В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска

Украинское общество в условиях кризиса: социальные вызовы и мистификации.

«Ключевым словом» начавшегося 2009 года стало слово «кризис». Это слово звучит в разных уголках планеты, однако Украина в последние годы полюбила крайности, и именно поэтому наш кризис носит системный характер, и уже многие начинают сомневаться – «а выживет ли больной?!». Люди пребывают в ожидании еще более трудных времен. Почти 90% населения страны считают, что пребывают в депрессивном и стрессовом состоянии, – таковы данные опроса Института глобальных стратегий. Украинцы готовятся к худшему и стараются не строить долгосрочных планов. Так общество реагирует на экономический кризис, поскольку все понимают, что после кризиса в Украине следует ожидать больших перемен. Какими будут эти перемены? Чем отличается нынешний кризис от не слишком стабильного периода в жизни страны, который мы переживали в последние годы?

Мировой кризис ускорил давно назревший кризис украинской экономики. За прошедшее десятилетие в Украине научились перераспределять и потреблять, но забыли, как и что можно производить. Мы проедали производственные, сельскохозяйственные и инфраструктурные «запасы» и «заделы», увеличивали армию коррумпированных чиновников и депутатов всех уровней. Создание видимости проведения бесконечных политических реформ привело к жесточайшему кризису власти – фактическому безвластию и на государственном, и на местном уровнях. Произошла подмена многих понятий и переоценка еще больших ценностей.

В стране, где каждый второй если не «юрист», то «экономист», работать становится не только негде, но еще и некому. И уже давно едва ли не единственное конкурентное преимущество Украины пост-советского периода – «дешевая квалифицированная рабочая сила» – потеряло смысл: осталась либо дорогая, либо неквалифицированная. При этом последней становится все больше, к тому же, она все больше стареет, умирают не только села, умирают уже и города.

Мы долгие годы решали проблему языка и раздела страны, но не провели НИ ОДНОЙ(!) реформы. В Украине «дерибанили» бюджет, теряя при этом образование, здравоохранение, науку и культуру. Денег становилось больше, но жители Украины так и не научились их экономить. Тратить – да! А экономить… это было не модно, несмотря на все «походы в Европу». Никого не интересовали ни энергосберегающие технологии, ни то, кто и сколько газа/воды/электроэнергии потребляет. Тезис о необходимости перевода экономики на инновационную модель развития превратился в заклинание, которое повторяли все, но мало кто хоть что-нибудь делал для его реализации.

Когда-нибудь, это должно было закончиться. Относительно благополучные внешние обстоятельства ввели украинскую власть в заблуждение, выходить из которого она, похоже, и не собиралась, хотя страна все больше сползала в экономическую пропасть перегретых рынков и рискованных кредитов. И опять, уже в который раз, помогли «внешние факторы» – глобальный экономический кризис все расставил на свои места и показал, дорогого ли стоит НЫНЕШНЯЯ украинская экономика и политика. Оказалось не то что «немного», а сущие гроши, но и их еще нужно суметь сохранить…

Кризис принято называть не только крушением сложившихся «мифов», «устоев» и «стереотипов», но еще и новой возможностью. Хотелось бы понять – возможностью чего? Что ждет экономику, каким выйдет из кризиса общество, как долго будет происходить смена правящих элит? Кого кризис только коснется, а кому придется уйти с экономической и политической сцены, освободив дорогу новым, и, будем надеяться, более прогрессивным силам.

Украине еще предстоит многое потерять, но шанс «приобрести» перемены и обновления – точно остается! Время почивать на лаврах и проедать запасы истекло. Украину ждет инициирование, продвижение и поддержка, тех социальных, политических и экономических изменений, которые способны изменить существующую повестку дня, характер и содержание политики властей в интересах нового, субъектного, более созидательного и продуктивного способа жизни каждого из нас и всех нас вместе взятых – граждан Украины. Об этом мы начинаем разговор в нашем первом в новом 2009 году диалоге.

Свернуть

«Ключевым словом» начавшегося 2009 года стало слово «кризис». Это слово звучит в разных уголках планеты, однако Украина в последние годы полюбила крайности, и именно поэтому наш кризис носит системный характер, и уже многие начинают сомневаться – «а выживет ли больной?!». Люди пребывают в ожидании еще более трудных времен. Украинцы готовятся к худшему и стараются не строить долгосрочных планов. Так общество реагирует на экономический кризис, поскольку все понимают, что после кризиса в Украине следует ожидать больших перемен. Какими будут эти перемены? Чем отличается нынешний кризис от не слишком стабильного периода в жизни страны, который мы переживали в последние годы?

