В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Реконструкция социальной идентичности – почти неизбежный побочный эффект любых быстрых социальных изменений. Как результат, у стран, проходящих через эпоху реформирования, существует постоянная потребность в верованиях, объясняющих изменения в идеологии или религии. А это, в свою очередь, порождает запрос на новые мифы.

«Миф» – это модное слово. Его частое использование – и растягивание до невозможности, – делает этот термин весьма размытым, особенно когда словари предлагают целый ряд довольно-таки противоречивых его толкований. Похоже на то, что к реальности, обозначаемой словом «миф», почти невозможно приблизиться. Тем не менее, мифы, – это необходимые конструкции, поскольку мы, люди, не можем жить за пределами воображаемого: «Мифы нужны всем. Мифы нужны отдельным людям. Мифы нужны нациям».

Миф укрепляет ценности, обычаи и убеждения социальной группы, усиливая связи между ее членами. Миф имеет мощный потенциал интеграции сообщества и упрощения толкования окружающего. В тоже время, миф представляет собой некую истину, но скорее исходит из того, что вопрос его истинности или точности в историческом плане – вторичен. Важна не его истинность, а то, что в него верят, – поэтому мифы обладают символической властью.

В современном обществе мифы смешаны с политическими идеологиями. И в самом деле, сегодня политические мифы имеют почти такую же власть, как и священные мифы прошлого. Политические мифы и священные мифы имеют тесную связь, однако, несмотря на все черты сходства, их все же нельзя уравнивать. Для того чтобы эффективнее влиять на людские души, мифы должны резонировать с существующими стереотипами коллективной памяти.

В то же время, однажды созданный миф способен постепенно изменить психологический портрет нации, и стать важным инструментом для реализации идей амбициозных политиков. Доверие к политикам, вера в политику, в ее мессианскую роль приобретает в последние годы в Украине гораздо большее значение, чем когда бы то ни было.

В то время как после падения Берлинской стены поляки, венгры, чехи, словаки пытались консолидироваться при помощи мифа о евроинтеграции (что им и удалось), для Украины этот путь оказался закрытым. Не в последнюю очередь потому, что образ «Европы» не для всех наших граждан стал «спасительной соломинкой» для поиска общегосударственной идентичности. Не стал он, в отличие от центральноевропейских стран, и стимул ом для наших правящих элит соблюд ать букв у закона, направленно го на гарантирование прав граждан, на преодоление коррупции, на обучение эффективному управлению.

Украинское общество, исходя из базовых архетипичных структур сознания, хотя и пережило переходый период в 16–17 лет, по уровню своей гипнабельности и управляемости становится все более склонным к восприятию мифов, чем даже в предыдущую, советскую эпоху. Сегодня – это благодатная почва для новых социальных конструкций и перемен, уязвимая для манипуляций.

Говоря о мифах украинского общества и социальных легендах, мы должны учитывать, что они не появляются спонтанно, сами по себе. Хотя бы потому, что одной из функций власти является необходимость давать людям и надежду, и цели, а, возможно, и иллюзии. Но, в любом случае, – участвовать в создании позитивного, мобилизующего мифа. Если же властные элиты не могут навязать обществу нужный в данный момент миф, или дооформить уже существующий, направив его восприятие в нужное русло, они теряют не только „власть над умами”, но и политическую легитимность.

Мифы и сегодня помогают украинцам обрести смысл в том, что происходит с нами и вокруг нас. К таким мифам последнего времени можно отнести миф о свободе, превратившейся в «свободу выбора товаров в супермаркете», миф о свободном рынке и конкуренции, миф о демократии, миф о среднем классе, миф о стабильности, всепоглощающий денежный фетишизм и многие другие мифы. Но все это мифы глобальные, привнесенные. Создать же свой миф - общий, объединяющий, «резонирующий» - Украина так пока и не смогла.

