В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Какая Россия нужна Украине?

«Какая Россия нужна Украине?» – сформулированный таким образом вопрос для нового Диалога на нашем сайте заставляет задуматься над парадоксальным явлением. На первую часть этого вроде бы простого вопроса легко отвечают все, к кому мы с ним обращались. Россию наши сограждане знают не понаслышке, а трансляция российских каналов, свободная продажа российской прессы, доступ к Интернет дают возможность постоянно получать информацию о соседней стране. Какая Россия? – «Россия такая-то», «а в России то-то…».

Что же касается требований к соседней стране (соседей не выбирают, но ожидают от них всегда многого), то, несмотря на актуальность вопроса, найти на него ответ пока не удалось. Эта тема не заинтересовала или была проигнорирована большинством политиков, к которым мы обращались – Д.Табачник, А.Клюев (еще до назначения его вице-премьером), Ю.Тимошенко, А.Турчинов, А.Кинах, В.Пинзеник, А.Деркач, П.Порошенко, Б.Губский и многие другие – не нашли времени для нашего интернет-издания.

В тоже время, мы гораздо чаще слышим, какая Украина нужна России и этим гордимся или возмущаемся, но своего видения России в Украине нет! Или почти нет…

Однако нам меньше всего хотелось бы превратить данную тему Диалога в очередное обсуждение того, что происходит в России. Украине давно пора прийти к осознанию того, что она не «территория для экспериментов» ближних и дальних соседей, а субъект, способный самостоятельно вырабатывать позицию по отношению к этим соседям. Ведь в течение прошедшего года, кстати, Года России в Украине, поступали такие характерные сигналы:

- книга Л.Кучмы «Украина – не Россия»,

- конфликт вокруг Тузлы,

- стремление переписать российскую историю без Киева и Киевской Руси,

- принципиально разная трактовка событий Переяславской Рады и исторической роли Б.Хмельницкого.

Это и многое другое свидетельствует о том, что начался двусторонний процесс вычленения каждой из сторон из совместного прошлого. Идет переосмысление не только истории, но даже и прошедших 12 лет. Идет отказ от ряда ценностей и приоритетов, которые еще недавно казались очевидными. И если России выгодно отчленять прагматичные интересы от ценностных ориентаций, то Украине очень важно, для сохранения своего же будущего, отстаивать и закладывать в отношения с Россией те ценностные предпочтения, которые сводятся не только к языку и территориальной целостности, но и к ценностям демократии, гражданского общества, правового государства, всего того, что связано с принципиально иным уровнем организации общества и государства.

Ожидают своих ответов ряд весьма важных вопросов:

Какая модель государственного устройства (федеральная/унитарная, президентская/думская, партийная/региональная), экономики, культуры, истории России, наконец, выгодны Украине?

Чем обернется для Украины та или иная смена в системе политических, экономических и социо-культурных координат?

Что Украине может быть выгодно, что Украине нужно стимулировать в России, а чему она должна противодействовать, исходя из своих интересов?

И рассматривает ли Украина Россию как ресурс своего развития?

В тоже время, в Украине сложилась опасная и тревожащая ситуация «замалчивания», ухода, пассивности и односторонности в отношениях с Россией. А ведь элементарная постановка вопроса о цивилизованных (в противовес нео-имперским) отношениях, предполагающих равноправие в партнерстве соседей (в отличие от существующего «старшего брата»), и та выглядит весьма призрачной. Формально, Украина присутствует в «российском проекте», но уже совершенно другой вопрос, что это присутствие пассивно и односторонне. Россия постоянно обосновывает, предлагает и даже навязывает Украине свои концепции совместного будущего – «либеральная империя», «единое экономическое пространство» «евразийство», к которому Украина и имеет отношение только при посредстве России. Что поделаешь – не азиатская страна Украина… Но, попадая на украинскую территорию, все эти концепции не встречают серьезной адекватной реакции, оценки или альтернативы. В лучшем случае критика, но не более того. И это становится уже традицией…

Стихийность позиции Украины по отношению к России, которая начинает перестраиваться и существенно меняться (чего стоит только введение в оборот понятия «новая Россия»), отбрасывает развитие отношений между двумя странами в иррациональную плоскость, приводит к неадекватности действий и решений политиков и бизнесменов с обеих сторон. А конфликт вокруг Тузлы легко превратится в «пробу пера».