Развернуть

Мнение эксперта
Другие диалоги:
Версия для печати

Нынешний кризис – сродни чернобыльской катастрофе

13 фев 2009 года

Каковы основные проблемы, с которыми сталкивается украинское общество в условиях кризиса? Какие проявления кризиса беспокоят людей больше всего?

В конце декабря 2008 года мы вместе с Фондом «Демократические инициативы» проводили социологический опрос. Его результаты показали, что большинство людей беспокоят те же проблемы, что и до кризиса – это рост цен и снижение уровня жизни. Такой ответ дали 50–60% опрошенных граждан. Однозначно сказать, что это результат кризиса, – нельзя, поскольку эти проблемы всегда были болезненными для нашего общества. В то же время чисто кризисные проявления, которые появились после октября 2008 года, например, замораживание банковских вкладов, беспокоят 16% украинцев.

Еще 10 % обеспокоены теми явлениями, которые до кризиса затрагивали в 5–7 раз меньше наших соотечественников – это невозможность возврата банковских кредитов, связанная с повышением курса доллара. Раньше таких людей было всего 2–3%.

Примерно по 10–12% граждан обеспокоены невыплатой зарплат или тем, что им приходится работать неполный рабочий день, или уходить в неоплачиваемые отпуска. Эти вещи непосредственно связанны с кризисом, поскольку с конца 1990-х годов они практически не наблюдались. И 9% опрошенных на конец декабря уже были уволены по сокращению штатов. Но эти проценты нельзя складывать, поскольку одни и те же люди могли быть обеспокоены и предстоящим увольнением, и невозможностью выплачивать кредит. То есть люди могли отмечать несколько факторов, которые вызывают у них тревогу.


Какие основные способы выживания в условиях кризиса и связанные с ними мифы, распространенные в нашем обществе?


Украинское общество, которое только на нашей памяти пережило 2–3 серьезных кризиса более подготовлено к трудностям, – нашим согражданам приходилось жить и работать в кризисных условиях больше и дольше, чем, скажем жителям западных стран. Но кризис кризису рознь. В 1998–1999 годах не так много было людей, которым было, что терять. Сейчас таких людей уже немало.

Мифы выживания в начале 1990-х связывались с «кравчучкой» и огородом или дачным участком. Сегодня люди превратились в «нормальных» дачников и ездят на дачу отдыхать, а выращивать картофель самим стало нерентабельно. В нынешних условиях мифология выживания еще не сложилась. Для этого надо от полутора до трех лет. К тому же, необходимо учитывать, на каком этапе кризиса находится Украина.

Реальный кризис начался в Украине в октябре прошлого года. И начался он с внешнеторгового и финансового кризиса. При этом если металлургия почувствовала кризис еще за 2-3 месяца до того и до октября «падала» медленно, то химическая отрасль, как рассказывают директора предприятий, в октябре уменьшила внешнеторговые поступления на 50 %. А эти две отрасли давали 2/3 внешних доходов Украины в валюте. В то же время остальная экономика на 80% была ориентирована на импорт.

После обвала экспорта начался банковский, или финансовый кризис. Исчезла валюта, соответственно, начал расти курс доллара и евро. Люди начали забирать сбережения из банков, а они в основной массе были в гривнах. А государство приняло решение о замораживании депозитных вкладов и регулирования выдачи сбережений со срочных вкладов. Только Украина и Беларусь решились на такой шаг.

В то же время не работающий парламент не успел к тому времени распределить около 25 млрд. бюджетных гривен, и они «пригодились» для смягчения кризисных явлений в ноябре-декабре. Поэтому и бюджетники, и пенсионеры первые три месяца кризиса оставались как бы вне его досягаемости, за исключением некоторого роста цен на импортные товары. То есть все тяготы первого этапа достались отдельным отраслям промышленности и банковской сфере. И то, что мы якобы не очень сильно интегрированы в мировую экономику и кризис нас не коснется, оказалось мифом, поскольку мы уже давно живем в капиталистическом обществе, которое не может не откликаться на мировые экономические тенденции.

