В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

И в украинской прессе, и в выступлениях официальных лиц подмена понятий в самых разных сферах человеческой деятельности – дело привычное, и экономика тому не исключение. Например, критерием «правильности» избранного пути экономического реформирования зачастую выдвигается рост номинальных показателей – ВВП, объемов промышленного производства, социальных выплат, снижение инфляции и т.д. При этом не учитывается один весьма важный фактор. В мире есть страны, где эти показатели действительно отражают то, что интересует людей, в Украине же — то, что хотят видеть правители и политическая элита. При этом, быстро забылась простая истина: первоначально методика исчисления этих показателей основывалась на тезисе о том, что отношения между государством и гражданами должны носить своего рода «рыночный» характер, представляя собой свободный обмен услугами на конкурентной основе. Макроэкономические же модели, сводящие функционирование экономики к нескольким упрощенным уравнениям, связанным с «объемом производства» и «выпуском продукции», не позволяют предсказать реальное – будь-то катастрофическое или позитивное развитие событий.

Ни для кого не секрет, что помимо решения политических вопросов, для Украины остается актуальной «ориентация» в экономическом пространстве – необходим анализ проведенных реформ, оценка последовательности и их адекватности для формирования задач нового этапа экономического реформирования страны.

Не менее важным является учет тех изменений, которые произошли в последнее время в мире. Как отмечает известный российский философ А.Неклесса, «в мире наметилась перспектива с несколькими векторами развития. …В рамках неолиберальной модели организации мира выстраивается геоэкономическая конструкция, на верхних этажах которой расположена штаб-квартира («штабная экономика»), а внизу находится экономика сырьевая — с несколькими промежуточными этажами». В какой из этих «промежуточных этажей» предстоит попасть украинской экономике – вопрос остается открытым.

В Украине так и не была сформирована определенная модель экономики. Все экономические реформы проводились непоследовательно и были либо попытками фрагментарных преобразований в определенных сферах, либо ситуативным реагированием на те негативные последствия, которые возникали в результате все тех же непродуманных преобразований. Поэтому надеяться на безболезненность следующего этапа реформирования, предпосылки для которого давно уже назрели и перезрели, не приходится.

В то время, когда в мире идет «война эффективностей», термин «эффективность украинской экономики» уже давно стал не модным. Это произошло, прежде всего, потому что ни одно из украинских правительств не мыслило и не мыслит в категориях государства в целом или с точки зрения стратегии, долгосрочного планирования будущего. Никто не рассматривает механизм существования/функционирования страны и ее экономики как механизм осуществления жизнедеятельности внутри и конкурентоспособности вне ее. Гораздо легче создавать сиюминутные преференции для отдельных структур (олигархов, бизнесов, ФПГ, предпринимателей – нужное подчеркнуть), – спрос на них существует, а когда есть спрос – есть и предложение.

Украина заражена инерцией бессодержательного бюрократического управления и коррупцией, олигархи настроены на активное сохранение своих привилегий и способны заблокировать реформирование государственного аппарата. За годы независимости, четко сформировалась также другая тенденция — демодернизация части территории, региональный сепаратизм, а также определенная архаизация социальных связей.

Однако лимит на перераспределение тех благ, которые были созданы еще в советское время, исчерпывается. Мы вплотную подошли к выбору между дальнейшим паразитированием на инерционно сложившейся «трофейной» экономике, с более-менее устойчивой, даже усиливающейся ролью «государства первого передела», и наметившимися попытками вхождения в транснациональный мир глобальных корпораций. К выбору между авторитарной и либеральной моделями организации экономической жизни.

Существует бесспорная и важная истина: на принуждении и насилии можно было худо-бедно построить индустриальное общество и даже сравнительно долго поддерживать его на плаву. Но постиндустриальное и информационное общество несовместимо с авторитаризмом и несвободой в любых проявлениях, его нельзя ни построить на базе отживших отношений, ни просто «построить» в приказном порядке.

