В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Институт стратегических исследований "Новая Украина"
Другие диалоги:

Андрей Ермолаев: "Евросоюз устраивает нынешний дуализм украинской власти"

Версия для печати
2 апр 2008 года

Андрей Ермолаев, директор киевского Центра социальных исследований "София", уверен, что Украина, охваченная политическим противостоянием, теряет свои шансы на нормальное и равноправное вхождение в европейские структуры. Потому что ее слабостями в полной мере пользуются ее конкуренты и недоброжелатели. Об этом и говорит.

Андрей, кто выиграет в газовой войне: Юлия Тимошенко или Виктор Ющенко?

— Думаю, следует откорректировать ваш вопрос. Газовой войны между Тимошенко и Ющенко нет. Есть газовая война, объявленная, с одной стороны, украинским правительством, а с другой — представителями отечественной промышленности. В первом случае конфликт обусловлен силовой попыткой включиться в схемы поставок и продажи газа. Решается и ключевая проблема большой политики: Россия вновь временно играет роль внешней угрозы, которая мобилизует внутреннюю украинскую политику. Именно это мы сегодня и наблюдаем.

Что же касается промышленного аспекта газовой войны, то он связан с политикой неплатежей за энергоносители, которая продолжается последние два месяца. Фактически под вопросом оказались гарантированные объемы газа, на которые украинская промышленность рассчитывает из года в год. Деятельность любого национального правительства на рынках представляет собой либо набор гарантий, либо "меню" рисков. Именно этими критериями оценки руководствуется промышленный сектор. Украинское правительство за короткое время создало новые риски, которые влияют на стратегию действий целого ряда российских и украинских компаний, связанных с производством, транзитом и потреблением газа.

Так кто кого хочет победить?

— Для правительства Юлии Тимошенко большинство крупных украинских финансово-промышленных групп являются не только экономическими, но и политическими оппонентами. Поэтому использование газового фактора способно сделать оппозицию более сговорчивой. Предпосылки для экономических рисков были заложены еще в декабре прошлого года, когда премьер-министр заявила, что планирует пересмотреть действующую схему поставок и транзита газа. Фактически с этого момента все крупные промышленные объединения были вынуждены либо пересматривать свою бизнес-стратегию, либо идти на поклон к правительству и договариваться с ним.

А что касается взаимоотношений Тимошенко и Ющенко, то здесь речь идет не о газовой, а политической войне за власть. И заявление премьера о перспективах конституционной реформы очень четко обозначило основную цель этой войны: главным в стране должен быть один. Юлия Тимошенко использует газовый фактор и как аргумент для критики Президента, который пытается выступать в роли некоего дипломата, уравновешивающего ситуацию.

Но ведь именно Президент, судя по его словам, договорился с Владимиром Путиным о поставках газа в Украину. Тимошенко же пытается вести свою игру…

— Я бы несколько изменил акценты: Ющенко не привез из Москвы юридически оформленных новых договоренностей. Он лишь гарантировал как глава государства, что достигнутые подходы к решению газовой проблемы будут соблюдаться в будущих договоренностях. И эти гарантии были отображены в директивах, которые он дал правительству Тимошенко. Кабинет министров обязан оформить президентские гарантии в документальные договоренности. Именно на этом этапе Юлия Тимошенко использовала переговоры глав двух государств как повод для нелицеприятных намеков в адрес Президента Виктора Ющенко. В письме к Президенту по поводу директив открыто высказывается предположение, что их выполнение может привести к новой коррупции на газовом рынке. И получается так, будто главы двух государств договаривались не о решении проблем энергетической безопасности, а о новых коррупционных схемах!

Эта ситуация мне очень напоминает события весны 2007 года. Тогда оппоненты тоже выдвигали друг против друга голословные, ничем не подкрепленные обвинения. Оппозиция и Президент предполагали, что коалиция стремится установить в недалеком будущем свое политическое господство, для чего планирует сформировать конституционное большинство в Раде. На этом основании было принято решение о роспуске парламента. Сегодня Юлия Тимошенко, трактуя газовые директивы Президента, предполагает, что создаются условия для коррупции. И фактически она выдвигает Виктору Ющенко ультиматум: либо он должен отказаться от договоренностей и условий, которые обсуждались на уровне глав государств, либо признать, что он сам способствует коррупции.