О том, что не было высказано вслух, двух мнений быть не может. Именно в процессе обсуждения становятся ясными аргументы сторон, участвующих в спорах о том, как должны развиваться отношения Украины и России, что может послужить их стабилизации, открытости и равноправию.

Отвечая на вопрос, какая Россия нужна Украине, мы сделаем еще один шаг к познанию самих себя, увидим нас самих в зеркале межнациональных отношений, четче сформулируем свои позиции и объединимся вокруг ясных целей и ценностей.

Именно поэтому мы считали важным поставить вопрос – а чего, собственно, хочет Украина от России, и какова вероятность столкнуться с течением времени с неоправдавшимися ожиданиями.

Свернуть

Украине давно пора прийти к осознанию того, что она не "территория для экспериментов" ближних и дальних соседей, а субъект, способный самостоятельно вырабатывать позицию по отношению к этим соседям. А пока мы гораздо чаще слышим, какая Украина нужна России и этим гордимся или возмущаемся, но своего видения России в Украине нет! Или почти нет…

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Россия и Украина: в поисках динамического равновесия


Оптимальным вариантом отношений Украины с Россией была бы модель взаимоотношений, существовавшая в свое время между Финляндией и СССР. Финляндия имела статус нейтрального государства, входившего в политическую и экономическую систему Западного мира. В то же время, эта маленькая страна выстроила особые отношения с Советским Союзом, которые были для нее очень выгодны в экономическом плане. Другое дело, как Украине воплотить это практически.

 


Наш сайт
хотел бы подвести итоги года России в Украине и предложить это сделать в форме ответа на вопрос «Какая Россия нужна Украине?». Владимир Вячеславович, так какая же Россия нужна Украине?


Я думаю, что вопрос стоит все-таки по-другому – какая Украина нужна России? И можно ли найти ту «золотую середину» между тем, что нужно России от нас и какая Россия устроила бы Украину?


Очень часто мы задаемся вопросом, в каком смысле мы будем интересны кому-то, той же России, например. Может пора задаться вопросом, кто интересен нам и в каком качестве? Есть ли у нас интересы по отношению к России и насколько они артикулированы?


Я думаю, что наши интересы артикулированы, но не всегда достаточно внятно, что и создает порой неадекватное впечатление у российской стороны. Чаще всего это обусловлено тем, что некоторые представители нашей политической элиты пытаются представить свои частные интересы в качестве национальных интересов Украины. И все-таки, когда мы сами пытаемся сформулировать свои ожидания от России, то ответ в общих чертах очевиден: нам не нужна Россия, которая является нео-империей – нам нужна Россия, которая рассматривает Украину в качестве равноправного партнера.


Но именно при таком подходе возникают проблемы. Во-первых, в России нас часто видят несколько иначе, чем мы сами себя осознаем. Иначе говоря, независимость Украины до сих пор воспринимается многими россиянами как некая политическая нелепость и историческая ошибка, которую необходимо срочно исправить. Во-вторых, перед нами стоит вопрос, кому и как артикулировать свои интересы?


У нас так получалось, что на украинском поле действовало сразу несколько игроков, перед которыми, в той или иной мере, приходилось заявлять свои интересы. В первую очередь, это Кремль, официальная Россия. Во-вторых, российские корпорации, которые работают на украинском рынке. В-третьих, российские политические силы, имеющие определенный интерес к Украине. Среди последних можно провести четкий водораздел: одни придерживаются более-менее либеральных взглядов (и хотя бы формально пытаются воспринимать Украину как самостоятельное государство), а другие стоят на откровенно шовинистических позициях. Артикулировать свои интересы перед шовинистами – абсолютно бессмысленно. Здесь можно разве что четко обозначать политические вешки, которые бы указывали на то, что мы независимая страна, а не колония России.


Может как раз в этом и состоит задача украинских политиков – заставить эти вешки уважать?


Да, одна из первейших задач наших политиков и государственных деятелей – четко и вразумительно объяснять, что Украина является независимой страной со своими собственными интересами. Четкое разграничение наших и российских интересов является основой для последующего достижения компромисса.


Кто в Украине занимается разграничением интересов, собственно, кто расставляет эти вешки?


