В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Институт стратегических исследований "Новая Украина"
Другие диалоги:

Андрей Ермолаев: «Мерилом трагедии в Грузии является использование мирного населения как инструмента для реализации политических планов»

Версия для печати
Инна Жолобович, DailyUA,
12 авг 2008 года

Грузино-осетинский военный конфликт сегодня является темой №1 в мире. За несколько дней погибли тысячи людей, среди которых, что самое ужасное, - мирное население. Директор Центра социальных исследований «София» Андрей Ермолаев считает, что...

...кавказский конфликт - лишь звено в цепи глобального мирового кризиса, а Грузия стала первой жертвой косовского эксперимента.

- В чем причины грузино-осетинского военного конфликта?

- Этот конфликт является еще одним звеном в цепи глобального кризиса, в котором оказался весь мир, не только экономический, но и геополитический. К сожалению, военные конфликты между национальными государствами часто становятся инструментом выравнивания кризиса. Кавказская война в центре нового санитарного кордона, соединяющего Среднюю Азию и Центральную Европу, и есть элемент выравнивания кризиса. Не случайно первое, о чем начали говорить экономические и финансовые эксперты – об изменении ситуации на ряде рынков: валютном, энергетическом и фондовом.

Думаю, что Грузия стала первой жертвой косовского эксперимента. Для мира в целом и мироустройства косовский эксперимент сыграет, по всей видимости, ту же роль, которую сыграли по окончании Первой мировой войны знаменитые принципы Вудро Вильсона, определившее право нации на самоопределение и национально-территориальные границы. Косово создало условия для разворачивания нового противоречия между этнонациональным принципом самоопределения и национально-территориальными принципами обустройства национального государства.

- Что может стать базой для консенсуса в военном конфликте на Кавказе?

- Формального выхода из этой ситуации не будет. Трагедия в Грузии показывает, что нужно искать новые формы и способы сосуществования национальных и многонациональных государств в условиях полигражданства, современной регионалистики, новых прав и возможностей региона на самоопределение.

Сейчас не надо искать каких-то сложных рецептов, выход должен быть найден очень быстро. И ответы, на мой взгляд, уже сформулированы рядом дипломатов и экспертов. В частности, французский министр иностранных дел Бернар Кушнер предложил Грузии разумный выход: вернуться на исходные позиции, которые были на момент 6 августа, и начать переговорный процесс об урегулировании и новом обустройстве Грузии. Есть требования российской стороны – демилитаризация региона, в чем тоже есть смысл. Есть проблемы, которые могут решаться только в международном формате – гражданства, прав региона и его правовая поддержка.

Это проблема статуса и прав малых народов, которые, по примеру больших наций, самоопределяются. Насколько грубыми и прагматичными не были бы сейчас действия Российской Федерации, напоминающие имперский синдром вовлечения большого числа милитарных сил, тем не менее, исходная точка – трагедия в Цхинвали. Уничтожение мирного города с мирными жителями – преступление, независимо от того, защищается территория или еще что-то. К сожалению, до сих пор это не получило надлежащей оценки мирового сообщества. Это тревожный сигнал, говорящий о том, что существующие международные структуры не способны давать адекватные оценки событиям и подвержены определенной геополитической субъективности. Они определяются, исходя из того, кому выгодно, а не из того, что там произошло.

- Как Вы расцениваете позицию России?

- Действия Кремля, мне кажется, во многом выглядят, как вовлечение России с ее имперскими синдромами в конфликт. Несомненно, что во многом действия РФ были прогнозируемы. В ответ на трагедию в Цхинвали Россия начала поступать, как страна-агрессор, вводя на национальные территории войска, и попала в эту ловушку.

Еще один вывод из Кавказской войны. Когда-то один известный российский политик горько и даже жестко сыронизировал: «А кто вам сказал, что распад СССР прекращен?». Эту мысль можно продолжить: распадается, видоизменяется весь мир. Объединения и распады переживают не только регионы бывшего Советского Союза. События в большой Азии, на Балканах, даже в Большой Европе (Бельгии, Германии) показывают, что мы вошли в новый период социальной, экономической и этнонациональной перегруппировки. В этих условиях начинает срабатывать фактор ориентации на геополитические и геокультурные центры.

Урок для Грузии – многие малые народы Кавказа по-прежнему воспринимают Россию как геополитический и что важно – геокультурный центр. Россия, несмотря на нынешние эпитеты, которые звучат сегодня в ее адрес, рассматривается осетинами и абхазами как центр более комплиментарный и толерантный, чем Грузия. Это серьезный вызов для грузинской нации, которая оказалась менее комплиментарной и толерантной для этих народов. Это не проблема оружия и даже политических группировок, правящих в регионах. Это проблема самоидентификации и ориентации. Оружием не поможешь, необходимо научиться быть более привлекательным и перспективным центром развития, нежели твой конкурент. Вот какие выводы должна сделать Грузия. Стремление силой оружия защищать территорию – феодальные войны, которые ни к чему не приведут.