Этот ход вызвал очень нервную, я бы даже сказал неоправданно эмоциональную реакцию главы государства. На мой взгляд, ответная реакция Ющенко должна быть не информационной, а практической. Если глава государства расценил позицию правительства в отношении урегулирования газовой войны с Россией как авантюрную и интриганскую, то это означает, что действия Юлии Тимошенко создают угрозы для граждан страны. Следовательно, подобные оценки должны повлечь за собой практические действия.

На мой взгляд, ситуация стала критической именно потому, что на основе газовой войны была инспирирована война идеологическая. Президент продемонстрировал, что он не желает отвечать за деятельность правительства, которому дал соответствующую оценку. Логично будет предположить, что теперь коалиция должна определить свое отношение к Кабмину, которому не доверяет Президент. И, естественно, должен быть ответ правительства. Либо оно соглашается с оценками Президента, либо должно подтвердить свои обвинения новыми аргументами.

Но у Президента фактически нет инструментов воздействия как на свою фракцию, так и на правительство. Не может он отправить Юлию Тимошенко в отставку. Что делать в таком случае?

— Понимаете, существуют два уровня политической борьбы Президента и премьера. Первый уровень мы все видим и хорошо понимаем. Идет конкуренция за экономические ресурсы и за символический капитал, который зарабатывается в Европе на противостоянии с Россией. Раньше этим инструментом пользовался Ющенко, сейчас — Тимошенко. А вот второй уровень борьбы менее очевиден, но, на мой взгляд, куда более серьезен. События, которые за три последних месяца произошли на газовом рынке страны, существенно корректируют геоэкономическую перспективу Украины. Прежде всего, Украина потеряла возможность участвовать в крупных евразийских энергетических проектах. До недавнего времени украинской стороне предлагались различные консорциальные формы сотрудничества. Мы могли участвовать в проектах не только как покупатель энергоносителей и транзитер, но и как соинвестор, соорганизатор единого энергетического рынка в Евразии. Но подобный подход предполагал довольно глубокую и тесную кооперацию. Украина, отказавшись сначала от Единого экономического пространства, а затем и от консорциальных форм сотрудничества, ограничилась только сферой торговых взаимоотношений. Мы покупаем газ, расплачиваемся за его поставки и предлагаем свою услугу — транзит. Подобные взаимоотношения имели смысл до тех пор, пока учитывался прагматичный, торговый интерес двух сторон. В частности, Россия сохраняла монополию на весь природный газ в странах-производителях. Украина же шла на уступки, связанные с тарифной политикой, с условиями поставок и допуском российского инвестора на украинский рынок. Юлия Тимошенко фактически упразднила эту модель. Грубо говоря, с этого момента Украина перестала быть стратегическим партнером России, а стала рядовым клиентом. Свою "дисконтную карточку" мы отдали добровольно.

Сегодня Украина не только теряет доступ к евразийскому рынку энергоносителей. Она утрачивает свои привилегии как покупателя. Причем проблема заключается не только в том, что с 2009 года мы будем покупать газ по сложившейся высокой региональной цене. У нас возникают риски, связанные с потерей необходимых нам объемов.

Почему?

— Мы перестаем быть интересным и перспективным партнером. За газ, который потребляет Украина, конкурируют европейские и динамично развивающиеся компании из новых центров роста — Китая, Индии, Турции. Равновесие 2007 года держалось только на взаимном доверии и относительной взаимной выгоде. Сегодня старая схема сломана. На практике это означает, что, например, с 2009 года страны-поставщики могут сказать Украине: ребята, мы вам можем предложить уже не 50 млрд. кубометров газа, а только 30. Десять миллиардов кубов нам более выгодно поставить непосредственно в Евросоюз, а остальной объем мы направим Турции, которая гарантирует высокую и стабильную оплату. Стратегическое геоэкономическое поражение Украины — это следствие газовой войны. Есть ли у данных событий подноготная? На мой взгляд, есть.

Я не исключаю того, что подобные геоэкономические потери были запланированы заранее, учитывая заигрывание части правящей украинской элиты с Евросоюзом. Это игра в пользу третьей (европейской) стороны, которая рассматривалась как способ заработать себе политический капитал, улучшить свой имидж, получить внешнюю поддержку. А цена вопроса — потеря гарантированных объемов газа, которые предоставлялись по выгодной для украинской экономики цене. Грубо говоря, промышленному сектору Украины уже дан сигнал: ребята, через год-два каждый будет выживать как может. Мы будем обеспечивать только тот объем газа, который нужен для социального сектора, а ваши интересы государство уже не намерено отстаивать. Тем более что вы связаны с нашими политическими оппонентами, поэтому ваш интерес нас больше не волнует.

