В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Институт стратегических исследований "Новая Украина"
Другие диалоги:

Новый век, новый мир

Версия для печати
30 окт 2008 года

Чтобы определить суть происходящего, нужно начать с определения. Сейчас все говорят о финансовом кризисе, который охватывает фондовый, ипотечный и прочие рынки финансовых инструментов. На мой взгляд, эти определения недостаточны. Суть происходящего – кризис глобального капитализма, который проходит финансово-спекулятивную фазу. Это совсем не означает, что мир рушится. Любой кризис диалектичен, рождение и смерть идут рядом, изменяя и развивая этот мир.

В ХХ в. мировой капитализм переживал три кризиса. В учебниках чаще всего используется как пример кризис 30‑х годов, когда в форме перепроизводства проявилась вся ограниченность нового лидера и кредитора западного мира – Соединенных Штатов. Кризис индустриального капитализма, развивавшегося на основе неэквивалентного обмена индустриальной продукции ведущих западных экономик и докапиталистического мира, привел к новым войнам и краху перегретой американской экономики.

Кризис 1929‑33 гг. похоронил либеральную экономику и породил два типа управления: экономику плановую и так называемую управляемую. «Выпуск пара» сопровождался милитаризацией Европы, перераспределением территорий, новой войной и как результат – глобальным переделом рынков сбыта. Крах колониальной системы и бреттон-вудская система – цена, которую старая Европа заплатила за непосредственное вмешательство США во Вторую мировую войну.

Второй кризис – конца 60‑х – начала 70‑х известен скорее как кризис энергетический. Он был связан с ростом издержек экстенсивного монопольного капитализма. Рынки не успевали реагировать на рост издержек энергоемких товаров, а технологический бум сдерживался сырьевыми монополиями и капиталом, связанным со старой индустрией. Если центром предыдущего кризиса была американская экономика, то центром этого – вся евро-атлантическая ойкумена. Территориальный империализм с его транснациональными компаниями (ТНК) и торговой моделью разделения труда уходил в прошлое.

Как результат – спекулятивная игра стран, монопольно владевших энергоносителями, а вернее, их союзников, заинтересованных в реинвестировании в новые технологии. Этот кризис стимулировал западный мир к модернизации.

По большому счету, выходу из кризиса способствовали не столько энергосберегающие технологии, сколько новая научно-техническая революция, создавшая современный мир микроэлектроники, информационных технологий и новых космических технологий. Кризис 1973 г. привел к новому переделу мира, но в его основе – не рынки сбыта, а рынки для замещения высокотехнологичных инвестиций в новую индустриальную базу, формирования новой глобальной иерархии мировой экономики.

Отказ от золотого стандарта доллара США, переход к управляемой милитаризации развивающихся стран, гонка вооружений и глобализация военно-промышленного комплекса – черты новой эпохи. В 70‑е годы начала формироваться знакомая нам иерархия мира, где есть технологические цент-ры, индустриальные пояса и сырьевая периферия. Западные экономические центры, еще 30‑50 лет назад боровшиеся за территориальный контроль, перешли к политике технологического империализма, отдав на откуп молодым «драконам» освоение нового индустриального железа и повышение качества дешевой рабочей силы.

Кризис конца ХХ – начала ХХI в. стал кризисом новорожденной глобальной экономики. Первые его признаки проявились на рынках развивающихся стран в конце 90‑х годов (азиатские рынки, дефолт в России), что привело к обесценению активов и увеличению финансовой зависимости от внешних кредиторов. Новая волна кризиса началась со спекулятивных рынков, но сейчас превращается в кризис мировой геоэкономической и геополитической систем.

Финансовый капитализм, стимулировавший создание мирового производственного комплекса, сдерживался нормами и институтами старого мира наций и территориальный империй. И «кожа» лопнула на растущем теле глобализма. В этом смысле современный кризис – это и кризис миропорядка. Международное право, основанное на взаимоотношениях суверенных национальных государств, и международные организации, совмещающие глобальное и национальное, не вписывались в новую реальность. Новые макрорегионы подтачивали и разрушали экономический суверенитет национальных экономик.

