В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Институт стратегических исследований "Новая Украина"
Другие диалоги:

Россия – «больной человек Евразии»

Версия для печати
Юрий Романенко, «Главред»
20 май 2008 года

Какой должна быть оптимальная стратегия Украины в условиях глобальной турбулентности? «Главред» публикует окончание доклада «Глобальный суперкризис и риски для Украины» , а также дискуссию, которая последовала за ним.


Юрий Романенко: Америка сейчас напоминает Советский Союз конца восьмидесятых — начала девяностых. Вы помните ту ситуацию, когда высокие расходы на армию и резкое уменьшение валютных поступлений из-за падения цен на нефть и сырье, резко снизили поступления в бюджет СССР и т.д. В данном случае, Соединенные Штаты имеют схожую проблему, только в качестве такого основного бремени выступает социальная сфера. Сразу же оговорюсь, я говорю, максимально упрощая детали, чтобы легче было для понимания.

Так вот, американские исследователи говорят о том, что кризис является в этом плане наиболее адекватным способом разрешения проблемы. И в качестве примера приводят Россию, Украину и страны постсоветского пространства, указывая, что, мол, вот такое обнуление, которое произошло при распаде Союза, по сути, позволило перезапустить их экономику и по-новому как бы уже начинать двигаться.

Наконец, вот эта кризисная ситуация позволит Штатам в итоге как бы выйти с более усилившимися позициями, поскольку они будут входить в конфликт между русскими и китайцами на второй фазе, как это они делали уже неоднократно

Вспомним примеры Первой и Второй мировых войн. Особенно ярким является пример Второй мировой войны. Соединенные Штаты сделали сто процентов усилий для того, чтобы Япония вступила в войну, и тем самым позволила им легально войти в эту войну. Здесь я хочу использовать модель Юрия Буздугана, который выдвинул такую версию, что, если мы посмотрим на Первую и Вторую мировые войны, то там всегда действовали были следующие позиции:

Первая, «империя зла», которую играла Германия.

Вторая, «обезьянка для таскания каштанов из огня» — роль, которую оба раза играла Россия.

Третья, союзник. В данном случае, на мой взгляд, будет разыгрываться схожая ситуация. Соединенные Штаты будут до максимума оттягивать тот момент, когда им нужно будет вступать в этот конфликт, более того, они прекрасно понимают потенциал Китая и потенциал России, и они не готовы будут пойти на прямое столкновение. Они будут принимать участие на втором этапе, когда обе стороны будут уже в значительной степени истощены, и соответственно можно будет получить наибольшие дивиденды от поддержки той или иной стороны.

Соответственно, Европа в этой ситуации будет выступать, на мой взгляд, как союзник в который раз, и она, скажем так, получит дополнительные дивиденды от этого нового передела мира. И, на мой взгляд, по окончании этого конфликта, если он будет развиваться в более-менее таких заданных параметрах, потому что нельзя исключать самых печальных вариантов, учитывая наличие ядерного оружия у России и Китая и у Соединенных Штатов. То по выходу из этой ситуации печальной США получают возможность для того, чтобы сформировать новую социальную модель.

Они могут уйти от модели общества потребления, которое требует использования огромного количества исчерпаемых ресурсов, потому что в ситуации кризиса людям всегда легче объяснить, почему они должны отказаться от тех или иных позиций.

Соответственно в нормальной ситуации вы не можете простого человека убедить, заставить точнее говоря, отказаться от использования джипа и сверхпотребления электроэнергии и так далее, и тому подобное. В принципе, возможность перехода к такой модели была заложена, она проигрывается. И, я уже говорил некоторым из присутствующих, что Пол Вулфровиц в мартовском выступлении 2005 года говорил о том, что США должны задумываться о том, как уйти от модели общества потребления.

Поэтому, на выходе, мне кажется, что Штаты получат возможность именно создать эту новую модель и быть именно пионером в этом. А как говорил Александр Чалый, тот, кто создает новые стандарты, тот и задает, определяет парадигму такого развития. То есть, они смогут получить позитив, если зададут новые стандарты, тем самым сохранить свою ситуацию гегемона.

Во-вторых, они на выходе оказываются свободными от вот этого балласта, который тянет их на дно. Они получают новую валюту, они получают экономику, которая больше привязана к реальным активам.

Наконец, они как сила, которая моделирует, которая спровоцировала кризис, они до конца сохраняют инструменты управления ситуацией.

Соответственно, как следствие всего этого, на мой взгляд, мир будет разделен на три таких основных блока и на один дополнительный.

Первый блок — это американский блок, там, где США будут доминировать.

Ни для кого не секрет, что в 2005 году было принято закрытое решение о создании так называемого Североамериканского союза. Не НАТО, а именно Североамериканский союз, в котором амеро должен быть главной валютой.

В Североамериканский союз должны будут войти Канада и Мексика, где Канада является страной, в которой есть необходимое сырье, а Мексика будет страной, в которой есть достаточное количество рабочей силы, которая может закрыть демографические перекосы, о которых я говорил выше. Возможно, туда войдут еще страны Латинской Америки.