Начиная с января нынешнего года, страна вступила во второй этап кризиса, когда никаких «случайных» запасов и резервов нет, и платить бюджетникам и пенсионерам фактически не из чего. И если в январе, благодаря усилиям правительства, в центральном бюджете деньги на выплаты еще смогли «наскрести», то местным бюджетам сделать это не удалось – местные бюджеты в основном финансируются с подоходных налогов граждан. А реакция частных предприятий на кризис была однозначной. Есть города, в которых до 70% работающих получают минимальную зарплату, а это означает, что налог с доходов граждан становится минимальным. Остальное людям доплачивают в конвертах. То есть начался быстрый уход экономики в тень, «оптимизация» налогов – это способ выживания бизнеса.

Что же касается выживания отдельных граждан, то в нынешней ситуации резко обострилась проблема мошенничества. При этом люди, оставшиеся без работы, опять надеются на какое-то мифическое чудо, дают вовлечь себя во всевозможные авантюры и лишить себя оставшихся средств.


В условиях стабильности и роста экономики основными были потребительские ценности. А каковы ценностные ориентиры в условиях кризиса? Что будет цениться больше всего после кризиса?


Потребительские ценности все равно останутся и после кризиса, они никуда не денутся. Но будут дополнены ценностями выживания – умением экономить средства и выживать. Сложнее всего придется тем, кому есть, откуда падать – в Украине сформирован «новый» средний класс молодых менеджеров, которые, руководствуясь потребительскими ценностями, не создавали резервов в виде накоплений, а наоборот, брали кредиты. После кризиса жизнь научит их жить более рационально. Например, создавать резервы во время роста экономики. Во время кризиса резервы проедают, а не создают. Об этом, кстати, забывают многие наши депутаты, когда принимают бюджет страны. И второе – будет цениться умение развивать свой бизнес за счет собственных ресурсов, из прибыли, а не на заимствованные деньги. Это уроки на будущее тем, кто выживет и не разорится.


Будет ли нарастать разрыв/контраст в обществе? Между кем и кем?


Безусловно, будет. Украинское общество и без того было одним из самых контрастных по уровню жизни – между доходами 10 процентов самых бедных и самых богатых людей, по официальным подсчетам, этот разрыв был в 20–25 раз. И это, заметьте, не для 1 процента самых верхних и самых нижних слоев общества, а для 10 процентов. По неофициальным данным этот разрыв еще больше, и он будет нарастать. Хотя в этих условиях не выживет и большинство украинских олигархов. Стоимость активов во всем мире резко падает. Стоимость «Газпрома», например, упала за последние четыре месяца в пять раз. Если кризис будет продолжаться года два, в Украине не останется долларовых миллиардеров. Но остальным украинцам от этого не станет легче.


Как при этом изменится социальная стратификация украинского общества?


Богатых станет меньше, очень серьезно пострадает средний класс. Причем именно «новый» средний класс менеджеры пострадают больше, чем «старый» – мелкие торговцы. Значительно пострадают и квалифицированные рабочие. В социальной структуре общества резко возрастет количество безработных. Но, вместе с тем, возврата на уровень начала 1990 – 2000 годов не будет ни по социальной структуре общества, ни по уровню жизни. Думаю, что на самой нижней точке кризиса большинство людей в Украине вернется на уровень 2002–2003 годов. Но время наступления этой «точки» пока очень трудно предугадать. Что можно точно сказать, так это то, что в марте будет хуже, чем сейчас, а в июле – хуже, чем в марте. Но сказать, что в октябре будет хуже, чем в июле, пока нельзя. Точно так же, как и утверждать, что будет не хуже.


Станет ли украинское общество более разъединенным, или люди будут объединяться для защиты своих интересов, развивать новые формы сетей, коммуникаций, новых социальных движений? Возможно ли в Украине социальное/гражданское сопротивление? В чем оно будет выражаться?


Кризис никогда не способствует объединению людей, формированию гражданского общества. Сейчас показатель отношения количества людей, готовых протестовать, к тем, кто хотел бы сохранить мир и спокойствие при любых обстоятельствах, самый низкий за все годы, начиная с 1998-го. Самый высокий был в 2005-м году. Высоким он был в 2004 и в 2006 году. Но люди были готовы протестовать по политическим и гражданским мотивам. Сейчас протестный настрой общества примерно в 2 раза ниже, чем в 2002 году. Если в 2002 году 19% людей были готовы выйти на акции протеста по первому зову, то сейчас – 10 %. То есть кризис приводит скорее к депрессии, чем к агрессии. Это связано, в основном, с мотивацией.