На протяжении многих лет в нашей стране за либерализм выдавалась его устаревшая версия, в рамках которой модно было говорить, что рынок сам все расставит по местам, а государство играет лишь роль «сторожа» и ничего никому не должно, – чем его меньше в экономике, тем лучше. В этом контексте удобно было отказаться от реализации каких-либо социальных программ – выживает сильнейший, а слабейший, если не выжил, сам виноват — не смог приспособиться. От этого вульгарного либерализма в Европе давно отказались: еще в апреле 1947 года в Оксфорде был принят «Либеральный манифест», где о социальных проблемах говорилось ничуть не меньше, чем о свободе. А осенью 1997 года была принята «Либеральная программа на XXI век», где было сказано: «Свобода, ответственность, терпимость, социальная справедливость и равенство возможностей — вот главные ценности либерализма».

Сегодня либералы отнюдь не игнорируют социальные проблемы, напротив, они уверены, что не может быть свободы в обществе, не стремящемся к справедливости. Назвать «либеральной» ту политику, которая в течение последнего пятнадцатилетия проводилась в Украине, можно разве что в насмешку. На волне «оранжевой революции», казалось, что власть сделала выводы, но и это оказалось иллюзией.

В силу этих и ряда других обстоятельств в Украине сложились все условия для того, что бы возобладал геоэкономический (транснациональный), а не этно-национальный; постсовременный, а не архаично-привычный; «вертикальный», а не «горизонтальный» сепаратизм. После вступления страны во Всемирную торговую организацию, в атмосфере фритредерства и сложноподчиненной субъектности, — геоэкономические пути страны, ее олигархов, Востока и Запада, регионов-реципиентов и регионов-доноров, столицы и «остальной Украины» могут существенно разойтись. В этом случае нельзя исключать сразу нескольких «моделей развития», причем каждая из этих моделей будет инициироваться и проводиться из «своего» центра, с применением тех или иных форм неопротекционизма и реанимации мобилизационных схем управления.

В противовес наблюдающимся тенденциям технологического отставания нашей страны от ближних и дальних соседей, государство могло бы достойно выступить в роли субъекта технологической модернизации, для чего ему необходимо проявить себя не только как бюрократический механизм. Разработка и воплощение на практике политики технологической модернизации позволит государству в целом, а не отдельным его частям, стимулировать развитие, поощрять инвестиции в будущее, что не замедлит сказаться на конкурентоспособности украинской экономики в мире и в росте уровня жизни внутри страны.

Но при ослабленном влиянии государства на процессы модернизации, которое мы наблюдаем сегодня, трудно рассчитывать на устранение структурных перекосов в экономике и формирование равных условий конкуренции для ее различных секторов.

Если тенденция, связанная с ослаблением влияния государства на процесс модернизации сохранится, модернизация и реформы все равно будут происходить, но уже стихийно и куда более болезненно как для страны в целом, так и для населения в частности, пока не произойдет окончательное формирование модели, отвечающей современным вызовам.

Учитывая вышесказанное, мы предлагаем для обсуждения на страницах «Диалог. UA » вопросы об итогах и перспективах реформ в экономике Украины, а также об условиях и предпосылках украинского «экономического чуда».

 

Свернуть

И в украинской прессе, и в выступлениях официальных лиц подмена понятий в самых разных сферах человеческой деятельности – дело привычное, и экономика тому не исключение. Например, критерием «правильности» избранного пути экономического реформирования зачастую выдвигается рост номинальных показателей – ВВП, объемов промышленного производства, социальных выплат, снижение инфляции и т.д. При этом не учитывается один весьма важный фактор. В мире есть страны, где эти показатели действительно отражают то, что интересует людей, в Украине же — то, что хотят видеть правители и политическая элита. При этом, быстро забылась простая истина: первоначально методика исчисления этих показателей основывалась на тезисе о том, что отношения между государством и гражданами должны носить своего рода «рыночный» характер, представляя собой свободный обмен услугами на конкурентной основе. Макроэкономические же модели, сводящие функционирование экономики к нескольким упрощенным уравнениям, связанным с «объемом производства» и «выпуском продукции», не позволяют предсказать реальное – будь-то катастрофическое или позитивное развитие событий.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Импортно-агрессивный «хамелеон»

16 май 2007 года
Импортно-агрессивный «хамелеон»: Импортно-агрессивный «хамелеон»

Крючкова Ирина Владимировна, д.э.н., завотделом Института экономки и прогнозирования НАНУ

Наша нынешняя экономическая модель, как бы мы ее ни называли, не возникла вдруг, она имеет свою историю. Каковы основные факторы, повлиявшие на ее формирование?