Второй блок, назовем его Евразийский блок, в который войдет Европа и часть России, которая останется после суперкризиса.

И, наконец, третий блок, назовем его Остазия, как у Оруэлла, в который войдет Китай и те страны Юго-восточной и Восточной Азии, которые находятся в орбите его притяжения.

Четвертый, вспомогательный блок, — африканский, в который войдут африканские страны южнее Сахары, поскольку страны Магариба все более и более втягиваются в орбиту евразийского блока, в ядре которого находится современный Европейский Союз. И вот этот блок будет таким четвертым, дополнительным ресурсным блоком, который будут использовать вот эти три гегемона. И соответственно…

Юрий Буздуган: А Аргентина при деле?

Юрий Романенко: Они должны войти в американский блок. Если опять-таки Уго Чавес и Бразилия не сформируют собственный блок. Вы, наверное, знаете, что Чавес предложил создать Южно-американский аналог НАТО, как структуру безопасности, потом Бразилия и Колумбия предпринимают определенные шаги в области экономической интеграции, причем подтягивают к себе другие страны. Тем не менее, мне кажется, что в ситуации суперкризиса, они будут объективно подтягиваться, и Штаты будут делать максимум для этого.

В чем заключаются риски для Украины?

Если говорить в экономической плоскости, то экспортно-ориентированная модель, которая на данный момент существует в Украине, она делает нас очень сильно зависимыми от тех внешних факторов, от тех пертурбаций, которые будут происходить на глобальных рынках.

Учитывая то, что наш, допустим, металл преимущественно идет в Азию, то соответственно, если резко начнет падать спрос на металл, а он будет падать и в Азии, в Европе и в Штатах, то мы теряем существенный источник доходов.

В той же мере это касается и продукции химической промышленности. То есть, учитывая сейчас, что у нас экспорт покоится преимущественно на вот этих двух монокультурах, то Украина в ситуации кризиса очень быстро проседает. Естественно, это будет накладывать очень сильный отпечаток на то, что мы имеем внутри страны.

Когда наши аналитики делают оценку ситуации, которая будет после 2009-2010 годов, когда пройдут президентские выборы, то Украина воспринимается как самодостаточная страна, на которую очень слабо влияют эти внешние факторы.

В то же время, мне кажется, что как раз наоборот, развитие кризиса, вот этой турбулентности будет способствовать тому, что сложившаяся сейчас модель в Украине окажется в ситуации, когда она может быть просто раздавленной. Вся наша олигархия автоматом очень сильно просаживается, поскольку они тоже очень сильно теряют от развития экономического апокалипсиса на первом этапе, и соответственно, они теряют инструментарий для управления внутри страны. Что будет способствовать тому, что Украина войдут в полосу сильной социальной турбулентности, это, во-первых.

Во-вторых, Украина, будучи слабо подготовленной вот к таким резким изменениям на глобальном уровне, она объективно будет втягиваться тем или иным блоком в орбиту собственного влияния. И, как мне кажется, задача Украины заключается в том, чтобы постараться сохранить нейтралитет, хотя это слово у нас уже затаскали. Нашей задачей будет не сближаться ни с тем, ни с другим блоком, поскольку объективно в этом случае мы окажемся на передовой, и будем фактически выступать в роли площадки, по которой будут ходить те чужие войска.

Андрей Ермолаев: А мы будем пригибать головы, когда будут лететь ракеты.

Юрий Романенко: Да. То есть, мы должны как бы удержаться от втягивания в любой военно-политический блок, прежде всего. Экономическая зависимость, это одно, но участие в военно-политическом блоке несет огромные риски для Украины, и в этом плане, скажем, мое отношение ко вступлению в НАТО резко отрицательное. Не потому, скажем, что мне не нравится США или еще что-то, а потому, что это несет реальную угрозу для нашей страны.

Наконец, в этой ситуации кризиса, если нам удастся остаться в стороне, то мы получаем возможность для того, как это парадоксально не звучит, чтобы тоже усилить свои позиции, поскольку, очевидно, что Россия – «больной человек Евразии». Вы помните, как говорили о Турции в конце 19 века, как о «больном человеке Европы». Вот мне кажется, что в данном случае, вырисовывается схожая аналогия.

Россия значительно потеряет тот потенциал, который имеет, и соответственно, Украина сможет предлагать новый формат сотрудничества, новый формат интеграции с остаткам РФ. Такая ситуация, которая была с Турцией, когда рухнула Османская империя.

Мы должны понимать, какой пакет сотрудничества мы сможем предложить нашим братьям, какой формат интеграции и т.д. Потому что, я уверен, что такая интеграция нам все равно нужна для того, чтобы успешно развиваться. При этом, заметьте, что эта реинтеграция будет связана с необходимостью кооперации с ядром евразийского блока. То есть с тем, что образуется в будущем в виде Европейского Союза, который прирастет Средиземноморским союзом и т.д.