В первую очередь, этим должен заниматься Президент, а в целом это касается всех государственных институтов, в той или иной степени взаимодействующих с Россией. И в данном случае особо следует выделить МИД, который часто оказывается более принципиальным защитником украинских интересов, чем какой-либо другой государственный институт в Украине.


Что касается Президента, то он уже давно играет на нескольких полях. С одной стороны, нельзя ему отказать в том, что он нередко защищает (или по своему пытается защищать) государственные интересы Украины. С другой стороны, он часто ими жертвует в угоду политической конъюнктуре или личным интересам. Здесь присутствует еще одна линия отношений, о которой я уже упоминал – российские корпорации. Наш Президент пытается встроить эти корпорации в баланс политико-экономических отношений, который уже сложился в Украине. При этом объективно возникают отношения на личном уровне, что уже является определенным вызовом для национальных интересов Украины. За примерами далеко ходить не нужно: последний визит Чубайса, ситуация с приватизацией облэнерго. Уже достаточно давно сложилась практика встреч нашего Президента с капитанами российского бизнеса. Он регулярно встречается с Алекперовым, с Дерипаской, с другими российскими олигархами. При этом вряд ли мы вспомним хотя бы один пример аналогичных встреч крупных украинских бизнесменов с российским президентом. В этом и состоит принципиальная разница наших отношений.


Еще один важный аспект: интересы Украины должны артикулировать представители всех влиятельных политических сил страны. Это касается и оппозиции, и политических сил, находящихся у власти. Но и на этом направлении украино-российской политической коммуникации возникают проблемы. Государственное руководство и ведущие политические силы России чаще всего просто игнорируют украинскую оппозицию. В свою очередь некоторые представители правой оппозиции страдают явной русофобией, что также мешает выстраивать нормальные отношения с российскими партнерами.


Кроме того, между политическими и экономическими интересами отдельных политических сил по отношению к России могут возникать существенные зазоры. Например, «донецкие» считаются пророссийской политической силой. Они представляют русскоязычный регион и им выгодно показывать себя как союзников России, чтобы получать голоса русскоязычных избирателей. Но с другой стороны, «донецкие» всерьез опасаются конкуренции с российскими корпорациями в угольной отрасли и металлургии.


То есть, наш первейший враг – это мы сами?


В определенном смысле – да. Но не стоит данное обстоятельство преувеличивать. По сравнению с началом 90-х годов сейчас у нас нет таких сил, которые однозначно сдали бы Украину России. Нашим политикам выгоднее сохранять свой собственный контроль над экономическими ресурсами страны – торгуясь с Россией, торгуясь с США, с Европой. Это первый повод для оптимизма в отношениях с Россией.


Второй повод для оптимизма заключается в том, что меняется наше общество. Траектории  развития Украины и России – политического, культурного, экономического – все сильнее расходятся. Если эта тенденция сохранится, то она также будет укреплять нашу независимость. Однако от России нам никуда не деться. И в силу общих культурно-исторических корней, и с точки зрения выгоды активного экономического сотрудничества. Есть и геополитическая предопределенность взаимосвязи Украины и России. Наконец, миллионы людей по обе стороны украино-российской границы связаны родственными узами. Конечно, Украина в большей степени зависит от России, чем Россия от Украины, но так или иначе речь идет о взаимозависимости. И это обстоятельство целесообразно использовать, выстраивая наши отношения с Россией. 


А можно ли назвать какие-то инициативы Украины в отношениях с Россией, которые были воплощены в жизнь?


Инициативы вроде бы есть. Например, создание Газотранспортного консорциума. Но это тот случай, когда инициатива наказуема. Дело в том, что в этом проекте отсутствует устойчивый, стабильный баланс интересов – как национальных, так и корпоративных (Газпром, НАК «Нефтегаз Украины»). При этом еще присутствует и третья сторона - потенциальные участники консорциума, роль которых пока не определена.


Еще один проект – ЕЭП. Хотя договор по ЕЭП инициирован Россией, но в какой-то степени это результат настойчивых утверждений Украины, что мы заинтересованы в зоне свободной торговле. Россия прореагировала на это, правда исходя из своих интересов.


Вы хотите сказать, что Россия манипулирует нашими интересами для достижения своих собственных?


Да, российская сторона по своему «перерабатывает» заявленные Украиной  интересы, придает им некую превращенную форму, выражаясь философским языком. Такая тактика четко прослеживается.


