант, когда принятые изменения будут заблокированы, а парламент возьмется за рассмотрение более правильного варианта реформы, угроза прихода деспотичного лидера на пост президента сохраняется.

То есть, сейчас нужно принимать конституционные изменения, пока Ющенко не настолько силен, пока он не успел стать авторитарным лидером?

Если говорить о моих личных предпочтениях, то тут я абсолютно согласен с коммунистами – Украине не нужен пост президента. Ведь Украина предрасположена к капиталистическому укладу, который предполагает конкурентность и многополярность. Поэтому не нужно создавать условия для необоснованной централизации, которая побуждает к постоянному поиску спасителей страны или просвещенных правителей. Я не вижу необходимости каждые пять лет решать, спасут эти люди страну или нет – нам не нужно напряжение общественных сил связанное с вычленением героев и анти-героев. Мне кажется, что Украине была бы очень близка та модель, которая существует сейчас в Германии – сильная парламентская власть во главе с сильным канцлером.

А вы не боитесь того, что вместо диктатора-президента, мы получим диктатора-премьера?

Я думаю, что побороть диктатора-премьера будет легче, чем диктатора-президента.

В то же время, история дает нам примеры того, когда премьер становился авторитарным лидером – например, португальский премьер Салазар, который находился на своем посту около 40 лет…

Диктатор или авторитарный лидер появляется при наличии двух условий: во-первых, речь идет о личной предрасположенности лидера к авторитарным способам управления; во-вторых, о необходимости мобилизации общества. Поэтому, когда мы говорим о приходе диктатора через легитимные механизмы, то тут нужно говорить как о предрасположенности лидера к диктатуре, так и об объективной ситуации, которая требует мобилизации государства – это может быть кризис, внешний вызов. При складывании этих двух обстоятельств мы получаем диктатора – если, конечно, мы не обсуждаем вопрос банального захвата власти вследствие переворота.

Как раз здесь и возникает вопрос – диктаторство возникает как средство мобилизации, или это уже новый режим, который будет развиваться по собственным законам и, соответственно, можно ли демонтировать этот режим или его нужно свергать? Мне кажется, что в условиях парламентской модели, демонтаж возникшей диктатуры выглядит более вероятным. Тут есть фактор парламента, который тесно и многообразно связан с обществом – это определенная гарантия того, что в обществе всегда найдутся политические силы, которые будут играть против диктатора. Обратным примером здесь может быть Россия 1993 года: тогда пост президента не предполагал обратной связи с представительным органом, что закончилось расстрелом парламента.

Кому будет принадлежать власть в новых условиях – президенту, парламенту, премьеру, парламентским фракциям – где будет сосредоточен центр власти?

Власть будет распределена следующим образом. Законодательная и формулирующая приоритеты власть сконцентрируется в парламенте – он будет не только штамповать законы, но и займется формулированием и координированием работы правительства через механизмы коалиции, принятия программы действий Кабинета министров, принятия отчета Кабинета министров, ответственности каждого министра.

Креативная и контролирующая власть сохранится у президента. У президента есть полномочия выступать с инициативами, реагировать оперативно на возникающие коллизии через механизмы суда, в частности, Конституционного суда; и принимать участие в формировании коалиции, отвечать за внешнюю политику.

Будет ли Кабинет министров выступать самостоятельным органом?

Да, будет. В парламентской модели Кабинет министров не находится в ручном управлении. Главный механизм влияния на Кабмин – это механизм отчетности.

Насколько я понимаю, то эти механизмы еще не созданы…

В целом существующую парламентскую модель еще нужно «доучредить». Я не апологет той редакции изменений, которая существует, но считаю, что не стоит и проводить ревизию модели. Нам необходимо просто найти способ неконфликтного решения нестыковок, сохранив саму смену модели. Это можно сделать через коллегиальную работу президента и парламента с привлечением правительства.

Путь может быть следующим – нужно изменить те положения, которые вызывают общую критику, через механизм функционирования конституционной комиссии. Я думаю, что эти вопросы должны решаться путем принятия новой редакции Регламента Верховной Рады, принятия законов о Кабинете министров, о парламентской коалиции. В этот период можно принять законы, которые заморозят наиболее противоречивые нормы. Этот путь был бы более выгоден и политикам и обществу, чем подготовка новой конституции.

А вам известно о разработке таких законопроектов? Кто-то готовит подобные документы?

Парадокс состоит в том, что в парламенте по каждому из этих направлений существует несколько законопроектов. И проблема состоит не в том, что нет наработок, а в том, что до сих пор не организована координация различных групп, которые разработают эти законопроекты.

Если говорить о конституционной комиссии, то для начального этапа ей будет достаточно просто промониторить те законопроекты, которые есть сейчас в парламенте. Задача этой комиссии состоит просто в том, чтобы из всех вариантов выбрать компромиссный. При наличии желания и политической воли со стороны президента и ведущих парламентских сил в парламенте, можно найти 300 голосов для принятия этих законов.

Было бы неплохо, если бы президент сам предложил свои версии законопроектов решения этих проблем. Если он действительно беспокоится о своих полномочиях, то не нужно стучать по столу – нужно просто подготовить документы. Тем более, что в парламенте у него есть своя фракция, у него есть, в конце концов, президентская команда.

