В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Нова тема, яку ДіалогUA пропонує своїм читачам, присвячена одному з найскладніших процесів сьогодення – становленню національної української еліти. Наявність неперервного процесу дослідження феномену еліт свідчить про те, що на сьогодні питання еліт актуалізоване не як теоретичне, а швидше як практичне. У різні періоди історії нашого народу належність до еліти визначалася по-різному. За походженням, достатком, умінням завжди бути поряд з найсильнішими. Але завжди еліта була частиною суспільства, яка готова перебрати на себе історичну відповідальність за його долю. У суспільстві назріла необхідність у такому соціальному прошаркові, з яким можно було б укласти “соціальний контракт”. В той час, як нинішня українська еліта не готова взяти на себе сміливість пояснити як потрібно жити зараз, які виклики можут виникнути завтра і, головне, - не визначає мети, до якої потрібно рухатись.

Уявлення про те, що суспільна еліта має опікуватися лише політичною чи економічною доцільністю ухвалюваних рішень, що домінує нині в громадській свідомості як України, так і інших пострадянських країн, може врешті-решт стати злим жартом, як для еліти цих країн, так і для суспільства загалом.

Розмивання як поняття, так і складу нової української еліти, яка нині конкурує лише за матеріальні та політичні ресурси, позбавляє Україну майбутнього, бо таку еліту турбує лише власне майбутнє, а не майбутнє країни. Звідси й хвороба “оманливої демократії”, що виникає у суспільстві, коли еліта не виконує своїх суспільних обов’язків. Адже еліта – це частина суспільства, яка, говорячи словами Ортегі-і-Гассета,має «вимірювати себе особливою мірою», яка готова взяти на себе історичну відповідальність за долю суспільства загалом. Окрім того, як зазначає відомий російський філософ Олександр Нєклєсса, сьогодні “еліта – це ті, хто оперують свтоглядом, ті, хто оперують сенсом”.

Українська еліта не уявляє себе конкуруючою силою в сфері світоглядів та сенсів як всередині, так і ззовні. Наша еліта не сприймається як носій суспільної самосвідомості або провайдер громадського інтересу та його реалізації. Причинами такого стану речей можна назвати:

По-перше, гіпертрофовану роль політичної еліти на тлі занепаду культурної, наукової та іншої інтелектуальної еліти суспільства.

По-друге, спираючись лише на політичний та економічний раціоналізм, українська еліта неспроможна подолати прірву, що збільшується, між політичною та бізнес-елітою, з одного боку, і, інтелектуальною елітою, з іншого.

По-третє, в нас відсутня модель циркуляції еліт. Можливо, саме тому “лавка запасних” така коротка, про що неодноразово жалкував президент... Там, де існує циркуляція еліт, ми спостерігаємо суттєві соцільні зрушення та появу на вершині соціальної ієрархії нових людей з новими базовими цінностями.

Все вищенаведене, а також відсутність об’єднавчих цінностей, бачення майбутнього, заради якого проводяться реформи, та визнаних більшістю суспільства правил гри робить українську еліту слабкою, залежною та провінційною.

Але ж часи змінюються і впертий супротив „старої еліти” усьому новому і прогресивному має бути зламаний. Прийшов час подолати цю усталену тенденцію, тим паче, що соціальне підгрунтя для народження „нової еліти” вже перезріло.

Людина завжди задоволена своїм розумом і не задоволена своїм становищем. Ці слова, лише за окремими винятками, стосуються практично кожного. Спинатися щаблями соціальної драбини все вище і вище, здавалося б, така природня і почесна справа. Туди, в елітарні кола суспільства потрапити нелегко. Надовго там затриматися – набагато важче. І лише одиниці залишаються національною елітою назавжди.