Вынося на обсуждение на страницах «Диалог. UA » эту тему, мы пытались исследовать связь между культурными и политическими мифами, установив архетипы, по которым конструируются политические мифы, резонируя с существующими в Украине ментальными стереотипами.

Свернуть

Реконструкция социальной идентичности – почти неизбежный побочный эффект любых быстрых социальных изменений. Как результат, у стран, проходящих через эпоху реформирования, существует постоянная потребность в верованиях, объясняющих изменения в идеологии или религии. А это, в свою очередь, порождает запрос на новые мифы.

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Люди верят в мифы, потому что больше им верить не во что

5 май 2008 года
Люди верят в мифы, потому что больше им верить не во что: Люди верят в мифы, потому что больше им верить не во что

Алексей Шевченко, д.ф.н.

В начале 90-х по головам населения пронесся миф о быстром обогащении. Люди несли деньги во всевозможные АО «МММ» и прочие финансовые пирамиды, грезили «золотом Полуботка». Эти мифы жили недолго, но помогли множеству людей расстаться с иллюзиями – как и со своими сбережениями. А какие мифы циркулируют сейчас?

Существует группа мифов массового сознания, раскрывающих распределительную утопию, выражающуюся словами «у нас что-то украли, и мы это можем вернуть». Может, это украли богатые, может, иностранцы, может, обворовала Россия – они были особенно популярны в начале 90-х. Подобного рода мифы циркулируют постоянно, и не умрут никогда. Дело в том, что они частично соответствуют действительности. Происходит как бы короткое замыкание мифа и реальности – с выделением огромного количества энергии. Потому любой политик, играющий на этом, «а давайте это вернем», обязательно выигрывает. Показательны действия Юлии Владимировны по возвращению вкладов, она ведь активно эксплуатировала этот миф.

Есть еще один массив мифов об, условно говоря, «плохих объектах». Любое социальное недовольство нуждается в каком-то толковании его причин. Миф подсовывает некий объект, на который можно спроецировать социальный негатив. Для фашистов это были евреи и коммунисты. Для коммунистов – иностранные шпионы и «буржуи». Такие «плохие объекты» есть у всех политических сил. Любая политическая сила, при отсутствии у нее реальной позитивной программы чего бы то ни было, способна идентифицировать себя характером выбора «плохого объекта». К числу таких объектов можно, например, отнести «кучмизм», «кучманоидов» - как их называл Луценко. В этом мифе обычный бюрократ Кучма вдруг вырастает до размеров вселенского злодея, на которого навешиваются все грехи существующего строя, весь негатив общества и так далее.

К подобного рода объектам можно отнести НАТО. Североатлантический альянс, который, кстати, в глазах американцев – нечто европейское, устаревшее и недееспособное, вдруг выдается за сущность мирового зла, когда вешаются объявления, что состоится крестный ход против блока, который «чужд всем восточнославянским народам». Очевидно, что блок НАТО, став таким «плохим объектом», способен канализировать мощнейшую волну социального недовольства.

Вокруг Тимошенко складывается сразу два мифа – миф ее как Спасительницы и миф о Тимошенко как «плохом объекте», такая себе «тимошенкофобия». Вспоминаю статью Инны Богословской «Защитите нас от Тимошенко», как будто Тимошенко это какой-то восточный тиран или коммунистический диктатор.

К «плохим объектам» относятся олигархи и кланы. Это вообще какие-то мистические сущности, потому что слово олигарх и звучит-то как-то нехорошо, вроде как аллигатор, чудовище из африканской сказки. То же самое и «кланы» - никто их не видел, но все верят, что они есть.

Мифы о плохих объектах подпитывают конспирологические мифы, теории заговора. Считается, что злые силы нас обложили со всех сторон и всячески вредят. Эти конспирологические теории вообще очень популярны, и отнюдь не только в Украине. Например, в постсоветских странах прошла волна «люстрации», чистки органов власти от бывших агентов КГБ, «Штази», «Секуритате», принимались соответствующие законы и так далее, что очень напомнило сталинские чистки или «охоту на ведьм» в Соединенных Штатах в 50-е годы. К счастью, истерия подобного рода Украину не задела.

