В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Нова тема для обговорення на www.dialogs.org.ua – середній клас в Україні. “Навіщо обговорювати те, чого немає”, – запитають одні. “Чи може бути цікавим клас, який без жодного спротиву віддав свободу слова, совісті та політичних об’єднань на відкуп купці нуворишів?” – скажуть інші. “А ось так ми виростимо середній клас та наше світле майбутнє, – витягнуть із шухляд десятки заздалегідь підготованих теорій треті. – Що будете замовляти?”. “А що воно таке взагалі, середній клас в Україні?” – запитають четверті. І наперед знаючи, що запитань буде набагато більше, ніж відповідей, ми й починаємо цей діалог. Адже там, де запитанням тісно, а відповідям просторо – і народжуються нові ідеї, теорії, знання. Саме запитання скидають полуду з очей і фальшиву харизму з самозваних королів.

У перехідних суспільствах важко точно визначити розмір середнього класу, окреслити його характерні риси та уподобання. Але про те, що краще бути здоровим і багатим, ніж хворим та бідним, знають усі. У середньому класі, як і будь-якому ідеалізованому витворі людського розуму, втілюються найкращі риси професіоналізму, індивідуалізму та ініціативності. І українці, з своєю природньою жагою до “золотої середини”, тут зовсім не виняток. Про потребу підтримувати та зміцнювати середній клас давно вже говорять соціологи й політики. Про необхідність здійснення практичних кроків щодо створення умов для розвитку середнього класу в Україні йшлося навіть у посланні Президента України Леніда Кучми до Верховної Ради.

Формування середнього класу в Україні, його зростання і зміцнення водночас є і соціальним, політичним і гуманітарним замовленням суспільства. Але є і інші виміри цієї проблеми. У минулому 20 столітті питання нової соціальної стратифікації та долі середнього класу набуло над-соціального, есхатологічного маштабу. Протистояння двох ідеократичних систем - СРСР та США у союзі із Європою – у кінцевому рахунку було кристалізовано у протиставленні двох нових “царств божих на Землі” – комунізму як суспільства вільного часу і реалізованих людських потреб, та “суспільства благоденства” або суспільства суцільного середнього класу.

Більше того, питання нового “некомуністичного” суспільства, де панує середній клас, органічно випливало і з певного розуміння шляху розвитку усього людства – міжцивілізаційних та міждержавних стосунків, глобальної економіки, гуманітарної та соціально-економічної конвергенції тощо. Ось як розмірковував про ідеальне майбутнє відомий англійський історик та філософ А.Дж.Тойнбі, «людина середнього класу та середнього віку»: «До кого ж нам звертатися за спасінням в цьому найнебезпечнішому становищі, коли в наших руках не лише власні життя та смерть, але й доля всього людства? Спасіння, можливо, лежить – як це найчастіше буває – у пошуках середнього шляху. В політиці ця золота середина не означатиме ані необмеженого суверенітету окремих держав, ані цілковитого деспотизму центрального світового уряду; в економіці це також буде щось відмінне від неконтрольованої приватної ініціативи або, навпаки, явного соціалізму. На думку одного західноєвропейскього спостерігача, людини середнього класу і середьного віку, Спасіння прийде, але ні зі Сходу, але й ні з Заходу. (“Сучасний момент історії”).

Запрошуючи наших читачів до участі в обговоренні проблем середнього класу, ми сподіваємося, що ваші статті, роздуми та листи дозволять більш детально та системно дослідити цей непростий соціальний феномен та визначити, чи є у нього майбутнє – близьке, чи, як це часто трапляється в Україні – лише далеке та примарне.

Тож поговоримо про середній клас та його місії.

Свернуть

Нова тема для обговорення на www.dialogs.org.ua – середній клас в Україні.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

О надежде на средний класс говорить не приходится

     Можно говорить о среднем классе только в смысле приспособляемости к уже устоявшимся экономическим и политическим правилам. Но пока только в этом смысле...