Мы все равно окажемся объективно втянутыми, будем притягиваться к этому блоку. Но в нынешней ситуации мы, прежде всего, должны понимать, что впереди тяжелые времена. Во-вторых, мы должны по возможности оттянуть момент втягивания нашей страны в этот конфликт, а еще лучше остаться вне его, и третье — мы должны понимать, как мы будем действовать, когда новый «Черчилль, Рузвельт и Сталин» будут подписывать новое Ялтинское соглашение…

Михаил Притула: Мы тогда должны будем Ялту сдать в аренду, это самое главное.

Костянтин Матвієнко: Якщо можна запитання. Пане Юрій, що стало причиною прогнозованого вами конфлікту між Росією та Китаєм, і в яких формах цей конфлікт буде розвиватися?

Юрий Романенко: Причиной будет собственно то, что я назвал, — экономические проблемы, которые будут подталкивать Китай к тому, чтобы вести агрессивную внешнюю политику, в противном случае, КНР потеряет внутреннюю связаность.

Костянтин Матвієнко: Форма конфлікту війна?

Юрий Романенко: Конечно, война. Я считаю, что война, которая будет иметь тяжелые последствия, как для России, так и для Китая. Кстати, интересная информация, начиная с прошлого года, Россия начала терять китайский рынок, т.к. КНР сумела наладить выпуск очень многих видов продукции в сфере вооружения. Российские продажи оружия в прошлом году упали на семьдесят процентов.

Во-вторых, Китай демографически превосходит Россию, на Дальнем Востоке превосходит просто чудовищно. Население ближайших трех провинций Китая, граничащих с российским Дальним Востоком, составляет сегодня более ста млн.

Костянтин Матвієнко: Можна я одну репліку. У чому я не можу з вами погодитися? Або Сполучені Штати ідуть на внутрішню соціальну дестабілізацію, або вони йдуть на зовнішню агресію. Внутрішня соціальна дестабілізація, те, про що ви говорили, означає послаблення американської влади. І якщо американська влада втратить кредит довіри у свого населення, тоді ні про яку зовнішню агресія йтися не може. Тому, з другою частиною, я згоден. Справді, вони спровокують конфлікт Росії та Китаю, гаряча війна якось дуже слабко там проглядаються, тому що, як ви сказали, величезна різниця людського потенціалу, плюс у Китаю третя діаспора зараз, думаю, реально друга, але формально третя зараз діаспора Росії, у тому числі й Москві.

Що стосується вашої позиції щодо того, що Україна має тут визначатися, я би зробив тільки одну таку ремарку. Україна повинна була при всьому цьому, насправді, фантастично виглядає те, про що я зараз скажу, не лише шукати, до якого блоку вона має тяжіти, ви у даному разі намалювати наше майбутнє в євразійському блоці, так? Тобто те, що залишається від Росії, плюс Європа, плюс частина країн Близького Сходу, очевидно, й Ізраїль теж буде входити до Євразійського блоку. А я фантастичну річ запропоную: Україні повинна подумати, як запропонувати нову соціальну модель, нову систему міжнародних відносин і організації суспільства для цього майбутнього блоку. Але те, що це фантастика, я сам розумію. Дякую.

Юрій Буздуган: А я хочу дати репліку на те, що ви, пане Костянтине, сказали. Конфлікт буде, він прогнозується, я просто аналізую модернізацію і військово-морського флоту Сполучених Штатів Америки. Що вони зробили? Вони замість двадцяти чотирьох балістичних ракет на підводних човнах, вони поставили на кожну шахту по двадцять крилатих ракет великою дальності, з неядерними боєголовками, але з дальністю п'ять тисяч кілометрів. Тобто вони простими, неядерними боєголовками можуть десь у 2012 році будуть здатні знищити весь стратегічний ядерний запас Росії. Мабуть, і Китаю.

Юрий Романенко: Я хочу добавить здесь еще такие цифры, что где-то к 2010-2012 годам Америка выходит по запасу крылатых ракет на показатели, которые ей позволят выпускать ежедневно около тысячи крылатых ракет в день в течение месяца….

Юрій Буздуган: Причому звичайні боєголовки об'ємом вибуху наближаються до тактичних ядерних.

Юрий Романенко: И я отреагирую еще на первую часть вашей реплики, Константин, о том, что США в этой ситуации кризиса не выступают агрессором, они выступают, скорее, как примирителем.

Юрій Буздуган: Як варіант, вони дочекається, поки Китай та Росія почнуть обмінюватися ядерними ударами, і після цього закидають Росію та Китай своїми боєголовками.

Юрий Романенко: При этом то, о чем говорил Константин, о социальной дестабилизации США и ее пагубных последствиях. Она неизбежна, потому вопрос заключается в том, насколько она будет управляемой. Если американское правительство будет затягивать ситуацию с разрешением кризиса: долги дальше растут, бюджета не будет хватать на покрытие основных общефедеральных программ, имперская инфраструктура будет требовать все больше и больше ресурсов для ее поддержания и т.д., то вопрос социальной напряженности – это вопрос времени. Нельзя откладывать принятие окончательного решения все время.