В каждой стране ее культура, ее история, ее «ДНК» вносит какие-то свои элементы в экономические взаимоотношения и ритмику развития. Казалось бы, все постсоветские республики были почти в равных институциональных условиях вхождения в рыночную экономику и результат трансформационного преображения должен был бы быть одинаковым, но все оказалось сложнее и не так однозначно. Во-первых, Украина всегда сильно зависела от России по энергоресурсам и всем корпоративным связям по типу сиамского близнеца (меньшого брата). Из-за тогдашней дешевизны энергоресурсов у нас развивались энергоемкие технологии, да и сама структура экономики была соответствующей. В меньшей степени производились потребительские товары, что отличало нас от прибалтийских республик или стран ЦВЕ.

В советское время кто-то получил даже Госпремию за технологию использования тогда дешевого газа при производстве металла. К примеру, в Великобритании металлургия работает исключительно на электроэнергии. Теперь, когда цены на газ и нефть резко выросли, когда для нас закрылись или полузакрылись некоторые наши внешние рынки, экономика отреагировала на это болезненно (начало 2006 года). Вместо принятия своевременных решений и модернизации экономики правительства долгое время соревновались друг с другом, кто «больше наломает дров». Когда в 1993-94 гг. была «включена» инфляция, сжигающая сбережения населения и корпораций, некоторые люди резко обогатились, особенно те, кто имел доступ к твердой валюте. Тогда и произошло массовое перераспределение капитала, а затем и многих обесценившихся ресурсов страны. Общество располюсовалось на богатых и нищих. Следующим был период передела рынка и становления олигархического класса, который интегрировался с политической верхушкой. Она и диктует сейчас всем нам не только условия жизни, но и инициирует передел во власти, если «верхи» о чем-то не договорились.

Насколько мы оригинальны в своей экономической модели?

В мире не существует копий экономических моделей. В этом плане наша экономическая, бесконечно меняющаяся модель, отражает становление новой политической структуры. Долгое время в условиях плохой институциональной подготовки все проводимые преобразования больше имитировали реформы, нежели развивали рынок. Так, поначалу, в обществе не было протестной среды, которая могла бы воспротивиться уничтожающему инфляционному переходу к рынку, который трудно было назвать целесообразным и экономически затребованным. Да и сформировавшийся рынок трудно назвать полноценным, учитывая его фрагментарность. Есть рынки, где существует конкуренция, но в целом, качество конкурентной среды – низкое. Сейчас в Украину идет большой поток импорта, но среди него велика часть серого и откровенной контрабанды. Если такое явление существует и, что характерно, структурируется, значит, есть поддержка властьимущих. Потому наша нынешняя экономическая модель является и не инвестиционной, и не потребительской, как было в 2005 году, а я бы сказала, долговой и импорто-агрессивной, поскольку весь рост доходов населения пошел в покупку импортных товаров. За прошлый год в два раза возрос импорт автомобилей, резко ухудшилось торговое сальдо.

После резкого сокращения располагаемых доходов предприятий в 2005 году, мы наблюдаем рост корпоративных заимствований из-за рубежа, причем по нарастающей. Растут банковские долги и долги предприятий – как краткосрочные, так и долгосрочные. Однако заемные средства тут же становятся источником увеличения импорта. К примеру, доля заимствований, которая идет в инвестиции, крайне мала. По своим параметрам - внутренние кредиты инвестиционного назначения даже не покрывают статистически регистрируемый объем инвестиций за счет кредитов. И, конечно же, эти объемы не сопоставимы с заимствованиями из-за рубежа. Наша экономика вступила на очень опасный путь, напоминающий хождение по острию ножа, когда возврат долга идет за счет наращивания новых долгов, ведь это полная зависимость от притока валюты из-за рубежа. Как только этот поток по каким-то причинам ослабнет, то тут же нарушается платежный баланс, Нацбанк начнет продавать валюту из своих резервов, что надолго не поможет, и предприятия не смогут уже брать новые кредиты, чтобы покрывать старые. Все это угрожает возникновением серьезного финансово-экономического кризиса. Для таких случаев должен быть запас прочности у всех участников рынка, а не только у НБУ.