- То есть признание независимости Южной Осетии и Абхазии не решит проблему в регионе?

- Здесь мы сталкиваемся совсем с другой проблемой – несамодостаточной государственности. Многие малые народы, беря пример с больших наций, исходят из конъюнктурных политических соображений: государственность любой ценой. Но они не оценивают того момента, что национальные государства, с которых они берут пример, формировались, прежде всего, как социально-экономические, у которых были свои ресурсы для развития, и где национальный формат обеспечивал силу рынка. Когда речь идет о государствах с опорой на малые народы, то они заведомо ориентированы на соподчиненную функцию, несамодостаточны ни ресурсно, ни экономически, ни финансово.

Не исключаю того, что в XXI веке, опираясь на косовский прецедент, будут попытки формирования малых государств. Но мне это направление кажется неперспективным. Нужно искать способы и формы развития региональных автономий в рамках государственных и межгосударственных образований. Региональная автономия с максимальными самоуправленческими функциями, но с сохранением интегрированности в макроэкономические системы. Это, прежде всего, путь к определенному экономическому благосостоянию, поскольку малые слабые государства – всегда инструменты в большой интриге. Вряд ли большие сильные государства поддержат то, что появится масса таких вот мелких подбрюший – источников конфликтов, напряжений и рисков.

- Повлияет ли военный конфликт на то, что ускорится процесс вступления Грузии в НАТО?

- Скорее,  наоборот. Конфликт может послужить предупреждением для стран НАТО, что вовлечение в его ряды государств – источников конфликтов – угроза самому Альянсу. Учредители НАТО создавали этот союз для того, чтобы исключить угрозу войны. Включение нового члена, который сам по себе является конфликтогенным фактором – подталкивание НАТО к большой войне. Считаю, что Альянс не готов к ней. К тому же НАТО в перспективе будет переживать трансформацию, учитывая внутренние противоречия между старой Европой и США. Грузия подтвердила сомнения и беспокойство членов НАТО по отношению к странам-неофитам, которые не готовы к мирной политике и рассматривают Альянс, как заяц льва – не для того, чтобы обеспечить безопасность, а чтобы прикрыть свой интерес чужой милитарной силой.

Думаю, что НАТО будет вести политику двойных стандартов. Публично будет идти риторика в поддержку Грузии, непублично, по всей видимости, странам-неофитам, которые являются источниками конфликтов, предложат разнообразные особенные программы сотрудничества, которые будут выглядеть как сближение с Альянсом, а на самом деле - лишь обеспечивать сервисную функцию.

- Насколько грузино-осетинский конфликт повлияет на отношения Украины с Российской Федерацией?

- Не учитывать риски для Украины нельзя. Они связаны с тем, что если действительно грузино-осетинский конфликт является очень жестокой технологией по втягиванию России в большую Кавказскую войну, то Кавказская война, в свою очередь, может стать приводным ремнем для втягивания в конфликты Украины. И первая реакция ряда политических сил, например, в отношении Черноморского флота или поддержки только Грузии, показывает, что часть украинских политиков может попасть в ловушку.

Это может означать резкий рост напряжения в политических и экономических отношениях Украины с Россией. Украина будет восприниматься как партнер Грузии, воюющей стороны, поставщик оружия, обеспечивающая дипломатическую поддержку. Поэтому могут вводиться разнообразные экономические и политические санкции. Политические мы уже знаем – горькие уроки с запретами на въезд в Россию. Экономические – у Украины и так грустная перспектива на 2009-й год в отношении цены на газ, которая может оказаться еще хуже. Несомненно, что Россия станет проводить более агрессивную информационную политику в Украине. В нашем государстве есть и политические силы, и социальные настроения, которые также воспринимают Россию как комплементарную страну. На это будет делаться ставка. Крайний вариант – на фоне ухудшения отношений разыграть конфликтные карты с тем же Черноморским флотом.

- Как Вы расцениваете заявления Украины в отношении Черноморского флота РФ?

- Формально украинское руководство может, апеллируя к грузино-осетинскому конфликту и участию в нем российской армии, принять решение о досрочном разрыве соглашения по ЧФ. Не исключаю, что прагматичный замысел в том и состоит: воспользоваться ситуацией и наконец-то разорвать соглашение. Но есть обратная сторона медали – по состоянию на сегодня в Крыму тема ухода российского флота является темой политической дискуссии. В случае принятия решения о разрыве соглашения о базировании ЧФ она станет политической проблемой и может стать детонатором новых политических потрясений в Украине. Это худший сценарий.