Я приведу только такой пример. Американцам реально неоткуда будет снова взять деньги для бюджета. С 1944 года через бюджет перераспределялось от шестнадцати до двадцати процентов ВВП, и до сих пор эта цифра не растет, до сегодняшнего момента она не возросла. Это означает, что в рамках той линейной модели

Костянтин Матвієнко: Я хочу додати лише одне, що у нас часу залишилося дуже мало, що конфлікт ось-ось уже на порозі.

Андрей Ермолаев: Коллеги, я все-таки хочу вмешаться. Значит, в этом выступлении Юры действительно самая яркая и впечатляющая завершающая часть. Но это ловушка логическая, это один из сценариев, очень интересный, увлекательный. Но один из сценариев. А фундаментальные проблемы были поставлены вначале.

Юрий Романенко: Я и сказал об этом вначале.

Андрей Ермолаев: Да, из которых, на самом деле, разная режиссура может быть развития событий. Я бы хотел остановиться на общих моментах. Проблема первая, говоря о кризисе, может быть, могут быть самые разные кризисы. И нужно определиться, это кризис США, это кризис финансового капитализма, это кризис глобального капитализма, как структуры, или это кризис вообще капитализма. И в зависимости от ответа на этот вопрос, мы сможем разговаривать о вообще совершенно разных кризисных позициях.

По всей видимости, часть участников заседания могут соглашаться с тем, что вся проблема нынешнего кризиса в кризисе США, тогда кризис Соединенных Штатов — это кризис государственной модели управления бюджетом.

Я могу дать свою интерпретацию кризису. На мой взгляд, речь все-таки должна идти не о кризисе капитализма вообще, и не о кризисе Соединенных Штатов, как государства с его бюджетом. Здесь речь должна идти о кризисе финансового капитализма, который был характерен для эпохи геополитики переходящей в эпоху геоэкономики. Потому что в эпохе, в которую мы входим, господствуют финансы и технологии, которые теряют национальные границы. И с этим связаны и механизмы, и структура глобальной эксплуатации. Ведь возможность сохранения любого национального государственного гегемона с его мощным бюджетом, с его валютой, монополистом были возможны при условии, что работают источники сверхэксплуатации, то есть изъятия прибавочной стоимости с других экономических систем. За счет биржевых спекуляций акций биржевых компаний привлекаются финансовые потоки и дополнительные материальные ресурсы, а также через способы создания транснациональных комплексов ресурсы производства, где сохраняются диспропорции, связанные и с эксплуатацией ресурсов, и стоимостью их показателей, и с эксплуатацией рабочей силы.

Есть еще третий инструмент вот этого изъятия прибавочной стоимости, который был характерен для той эпохи, это деконструкция милитарного хищения. То, что было мало заметным, но каждый локальный конфликт в итоге заканчивался очень серьезным перераспределением, которое вообще не видно на поверхности. Но вот теракт — это то, что всплыло, а то, что не всплыло? И в этой связи, мне кажется, сейчас мы вошли в фазу кризиса вот модели старого финансового капитализма, характерного для двадцатого века, который, естественно, концентрируется и выражается во всех кризисных характеристиках США, о которых Юрий говорил очень удачно и хорошими примерами иллюстрировал.

Что касается проявлений этого кризиса, то он проявляется, прежде всего, в том, что возникает еще больший разрыв между периферией и странами, которые за счет нового мирового разделения труда, который начался во второй половине двадцатого века, начали подтягивать свои технологические стандарты, уровень жизни. И это начало влиять на перераспределение прибавочного продукта, получаемого национальными экономиками, все большая часть которых за счет технологического уклада, начала оставаться здесь. Возникли конкурентные компании, индийцы покупают англичан, грубо говоря.

Что касается выводов. Я, естественно, не претендую на то, чтобы охватить такой же объем как Юрий, поэтому я очень кратко остановлюсь на выводах, на основании которых можно говорить о разных сценариях.

Выход из этого кризиса, действительно, возможен несколькими путями. Путь эволюционный, который может быть связан, прежде всего, с формированием новой пострегиональной национальной структуры, кстати, то, о чем вы говорите, о союзе Мексики, Штатов и Канады. Это союз на базе существующей экономической зоны НАФТА, который как предпосылка уже создан. Действительно, эта структура предполагает более углубленную интеграцию ресурсов: формирование корзины валют, мягкий уход доллара со статуса единой резервной валюты и, возможно, через переходной мостик золотой стандарт, и как следствие этого — реформа глобальной безопасности, такой себе мягкий демонтаж гегемонии.

Второй вариант развития событий возможен через вот этот управляемый кризис — целенаправленный обвал доллара, введение той или иной формы переходной эрзац валюты для региональной зоны, следствием чего будет цепь конфликтов, потому что развал этой системы затронет бюджетные и финансовые системы практически всех стран мира. И если это будет волюнтаристский акт одного государства, влияющий на глобальную систему, вы понимаете, что это будет моментальной причиной схлопывания конфликтов во многих регионах.