Тому, розпочинаючи нашу нову тему, ми хотіли б знайти відповіді на запитання про те, кому сьогодні можна довірити майбутнє України. Які риси притаманні тим, хто має бодай якісь шанси залишитися елітою. Кого український народ шанує і шануватиме за добрі справи, незламний дух та уміння й силу вести за собою свою спільноту – до успіху, процвітання й вічності. Через терени – до зірок.

Отже, запрошуємо вас до діалогу про національну українську еліту.

Русская версия текста

Свернуть

Нова тема, яку ДіалогUA пропонує своїм читачам, присвячена одному з найскладніших процесів сьогодення – становленню національної української еліти.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Новая земля и новое небо

Новая земля и новое небо: Новая земля и новое небо

Александр Неклесса, зам. директора по научной работе Института экономических стратегий, Москва

До какого-то момента на планете действовала внятная вестфальская система отношений суверенных государств, хотя очевидными были различия их удельного веса в системе международных связей. В современном же мире глобальные конструкции все более тяготеют к выраженной иерархии, трансформируя национальные государства из субъектов в объекты, в значительной мере лишенные собственного целеполагания

 

Александр Иванович, можно ли говорить о трансформации элит со времен распада Советского Союза?

В Советском Союзе положение элит не отличалось устойчивостью, процесс их модификации протекал еще до разрушения самого СССР. Во многом перестройка была вызвана элитной коллизией и коррозией, когда в социальном пространстве столкнулось несколько «элитных матриц». Одна, доминирующая, строилась на балансе трех клановых организованностей: ЦК, КГБ, армии и на их совместном приоритете над советско-хозяйственной номенклатурой. Формат другой – определялся столкновением интересов ВПК и стремительно развивавшегося сырьевого сектора советской экономики. Но вся эта конкурентная борьба происходила в условиях формирования на планете «нового класса» (в новом, не-джиласовском значении этого понятия): субъектов социального действия, в той или иной форме связанной с постиндустриальным производством и враждебной прежнему порядку вещей.

Кроме того, начиная с семидесятых годов, с различной степенью интенсивности в мире шел процесс конвергенции элит, в ходе которого вырисовывалась совершенно новая конфигурация мирового Севера. Советский правящий слой, в целом, включился в этот процесс, однако же, «проморгал» при этом глобальную революцию, развернувшуюся на планете начиная где-то с конца 60-х-начала 70-х годов ХХ века.

Распад СССР негативным образом сказался на качественных характеристиках российской элиты. К власти пришел не «новый класс», а когорта «новых русских», связанная преимущественно с представителями динамично развивавшегося «сырьевого клана» и пассионарной криминальной и полукриминальной субкультурой (в СССР пассионарность рассматривалась как девиация, и поэтому асоциальная аура была для нее, в целом, естественным состоянием). Так что, если элитная динамика последних лет существования СССР была во многом связана с постиндустриальным вектором развития мира, то процессы, происходившие в данной сфере в период постперестройки, носили откровенно инволюционный характер. Постиндустриальная динамика замедлилась и в итоге сформировался социальный организм, который имеет ряд черт, характерных, скорее, для сословного, «неофеодального» общества. К тому же изменился основной предмет хозяйственной деятельности, ее структурообразующее начало, – сырьевой характер российской экономики с каждым годом становился все более выраженным.

Скажите, а насколько ситуация схожа во всех постсоветских странах? Есть ли различия в смене элит в разных государствах?

Эти различия, кажется, очевидны. Советский Союз был огромным государством, и страны, появившиеся после его распада, оказались в разных геокультурных ситуациях. Достаточно сравнить, скажем, Туркмению и Литву, чтобы увидеть, что эти государства пребывают в разных социальных пространствах. Следовательно, и процессы трансформации элит происходили там по-разному.

Насколько в этом плане отличается Украина, в частности от России?

Конечно же, можно говорить о различиях. Но я не специалист по Украине, поэтому мое суждение будет поверхностным. Ситуация в Украине выглядит не менее сложной (в смысле комплексной), чем в России, в отличие от ряда других постсоветских стран. Скажем, в той же Прибалтике и Средней Азии, процесс был более однородным.