Среди мотивов, в связи с которыми люди готовы выйти на акции протеста – сегодня чисто экономические причины. По политическим мотивам сегодня готовы протестовать только 2% опрошенных, а вот если уволят с работы, – то уже 40% могут выйти на улицы. Но экономические мотивы для протеста всегда разъединяют людей. Люди на уровне подсознания понимают, что «на всех не хватит». Поэтому протестовать надо с целью, чтобы дали именно нам, а не кому-то другому. И люди не выходят на улицы, чтобы поддержать протестантов «из других отраслей».

У людей, которые производят сельхозпродукцию, в отношении ценовой политики другие интересы, чем у людей, которые ее потребляют. Разные интересы у тех, у кого заморожены деньги в банках, и у тех, кому надо возвращать банкам кредиты. У разных отраслей свои интересы, и все понимают, что бюджет не резиновый. Кто-то получит дотации, а кто-то – нет. В этих условиях рассчитывать на массовые акции протеста по экономическим причинам не приходится. Но вполне возможны «лоббистские» акции протеста для решения проблем какого-нибудь одного предприятия или отрасли. Власть может удовлетворять требования отдельных «лоббистов» с целью пиара. Но удовлетворить все требования невозможно. Да и для политической ситуации такие разрозненные протесты не страшны.

Поэтому отдельные акции на местном или секторальном (отраслевом) уровне возможны. Возможны также акции протеста работников тех или иных сфер бизнеса, оплаченные и организованные на деньги их же хозяев. Но ни Партия Регионов, ни БЮТ, ни «Наша Украина», ни коммунисты, не говоря уже о Блоке Литвина, не готовы завтра вывести людей на улицы по настоящим, а не по надуманным причинам, – они боятся, поскольку не знают, куда и против кого пойдут эти люди послезавтра – к Кабинету Министров, к Верховной Раде или к Администрации Президента.


С нарастанием кризиса в Украине общество перестает ассоциировать себя с государством. Как выживает общество без государства?


В условиях кризиса всегда падает уровень доверия к государству, но, вместе с тем, растет уровень патернализма. Ситуация парадоксальная: не доверяем правительству, президенту, тем более не доверяем Верховной Раде, практически не доверяем местной власти, но все идем к властям с прошениями. И теперь уже не только бедные обращаются за помощью, но и средний класс, и богатые – металлурги, банкиры. Поэтому роль государственных органов и госчиновников резко увеличивается. А все остальные будут выглядеть просителями. И это не только в Украине. В США даже во время великой депрессии государство не помогало напрямую частным предприятиям дотациями. Никогда раньше государство не давало деньги частным корпорациям, – это мог быть госзаказ, но не дотации, – а сегодня счет идет на сотни миллиардов долларов.


Будет ли кризис способствовать более четкому осознанию человеком своих интересов – подлинных и наносных/виртуальных?


Кризис всегда приводит к дезорганизации. Люди теряют точку опоры, их захлестывают эмоции, причем, отнюдь не позитивного плана. В этих условиях рациональность поведения снижается.


Кризисные ситуации принято называть не только крушением сложившихся стереотипов, упадком, но еще и новой возможностью? Отсюда – последний вопрос – кризис это возможность чего?


Кризис обнажает слабые места и отдельного человека, и корпорации, и государства. В условиях роста экономики они не так заметны. После кризиса многих ошибок можно будет впредь не повторять. Это плюс, но, конечно, негатива гораздо больше.

Нынешний кризис уникален тем, что он всеобщий. Такого кризиса люди, живущие на Земле, еще не переживали. Говорят, что украинские химики и металлурги не модернизировали производство, не заботились техническом перевооружении, о высокой конкурентоспособности своей продукции, поэтому и пострадали. Отчасти это так, но ведь пострадали также и те, кто всегда об этом беспокоились – «Тойота», «Форд» и многие другие. Во время кризиса 1998 – 1999 годов можно было переориентироваться на те рынки, которые пострадали меньше других. Сегодня же кризис охватил все рынки.

Россияне заговорили о необходимости развивать внутренний рынок, но даже огромный китайский внутренний рынок начал падать, когда и без того не очень богатые китайцы начали экономить и откладывать деньги на еще более «черный день». А ведь емкость китайского и украинского рынков несравнимы.

В то же время переориентация украинского производства вполне возможна. В морозы, когда стало холодно в квартирах, люди ринулись покупать электрообогреватели. Но там их ждали китайские, польские, чешские обогреватели, но не украинские.