Спекулятивный финансовый капитал получил в управление все наличные глобализированные ресурсы. Согласно законам капитала поиск новый прибылей и источников роста толкал к ускоренной модернизации развивающихся стран, к капитализации их активов с целью увеличения прибылей на длинных производственных программах для новых активов, на их освоении и вовлечении в глобальное разделение труда. Но, с другой стороны, выравнивание в развитии «старых» и «новых» с неизбежностью порождало конфликт между моделью спекулятивных прибылей и обществом потребления. В основе глобального финансового капитализма – присвоение части будущей прибыли от завтрашнего труда и ее потребление уже сегодня. Потребление, не обеспеченное качественным технологическим развитием и производственным ростом. Таким образом, глобализированный мир за одно десятилетие съел свою будущую многолетнюю прибыль.

Два лица

У всякого кризиса есть объективные причины и субъективные следствия, другими словами – режиссура, частичное управление процессом. Ни один кризис не прошел хаотично. Великобритания, борясь за сохранение былого лидерства, сыграла не последнюю роль в стимулировании Великой депрессии 1929 г. Инновационные капиталы прорвали заслон сырьевых групп в 1970‑е годы за счет негласной поддержки стран – участниц нефтяного заговора.

Есть своя интрига и в новом кризисе. Все его участники стараются выйти с минимальными потерями и с максимальной перспективой. Одним из элементов интриги разворачивающегося глобального кризиса является то, что в нем участвуют, условно, два эшелона высококонцентрированного финансового капитала. Первый – это крупные банковские объединения, владеющие 4 / 5 мирового запаса банковского золота и представляющие наиболее влиятельные финансовые и промышленные группы Европы и США. Этот эшелон до последнего остается в тени и является заказчиком на кредитование и управление новыми индустриальными активами и сырьевыми ресурсами развивающихся стран (т. е. тех, кто вовлекается в глобальный оборот и может обеспечить новые сверхприбыли). Среди этих стран – постсоветские и азиатские страны, частично Центральная и Южная Америка. И, естественно, для того чтобы процесс вовлечения прошел максимально успешно, нужна была не только легализация этих активов, их появление на фондовых рынках, но и соответствующая капитализация, которая позволяет посадить активы на кредитную «иглу», как бы раскрыть их для финансовых спекуляций.

Роль механизма, который подготовил эти активы к глобализации, выполнил второй эшелон – венчурный инвестиционный капитал. Именно венчурные фонды и инвестиционные банки, сознательно рисковавшие привлеченными средствами (т. е. средствами граждан, мелких и средних компаний, страховщиков), первыми вышли на рынки развивающихся стран и практически сыграли роль группы разогрева. Капитализация достигла гигантских масш-табов, динамика ее роста исчислялась десятками, если не сотнями процентов в год. Пожалуй, самый яркий пример – российский «Газпром», который в течение нескольких лет прошел путь от капитализации с оценкой $ 10‑20 млрд. до $ 200‑300 млрд.

Что дал такой разогрев? Во-первых, индустриальные активы стали потребителями длинных и крупных финансовых программ, потребителями кредитов, получили привлекательные рейтинги и высокую капитализацию. Во-вторых, это позволило привлечь индустриальные активы развивающихся стран к работе с долгосрочными кредитами, и они «раскрылись» в условиях схлопывания финансовых рынков и потери «дутой» капитализации. Банковский сектор, который громче всех кричит о кризисе, проходит довольно быструю реструктуризацию и укрупнение, пользуясь к тому же поддержкой растерянных национальных правительств. На мой взгляд, спекуляция с активами, которая разворачивалась в последние годы, имела целевую подоплеку. Обвал фондового рынка был плановым. Его результат – обесценивание многих производственных активов, которые имеют значительные объемы долговых обязательств под долгосрочные программы модернизации.

Не сложно предположить, что следующий виток глобализации будет связан с новым поглощением неудачливых «должников» мега-объединениями (назовем их условно космоэкономическим капиталом).