Такая модель не нова. Мы знаем много стран хронических должников, которые так и научились жить, находясь в перманентных долгах. Но такой вариант требует внутренней политической стабильности и определенной тяжеловесности. Но вот этого у нас как раз и нет. С одной стороны, у нас идет поиск оптимальной структуры государственного управления, а с другой – постоянный переток капитала подрывает стабильность и не дает инвесторам уверенности в его возврате, что подрывает базис стабильного макроэкономического развития. Потенциально все время есть угроза для финансовой стабильности и долговременной ценовой стабильности. Постоянное пребывание страны в избирательной кампании подрывает экономику, обескровливает ее – средства идут не в инвестиционные проекты, а совсем по иным направлениям. Но видимо нас будет трусить до тех пор, пока не сформируется более-менее гармоничная институциональная модель с устойчивой политической архитектурой. И чем быстрее мы ее построим, тем меньшими будут ресурсные потери развития.

Прошлогодний экономический рост у нас был очень «двуликим». Если бы не было такого потока импорта, не было бы мощной активизации торговли и меньшими бы оказались поступления косвенных налогов (НДС, акцизов). Картина была бы совсем не такая радостная с приростом ВВП, который составил бы всего лишь 5%, а не заявленные 7,1%. Выходит, что мы за счет импорта еще и рост имели. Вообще для нашей экономической модели очень свойственна изменчивость. Это своего рода «хамелеон», приспосабливающийся под политическую обстановку.

ВВП – показатель интегральный, но что он не учитывает – это качество роста. Каким оно было? Можно ли говорить, что оно улучшается?

Действительно качество экономического роста ухудшилось, по сравнению с прошлыми годами. Экономический рост на фоне критических отставаний в качестве институций, образовании, здравоохранения, инфраструктурных и экологических проблем, региональной отсталости и пр. не добавляет комфортности жизни, да и прирост распределяется не всегда справедливо. Кроме названных, есть и другие экономические индикаторы, свидетельствующие о негативных изменениях в качестве роста. В течение всего периода экономического роста (2000-2005), нас рос спрос на рабочую силу. Причем спрос повышался по всем группам: и на специалистов, и на рабочих, и на работников торговли, и пр. Однако в 2006 году спрос на рабочую силу упал, причем более всего по группе специалистов, по группе рабочих, а вырос только в двух группах: работники сферы торговли и наипростейшие профессии. Это и раскрывает нам то, какой становится наша экономика. Экономика, сворачивающая спрос на высококвалифицированные кадры дает тревожные сигналы, и отражает отсутствие здоровой атмосферы и бесконечные перемены в правительственной политике.

Если говорить о национальном «потребительском пироге» - валовом располагаемом доходе (ВРД), который извечно делится между финансовыми учреждениями, нефинансовыми предприятиями, государством, населением и некоммерческими организациями, то здесь должны быть определенные гармоничные пропорции, которые можно назвать «золотыми» и в прямом и в переносном смысле слова. Наши исследования показали, что наиболее гармоничными для развитого мира эти пропорции должны быть такими: население 61,8, остальные сектора экономики – 38,2% (золотая пропорция). Эти 38,2% делятся, снова-таки, по золотой пропорции и тогда сектору государственного управления на все его расходы достается 23,6% от общего пирога, а нефинансовым корпорациям – 9%. Для экономики, выходящей из кризиса, на первых порах необходимы несколько иные пропорции, т.к. на предприятия ложится задача модернизировать производство и повысить его эффективность (наверстать инвестиционный провал в период кризиса). Если в 2004 году на долю предприятий приходилось около 14,8% от раздачи национального пирога то уже в 2005 всего 9,4%, а номинально доход сократился на одну пятую. Это ли не шок?

Предприятия, оказавшись в такой ситуации, начали наращивать долги, становясь хроническими должниками и вводить страну в опасную зону потенциального кризиса. Банковская система вела свою игру, с начала 2006 года они имели очень высокую рентабельность, что позволяло брать огромные кредиты за рубежом, и эти средства вкладывали в кредитование населения. Население в два раза увеличило объемы взятых кредитов, которые расходовались на потребительском рынке и на покупку автомобилей. Торговля и банковская система образовали своего рода «консорциум», стараясь вовлечь население во все большее потребление и «разогрели» потребительский спрос. Однако этот спрос в очень малой степени был удовлетворен отечественными товаропроизводителями.