Еще одна возможность – это уйти от потребительской модели жизни общества. И Китай, и Россия, и Украина и многие другие страны работали на сверхпотребление самых богатых стран, поставляя им свою продукцию. И мы вслед за этими странами начали примерять на себя их стандарты, попытались жить не по средствам. Но деньги вдруг исчезли по всему миру. В самых богатых западных странах народ забрал из банков миллиарды долларов и евро. Это произошло из-за потери доверия к банкам. Ведь раньше никому и в голову не приходило хранить деньги «под подушкой», а сегодня эти деньги ушли из экономики, они омертвлены в кубышках. И вернуть их уже невозможно.

Капитализм оказался сродни ядерному реактору. Он дал тепло и электричество, но если какой-то негодяй или идиот поднимет несколько лишних стержней-поглотителей, чтобы увеличить потребляемую мощность, начинается неуправляемая ядерная реакция, и ее не погасишь, сколько стержней потом не опускай. Так случилось в Чернобыле, и нечто подобное, но уже в финансовой сфере произошло в США.

В сентябре министр финансов США Полсон и президент Буш решили не спасать банк «Леман Бразерс». Для его спасения требовалось 35 млрд долларов. Но как было дать частному банку деньги американских налогоплательщиков? Да еще когда к банку имеет отношение троюродный брат президента Буша Джордж Уокер, а финансовая политика банка заслуживала критики? Банк упал, началась паника в США и в других странах, банки «посыпались» один за другим. Через месяц Полсон и Буш выделили на спасение банков уже 700 млрд. долларов. Спасли? Нет. Сейчас Обама выделяет еще 800 млрд.

А ведь в сентябре вопрос стоил всего 35 млрд. долларов, и если бы эти деньги были выделены, все сложилось бы иначе. Может быть, прорвало бы в другом месте и в другое время, но сейчас бы такого кризиса и в таком масштабе точно бы не было. Вот что такое глобальная экономика. Один крупный камень от крепости отвалился, и начала валиться вся крепость.

Поэтому уроки, которые будут извлечены из мирового кризиса, будут очень полезны всему миру, всем глобалистам и антиглобалистам, богатым и бедным, сторонникам закрытых и открытых моделей экономики. В этом смысле, кризис – это вынужденная возможность остановиться, пересмотреть некоторые ценности, исправить то, до чего не доходили руки.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

"Упадок Пятой республики": мифы и реальность

Одним из ключевых слов в лексиконе французских интеллектуальных элит все чаще становится «упадок» (le declin). Под ним имеются в виду действительные или мнимые риски утраты Францией в глобализированном мире XXI века ее традиционной роли одной из великих держав.

Читать далее

 

Мнения других экспертов

Энри Фо, заместитель главы департамента изучения трансформаций общественных потребнстей. Асоциациия потребителей Франции

Национальные особенности украинского среднего класса

Андрей Ермолаев, директор Института стратегических исследований «Новая Украина»

Интеллектуальный дефолт нашей элиты состоялся

Виктория Подгорная, к.ф.н., директор Центра социально-политического проектирования

Пока что мы не видим большого накала страстей, но за последние четыре года общество утратило иллюзии

Семен Глузман, правозащитник, психиатр

Право на потребление

Владимир Балабанович, председатель Профсоюза работников сферы предпринимательства

Больше всего народ заблуждается в том, что его ждет

Виктор Небоженко, президент Агентства корпоративной поддержки «Трайдент»

Для выхода из кризиса необходим либо позитивный, либо негативный общественный договор

Павел Фролов, заведующий лабораторией социально-психологических технологий Института социальной и политической психологии

Понимание, что все мы «в одной лодке», у людей не исчезло

Евгений Белоножко, научный сотрудник лаборатории мониторинга социальных ситуаций Института социальной и политической психологии

Кризис усилит потенциал самоорганизации общества

Александр Стегний, доктор социологических наук, исполнительный директор Центра социальных и маркетинговых исследований «Социс», ведущий научный сотрудник Института социологии НАНУ

Государство неизбежно «провисает». Доверия к государству просто нет.

Вадим Колесников, психолог-консультант

«Никогда не жили богато, так незачем было начинать!»

Олександр Шморгун, канд. філос. наук, доцент, провідний науковий співробітник Інституту світової економіки і міжнародних відносин НАН України, старший науковий співробітник Інституту європейських досліджень НАН України

Без надзвичайних антикризових дій ситуація не може бути виправлена

Євген Головаха, Заступник директора Інституту соціології, Завідуючий відділу історії, теорії та методології соціології, професор

Побавились, і досить!

 

Другие диалоги

Украина в Европе – контуры и формат будущих взаимоотношений

Государственное управление: нужен ли «капитальный ремонт власти»?