Если оценивать отношения между Россией и Украиной в различных измерениях, то легко увидеть, что мы находимся в менее выгодной позиции. Россия играет одновременно на нескольких полях: с одной стороны, она действует в сфере межгосударственных отношений; с другой стороны, она играет на поле корпоративных экономических взаимосвязей. Если в межгосударственных отношениях мы имеем (хотя бы формально) равноправный статус, то на поле корпоративных экономических отношений Украина явно проигрывает. В лучшем случае украинские компании выступают в роли младшего союзника или сателлита российских компаний. И здесь ни о каких равноправных отношениях не может быть и речи, и в силу существенной разницы их экономического потенциала, и потому что российские компании имеют возможность договариваться с украинским президентом напрямую. В известном (достаточно условном) смысле можно говорить об опосредованном (через  российские корпорации) экономическом вассалитете Украины по отношению к России. Увы, иногда есть основания говорить и о проявлениях политического вассалитета, когда некоторые претенденты на пост Президента Украины ездят за «ярлыком на киевское княжение» в Москву.


Еще один важный момент, который указывает на неравноправие наших отношений. Если Россия может влиять на внутриполитическую ситуацию в Украине, то мы этого себе не можем позволить хотя бы потому, что у нас нет механизмов для этого. А Россия это делает: через аналитические центры, через индивидуальные связи с конкретными политиками и структурами.


А насколько нам нужно это влияние? Просто для того, чтобы чувствовать, что и мы там чего-то можем натворить – или в этом должен присутствовать утилитарный интерес?


Нам нужно не столько влияние, сколько каналы донесения информации. Дело в том, что сейчас политические связи присутствуют в наших отношениях, но их нельзя назвать каналами донесения национальных интересов Украины. Свои связи есть у главы администрации, у президента (ему это положено исходя из обязанностей, которые на него возложены), у премьера. Но это приватные связи, которые зачастую используются ими в личных интересах.


Если поставить вопрос конкретно – должна ли Украина лоббировать свои интересы через российских политиков, то ответ прост – конечно же, должна. Главное, делать это цивилизованно, и гибко. И сейчас проблема лоббирования наших интересов в России стоит очень остро, потому что через вновь избранную Государственную Думу это будет сделать очень сложно. В настоящее время никакого украинского лобби в Госдуме практически нет. В Конгрессе США есть, а в Госдуме России – нет.


А кто бы это мог быть вообще? Вы можете назвать хотя бы пару политиков, которые бы могли составить такое лобби?


Я бы осознанно не называл фамилии. Я даже скажу больше: украинским политикам нельзя ориентироваться на какую-то конкретную политическую силу в защите наших национальных интересов. В нынешних условиях имперского ренессанса это может просто навредить данной политической силе. С другой стороны, если эта связь будет слишком очевидна, то, соответственно, действия украинского лобби в России будут неэффективны. Одно дело – США. Эта страна доминирует в глобальной системе и для них довольно органично выглядит ситуация, когда в Конгрессе существуют некие группы, которые выполняют роль передаточного звена интересов других государств. В принципе, Россия претендует на роль регионального лидера. И в недалеком будущем, возможно возникновение неких лоббистских структур, которые будут отстаивать особые отношения с Казахстаном, Закавказьем, Украиной и Белоруссией. Тогда эта ситуация легитимизируется. Сейчас же, пока рано говорить о такой лоббистской практике.


После конфликта вокруг Тузлы, возникновение какой-то группы, которая ратует за особые отношения с Украиной, будет воспринято неадекватно.


Что касается депутатов, которые не просто нормально, а с симпатией относятся к Украине, то они в Госдуме были и будут. Например, в прежнем составе Госдумы в качестве такого примера можно было назвать Вячеслава Игрунова. Это просто очень показательный пример, потому что В.Игрунов – выходец из Украины, часто приезжал к нам в страну, активно интересовался развитием ситуации в Украине. Если внимательно проанализировать список депутатов нынешнего состава Госдумы, то можно найти немало людей, которые начинали свою карьеру в Украине. Еще один яркий пример – Иосиф Кобзон. У него очень много личных, дружественных связей в Украине, начиная от президента и заканчивая целым рядом народных депутатов Украины.