Не являются ли подобные расклады основанием для более тесного союза между Ющенко и "регионалами"?

— Думаю, здесь партийный формат отношений не работает. Правительство Тимошенко, несмотря на то что с ним связаны интересы ряда украинских финансово-промышленных групп, является не внутренне, а внешне ориентированным. Большинство инициатив Кабмина ориентировано на внешние капиталовложения. Грубо говоря, ставки делаются не на внутреннего, а на внешнего инвестора. В политической науке такое правительство называли компрадорским — когда оно играет на интересы третьей, внешней стороны.

Что касается Ющенко, то он вынужден в этой большой игре за украинские ресурсы опираться на интересы широкой олигополии. То есть некоего негласного альянса представителей крупного украинского капитала, который присутствует не только в Партии регионов, но и в других организованных политических силах. Часть олигархов занимают нейтральную позицию, часть — поддерживают Президента.

Суть этой олигополии заключается в том, что крупный капитал, будучи большим политическим инвестором, который раскладывает свои экономические яйца в корзины разных политических партий, вдруг оказался в роли изгоя и оппонента действующего правительства. И Президент просто вынужден дрейфовать в сторону олигополии, учитывать ее интересы. Получить оппозицию в лице промышленности, в которой заняты миллионы потенциальных избирателей, — слишком большая роскошь для главы государства. Расценивать данную ситуацию как дрейф Ющенко в направлении Партии регионов — это неправильно. ПР всего лишь один из игроков. Пусть самый крупный, но один из многих. Поэтому укрепление альянса Президента и украинской олигополии — это вполне вероятное развитие событий. В таком случае ставка будет сделана на поддержку Ющенко, который, в противовес Тимошенко, выступает в роли консервативного, национально ориентированного игрока.

А сделает ли Евросоюз или Вашингтон ставку на Тимошенко?

— Мне кажется, что Евросоюзу на самом деле выгодно нынешнее украинское противостояние. Конфликтность правящей элиты открывает перед европейскими лоббистами новые пути к евразийским ресурсам. Теперь им намного легче приезжать в Туркменистан, Узбекистан и предлагать свои проекты, зная, что они разочарованы в украинском партнере и все больше ориентируются на европейский рынок. Грубо говоря, мы своими же руками создаем конкурентам комфортные условия для прихода на наши традиционные рынки. Правда, в украинской политике это все называется по-другому: наше правительство борется с коррупцией ради достижения справедливости в глобальных масштабах.

Премьер-министр сегодня отсрочила подписание углубленного соглашения с ЕС. Она и в "евроторможении" стремится обыграть Ющенко?

— Что касается соглашения с Евросоюзом, то не стоит преувеличивать значение подобного рода документов. Представлять срыв соглашения как некую самостоятельную, уникальную игру правительства Тимошенко просто нет смысла. Здесь интересен другой момент: в последние несколько лет Евросоюз последовательно проводит политику мягкого сдерживания Украины. Целый ряд технологических параметров, которые позволяли претендовать на определенное место в глобальной политике и экономике, у нас в стране оказались в статусе застоя. Меня не покидает ощущение, что целый ряд внутренних событий — политические войны, досрочные выборы — это своеобразная пелена, которая позволяет оттянуть решение тех или иных важных системных проблем.

Ведь на старте, в начале 90-х, когда украинская элита определялась в отношении европейского выбора, у Украины был целый ряд прекрасных статусных позиций. Наша страна имела собственный оборонный комплекс, авиакосмическую и ракетную отрасли, в перспективе могла обрести статус не только мирной ядерной страны, но и государства, имеющего полный цикл ядерных технологий. Эти экономические позиции требовали соответствующего места в европейской экономике. Но за последние несколько лет Украина утратила упомянутые преимущества. Мы на глазах лишаемся оборонного комплекса. По мнению экспертов, в течение нескольких ближайших лет Украина станет зависеть от иностранных оборонных технологий. Не исключено, что мы постепенно потеряем статус ракетной и авиакосмической страны.

И вступление в ВТО вписывается в эту стратегию сдерживания. Ведь тот пакет соглашений, который сопровождает вступление Украины во Всемирную торговую организацию, фактически консервирует экономическую структуру страны. После вступления в ВТО шанс на выживание и развитие имеют только сырьевые отрасли, горно-металлургический комплекс, химическая промышленность и, возможно, аграрный сектор.