Ясно, что мифы о плохих объектах создаются с целью политической манипуляции, канализирования недовольства, но ведь и позитивной энергией – энергией надежд, тоже можно манипулировать?

Антитезой мифам о плохих объектах являются мессианские мифы. Оранжевая революция им просто подпитывалась, тем более что «мессия» был тут, рядом, ходил между палатками, говорил с трибуны. Теперь для части населения берет на себя те же функции Юлия Тимошенко.

Интересно, что мессианский миф предполагает мгновенный акт социальной трансформации – от полного зла к полному добру. В этом и его привлекательность. Это вообще входит в милленаристские конструкции, мол, наступит новая эра, и придет Он, мессия, и одним махом все решит. Я уверен, что вопреки всему этот миф не умрет, особенно учитывая то, что Украина – страна бедная, а социальных проблем накопилось немало, причем абсолютно не решаемых обычными социальными технологиями. Люди будут ждать чуда, чудодейственного разрешения их проблем, потому что больше ждать просто нечего.

Какие новые мифы активно создаются сейчас ? В брасываются в масс-медиа в данный момент?

Например, «опасность авторитаризма». Сейчас происходит активная накачка общества опасениями того, что вот придет страшный авторитарный правитель, и расправится с демократией, ущемит свободы, зажмет бизнес и прочее. Понятно, что этот миф имеет антитимошенковскую подкладку, но с одной стороны, он является следствием мифов о плохих объектах, а с другой – он принадлежит к тем мифам, которые вообще не имеют социальной референции.

Подоплека всего этого вполне очевидна – стремление региональных элит к максимальной автономии от центра. Любая попытка центра затронуть их интересы воспринимается как посягательство на демократию и свободу.

При этом, подчеркиваю, в условиях неработающего государства и нашего конкретного исторического опыта, все эти понятия лишены смысла – понятие демократии, понятие авторитаризма, свободы. Мы живем в кэрроловском зазеркалье, где реальность имеет совсем другую размерность, чем понятия, которые мы пытаемся к ней прилепить. Слова – это одно, а реальность – это совсем другое.

Проблема в том, что сейчас в политическом дискурсе существуют термины, семантика которых настолько неопределенна, что реального объекта, отвечающего им, найти невозможно. Обычно они используются в качестве пропагандистских конструкций. К числу таких совершенно пустых понятий, но при этом активно используемых, относится триада «рынок», «демократия», «гражданское общество». Существует еще множество подобных мифов – миф «реформ», миф «развития», «политической эволюции»…

Понятно, что все представляют себе демократию и свободу по-своему, и очень трудно понять, где находятся границы одного, другого и третьего. Потому, когда говорят про авторитаризм встает вереница типов политических режимов, у которых весьма слабое внешнее сходство друг с другом. Можно ли Де Голля сравнить с Франко или Лукашенко? Или сравнить режим Пиночета с режимом Ниязова или Пол Пота? Это все весьма различные модели социального управления, и только в крайне упрощенной пропагандистской речёвке их можно окрестить одним словом.

Точно так же и словечко «тоталитаризм», придуманное Ханной Арендт – до определенного момента это была работающая конструкция в рамках либерального мифа. Но опять-таки, это слово не описывает конкретную реальность, не описывает конкретный политический проект, который стоял за проектом сталинского коммунизма или германского фашизма. Кстати, в том и состоит работа политологов, политических обозревателей и журналистов, чтобы постоянно «пришивать» понятия, пусть даже устаревшие и просто ложные к переменчивой, неуловимой, непонятной реальности, осуществляя акт коммуникации между властью и населением. Все они, в какой-то степени – мифотворцы.