Другой, абсолютно официальный канал – межпарламентские отношения. Кстати, визит российских депутатов во время конфликта вокруг Тузлы сыграл свою положительную роль в том смысле, что российские парламентарии воочию убедились, насколько реален этот конфликт. Они поняли, что за Тузлу выступают не какие-то сумасшедшие националисты, а вся политическая элита, все украинское общество.


Известно, что Путин взял курс на демонтаж ельцинской системы федеральных отношений и задает жесткий вариант управления регионами. Насколько это повлияет на наши взаимоотношения с Россией? Может ли это быть выгодным для Украины?


Я думаю, что полностью демонтировать федеративную систему Путин не будет. Сейчас разрушить прежнюю структуру очень опасно, потому что есть очень сильные региональные лидеры. Лишить их последнего «удовольствия» в виде национальных автономий – чревато последствиями, хотя бы потому, что есть прецедент Чечни. Конечно, можно номенклатурную элиту убрать, но при этом свободную нишу займут контр-элиты, которые будут более опасными, чем нынешние региональные лидеры.


Что касается нашего интереса в этом процессе. Уже выстроилась некая связь (прежде всего экономическая) Украины и украинских регионов с отдельными российскими регионами, которая зачастую работает более эффективно, чем межгосударственные отношения. Например, у луганчан очень тесные связи с Ростовской областью, у харьковчан – с Белгородской и Курской областями. Как правило, наши регионы сотрудничают на равнозначном уровне – на уровне областей, которые не являются национальными автономиями. Поэтому, я думаю, что определенная экономическая субъектность российских областей сохранится и будет продолжать работать в контексте украино-российских отношений.


То есть потенциал региональных связей не будет подавлен?


Я думаю, что они будут несколько ограничены (более урегулированы) в административном смысле: Кремль будет более сильно влиять на избрание губернаторов. Во всем остальном все останется на прежних местах. Более того, Кремлю выгодны такие отношения, как некий дополнительный и неформальный канал влияния на украино-российские отношения.


Не была бы нам более выгодна модель отношений вроде той, которая существует между США и Канадой?


На мой взгляд, более оптимальным вариантом была бы система сотрудничества по модели взаимоотношений, существовавшей в свое время между Финляндией и СССР. Финляндия имела статус нейтрального государства, входившего в политическую и экономическую систему Западного мира. В то же время, эта маленькая страна выстроила особые отношения с Советским Союзом, которые были для нее очень выгодны в экономическом плане. Другое дело, как Украине воплотить это практически.


 Главная проблема состоит в том, что Украина претендует на вступление в НАТО, а это создает массу геополитических противоречий, которые выливаются в напряженность в отношениях с Россией. С точки зрения «российского фактора» нам, кстати, менее проблемно вступить в ЕС, чем в НАТО, учитывая прямую незаинтересованность России в усилении влияния НАТО на постсоветском пространстве. Россия сама пытается выступать в роли военного лидера региона.


А как Вы относитесь к идее, озвученной Максимом Стрихой, что Украина может выступать лоббистом России в ЕС?


Я не разделяю эту идею. Если бы в России имели достаточно серьезное влияние прозападные силы, тогда мы могли бы рассчитывать на эту роль. Кроме того, в таком виде, в каком сейчас находятся отношения Украина – ЕС, мы не можем обеспечить нужный уровень диалога ни для себя, ни тем более для России. Одно дело, когда Польша, уже будучи принятой в ЕС, выполняет эту функцию по отношению к Украине. И другое дело, когда подобная роль в отношениях с Россией прогнозируется для Украины. Сама  Украина пока не имеет никакого особого статуса в отношениях с ЕС.


Еще один важный момент. Наш европейский выбор имеет скорее конъюнктурный, чем ценностный характер. Поэтому, вопрос о вхождении в ЕС обсуждается не столько на уровне политических и организационно-управленческих решений, экономических последствий такого вхождения,  сколько на уровне общеполитических деклараций.


И, наконец, возникает вопрос - нуждается ли в этом Россия? На мой взгляд, вряд ли. В России монополию на связи с Западом, в том числе на разыгрывание либеральной карты, имеет только президент Путин. Если будут какие-то попытки обходного пути, то Путин будет их пресекать.