     В чем сложность проблематики среднего класса?
     Лично я считаю, что как научной проблемы, проблемы среднего класса не существует. Так случилось, что на определенном этапе развития обществоведения возникло представление о среднем классе. О нем начали говорить уже в 19 веке. В это время как раз формировалось новое индустриальное общество, формировались новые социальные институты. До этого существовало две основные группы населения – аристократия и чернь. Понятие «среднего» возникает как указание на то, что начинает формироваться слой людей, которые не принадлежат к аристократии, но в то же время не являются чернью. Это были люди, которые начали владеть собственностью, ремесленники, торговцы. Тогда понятие «средний» имело идеологическую и познавательную нагрузку. Но переход к индустриальному, а потом и к постиндустриальному обществу обнаружил, что представление о среднем классе теряет свой смысл.
     Сейчас, когда россияне начинают проводить исследования по среднему классу, когда в послании президента Украины появилась стратегия формирования среднего класса, можно сказать, что в очередной раз появилась модная тема. Но на самом деле все это опирается на анахроническое представление о том, что средний класс – это действительно адекватное понятие, которое объясняет, как структурировано общество. Но оно не дает нам такого знания, потому что пытается охватить почти все общество.
     Например, в Европе подавляющее большинство населения можно отнести к среднему классу. Не зря западное общество называют еще обществом двух третей. В этом плане представление о среднем классе утратило познавательный смысл.
     У нас же говорят о среднем классе в том представлении, которое существовало еще в 19 веке, что средний класс – это, прежде всего, предприниматель. Исследователи социальной структуры общества называют таких людей «старым» средним классом. В этом смысле можно говорить о среднем классе, но и то с большими оговорками. Потом появилось представление о «новом» среднем классе – людях, которые имеют возможность зарабатывать интеллектуальным трудом.
     Так, что, каждый раз начиная разговор, нужно определяться, в каком смысле мы говорим о среднем классе и для чего. Социологическое понятие должно нам помогать разобраться в том, как общество функционирует, как развивается. Представление о среднем классе не помогает нам что-то понять – оно лишь фиксирует некоторое состояние. Социолог должен искать отличия и различия. А «среднее» – оно всегда среднее, о каких отличиях здесь можно говорить!
     Можно ли говорить о среднем классе в политическом смысле?
     Существует такое политологическое определение среднего класса, которое мне очень нравится. Средний класс – это не настолько богатые люди, чтобы покупать голоса, но и не настолько бедные, чтобы их продавать. В развитых странах подавляющее большинство населения действительно отвечает этому определению. В этом смысле действительно можно говорить о нем, но опять же, это скорее дает нам характеристику общества в целом, а не конкретно среднего класса.
     Еще говорят, что средний класс – это гарант стабильности, это те, кто привержен демократическим ценностям. Это утверждение мне кажется довольно надуманным. Посмотрите, кто привел Гитлера к власти – средний класс. Поэтому здесь не все так просто.
     Насколько понятие среднего класса применимо к переходным обществам, таким как Украина?
     Если и говорить о среднем классе, то только об очень «старом» среднем классе. То есть говорить о наличии людей, которые владеют собственностью, либо распоряжаются собственностью. У нас эта прослойка людей уже формируется. Но вот говорить в политическом смысле, которые «не настолько богаты, и не настолько бедны, чтобы продавать (покупать) голоса» - этого у нас пока нет.
     Где-то года два-три назад вышла статья одного помощника нынешнего вице-премьера Азарова, в который он написал, что у нас где-то 60 % населения – это средний класс. А этот средний он «высчитал» очень просто – взял тех, кто получает среднюю зарплату, и причислил их к среднему классу.
     Почему этот подход неправильный? Ведь мы выбираем между наиболее бедными и наиболее богатыми.
     Да действительно, можно и так считать – это будет обыкновенный арифметический подход. Сколько у нас миллионеров? Где-то около ста человек. И еще 14 миллионов пенсионеров. А все остальные, которые располагаются между этими двумя группами – это средний класс. Но это, по меньшей мере, некорректно – говорить, что это средний класс.
     Кроме того, для того, чтобы говорить о среднем классе, нам надо знать доходы населения. Но, в стране, где 50 % экономики в «тени», невозможно узнать реальный уровень доходов населения. И в социологических опросах респонденты не скажут, какой у них доход, а умные социологи даже не спросят.
     А если отойти от экономических показателей, какие характеристики можно привязать к среднему классу?
     Есть некоторые показатели, которые традиционно связывают со средним классом. Это высокий уровень образования, который «переплавлен» в высокую компетентность в определенной сфере. Во-вторых, приверженность к таким демократическим ценностям, как свобода, предпринимательство, приоритет прав человека над правами государства. В-третьих, показатель, который можно уверенно связывать со средним классом – это высокая степень адаптируемости к изменяющимся условиям. В-четвертых, – ориентация на высокие стандарты качества жизни, – как потребления, так и здорового образа жизни.
     В наших условиях можно добавить еще один признак – хорошая ориентация в рыночных условиях.
     По вашим оценками, сколько процентов населения отвечают всем этим характеристикам?