ЕСТЬ ЛИ БУДУЩЕЕ У «ЛЕВОГО ДВИЖЕНИЯ» в УКРАИНЕ?

МИР В ВОЙНЕ или ВОЙНА В МИРУ?

НОВАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ родится в Украине?

УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?

Будущее ТВ и Интернета – слияние, поглощение, сосуществование?

ФЕНОМЕН УКРАИНСКОГО МАЙДАНА

Поляризация общества - источник перманентной нестабильности. Найдет ли Украина социальный компромисс?

Партнерство Украина-Евросоюз: вызовы и возможности

МАЛЫЕ ГОРОДА – богатство разнообразия или бедность упадка

Права или только обязанности? (О состоянии соблюдения прав человека в Украине и мире на протяжении последних 65 лет)

Виртуальная реальность и нетократия: новые штрихи к портрету Украины

Таможня или Союз?

ДЕНЬГИ БУДУЩЕГО: валюты локальные, национальные, глобальные? Бумажные или электронные?

Кадры решают все? Или почему из Украины утекают мозги?

Мультикультурализм VS национализм

Религия в социально-политическом контексте Украины

Гуманитарная политика в Украине – а есть ли будущее?

Новый мировой экономический порядок

Рынок земли и будущее аграрной Украины

ДЕМОКРАТИИ КОНЕЦ? или ОНА ВРЕМЕННО СДАЕТ ПОЗИЦИИ?

Судьба реформ в Украине или Реформировать нереформируемое?!

20 наших лет

Будущее без будущего? или Почему Украина теряет образованное общество?

Украинский характер – твердыня или разрушающаяся крепость?

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА В УКРАИНЕ: куда дует ветер перемен

20 лет независимости Украины – мифы и реалии

Поход Украины в Европу: остановка или смена курса?

Местные выборы 2010: прощание с самоуправлением?

Республика: «де-юре» или «де-факто»?

Каков капитал, таков и труд

Идеология умерла. Да здравствует новая идеология?!

Повестка дня нового Президента – стабилизация или развитие?

Соблазн и искушение диктатурой

Реформа украинского здравоохранения или ее отсутствие: причины и следствия

Выборы-2010: готова ли Украина к переменам?

Неосознанный сталкер. Или. Скрытые и явные угрозы жизни Украины и возможности их предотвращения

Новый общественный договор – быть или не быть?

КАК СПАСТИ СТРАНУ? или Приговор вынесен. Обжалованию подлежит?!

Человеческий капитал в топке экономического кризиса

Большой договор между Украиной и Россией: от проекта влияния к проекту развития

Украинская власть: царствует, господствует или руководит?

Украина: нация для государства или государство для нации?

„Социальный капитал” и проблемы формирования гражданского общества в Украине

«Социальные мифологемы массового сознания и политическое мифотворчество»

Гражданин и власть: патерналистские и авторитарные настроения в Украине.

В зеркале украинского культурного продукта

Есть ли «свет» в конце регионального «туннеля» или кого интересуют проблемы местного самоуправления?

Национальная идея: от украинской мечты к новой парадигме развития

Досрочные выборы: политическое представление к завершению сезона

Кризис ценностей: что такое хорошо, и что такое плохо?

Реформы в экономике Украины: причины, следствия, перспективы

Информационное пространство – кривое зеркало Украинской действительности

Постсоветское поколение – здравствуй! (или некоторые подробности из жизни молодежи)

Проект Україна: українська самосвідомість і етнонаціональні трансформації

„Південний вектор” євроінтеграційної стратегії України

Феноменологія української корупції та її специфічні риси

Українській Конституції 10 років: від «однієї з найкращих в Європі» до правового хаосу

Украина в геополитических играх 2006-2025 гг. или Очередное обновление внешней политики

Яку Україну пропонують Україні чи Програми та реальні практики політичних партій України

Парламентський злам: проблеми взаємодії владних гілок

Майдан, рік по тому

Вызовы или стимулы глобализации?

Демографический кризис или последний украинец

Адміністративно-територіальна реформа – тест на ефективність нової влади

Ролевые игры: социодрама Украина – ЕС

Славянские миры: цивилизационный выбор

Повестка дня будущего президента

Новое украинское Просвещение

„Внутрішня геополітика” України.

Чи готова Україна „мислити глобально, діяти локально”?

Демократия по-украински

Какая Россия нужна Украине?

Українська національна еліта – становлення чи занепад?

Середній клас в Україні : майбутнє народжується сьогодні

Україна шукає свою ідентичність

Камо грядеши, Украина?

page generation time:0,034