Значит ли это, что благополучие страны в основном зависит от успехов экспортных отраслей, в первую очередь от спроса на украинский металл?

Экспорт металла свою роль сыграл. В прошлом году спрос на металл начал расти в мае, тогда наши металлурги смогли увеличить объемы экспорта. Сыграли свою роль и машиностроители. Но опять-таки – качество роста. Наш металл – это в основном энергоемкий сырьевой продукт. Это полуфабрикаты из железа, прутки и бруски, толстый прокат, трубы и т.д. Наши машиностроители продавали в основном железнодорожные и трамвайные вагоны и части к ним, провода и кабели, турбореактивные двигатели. Причем больше половины машиностроительного экспорта шло в Российскую Федерацию. Так что для нас Россия более значима, чем мы для нее. Нет ни диверсификации экспорта, ни диверсификации рынков, что важно для стран, переходящих в более высокое качество роста. Мы сохраняем полную зависимость от колебаний цен на мировом рынке.

Который год у нас ведутся споры – и бесконечные отсрочки вступления в ВТО. Похоже на то, что каждое новое правительство меняет свое мнение относительно полезности членства в этой организации…

Как сказал недавно наш премьер-министр, из-за всех этих политических событий в нашей стране у нас происходит и отсрочка вступления в ВТО. Возможно, это действительное объяснение, а возможно и аргумент. Пример многих стран показывает, что вступление в ВТО имеет свои плюсы и минусы. Для меня главный плюс – что нам дается шанс научиться работать в других условиях. Вступление в ВТО предполагает принятие большого пакета законов, и там уже нельзя будет передергивать, хитрить и пытаться кого-то обмануть – нужно будет налаживать цивилизованные, партнерские отношения. Членство в этой организации вызывает определенные обязательства и по таможне, а это – усиление контроля над тем, что там происходит: над контрабандой, серым и нелегальным импортом и тому подобным. Усиление контроля в этой сфере сыграет на руку отечественным производителям и изменит неадекватные рынку ИНСТИТУЦИИ.

Есть мнение, что Украине необходима вторая волна рыночных реформ. Так ли это?

Первая волна либерализации у нас проходила не в той последовательности, как это было в более успешных странах. Прежде, чем что-то либерализировать, надо издать законы, которые сформируют справедливые правила игры для участников рынка. Наша приватизация опередила формирование законодательства об акционерных предприятиях, которое и по сей день находится в неразвитом состоянии. Как были приняты необходимые законы – мы знаем. И прежде чем проводить вторую волну либерализации чего-либо, надо по каким руслам она растечется, в каких законодательных рамках, и вообще – будут ли выполнятся законы. У нас сформировался рынок, который практически не обслуживается полноценным фондовым рынком, позволяющим диверсифицировать потоки капитала, интересы миноритарных акционеров не защищены, идет поток соглашений заинтересованных сторон и ценовой трансферт. Поэтому любой руководитель предприятия может создавать фиктивные фирмы, заключать с ним контракты и тем самым приватизировать доход больших предприятий. Это и называется «ценовые трансферты».

Все это всем хорошо известно и многие капиталы формируются ныне на этой базе. Но большинству средних предприятий такие технологии надоели, хочется выйти на цивилизованные условия рыночных отношений. Однако закон об акционерных предприятиях никак не примут, да и сам закон этот находится в таком виде, что он отнюдь не будет защитником миноритарных акционеров. Потому трудно сказать, что лучше – иметь такой закон или его не иметь. Что касается либерализации, то пока четверть товаров реализуется предприятиями, где работает всего 1% занятых, идет ничем прикрытое обворовывание акционеров и обогащение небольшой олигархической пирамиды, либерализация еще больше раскрепостит большой бизнес. Его представители крайне не заинтересованы в принятии такого закона, да и вообще каких-либо законов, нормализующих ситуацию.

Как ситуация в экономике влияет на ситуацию в политике?

Люди, глотнувшие свободу, не позволят установиться какой-либо диктатуре. Попытки диктата вызовут сопротивление и недовольство. Активизировались процессы самоорганизации, структурирования в экономике, что влияет на аналогичные процессы в политике. Т.е. любой хаос постепенно структурируется, поэтому броуновское движение и в экономике и в политике рано или поздно закончится. Нормализация в экономике и на рынках выгодна уже и крупному, и среднему капиталу – и если они готовы работать в условиях цивилизованного, а не дикого рынка, то им надо просто договориться об этих условиях, как и политикам. Когда-то это произойдет, просто нет другого пути. Но когда – большой вопрос.