Вот, пожалуй, и все. Все остальные отрасли не только не получили преференций, но и оказались в состоянии полураспада или консервации. И вэтэошные соглашения не только не обеспечивают роста экономики. Они фактически сворачивают ее развитие. Я считаю, что вступление в ВТО раскрывает тайну большой геоэкономической игры, которая велась вокруг Украины все эти годы. А нынешняя политическая борьба между Тимошенко и Ющенко становится уникальным двигателем, который обеспечивает консервацию этой ситуации. Европа, возможно, и примет Украину, но только в качестве реиндустриализированной страны, в которой выживут только сырьевые отрасли и те сферы экономики, где будет размещен европейский капитал. И вот такая Украина будет принята Европой к 2020 году. К тому времени она действительно изменит свой лик, изменит свою специализацию.

Можно ли рассматривать Россию в качестве противовеса этой европейской стратегии в отношении Украины?

— Нет. Мне кажется, что точка невозврата Украины в евразийское пространство — это 2005 год. А связана она была с фактическим отказом российской элиты от проекта, который был предложен Украине в качестве евразийской перспективы, — от Единого экономического пространства. Российская элита выбрала так называемую евразийскую матрешку: ЕврАзЭС и ШОС. С формированием в будущем не только торговых отношений, но и нового промышленного и инфраструктурного разделения труда в регионе, с расчетом на тесное сотрудничество с новыми центрами глобального роста — Китаем и Индией. Россия предопределила весь рисунок развития этого региона на долгосрочную перспективу.

В этих проектах Украина отсутствует. А следовательно, все, что было связано с участием Украины в евразийском разделении труда, в том числе в сферах военных технологий, энергетики, переводится только в плоскость торговых отношений, где работают законы жесткой конкуренции, вплоть до подавления. Поэтому часть украинских олигархов, столкнувшись с такой жесткой конкуренцией 2005 года, просто пошла на сознательное слияние и поглощение их российскими ТНК.

Что же касается европейской перспективы — здесь выстраивается другая стратегия. Европа формирует собственный экономический ландшафт, в котором высокотехнологических звеньев, которые могут появиться из "наследников" бывшего Советского Союза, просто не предполагается. Зато нужны звенья, связанные с "грязными" сырьевыми отраслями, — ГМК, химпром, цементная промышленность и т. п., с агропромышленным циклом по производству сырья для биотоплива, с формированием стабильной энергетической базы и ее инфраструктуры (ГТС, ЛЭП) и вынесением заказов в трудоемкие и не модернизированные отрасли легкой промышленности с заниженным уровнем заработной платы. Вот на это в ЕС есть запрос.

Я убежден: выбор геоэкономических стратегий нельзя сводить к популистскому противопоставлению "Запад—Восток". Речь должна идти о субъектности национального капитала и его заинтересованности в развитии высокотехнологических укладов, в прогрессивном реинвестировании, во включении в перспективные системы международного разделения труда, которые обеспечивают не только доходы национальной экономике, но и высокий геоэкономический статус страны. Как древнеславянский богатырь, Украина вновь на распутье трех дорог, но видит почему-то лишь две — "восточную" и "западную". Есть и третий путь, но он тернист, требует силы воли, высокой консолидации и смелости вести самостоятельную игру.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

«Капли росы» (сосуд пятый) (о со-бытиях и пере-живаниях)

Российский Кремль определил путь, который считает спасительным для России. Частью успеха на этом пути становится и победа «в» и «над» Украиной. Еще одной частью — подрыв и дискредитация евроинтеграционного проекта. Европа не будет воевать за Украину. Хотя бы потому, что война с Россией немыслима и недопустима для всех без исключения стран ЕС, а события в Украине, качество и компетенция украинской политической и бизнес-элиты, необустроенность общества скорее отталкивают, чем привлекают европейцев. Еще недавно украинские майданы воспринимались в ЕС как свежее дыхание и «молодая кровь» европейского проекта. Но как и 10 лет назад, сумбурность и многослойность революционного процесса, хроническая интеллектуальная незрелость и банальная жадность политических лидеров Украины приносят лишь разочарования. И если культурные границы Европы, как было и двести лет назад, меряются Уральским хребтом, геополитические границы после «волны расширения», снова откатываются к границам традиционной Центральной Европы. Той, которая без Украины.

Украины, которую мы знаем с 1991 года, уже не будет. Но Украина может быть. Другая. Если ее не только рассматривать на карте и защищать границу ценой тысяч жизней и гуманитарных катастроф, а если ее помыслить и представить как пока еще разорванное со-общество живых, разных, но готовых жить вместе людей. Вопрос – как?

Читать далее

 

Материалы по теме

 

page generation time:0,171