И третий сценарий — война. Но вот что касается теперь войны, очень быстро. Все понимают, что если война, то ядерная. И если это допускать в том сценарии, о котором говорил Юрий, это значит, что все остальные рассуждения теряют смысл. Даже если осколок боеголовки упадет на территорию Украины, все разговоры о ВПК, о черноземе становятся историческими разговорами. Я тоже допускаю ряд развития событий, связанных с войной, только по другому сценарию. Война будет носить характер системы локальных конфликтов, не затрагивающих страны с ядерным статусом, возможно, это будет Ближний Восток, тем более что для этого есть предпосылки. Это одна из последних ресурсных территорий, и задачей этой войны будет не уничтожение какой-то конкретной армии, а речь будет идти о деконструкции региона, и формировании новых государственно-политических образований. Просто Ирак в данном случае стал полигоном. В этой войне могут быть задействованы многие субъекты в качестве союзников, поставщиков, эта война изменит влияние на ресурсы, возможно, повлияет и на мировую финансовую систему, потому что это может серьезно повлиять на возможности, геоэкономические ресурсы каждой из воюющих сторон.

Но вот все эти сценарии, на мой взгляд, можно обсуждать, учитывая еще и несколько моментов. Момент первый, мы все-таки, говоря о вхождении в кризис, выходе из кризиса, предполагаем, что в качестве игроков, представляющих интерес государства или государственных блоком будут выступать, условно, правящие национальные элиты, как бы они будут принимать тут решения. Притом, что в современном мире необходимо уже говорить о феномене космоэкономических и космополитических элит, это наднациональный уровень, как принятия решений, так и согласование интересов. Это та реальность, которая, по всей видимости, возникнет в контексте этого кризиса, который пока мало просчитывается, потому что он пока что не проявлял себя таким образом в предыдущие переломы.

И второй момент. Одним из направлений канализации данного кризиса может быть цепь технологических революцией, предпосылки для которых готовятся. Я бы их назвал: водородная, термоядерная, революция связанная с новыми генными технологиями уже на уровне массового производства, нанотехнологическая революция. На фоне вот этих проблем, которые переживает финансовая система Соединенных Штатов, которая делает, так сказать, заложниками всю мировую систему, я не исключаю, что одним из компонентов выхода будет форсированная технологическая революция, которая резко изменит ситуацию на всех базовых рынках и в технологических укладах. Я назвал только те три революции, которые как бы сейчас просматриваются наиболее вероятно.

Юрий Буздуган: Очень, очень интересный доклад. Сразу хочу сказать, что со многими пунктами я не согласен и тоже попробую системно так пройтись по данной теме.

Проблемы кризиса капитализма, собственно, которые поднял Андрей («есть кризис, нет кризиса»), не нова. Впервые после Великой Депрессии 1929 года в 2007 году мы имеем спад экономики США и Японии.

Как тогда это нет кризиса, когда мы впервые за эти семьдесят-восемьдесят лет эти проблемы наблюдаем. Многие исследователи начали говорить об этой проблем задолго до этого. Например, Лестер Туроу где-то в 1998-1999 годах написал «Будущее капитализма», Френсис Фукуяма «Конец истории». Хотя мне больше всего нравится Курт Воннегут с его «Рецидивистом». Это, наверное, самый такой интересный и гораздо более объективный анализ, попытка такого анализа, присмотреться к этим проблемам.

Сразу хочу сказать, что я не специалист по американской демографии, но поставлю под сомнение проблему деиндустриализации США. В чем там проблема, с моей точки зрения? Страна, которая занимает первое место по загрязнениям по Киотскому протоколу, не может быть неиндустриальной страной. Вывод капитала, промышленного капитала за границу связан с одним простым моментом, сегодня уровень использования основных фондов США составляет четырнадцать процентов. Представляете, станок, который работает один месяц в году? Вот средний станок в Соединенных Штатах. Поэтому дальше ставить там еще один станок просто нет смысла. Есть некий потолок, и дальнейшее наращивание основных фондов внутри США ограничено некими причинами, в которые я сейчас не хочу вдаваться, поэтому просто его индустриальную компоненту выдавливает из страны. Однако, это не значит, что идут процессы деиндустриализации Америки.

С моей точки зрения, мы действительно все-таки имеем этот глобальный кризис. Большинство из вас знакомы с моей геополитической концепцией, я просто хочу напомнить, что есть пять иерархий из пяти базовых ресурсов: земля, средства обмена (то есть, золото, нефть, газ), валюта, промышленный капитал и доверие, собственно. Доверие к техноструктурам, к корпорациям. И мы сейчас имеем систему перегретую, когда доверие перекачно, как Юрий говорил, 1:36.

Андрей Ермолаев : Можно я добавлю одну фразу? Потому что она мне кажется важной. Вот можно девальвировать доллар, играя в глобальные финансовые и вооруженные конфликты, а можно девальвировать базовую технологию. Такой технологией является технология на углеводородах, которая изменит мир. Поэтому тут вопрос за выбором.