Специфика элитной трансформации в Украине – ее скрытая полиэтничность, различное прочтение ее национальной идентичности на разных территориях одного государства.

Какое впечатление у вас складывается об украинских элитах? Можно ли говорить об их исключительности по отношению, например, к России. Как в России, так и в Украине можно услышать о связанности, или даже завязанности украинских элит на элитах соседних государств, в частности Росси. Не кажется ли Вам это мифом?

Я думаю, что элемент реализма здесь все-таки есть, поскольку все постсоветское пространство (даже при том, что оно постсоветское) обладает определенной геокультурной интегральностью. Система разнообразных связей не просто сохранилась, но продолжает поддерживаться. Вторая причина связанности – экономическая. В процессе интенсивной экономической деятельности элиты, конечно же, оказываются связанными своими текущими интересами и общими перспективами. Поэтому я не стал бы отрицать наличие связей между российскими и украинскими элитными кланами.

В таком случае, можно ли говорить о связи, которая носит подчиненный характер?

Вы говорите о подчиненности российским элитам?

Да.

Я бы сказал, что публичной доминантой в настоящее время является постулирование прямо противоположного принципа, так как Украине, как молодому суверенному государству, свойственно подчеркивать свою независимость, оригинальность национальной культуры.

Скажите, а насколько влияние глобальных ценностей подавляет креативный потенциал национальных элит?

В глобальном масштабе протекают два довольно-таки различных процесса. Один связан с глобализацией, как она прописана в СМИ, то есть глобализация информационная, финансово-экономическая, глобализация корпораций. И во многом она связана с развитием феномена глобального массового общества.

Другой процесс, который развивается в современном мире не менее активно, но получил меньшее освещение, – это процесс индивидуации, то есть утверждения достаточно независимой личности, в качестве самостоятельного субъекта социального действия. Личности, которая вкупе с ей подобными, действует в национальном и глобальном масштабе, имея при этом доступ к широкому спектру современного инструментария – финансового, экономического, технологического – предоставленного постиндустриальным укладом.

Эти два процесса различным образом сказываются на креативном потенциале общества. Если первый, пожалуй, снижает творческий потенциал, то второй процесс связан с развитием личностного, персоналистичного начала человека, способствуя креативным проявлениям – подчас достаточно бурным. При этом возникают совершенно новые социальные пространства и траектории действия, которые связаны с такими процессами, как, например, становление «Новой Лапутании», транснационального мира.

Скажите, возможно ли в стране, где доминируют патрон-клиенталистские отношения, возникновение самостоятельного стратегического мышления?

Это серьезнейшая проблема, причем не только России, – но в России этот вопрос стоит весьма остро. Тема стратегического планирования напрямую связана с понятием стратегического субъекта. С возникновением в России современной политической конструкции (я думаю, подобная проблема характерна и для Украины), сложилась ситуация, когда стратегический субъект оказался, фактически, выведенным за рамки текущего политического процесса.

Даже с чисто формальной точки зрения, президент, который избирается на четыре года, или имеет ограничение в виде двойного срока, перестает являться субъектом стратегического планирования. Его горизонт планирования ограничивается несколькими годами и, во многом, внутриполитической интригой. Другой кандидат на роль стратегического субъекта – элита, которая, в частности, организована как бизнес-сообщество, – но таковой субъект в России не сложился: интересы бизнес-элиты носят частный характер, она не смогла породить «национальную корпорацию», выражающую совокупные – национальные (в новоевропейском смысле этого понятия) – интересы различных властных группировок.

В России нет также формального корпоративного органа, социального/государственного института, не говоря уже о соответствующей инфраструктуре, – корпоративного, в смысле объединяющего общество, его элиту, – который был бы выведен за узкие рамки нынешней политической конструкции. И занимался бы стратегическим анализом/долгосрочным планированием, не взирая на текущую политическую конъюнктуру.