Насколько я знаю, то Вы были на встрече политиков и политологов в Санкт-Петербурге. Там было заявлено предложение Дариги Назарбаевой о стратегическом лидерстве Украины, России и Казахстана. Как Вы относитесь к этой инициативе?


Эту инициативу воспринимают не совсем корректно. Может, в этом виноваты сами авторы проекта, неточно расставившие акценты на презентации проекта. Сама подача информации о триаде, лидерстве трех стран, порождает впечатление о том, что речь идет об интеграции этих стран, как некой альтернативы ЕЭП.


Но смысл и содержание этого проекта несколько иной – речь идет об активизации отношений между тремя странами на негосударственном уровне. Причем, имеет смысл работать не только в рамках заявленной триады, но и на уровне двусторонних отношений. Правда, помимо  отношений на уровне гражданского общества, заявлено и стремление гармонизировать законодательный процесс на уровне трех стран.


В целом, проект активизации гуманитарного сотрудничества Украины, России и Казахстана, представленный Даригой Назарбаевой, можно только приветствовать.


Единственное опасение, которое у меня возникает, касается больших масштабов этой общественной инициативы. Я боюсь, что из-за такого глобального подхода, данный проект может превратиться просто в пиар-акцию.


А как вы представляете себе идеалы демократии по-евразийски?


Сейчас многие, в контексте российских выборов, вспоминают Бжезинского, который говорил, что Россия может быть либо демократией, либо империей. В известном смысле, это так. Для России всегда существовал вопрос о развитии исконно русским путем. И проблема состоит в том, что многие россияне, даже те, кто настроен либерально, кто положительно принимает многие западные ценности, считают, что Россия должна выстроить новую геополитическую систему, где она будет лидером. Я от целого ряда российских коллег слышал такое мнение, что существование России возможно только в форме империи, в виде иерархизированной геополитической системы. А в иерархии всегда доминирует авторитарный посыл.


При конструировании властных отношений в таких огромных пространственных масштабах неизбежно возникают соблазны авторитарного решения проблемы. Набор альтернатив предельно ограничен. Нужно либо новую демократическую федерацию создавать (по модели США или новой Европы), с неизбежными рисками усиления центробежных тенденций, либо укреплять единство страны через механизмы централизации. Поэтому дилемма «демократия – авторитаризм» многих россиян приводит к печальному выводу, что во имя воссоздания и укрепление большой страны, во имя разрешения экономических, национальных и других проблем, надо пожертвовать демократией. Соответственно, идеалом в таких условиях выступает своего рода просвещенный авторитаризм, либеральная империя (по Чубайсу). Но боюсь, что это – утопия.


Российский либерализм всегда был несколько ущербен и во многом зависел от состояния российского общества и характера конкретной исторической фазы его развития. В периоды кризиса авторитарного режима наступал расцвет российского либерализма, и, напротив, в условиях укрепления государственности в России либеральная мысль хирела. От преодоления этой ограниченности и ущербности российского либерализма во многом зависят перспективы демократии в России.


Будет ли имперский посыл в России настолько силен, что негативно повлияет на Украину? Надеюсь, что нет. Дело в том, что современный мир очень динамичен. А динамичность всегда оставляет пространство для выбора. Сейчас существует три центра, которые влияют на ситуацию в Украине: Россия, США и, в меньшей мере, ЕС. Соотношение ресурсных потенциалов этих «центров силы», особенности их взаимодействия позволяют надеяться на то, что мы не превратимся в сателлита России или в ее колонию.


То есть Вы считаете, что Украина должна и дальше играть на противоречиях больших государств, придерживаясь при этом своей многовекторности?


В принципе, да. Но стратегические планы дальнейшего развития все-таки должны быть выработаны. Я полагаю, что сохранение динамического равновесия в отношениях с Россией, США и ЕС, наряду с постепенным продвижением по пути европейской интеграции является для нас оптимальной внешнеполитической стратегией.


Я не думаю, что в ближайшем будущем оправдаются опасения пессимистов, что Россия неизбежно поглотит нас. Для этого у нее пока нет ресурсов ни политических, ни экономических. У России достаточно своих внутренних проблем. Такая точка зрения подтверждается, кстати, и печальной судьбой российско-белорусского союза. Кроме того, Запад, после парламентских выборов в России, будет уделять нам больше внимания, потому что отрыв Украины от западного мира опасен и для Европы и для системы глобальной демократии в целом.