Юрий Буздуган: Так вот, мы сейчас имеем кризис, перекачанного доверия, с моей точки зрения, когда индекс Доу-Джонса дотянули до четырнадцати тысяч, где одна тысяча — основные фонды, и тринадцать тысяч — это доверие к корпорациям. Сейчас оно съехало до двенадцати тысяч. С моей точки зрения, естественным природным соотношением является 1 к 3. Пока индекс Доу-Джонса не упадет до четырех тысяч, мы будем иметь перегретую среду, которая будет провоцировать вот эту конфликтную нестабильность, это первое. Соответственно, отсюда, в общем-то, истерия, которая возникает. Когда перегретая экономика, и падает доверие к доверию, извините за тавтологию, соответственно начинает подниматься спрос на основной капитал, то есть, на машины, на торговый капитал, на нефть, на газ, на золото, в общем, это все то, что мы и наблюдаем. И на землю, опять же, все, что мы наблюдаем. Но, я считаю, что это временное явление, связанное именно с кризисом самого важного, самого базового ресурса - доверия. Вообще говоря, американцы уже сталкивались с такой проблемой, когда начали подниматься цены на газ и нефть, помните, конфликт 1972 года. И, если в 1972 году Штаты потратили пять миллиардов долларов на нефть, то в 1975 году — сорок восемь миллиардов, это 1:10. То есть кризис, может быть, был даже и большим, чем тот, который мы переживаем сейчас.

Андрей Ермолаев: И ответом на это была микроэлектронная революция.

Юрий Буздуган: Ресурсосберегающие технологии, переход от домен и мартенов к конверторам, то есть, действительно, был дан ответ.

Юрий Романенко: Я хочу отреагировать. На самом деле тогда арабы повысили цены на нефть не потому, что они хотели, да, они хотели этого, но их заставили повысить цены. Потому что было заседание ОПЭК, я не помню, где в 1971…

Юрий Буздуган: В 1973 году.

Юрий Романенко: Нет, еще раньше.

Юрий Буздуган: Все это произошло после очередного арабо-израильской войны 1973 года.

Юрий Романенко: Нет, нет, это было до того, на заседании ОПЭК в Бейруте по моему в 1971 году. Арабы там робко попытались обосновать повышение цены на нефть где-то в два раза. Представьте их шок, когда представитель госдепартамента США по энергетическим проблемам сказал, что Соединенные Штаты в принципе благосклонно смотрят на повышение цены в четыре-пять раз. Это был действительно шок. Почему? Оказалось, что увеличение цены именно на такой порядок делает рентабельной добычу нефти в Северном море, на Аляске. И если мы посмотрим чуть дальше, то оказывается как раз к семидесятым годам, к началу семидесятых годов, вот эти «семь сестер», основные нефтяные добывающие компании, оказались перед угрозой резкого падения рентабельности добычи нефти именно прежним способом. И поэтому им необходим был качественный технологический рывок. После этого они получили возможность как бы его осуществить. Плюс к этому пошло все то, о чем вы говорите.

Юрий Буздуган: Все это правильно, но с моей точки зрения, всегда забывают одну форму реакции чисто, извините, геополитическую форму реакции на повышение цен на нефть и на газ. Что они сделали? Они, во-первых, дали арабам много денег…

Юрий Романенко: А потом изъяли их.

Юрий Буздуган: Вот, к чему я и веду. Шах, иранский шах покупает себе «Дженерал Моторс», потом покупает там кучу всякой собственности в Соединенных Штатах Америки. Вдруг в Иране происходит революция, не без помощи США, шах едет во Францию, а американцы просто секвеструют эту собственность.

Юрий Романенко: Это первый радикальный вариант, а есть второй, более интересный, который можно рассмотреть на примере Саудовской Аравии…

Юрий Буздуган: То есть, вполне возможно, что вся вот эта собственность арабов и русских, которая накачана в России, то есть уже есть способы избавляться от этих, якобы накачанных денег за нефть и за газ.

Юрий Романенко: Юра, о баронах на секунду. Саудовская Аравия вложила восемьсот миллиардов в американскую экономику. Избыточный капитал, который был получен саудитами, не мог быть освоен в Аравии, потому благополучно вернулся в США и Европу.

Андрей Ермолаев: Я скажу больше, судя по всему, они это делают вместе с американцами. Уже говорят об арабо-американской транснациональной элите.

Юрий Буздуган: Мы имеем кризис, но кризис, с которым, вообще говоря, человечество, как ни странно, уже сталкивалось, и обошлось без ядерной войны. И более того, естественно, обошлось без глобальной войны, но, тем не менее, кризис есть. Как я сказал, что основой этого кризиса являются те проблемы, о которых я уже упоминал, то есть, падение доверия к доверию с фундаментальной основой. Но что вот я лично наблюдаю на сегодня? Первое, есть две основные причины кризиса, вот это первая, о которой я говорил, и вторая, которую уже назвал Андрей. За пятьсот лет было шесть мировых лидеров, а все остальные были периферией: колониями, полуколониями. Вдруг, причем совсем недавно, после шестьдесят третьего года, после Суэцкого кризиса, когда американцы обвалили колониальную империю Англии и Франции, вот это 1963 год — год освобождения Африки, все страны мира, все двести стран вдруг стали осуществлять свою модернизацию. Теперь каждый строит у себя домну, каждый строит себе танковый заводик, и желательно еще бы и спутники запускать, так это было бы вообще. Каждая Буркина-Фасо хочет себе это иметь. И все поставили перед собой такую цель. И это полностью перестраивает всю мировую экономику, все финансовые потоки. Что будет? Будет, первое, я считаю, что первая тенденция, которую я сейчас вижу, что мировой гегемон, и мировой лидер, когда пятьсот лет было одно и то же, сегодня мировой лидер не обязательно должен быть мировым гегемоном.