Будет ли новая система более эффективной, будет ли она соответствовать тем идеалам, которые в нее закладывались, когда принимались изменения в Конституцию?

Уже нынешняя ситуация показывает, что, несмотря на истерику некоторых критиков, несмотря на скепсис по отношению к переменам, кризиса власти не существует. Если мы рассматриваем кризис власти как неспособность конституционных органов принимать и реализовывать решения, то такого рода кризиса у нас нет.

Ведь посмотрите, Верховная Рада собралась в первый день заседания после Нового года, процедурно проходит отчет правительства, проходят консультации фракций, после чего парламент 250 голосами (к тому же собранными в разных лагерях) принимает решение об отставке правительства, принимает решение о создании парламентской комиссии. При этом парламент не захватывает дом на Грушевского, не устраивает переворот – все принятые решения никоим образом не поколебали основы государства, не привели к массовым выступлениям.

Конечно же, юристы правы в том, что все процедурные моменты не были соблюдены. Политики правы в том, что правительство можно было бы увольнять, если бы не было контракта на газ, а так – контракт есть, и страна не погрузилась в техногенную катастрофу. Но когда мы говорим о механизме властвования, то у нас не произошло ни переворота, ни раскола парламента, как это было в 2000 году. То есть, парламент сработал абсолютно нормально, хоть и с нарушением процедур. Далее, правительство осталось выполнять свои обязанности, а в стенах парламента и президентской администрации присутствует политическая воля, направленная на выход из сложившейся коллизии. Поэтому, по большому счету, ничего катастрофического не произошло. У наших соседей такие вещи заканчиваются вообще расстрелом парламента.

Поэтому я думаю, что степень готовности украинских политиков к парламентским механизмам деятельности очень высок. Нам просто всем нужно попить успокоительных таблеток и не кричать на каждом углу, что страна катится в хаос.

Беседовал Юрий Таран

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Испытание рутиной

Эйфория от институциональных прорывов в интеграционных процессах России, Белоруссии и Казахстана развеялась. Пришло время тщательной притирки друг к другу наших непохожих хозяйственных комплексов

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Денис Ковриженко, експерт Лабораторії законодавчих ініціатив

Конституційна реформа не досягла своїх цілей

Антоніна Колодій, доктор політологічних наук, завідувач кафедри політичних наук і філософії Львівського регіонального інституту державного управління НАДУ

Сьогоднішній варіант напів- парламентської республіки мало підходить для України

Юрій Якименко, провідний експерт Українського центру економічних та політичних досліджень ім. Разумкова

„Існує небезпека зниження рівня дієздатності влади”

Юрій Римаренко, доктор юридичних наук, професор, Інститут держави і права

„Ми іще не доросли до чистого парламентаризму”

Владимир Лупаций, исполнительный директор Центра социальных исследований "София"

Політична реформа „травмована при народженні”

Костянтин Матвієнко, корпорація “Гардарика”

Єдиний вихід – прийняти нову редакцію Конституції

Анатолій Ткачук, народний депутат 1-го скликання

Майбутнім урядам загрожує серйозна нестабільність

Віктор Тимощук, Голова Центру політико-правових реформ

„Політична реформа безумовно необхідна, проте не потрібно підміняти понять”

Сергій Дацюк, философ

„Готуючи нову правову теорію для української Конституції, ми можемо зацікавити і Європу”

Микола Яковина, радник з питань місцевого самоврядування Програми партнерства громад Фундації „Україна -США”

Україна уже зіткнулася з проблемами імплементації конституційних змін

Микола Козюбра, доктор юридичних наук, професор, заслужений юрист України

„Процес внесення змін до Конституції іще не завершено”

Олексій Гарань, доктор історичних наук, професор Києво-Могилянської Академії, науковий директор Школи Політичної Аналітики

„Доречніше було би говорити про перехід до президентсько- прем`єрської моделі”

Віталій Кулік, директор Центру досліджень громадянського суспільства

„З часом політичні партії змушені будуть набути більш-менш цивілізованих форм”

Володимир Полохало, директор Інституту посткомуністичного суспільства

Парламентська республіка – це лише шанс для демократії

Олександр Дергачов, політолог

„Україні доведеться експериментувати на самій собі”

Андрей Федоров, заместитель директора Европейского института интеграции и развития

Эту Конституцию придется менять еще не раз

Олександр Шморгун, канд. філос. наук, доцент, провідний науковий співробітник Інституту світової економіки і міжнародних відносин НАН України, старший науковий співробітник Інституту європейських досліджень НАН України

Реальної політреформи в Україні поки що не відбулось

Владимир Малинкович, политолог

Парламент 2006 года может быть неэффективным

Виктория Подгорная, к.ф.н., директор Центра социально-политического проектирования

«Партийная олигархия в перспективе, будет вершить судьбу страны»

Дмитрий Выдрин, политолог

В будущем мы увидим в Украине чисто парламентскую республику

Сергій Телешун, доктор політичних наук, професор, завідуючий кафедрою політичної аналітики та прогнозування Національної Академії державного управління при Президентові України, голова Платформи «Діалог Євразії» в Україні

„В результаті політичної реформи ефективність державного управління зменшиться втричі”

Віктор Погорілко, заступник директора Інституту держави і права ім. В. Корецького НАН України, доктор юридичних наук, професор

„Демократія більш гарантована за парламентської форми правління"

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,040