Это планирование связано даже не столько со сферой экономики, которая довлела в 90-ые годы, оно должно содержать в себе вектора социального, политического, культурного действия – то есть это должен быть действительно стратегический комплекс. Энергия же подобного комплекса продуцируется наличием национальной субъектности, которая на сегодняшний день, фактически, отсутствует. Как раз поэтому, дефицит стратегического планирования – одна из серьезнейших, если не самая серьезная проблема современной России.

Только ли России?

Конечно, нет. К тому же стратегический рисунок в последние годы заметно усложнился, а горизонт прогноза сократился. Не в последнюю очередь это связано с «переформатированием» всего глобального политического поля. До какого-то момента на планете действовала внятная вестфальская система отношений суверенных государств, хотя очевидными были различия их удельного веса в системе международных связей. В современном же нам мире глобальные конструкции все более тяготеют к выраженной иерархии. Складывалась система международных регулирующих органов во главе с институцией Большой восьмерки, а последняя новация – образ страны-империи, которая стремится осуществлять социальное регулирование в масштабе всей планеты и фактически уже не является национальным государством. Иначе говоря, мы видим становление политической конструкции, которая берет на себя функции глобального субъекта стратегического планирования, трансформируя, таким образом, национальные государства из субъектов в объекты, в значительной мере лишенные собственного целеполагания.

Если говорить об утрате национальными элитами возможности национального планирования, и это в полной мере относится даже к таким большим государством как Россия, то что можно сказать о такой стране как Украина? Ей тогда вообще можно отказать в возможности брать на себя ответственность за собственное стратегическое планирование?

Я говорил о тенденциях, которые существует в современном мире – глобализации и индивидуации. И размер государства здесь не является определяющим понятием. Главным является нечто другое, причем довольно-таки не просто определяемое. Приведу пример очень маленькой страны – Армении. Это страна лишена природных богатств, находится в сложнейшей демографической и геополитической ситуации, но, тем не менее, осуществляет стратегическое целеполагание, осуществляет строительство национальной корпорации, руководствуясь, во многом, новыми правилами игры.

Конечно же, в случае с Арменией можно говорить о выраженной специфике, – это моноэтническая страна и одновременно одно из «глобальных племен». Тем не менее, усилия по объединению национальной территории, национальной диаспоры (причем диаспоры, которая находится в различных странах и на различных континентах) – это попытка найти национальную синергию, новые формулы обустройства «национальной корпорации» и целеполагания государства в современном мире.

Ведь что такое новая политическая конструкция в условиях прохождения человечеством постиндустриального барьера – это новый цивилизационный организм со своей формулой социальной организации и системой организации территорий. В конце концов, понятие национального государства – транзитное понятие. Оно возникло где-то после Столетней войны в Европе и обрело свою политическую идентичность только в 17 веке. Сейчас мы наблюдаем, как складываются новые формы социальной общности, и будущее национальных элит во многом связано с присутствием и деятельностью в этих зыбких пространствах. Здесь возникают «астероидные группы» – образования, складывающиеся из осколков национальных элит и пронизывающие своими траекториями транснациональный космос; «амбициозные корпорации», преследующие не только и не столько экономические цели; НПО, клубы и кланы различной этиологии; теневые консорциумы и т.д., и т.п.

Так что ситуация со стратегическим целеполаганием весьма изменилась. В чем-то – во многом – она стала более сложной, но в чем-то – и более перспективной. В любом случае, ее надо воспринимать не столько как угрозу, сколько как вызов. В новой исторической ситуации те субъекты, которые умело прочтут ее картографию, расшифруют реалии, почувствуют новую субъектность и верно определят собственное целеполагание, окажутся в преимущественном положении преадаптации.