Записал Андрей Маклаков

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Вооруженные негосударственные силы: тенденции и вызовы

Когда государство не справляется с охраной общественной безопасности, эту лакуну заполняют негосударственные вооруженные силы – инсургенты, банды, частные охранные фирмы; значение этих формирований в мире неуклонно растет. Наиболее тревожным, пожалуй, является то, что процесс приватизации госструктур безопасности происходит «как бы легитимно», когда группировки, описанные выше, не стремятся свергнуть само государство, и действуют якобы на законных основаниях. В самом деле, несмотря на аполитичный характер некоторых вооруженных групп, они разрушительны для государства, в особенности, когда криминальные элементы получают власть и расширяют сферу влияния посредством подпольной деятельности.

Незаконные, негосударственные вооруженные формирования – как и их законные «братья», они формируют сложную сеть безопасности для решения различных задач, первая из которых – их собственное выживание. Приватизация органов охраны общественного порядка разрушительно сказывается на общественной безопасности, так как ответственность переходит в частные руки. Гарантированная безопасность, в конечном счете, становиться доступной только тем, кто располагает средствами для содержания частной охраны, либо рискует довериться нелегальным группировкам и бандам. Это подрывает и без того низкую репутацию государственного правового режима.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Анна Дерев’янко, Виконавчий директор Європейської Бізнес Асоціації

Попри нестабільну політичну ситуацію, іноземні компанії приходять в Україну, започатковують нові проекти

Ярослав Матійчик, Виконавчий директор ГНДО "Група стратегічних та безпекових студій"

Навряд чи можна назвати зміни в українських економічних відносинах «реформами»

Ольга Носова, Товариство фінансових аналітиків, керівник проекту «Аналіз фінансово-економічних наслідків програм та дій політичних партій та блоків»

До реформування економіки наш парламент поки не доріс

Владимир Дубровский, старший экономист центра «CASE-Украина», Киевская школа экономики, старший консультант.

Проблемы в экономике – следствие перехода к «обществу открытого доступа»

Олександр Кава, незалежний експерт

«Українська економіка виявляє імунітет до політичних проблем»

Юрій Полунєєв, Голова Ради Конкурентоспроможності України, президент Міжнародного інституту менеджменту

Соціальної згуртованості та структурних реформ можна досягти тоді, коли у країни є національна ідея

Мирослав Якибчук, председатель Национального Форума профсоюзов Украины

Важнейшая проблема экономики – трудовые ресурсы

Олександра Кужель, заступник Міністра регіонального розвитку та будівництва, президент аналітичного центру "Академія"

Національною ідеєю в економіці має бути конкурентноздатність країни

Юрий Романенко, директор аналитического центра «Стратагема»

Земля – вот последний ресурс крупного капитала

Олександр Рябченко, Директор Міжнародного інституту приватизації, управління власністю та інвестицій

В Україні досі не побудована модель приватизації, що слугувала б економічному розвитку

Юрій Змій, директор Інституту реформ

«Економіка не може бути незалежною від політики»

Ігор Бураковський, Інститут економічних досліджень та політичних консультацій

«Відсутність спадковості в процесі реформ негативно впливає на реформаторську динаміку»

Олексій Блінов, директор Департаменту економічного аналізу та публікацій Міжнародного центру перспективних досліджень

«Забезпечити високі темпи зростання добробуту населення можна лише широким взаємоузгодженим фронтом перетворень»

Константин Кузнецов, эксперт экономических программ УЦЭПИ им. Разумкова

Осуществляя реформы, необходимо повышать качество работы государства

Ярослав Жалило, кандидат экономических наук, первый заместитель директора НИСИ

«Економічні реформи в Україні проходять у формі напівзаходів»

Олександр Шморгун, канд. філос. наук, доцент, провідний науковий співробітник Інституту світової економіки і міжнародних відносин НАН України, старший науковий співробітник Інституту європейських досліджень НАН України

Як і в політиці, в економіці склалася патова ситуація

Пасхавер Александр, президент Центра экономического развития

В последние годы стратегической политики реформ не проводится вообще

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,074