Политика госкапитализма как инструмент новой волны глобализации

Логична и прогнозируема текущая реакция национальных правительств – проведение политики государственного капитализма. Но это тактическая, временная мера. Ни о каком ренессансе госкапитализма как модели организации национальной экономики речи быть не может. Сегодня правительства берут на себя бремя, которое нереально компенсировать в будущем. Но это позволяет, во-первых, временно стабилизировать финансовый рынок на национальном и транснациональном уровнях. А во-вторых, легализовать будущий обмен активами. Взяв на себя ответственность за активы крупных банков и банковских групп, которые в качестве залога предлагают свои долговые обязательства и корпоративные пакеты, национальные правительства получают возможность вести переговоры о слиянии активов, прикрывая интересы транснациональных групп.

В таких условиях корпоративный сектор развивающихся стран, по всей видимости, будет вынужден или сдаться государству, тем самым стимулируя глобалистские настроения правительства, либо самостоятельно идти на объединение с крупными транснациональными (космоэкономическими) группами. Конечно, пока эта перспектива еще не очевидна. Нам предстоит пережить еще три-четыре года временного ренессанса таких настроений, увлечения сильным национальным государством. Но я убежден, что это лишь переход к качественно новому уровню глобализации, к глобальному праву, к новым постнациональным структурам управления и безопасности, к углублению регионализации и новым технологическим революциям (энергетическая, коммуникационная и нанореволюция), которые позволят закрепить глобальную многоукладность (инновационный центр, индустриальный мир, глобальная периферия).

Россия – непрошенный гость будущего миропорядка?

В чем интрига происходящего? Прежние прогнозы о грядущем устройстве мира сводились к тому, что будущий глобализированный мир – это мир трех доминирующих интеграционных зон с опорой на интегрированную американскую и европейскую инновационные экономики. Третья зона – индустриальный тихоокеанский мир (база – экономики Китая и Японии).

Но в этот план-прогноз, который становится все более вероятным, неожиданно вторглась Россия. В период нынешнего кризиса она серьезно заявила о своих амбициях, претендуя на роль еще одного регионального центра. Россия сочетает в себе качества страны периферийного индустриально-сырьевого капитализма и возможности крупной региональной сверхдержавы, влияющей на целую группу сопредельных стран, в частности Средней Азии и Восточной Европы. Россия первой после финансовых потрясений 1990‑х годов реализовала политику государственного капитализма, демонтировав обанкротившуюся либеральную модель постсоветской «открытой экономики». Кремль вернул влияние на ключевые индустриальные и сырьевые ресурсы, уровень спекулятивной зависимости за последние пять-шесть лет существенно снизился. Несмотря на падение российского фондового рынка, валютная и сырьевая «подушки» позволяют государству рассчитывать на скорую стабилизацию. Обесценивающиеся на глазах активы оно в состоянии перекупить самостоятельно, так что не исключена и сознательная политика на понижение.

В последние годы Россия не без оснований претендует на роль одного из лидеров нового крупного интеграционного объединения в Евразии. Я говорю о перспективах Шанхайской организации, в которой в разной степени участвуют Китай, Индия и Иран.

Россия также претендует на роль нового финансово-экономического центра. В планах, заявленных российским руководством, создание мощной системы государственных монополий в пятилетней перспективе. Утверждение рубля сначала как региональной, а затем, возможно, и как одной из резервных валют. Превращение Москвы в новый финансовый центр мира, который мог бы конкурировать с Лондоном, Нью-Йорком и Бонном. Переход на расчеты в рублях по тем видам сырья, которыми она торгует.

Удастся ли России переформатировать посткризисную глобальную карту, покажет время. Не все так просто, переоценка сил может дорого стоить российскому государству. Но в целом такой поворот уже привнес определенный дисбаланс в проект новой глобализации, который рассматривался в условиях прохождения и преодоления кризиса. И, наверное, в ближайшие пять лет он составит одну из главных не только экономических, но и геополитических интриг.

Доля неньки

Украина оказалась в особом положении. Имея слабый финансовый сектор и неразвитый фондовый рынок, украинский бизнес и украинские политики долго надеялись, что кризис обойдет их стороной. При этом они старались не замечать того, что для Украины этот кризис – не столько причина, сколько катализатор, обостряющий ее внут-ренние проблемы. Грубо говоря, наша страна встречает этот кризис, находясь сама в критическом состоянии и имея так называемый отложенный системный кризис.