С моей точки зрения, Европейский Союз, который выбивается в мировые лидеры, сознательно отдает функцию мирового гегемона Соединенным Штатам Америки. То есть, исполнять обязанности жандарма, тебя никто не любит, ты должен следить за порядком, поддерживать этот порядок, то есть, ты на это трать свои деньги, свои ресурсы, а мы будем пользоваться тем порядком, который ты поддерживаешь. С моей точки зрения это опасно. Это опасно, это недальновидно со стороны Европейского Союза. Потому что как ответили, вот Юрий тут рассказал, о схеме «мальчик для битья — империя зла, обезьяна для таскания каштанов из огня, мировой гегемон и его союзник». Так вот, следующим мировым гегемоном становится только союзник. Вот Соединенные Штаты заместили Великобританию, которая была мировым гегемоном до этого. Два вот самых близких союзника в Первую и Вторую мировые войны.

Андрей Ермолаев: Неужели, вы намекаете на Мексику?

Юрий Буздуган: Нет, я намекаю на Европейский Союз, и американцы, по-видимому, это чувствуют, что мы имеем в конкретной текущей политике. Вот ракеты в Польше и в Чехии, противоракетные комплексы. Собираются они поставить десять таких противоракетных комплексов, против двух тысяч ракет в России. То есть, с военной точки зрения, это ничто. Но на самом деле, провоцируется конфликт между Соединенными Штатами и Европейским Союзом.

Второе событие, события в Сербии и Косово. Вы меня извините, лучший способ дернуть Россию за больное место - это Сербия и Россия всегда поведется. До недавнего времени «империей зла» был мусульманский терроризм, но не справляется он с этой функцией мальчиша-плохиша. Поэтому, нужна новая империя зла, и вот Россию грамотно разворачивают, выставляют на это новое место, на место этого «мальчика для битья». Вместо Германии будет Россия империей зла.

Опять же, модернизация вооруженных сил США, о которой я говорил. То есть, пусть даже Россия с Китаем обменяются там парочкой термоядерных ударов, в ответ Соединенные Штаты будут способны вот в ближайшее время уничтожить их термоядерные запасы обычными боеголовками.

Михаил Притула: Опять же, а вы представляете себе, что такое пусковая шахта, ракеты стратегического назначения? Можно ли ее вообще принципиально уничтожить с помощью обычной боеголовки?

Юрий Буздуган: Да. Я не хочу сейчас вдаваться в военные аспекты, я просто хочу сказать, что выстраивается некая конструкция сейчас Соединенными Штатами Америки, которая, возможно, и предполагает войну, и возможно, даже с применением ядерного оружия, но просто как некая провокация. То есть, эти страны должны показать межу собой обе, что они плохие, обменяться хотя бы по одной бомбе, желательно, не более, просто чтобы сделать их действительно империей зла в глазах всего мирового человечества. И тут же их и задавить.

Михаил Притула: И зачем это все?

Юрий Буздуган: Для сохранения своей мировой гегемонии. Они-то действительно столкнулись с проблемой, это фундаментальная проблема. Это не проблема США, это не проблема бюджета Соединенных Штатов, это не проблема социальной сферы Америки, это проблема всей современной мировой экономики. Потому что в Европе и в Японии то же самое, точно так же перенакачаны индексы корпораций, они перенакачаны и поэтому нужно «сдувать» их и у американцев, и у европейцев, и у японцев.

Юрий Романенко: Совершенно верно, просто США находятся в основании этой системы, поэтому я и выбрал их в качестве примера.

Юрий Буздуган: Заканчивая с Украиной, что я хочу сказать. Я не верю, что нам удастся отсидеться, мы на поле боя уже сейчас. Уже сейчас на наши головы падают невидимые бомбы, мы от этого страдаем, и просто отсидеться, как будто «наша хата с краю», нам не удастся.

Виктор Небоженко: Мы же тут в бункере сидим, нам не так страшно.