     По данным разных исследований, которые проводились в Украине и России, доля среднего класса колеблется от 12 до 20 %. Мы считаем, что в Украине где-то около 12–15 %, а в России – 15–20 % можно отнести к этой группе населения.
     Есть ли у этих людей, кроме соответствия неким экономическим показателям, какие-то особенности, которые отличают их от всего остального общества?
     Исследования, которые делаются в Украине, говорят, что наш средний класс более аполитичен, чем население в целом. Эти 12–15 % населения гораздо больше замкнуты на своих собственных проблемах. Это происходит потому, что ситуация сейчас очень неустойчивая, меняющаяся по непредсказуемым правилам.
     Можно ли рассчитывать на то, что вследствие экономического роста, у нас будет расти количество людей, относящихся к среднему классу – к тем 12–15 % населения, о которых вы говорили?
     Я очень скептически отношусь к этому экономическому росту. Потому что рост мы имеем в металлургии и в сферах, связанных с ней – это можно назвать «злокачественным» ростом.
     Но есть одна вещь, которая вселяет надежду. По результатам мониторинга, который мы проводим последние 10 лет, люди постоянно говорили, что им все хуже и хуже живется в этом государстве. Но с 1998 года случается перелом в общественном мнении – понемножку растет доля людей, которые говорят, что им лучше. При этом резко уменьшается доля людей, которые говорят, что им хуже и сильно растет доля тех, кто считают, что ничего не происходит. И эти последние могут составлять базис «условно среднего» класса. Почему «условно»? Потому что, это пока ничего не означает, кроме того, что люди адаптировались к существующим условиям. Людям стали более или менее понятны правила этого общества. Это значит, что они научились противостоять тенденциям ухудшения. Если условия опять резко поменяются, то часть этих «средних» опять приспособятся, а часть – нет. То есть, можно говорить о среднем классе только в смысле приспособляемости к уже устоявшимся правилам. Но пока только в этом смысле.
     Насколько справедливо утверждение о стабильности среднего класса? Неужели эти люди не будут протестовать против явных признаков насилия и ущемления их прав?
     Я бы всеми силами воевал с этим мифом, что средний класс является оплотом стабильности. Данное утверждение – устаревшее представление середины прошлого века.
     Сегодня очень тяжело говорить о среднем классе, как о едином политическом субъекте, потому что современный мир очень быстро меняется. И главной поражаемой целью этих перемен как раз и является этот средний пласт населения. Он постоянно чувствует себя в ситуации угроз и рисков, он постоянно должен адаптироваться. И это еще больше замыкает средний класс на своих собственных проблемах – проблемах компетентности, на проблеме своего завтрашнего дня, поэтому ему не до политических действий. Современный мир не сплачивает этот средний класс, а наоборот способствует его диффузии.
     Лозунг среднего класса никак не обращен к коллективному действию. Его лозунг следующий – каждый должен справится со своими проблемами в одиночку. Характер проблем современного мира таков, что каждый должен справляться в одиночку. Поэтому средний класс не может быть основой стабильности, потому что он сам нестабилен.
     Чем объяснить огромный разрыв между количеством людей, которые сами идентифицируют себя со средним классом, и теми, кого туда можно отнести по объективным показателям?
     Это чисто психологический эффект, который понятен с человеческой точки зрения. Люди не хотят быть хуже всех и не хотят быть лучше всех – они хотят быть как все. Но когда мы спрашиваем еще и о том, бедные они, богатые или не очень богатые, то чаще фигурирует ответ, что «бедные». И это парадокс современного общественного сознания – люди хотят быть, как все, но если спросить о благосостоянии, то люди массово относят себя к бедным. Может это такая привычка – прибедняться. Между прочим, это совсем не характерно для Западной Европы – люди там стесняются относить себя к бедным. У нас, например, есть пословица о том, что бедность – не порок. На западе наоборот, бедность – это порок. Там человек лично, а не государство ответственен за свое благосостояние.
     Наше отношение к бедности определяется нашим коллективистским прошлым времен Советского Союза, когда надо было быть как все?
     Тут трудно говорить лишь о Советском Союзе. Российская община – самая массовая форма организации жизни в дореволюционной России. Она не допускала очень сильного расслоения на очень богатых, но вместе с тем, не допускала полного обеднения населения. В Украине ситуация немножко другая. Тут никогда община не была доминирующей формой. Так что довольно тяжело говорить о том, что наше желание прибедняться зависит сугубо от нашего прошлого.
     А в Советском Союзе был средний класс?
     Если говорить о среднем в классе, как о слое людей, которые откровенно не бедствовали и одновременно не отличались баснословными доходами, то он существовал. Это опиралось не только на высокие доходы, но и на политику государства, связанную с социальной защищенностью. Но такой ограниченный статистический подход не позволяет нам понять, что такое средний класс. К тому же, если применить все критерии, которые существуют в западном мире, то можно с полной уверенностью сказать, что среднего класса в Советском Союзе не было.
     А можно ли задаться целью вырастить средний класс и достигнуть в этом каких-то результатов?