Оптимальный сценарий – Украина занимает нейтральную позицию, придерживается принципов нейтралитета и невмешательства, выполняет гуманитарные обязательства в отношении всех воюющих сторон. Украина должна стоять на позициях защиты не национальных суверенитетов, а прав человека, поскольку измерением трагедии в Грузии является использование мирного населения как инструмента, материала для реализации политических планов. В этом направлении должно рассматриваться и участие Украины в международных переговорах.

У Украины нет сейчас возможности претендовать на роль некоего уникального миротворца - слишком сложная политическая атмосфера. Но роль переговорной силы подходит, тем более, что здесь можно использовать и региональные форматы – ГУАМ, Организацию Черноморского экономического сотрудничества, а также реализовать переговоры по оси страны-участницы конфликта – ЕС и страны-участницы конфликта – ОБСЕ, предлагая свою территорию для переговоров. Здесь нет места борьбы за ЧФ и Севастополь. Лучше вернуться к идее мирной Ялты, предлагая свои города как площадки для переговоров. Думаю, это может быть поддержано всеми, кто сейчас стремится организовать переговорный процесс.

- Как конфликт может повлиять на внутриполитическую ситуацию с точки зрения будущих президентских выборов?

- Конечно, будут попытки спекулировать на теме российского имперского синдрома, что, собственно, уже происходит. Но я бы обратил внимание на другое измерение – на политику Михаила Саакашвили как политику агрессивного национализма. То, что сейчас реализует Саакшвили, отстаивая конституционный порядок и территориальную целостность, не справляясь при этом с проблемой малых народов, грузинской регионалистики, показывает, во что может превращаться и трансформироваться политика агрессивного национализма. Ничто так не объединяет общество, как внешний враг, ничто так не мобилизует, как война, и это хорошо понимают политические руководители.

Когда сейчас показывают сюжеты с грузинскими гражданами, которые воодушевлены этим конфликтом, считая, что Грузия наконец-то объединится, думаю, они правдивы. Но эта война разъединяет грузин с осетинами и абхазами. Для Украины – это серьезный урок в отношении собственного общества. У нас нет таких выраженных этнонациональных конфликтов, как в Грузии, но предпосылки возможны. Выход в одном – в культивации идей единой политической нации, многокультурной, двуязычной, толерантной внутри.

- Как могут использовать в своих интересах грузино-осетинский конфликт Виктор Ющенко и Юлия Тимошенко?

- Судя по молчанию Юлии Владимировны, у нее нет внятных ответов. Тем более, что хоть она и пытается активно заниматься внешней политикой, это не ее конек. Тимошенко этим любит заниматься, но об успехах говорить рано. Премьер не стала политиком, который может разыгрывать внешнеполитические карты. Она может заявлять что-то на внутреннем уровне, но это не будет иметь никакого значения и отношения к происходящему.

С Виктором Андреевичем другая ситуация. На мой взгляд, Ющенко проводит неэффективную, несбалансированную внешнюю политику. Сейчас он оказался в роли заложника ситуации. Он - друг и политический партнер Саакашвили, и это сужает возможности украинской власти и самого Президента в большой игре. У Ющенко есть широкие дипломатические возможности, но ориентация на Саакашвили, политика которого, как минимум, сомнительна, мне кажется, очень ограничивает Президента. Это может создать условия для того, что реноме Ющенко как дипломата еще больше ухудшится.

Источник: DailyUA
Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Новый мировой беспорядок – как мы в нем оказались

Развал системы глобальной безопасности – следствие подъема национализма, этой «темной стороны демократии», что уже привело к конфликтам во многих странах мира; происходящее в Украине является доказательством этого, а возможно, и началом революции. Как выбраться из подобной ситуации в реальной жизни? Научные исследования показывают, что есть только два пути: чистая победа одной из сторон, или «мучительный тупик», в котором обе стороны страдают из-за конфликта, пока не согласятся на международное посредничество.

В Украине Россия тоже вошла в мучительный политический тупик. Да, она показала свою силу духа в отношении санкций – а также готовность терпеть неудобства, чтобы при этом терзать Украину, пытаясь сохранить благодаря этому свое влияние и сепаратистскую автономию на востоке страны. Украина, однако, стремится к чистой победе, окружая сепаратистов и обстреливая их позиции. Чего мы пока не знаем – как далеко Украина готова зайти в своем стремлении к полной победе, и как далеко готова зайти Россия, чтобы этого не допустить? Да, можно надеяться, что международные посредники смогут убедить и Украину, и Россию, что издержки открытого конфликта могут быть столь велики, что лучше пойти на сохранение нынешнего положения, чем продолжать военные действия. Я боюсь, однако, что мы увидим дальнейшее обострение конфликта, усиление экономических санкций и расширение военных действий.

Читать далее

 

Материалы по теме

 

page generation time:0,099