Юрий Буздуган: Нам просто не удастся отсидеться, потому что вот эта политика не дает позитивных результатов. Ушел Константин Матвиенко, но я хочу сказать по поводу его, якобы, фантастической реплики, что нужно придумывать нечто свое и претендовать на мировую гегемонию, опираясь на некие свои прорывы, которые мы будем совершать. Так вот, я к этому отношусь без юмора, я к этому отношусь абсолютно серьезно, не просто как к задаче, я просто в это верю. Почему? Я не верю в прорыв через биотехнологии, Андрей, хочу сразу тебе сказать, не верю в прорыв через термоядерные технологии, не верю в прорыв через компьютерные технологии, прорыв будет, вот дальнейший прорыв будет совершаться, с моей точки зрения, через прорыв в социальном знании, через социальные технологии. Они будут позволять создавать эффективные социальные структуры, которые будут в состоянии заниматься процессами мыслительной деятельности, это процесс, не когда отдельный человек сидит и думает, например, Эйнштейн, это функция именно создания социальных структур. И что меня достаточно ободряет в этом плане, как оказалось, по развитию ряда социальных технологий Украина находится на первом месте. Например, соционика. Лучшая школа соционики в Украине. Дацюк, отсутствующий здесь, разрабатывает теорию онтологии и теорию виртуальности. С моей точки зрения, он достаточно сумасшедший для того, чтобы из этого что-то получилось. Извините, может не скромно, но вот мои разработки по геополитике. Я поразился как-то: сто лет существует геополитика, но после Фридриха Ратцеля никто ее не развивал и сознательно к этому не подходил. А тут такие любопытные моменты можно будет выловить. И, наверняка, есть еще то, о чем мы просто не знаем. Поэтому, я верую, что прорыв будет совершен человечеством через социальные технологии, и не без Украины, скажем так. И это дает шанс Украине резко поднять свой статус.

Источник: ГлавRed
Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Возможности эволюции НАТО

Способность НАТО влиять на решения, принимаемые Россией в отношении Украины, ограничены, поскольку большинство рычагов влияния, доступных альянсу, это дипломатические и экономические, и их действие Россия ощутит только спустя определенное время. Неспособность НАТО остановить российский ирредентизм, скорее, будет стимулировать осмысление альянсом тех дипломатических и военных мер, которые нужно предпринять, чтобы предотвратить возникновение в восточной и южной Европе нового подобного кризиса.

Многие проблемы, с которыми столкнулось НАТО в 2014 году, скорее всего, обострятся еще в текущем году, а в 2015 году они потребуют большего внимания и действий, как отдельных членов альянса, так и коллективных, чтобы НАТО и дальше смогло играть стабилизирующую роль в Афганистане и Восточной Европе, и отвечало меняющимся условиям. Эти проблемы также могут привести и к изменениям в структуре НАТО. Спектр альтернативных сценариев развития альянса охватывает три основных варианта - превращение его в «сильный и решительный», либо – в альянс сокращенный и оборонительный, либо - инертный.

Читать далее

 

Материалы по теме
Зал периодики

Новая модель развития финансов

Примирення з Донбасом та РФ. Чи можлива без нього європейська безпека?

«Украинский кризис» 2013-2015 годов или основы современного международного порядка

От Большой Европы к Большой Азии? Китайско-российская Антанта

Представьте: если бы Обама говорил то же, что Путин

Скандинавы готовятся дать отпор Москве

Политэкономия протеста. Как низкие цены на нефть подтачивают режимы

Кремль взял глобальный курс на разжигание региональных войн

Дракон и его соседи

Дилемма экономического роста

Почему неэффективна европейская политика соседства и как ее изменить?

Снижение по вертикали

Новая стратегия США по Центральной Азии и «центральноазиатский дебют» Украины

Наполненный террористами и оружием Йемен распался на куски

Со слабыми не договариваются

Как Далеко Упадет Евро?

Україна заважає Росії, Європі та Китаю створити Континентальний блок

Турецкий расклад в российско-украинском конфликте

Американская гегемония или американское первенство?

Международная система отношений, само понятие государства - трещит по швам

Затишье перед бурей: Почему изменчивость предваряет стабильность и наоборот

Будущее мировой экономики: эксперты о трендах 2015 года

Многоходовая комбинация модернизации Египта

"Разворот" Путина на Восток: телевизионная сказка для россиян

НАТО: реанімація Україною

Немецкий эксперт: Россия - не главный соперник для США

ООН предупреждает: изменения климата необратимы

Эпоха Беспорядков

Майкл Блейзер: «Я всегда очень боялся России»

Украина как необходимое звено между мировыми экономическими блоками

Финансовый паук

Чому Україні не дають зброю?

НАТО или бомба

Система работает

Россия переписала под себя соглашение об ассоциации Украины с ЕС

Дефолт Росії чи новий світовий порядок?

Прогнозы ОЭСР относительно развития мировой экономики

Трансатлантический разрыв в росте

На пороге глобальной жажды

Нестрашна СОТ. Бізнес спростовує міфи

Путін і БРІКС: нас разом 3 мільярди

«Південний потік»: чи пробудиться Єврокомісія?

Тайное оружие России: что такое войны за идентичность

Восточный радиоактивный пепел

Новые функции Старого Света

НАТО разработает правила ведения кибервойн

Конец золотого века

Час дорослішати. Україна як об`єкт геополітики

Власний інтерес

Торгівля без меж

 

page generation time:0,267