     У президента уже разработана целая стратегия. Но такого рода социальное конструирование ни к чему не приведет. Уже ведь был один семидесятилетний эксперимент по социальному конструированию усредненного человека – он ничем не закончился, поскольку искусственным образом, планами, программами вряд ли можно выращивать социальные категории. Это вообще плохо управляемый и почти нерегулируемый социальный процесс. Это как в прибаутке. «Что нужно, чтобы вырастить хороший газон? Поливайте и стригите, поливайте и стригите. И так 200 лет».
     Если люди выдвигают себе такой идеал как средний класс и пытаются его создать, то они такие же утописты, как Маркс и Энгельс. Если люди говорят, что у нас все так плохо, потому что у нас нет среднего класса, поэтому давайте его создавать, то они находят себе мнимое объяснение и мнимую цель. Вообще эти разговоры – это марксизм в чистом виде. Если раньше говорили, что рабочий класс – это прогресс, то сегодня говорят, что средний класс – это прогресс.
     Я утверждаю, что средний класс никогда не будет тем субъектом, который обеспечит стабильность. Наоборот, история дает нам множество примеров, когда средний класс становится средой для зарождения разного рода революционных движений. Кто такие революционеры в России? Все выходцы из среднего класса. Или посмотрите, кто были представителями всего левого движения в Европе? Это все выходцы из среднего класса. Или кто сейчас в Америке массово не голосует? Тот же самый средний класс. Да и во всем мире, кстати.
     Если средний класс не выполняет роли мотора социальных изменений, то какой группе можно приписать таковую? Кто может сказать, что мы выполняем историческую функцию, мы мотор социального прогресса?
     У Маркса очень хорошая и интересная теория насчет исторической роли классов. Но как показывает история, отнюдь не класс является двигателем прогресса, а сложные процессы взаимодействия между разными группами данного общества. И не обязательно тут будут играть роль классы. Это могут быть, например, общественный класс и политическая элита. А сегодня ситуация еще более усложняется. Конечно, нам никуда не деться от понимания того, что большие социальные завоевания – это результат коллективных действий, потому что рабочие давили на работодателей через профсоюзы. Но сегодня мир уже другой – мы уже почти ничего не слышим о тех же профсоюзах, рабочего класса вообще нет, изменилась структура занятости. Когда больше половины населения занято в производстве информации, которое рассредоточено во множестве компаний, то тяжело говорить о коллективном действии. Сегодня серьезные прорывы делают конкретные люди – Бил Гейтс, например. Какие общественные группы здесь поработали? Никакие. Сегодня мир – это результат индивидуальных действий.
     У среднего класса нет ни коллективного представительства в виде профсоюзов, ни политического представительства в виде партий. А это значит, что упования на средний класс, как на агента социальных отношений, по меньшей мере, беспочвенны. Общественные группы являются продуктом всего социально-экономического процесса в обществе – но не наоборот. Нельзя создавать средний класс, чтобы двигаться к светлому будущему. Социальные классы и группы – это уже результат сложных социальных процессов, которые происходят в обществе.
     Конечно, можно заниматься созданием среднего класса. Его всегда создавала крупная буржуазия, посредством того, что создавала рабочие места и платила за это достойное вознаграждение. Если уж невмоготу, ужас как хочется создать средний класс – то надо создавать условия для крупной буржуазии. Но о какой крупной буржуазии можно говорить, когда мир глобализируется, когда управляемость внутренних экономических процессов понижается.
     Разве что американская буржуазия будет создавать наш средний класс – она имеет наибольшее влияние на глобальные экономические процессы. Или наши олигархи – других творцов быть просто не может. Власть не может создавать средний класс, потому что сейчас она занята созданием крупной буржуазии и распределяет между нею общенародную собственность.
     Но и в более глубоком смысле государство никогда не создавало среднего класса. Государство должно заниматься созданием рамок для деятельности крупной буржуазии, чтобы та не занималась накопительством и воспроизводством себя самой, а создавала блага для всего общества.
     Можно ли в Украине выделить какую-то социальную группу, которая несет или смогла бы нести на себе остов украинского государства, была ярым патриотом этой страны?
     Очевидно, что такой группы нет. Но за 12 лет были созданы предпосылки, для того, чтобы эти группы формировались. Взять, к примеру, кланы. Существуют объединения людей, которые монополизируют общественные сферы деятельности, но вместе с тем и развивают их. Конечно, можно сказать, что собственники металлургических предприятий склоняют нас к архаической структуре экономики, потому что на четверть металлизированная экономика – это характеристика общества 19 века. Но при всем этом, часть доходов от металлургического бизнеса ушла в телевиденье, газеты. Я даже не говорю про футбол, который у нас тоже процветает.
     И уж если говорить о том, что нам сейчас нужнее, то нам, скорее всего, нужна политическая элита. Не формальная элита, которая есть сейчас, а та, которая будет думать о приросте общественного блага. Если у нас чувствуются улучшения, то у нас есть политическая элита. Если у нас этого прироста нет или все продолжает оставаться на месте, то у нас такой элиты нет.
     Кроме элит должны быть еще настоящие лидеры, которые бы могли быть первыми в своем деле – будь то политика, экономика или социальная сфера. Пока таких лидеров мы не видим. Сейчас надо думать об этом, а не об аморфном среднем классе.