Кроме активно вбрасываемых мифов, есть ряд понятий, которые используются, но фактически разваливаются на глазах, утрачивают силу. Что бы вы поставили на первое место?

Я вспоминаю Валлерстайна, который сам – мощный мифолог и в то же время деконструктор мифов. Он писал, что сейчас лишается смысла главный миф – миф о « modernity », разделение на «прошлое и настоящее», «цивилизованное и иное», «государство, рынок, гражданское общество». Все они теряют смысл «интеллектуальных маркеров». Они больше не работают.

В этом радикальном сомнении Валлерстайн не одинок. Некоторые даже задаются вопросом – а было ли оно вообще, это «модернити»?

Приходит понимание, что понятия, которыми мы пользуемся, являются не более чем метафорами, причем сконструированными специально, весьма далекими от реальности – но для нас именно они и есть реальность. Мы не можем отличать метафору от реальности, видим мир как бы через очки. Мы говорим: вертикаль власти, и не задумываемся, почему не «горизонталь власти», почему не «тело власти»? Мы проглатываем эти слова, не понимая, чему они служат, какое видение мира создают. Мы говорим о мифах, но в действительности любое понятие стало ненадежным, тем более касающееся политики. Наш политический жаргон ими кишит, но когда в реальности мы их не находим, то оказываемся в растерянности – что делать, чтобы они были? Чтобы была свобода, демократия, парламентаризм?

В чем состоит почва для политических мифов – ведь если они существуют, для этого есть предпосылки?

Сегодня население дошло до той черты, когда оно готово обменять все завоевания демократии на тот советский минимум, который оно когда-то имело, на минимальную гарантированность существования. Потребность в уверенности в завтрашнем дне стала выше демократии – и это является благодатной почвой для мифов.

Однако не нужно думать, что от мифов можно избавиться. Мифы будут всегда. Они позволяют создать приемлемую картину мира, чтобы просто не сойти с ума. И все же я бы не сказал, что мифы нам необходимы, хотя бы потому, что у нас нет законченной концепции человека и общества, которое само является еще одним пустым понятием, употребляемое просто за неимением лучшего.

Записал Андрей Маклаков

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

"Упадок Пятой республики": мифы и реальность

Одним из ключевых слов в лексиконе французских интеллектуальных элит все чаще становится «упадок» (le declin). Под ним имеются в виду действительные или мнимые риски утраты Францией в глобализированном мире XXI века ее традиционной роли одной из великих держав.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Віталій Олексійович Щербак, декан факультету гуманітарних наук Національного Університету «Києво-Могилянська Академія», доктор історичних наук, професор

Міфи в історії треба розганяти як хмари

Андрей Федоров, директор Европейского института интеграции и развития

Проблема Украины – в недолговечности ее мифов

Вадим Колесников, психолог-консультант

Мифы дают нам надежду на то, что все будет хорошо

Денис Богуш, президент «Богуш комьюникейшнз».

Умело сделанные мифы являются мощным оружием

Демчук Руслана Вікторівна, кандидат філософських наук, доцент

Міф має властивість, будучи створеним, продовжувати жити сам по собі і ставати правдою

Виктор Небоженко, президент Агентства корпоративной поддержки «Трайдент»

Миф о политическом «герое» в Украине не сработает

Виктория Подгорная, к.ф.н., директор Центра социально-политического проектирования

Государственный миф должен существовать и это беда, что его нет

Александр Стегний, доктор социологических наук, исполнительный директор Центра социальных и маркетинговых исследований «Социс», ведущий научный сотрудник Института социологии НАНУ

Крупнейшие мифотворцы – политические элиты

Амельченко Наталія Анатоліївна, кандидат філософських наук, маґістр права, доцент, зав.кафедрою політології «Києво-Могилянська Академія»

Треба робити все, щоб новий український міф творився не за рахунок міфологеми відродження, а за рахунок майбутнього

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,081