В целом, ситуация отчасти напоминает мне тот процесс освоения мира, который происходил в эпоху географических открытий. Просто новые земли социокосмоса, это не географические территории, а некие социальные пространства, новые политические траектории, предметные поля, которые предстоит распознать и освоить. Но именно на этих неотчетливых землях выстраивается социальная конструкция и расселяется элита Нового мира.

 

Беседовал Юрий Таран

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Родился бедным? Тебе не повезло!

Артерии и «социальные лифты» общества закупориваются. Шансы карьерного роста, социальная мобильность снижается, и, что еще хуже, падает доверие людей друг к другу, что заметно среди всех классов общества, но более всего – среди бедных. Столь восхваляемый «гибкий рынок труда», означает лишь мир, в котором такая принципиально важная вещь, как профсоюз, оказывается не у дел, а с работниками обращаются как с собственностью. Это представляет смертельную угрозу семьям рабочих, и их шансам дать своим детям вдохновение и жизненные силы.

В Британии становится все меньше социального разнообразия и знаний: в условиях нынешнего капитализма компетентные люди просто не могут никуда пробиться; они становятся жертвами социальных предрассудков и настроений. Они просто не знают, что делать, поскольку эффективная государственная политика должна идти вразрез с господствующими инстинктами консерваторов.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Дмитро Остапенко, директор Національної філармонії України

Еліта не повинна замикатися у собі

Сергій Савченко, художник-абстракціоніст

Культура розгерметизовує різні елітні групи

Вадим Скуратівський, історик

Українська національна еліта – це люди, які працюють над націотворенням

Олесь Санін, кінорежисер

У пошуках достойних

Кирило Стеценко, заслужений артист України, професор Київського національного університету культури і мистецтв

Формула еліт

Іван Сікора, заступник голови правління з питань маркетингу та розвитку ВАТ UNITEL

Всі звірі рівні, але деякі з них рівніші від інших

В’ячеслав Брюховецький, ректор Університету Києво-Могилянська академія

Справжня еліта виростає лише в третьому поколінні

Валерия Иваненко, член Евразийской Академии телевидения и радиовещания, президент Международного телевизионного фестиваля «Бархатный сезон»

Не уставайте творить добро

Ернст Заграва, аналiтик-економiст

Єліта має бути сильною

Лесь Доній, шеф-редактор літературно-мистецького часопису “Молода Україна”

Cлово "еліта" - не з мого лексикону

Ігор Каганець, редактор журналу нової еліти “Перехід-IV”

Головний ресурс еліти – наука, мистецтво і воля

Олександр Яременко, директор Українського інституту соціальних досліджень

Еліта на те й еліта, щоб включати до свого числа обраних

Вадим Карасев, директор Института глобальных стратегий (ИГЛС)

Элита в Украине есть, но она не существует

Кость Бондаренко, политолог

Эпоха после «семьи»

Олександр Литвиненко, заступник директора Національного інституту стратегічних досліджень

Еліта якої не існує

Костянтин Ващенко, перший заступник голови державного комітету України з питань регуляторної політики та підприємництва

„Маємо „діряву” еліту з точки зору її формування”

Александр Лукьянченко, городской голова Донецка

Донецкая элита

Виктор Гречанинов, генеральный директор «Металлоинвест-Украина», экс-заместитель министра обороны

Развитое гражданское общество и элита работают друг для друга

Олег Зарубінський, народний депутат

У нас є гарний грунт, на якому вже сьогодні виростає майбутня, справжня еліта

Юрій Луценко, народний депутат

Проблема країни – почути власного Мойсея

Евгений Червоненко, народный депутат, почетный президент концерна «Орлан»

Если мы не будем жить по правилам, то окажемся в гетто

Сергей Крымский, философ

Элита – это термин, противоречащий идее гражданского общества

Андрей Ермолаев, директор Института стратегических исследований «Новая Украина»

Незрелый плод отечественной элиты

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,110