Беседу вел Юрий Таран

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

«Земля. NET»

З 1 січня 2013 року в Україні відкриють для публічного доступу електронний Державний земельний кадастр. Старт віртуального кадастру вчора підтвердив під час презентації тестового режиму даної системи голова Державного агентства земельних ресурсів України (Держземагентство) Сергій Тимченко.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Валерий Пустовойтенко, народный депутат Украины, лидер Народно-демократической партии Украины

Украинцы уже давно не иждивенцы. И никогда ими не были.

Олександр Мороз, народний депутат, лідер Соціалістичної партії України

Наявність 12-15 % середнього класу – показник його відсутності

Владимир Балабанович, председатель Профсоюза работников сферы предпринимательства

Будет социальное партнерство – будет и средний класс

Юрий Гребенчук, директор ЦСЭИ "Диаматик"

Дискуссию о среднем классе в Украине инициируют политики, обслуживающие экономику с колоссальным социальным неравенством

Євгенія Ахтирко, керівник соціальних програм МЦПД

Середній клас: зростання надто повільне

Денис Кирюхин, к.ф.н., мл.н.с. Института философии им. Г.С.Сковороды НАН Украины

Именно средний класс устраивает революции

Ярослав Пасько, кандидат філософських наук, доцент Донецької державної академії управління

Середній клас – це найкраща частина суспільства

Александр Стегний, доктор социологических наук, исполнительный директор Центра социальных и маркетинговых исследований «Социс», ведущий научный сотрудник Института социологии НАНУ

Средний класс у нас есть: бедный, но стремящийся.

Ярослав Жалило, кандидат экономических наук, первый заместитель директора НИСИ

Средний класс в тисках украинского менталитета

Владимир Бревнов, экономист

Общество неиждевенцев

Виктор Небоженко, президент Агентства корпоративной поддержки «Трайдент»

Ставка на средний класс

Евгений Копатько, руководитель Донецкого информационно-аналитического центра

Средний класс к выборам равнодушный

Максим Машляківський, експерт маркетингової компанії Gfk-USM

Стабільні економічні умови – найкраще середовище для середнього класу

Олександр Олійник, директор Інституту реформ

Середній класс – виконавець і замовник суспільних змін

Володимир Полохало, шеф-редактор журналу „Політична думка”

Режим, який склався, є найбільшим ворогом середнього класу

Татьяна Малева, директор Независимого института социальной политики (Москва)

Сегодня средний класс является гарантом. Но не общества. А самого себя

Валерій Хмелько, професор, доктор філософських наук, президент Київського міжнародного інституту соціології

Рівень конкуренції в суспільстві визначає рівень розвитку середнього класу.

Виктория Подгорная, к.ф.н., директор Центра социально-политического проектирования

Куда «подвинуть» средний класс?

Александр Пасхавер, президент Центра Экономического Развития

Нам не нужен средний класс рабов

Элла Либанова, директор Института демографии и социальных исследований НАН Украины

Реальність і уявне в житті середнього класу

Людмила Шангина, УЦЭПИ им.Разумкова

Средний класс: хорошая мина при плохой игре

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,322