Поэтому я остаюсь оптимистом. А в отношениях с Россией должно быть меньше пафоса, эмоциональных крайностей и больше элементарного прагматизма.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Финансовое Темновековье

Судьба существующей финансовой системы выглядит мрачно – когда исчезнут т.н. «резервные» валюты, мир погрузится в финансовые «Темные века»; причина этого – господство сверхкрупного спекулятивного капитала и его идеологии «монетарного фашизма», что ведет к вырождению денег. За последние 40 лет деньги получили тотальный контроль над всем и каждым из нас. Будущие поколения вступят в жизнь, обремененные долгами своих отцов. И это неизбежно. Это хуже, чем паутина или стая вампиров, это глобальная пандемия, которая заражает каждую ДНК.

Ученые, политики и эксперты всячески оправдывают социальное неравенство и ущерб, наносимый финансовым сектором государству. Когда безработица и сокращение производства начинают угрожать отношениям между государством и финансовым классом, то финансовый класс предлагает населению «затянуть пояса» и «жесткую экономию». За пределами США это же предлагают сделать другим странам МВФ, Мировой Банк и различные финансовые учреждения. Сегодня финансовый класс и банкиры развивают эту идеологию через СМИ и правительства с той же неистовостью, с какой действовала церковь в Темные Века: всякий усомнившийся считается «еретиком».

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Валерій Чалий, директор міжнародних програм Центру Разумкова

Наші відносини мають бути міжнародними, а не міжклановими

Микола Ожеван, доктор філософських наук, професор

„Ми виступаємо в ролі мазохістів, вважаючи, що все, що надходить з Росії є на порядок вищим від українського”

Владимир Петросян, бывший главный редактор газеты «Президент» (Россия)

Между Украиной и Россией нет серьезных противоречий!

Сергій Герасимчук, консультант Тимчасової спеціальної комісії Верховної Ради України з моніторингу Плану дій Україна – НАТО

Безпека Росії – в інтересах України

Сергій Хоменко, куратор молодіжного руху партії „Батьківщина”

„Більшість того, що відбувається в Україні, зокрема в її політичному житті, йде від Росії”

Олесь Гудима, народний депутат, фракція “Наша Україна”

Україна-Росія: у пошуку власних інтересів

Тарас Возняк, головний редактор культурологічного часопису “Ї”

Сам собі голова

Ігор Осташ, заступник голови Комітету Верховної Ради України у закордонних справах, Віце-президент Парламентської Асамблеї ОБСЄ

„Без України в своїй орбіті Росія не набуде реального статусу супердержави”

Сергей Куницын, председатель Совета министров Автономной республики Крым

"Диалог с новой прагматичной Россией вести проще..."

Максим Стріха, керівник наукових програм Інституту відкритої політики, доктор фізико-математичних наук

З Україною поводяться так, як вона дозволяє з собою поводитися

Сергій Адамович, директор з маркетингу "Фабрики санiтарно-гiгiенiчних виробів"

Непорозуміння між державами шкодять споживачеві

Вячеслав Кредисов, Председатель Правления Всеукраинского объединения предпринимателей «Новая Формация», кандидат экономических наук, заслуженный экономист Украины

Украина остается «младшим братом» России. Что будет завтра?

Тарас Кузьо, професор факультету політичних наук Університету Торонто, співробітник Центру досліджень Росії та Східної Європи

Україна і Росія “партнерство” розуміють по-різному

Олексій Голобуцький, заступник директора Агентства моделювання ситуацій

Україна–Росія: імовірність сприятливих варіантів наближається до нуля

Анатолій Гуцал, радник директора Національного Інституту стратегічних досліджень при Президентові України

«Россия уже сползает со своей пассионарной парадигмы»

Владимир Малинкович, политолог

Три Украины – три ментальности

Вадим Гречанінов, президент Атлантичної Ради України

Централізація здатна на певний час загальмувати розпад Росії

Михайло Гончар, вице-президент Фонда «Стратегия-1»

На орбіті російського впливу

Олександр Сушко, директор Центру миру, конверсії та зовнішньої політики України

Лише демократична Росія є насправді безпечною для України

Ярослав Жалило, кандидат экономических наук, первый заместитель директора НИСИ

Бідний сусід – небезпечний сусід

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,267