Не секрет, что Украина страдает от несбалансированной структуры отечественной экономики. Все эти годы в ней превалировали отрасли, ориентированные на производство и экспорт так называемого индустриального сырья. Горнометаллургический комплекс и химическая промышленность одновременно играют несколько ролей – бюджетонесущую как источник валютных поступлений, роль главного источника для внутренних инвестиций, и козыря во внешнеполитических играх. За последние несколько лет такую же роль стал играть и аграрный сектор. Но за 16 лет независимости других козырей Украина либо не создала, либо их игнорировала. Более того, отложенная структурная реформа и потеря позиций отраслей с более высоким технологическим укладом объективно деформировали рынок рабочей силы, подорвали позиции науки, снизили спрос на высокие технологии, а механизм реинвестирования в модернизацию экономики из этих базовых отраслей так и не был запущен. В итоге отечественная экономическая модель оказалась крайне нестабильной и зависимой от внешней конъюнктуры.

Когда разразился кризис глобального капитализма, на первом этапе украинская экономика была подвержена только спекулятивным операциям. Это раздражало, но не выглядело опасным. Другое дело, когда наш экспорт столкнулся с мировой рецессией. И вот с этого времени все, что казалось малозначимым, стало для Украины главным вызовом. Снижение рентабельности, сокращение объемов производства при условии, что модернизировать и перестроить экономику не успели, приведут к тому, что уже в ближайшие годы в стране может возникнуть эффект домино. Падение производства и социальные неурядицы в ведущих экспортных отраслях тут же отразятся на состоянии национального рынка и задним числом могут ударить по финансово-банковскому сектору, который с трудом, но все-таки пережил период спекулятивных махинаций. Логично предположить, что за этим последуют проблемы с бюджетом, рост безработицы и социальной бедности, обострение социального напряжения и протестные настроения.

Проблемой является и то, что Украина встречает этот вызов, будучи сама донором глобального финансового кризиса. Господствующая олигополия гарантирует перераспределение финансовой помощи государства в пользу сырьевых отраслей. Частичная национализация, по всей видимости, будет использована лишь как механизм компенсации частных потерь. С другой стороны, слабый резервный фонд, отсутствие выработанных механизмов государственного управления корпорациями, да и отсутствие опыта управления. То есть национализировать можно, а кто же этим будет заниматься и что с этим делать? А самое главное – отсутствие сфер, куда можно перераспределить будущий потенциальный рост. Падение полусырьевых отраслей можно было бы компенсировать, например, вниманием к отраслям с высокой добавленной стоимостью, отраслям прорыва. Но если этим никто не занимался 16 лет, то максимум, чего можно ожидать, это увлечения новостроями, общественными работами и попыткой как-то укрепить аграрный сектор.

Поэтому, к сожалению для Украины, имея действительно невысокую зависимость от глобального финансового кризиса, она может стать жертвой кризиса всей глобализированной мировой экономики, ибо его рецессия становится причиной схлопывания украинской индустрии.

Значит ли это, что сегодняшний кризис – приговор для Украины? Надежда умирает последней…

Одним из инструментов выхода из сложившейся ситуации могло бы стать развитие емкости и создание новой структуры национального рынка. Государство в этих условиях должно взять на себя роль не только модератора, но и заказчика и финансиста программы. Первая волна – капитальное строительство (социальная инфраструктура, национальная сеть дорог) и отрасли внутреннего рынка. Перераспределение заказов в сырьевых отраслях с внешнего спроса на внутренний. «Связывание» грядущей безработицы. Вторая волна – оборонный комплекс, ориентированный на концепцию активного нейтралитета и периметральной безопасности. Технологии двойного назначения с привлечением частного капитала в программы развития. Активизация на рынках высокотехнологического вооружения. Кроме того, машиностроение, ориентация на модернизацию отечественных отраслей. Третья волна – высокотехнологические отрасли, связанные с освоением новых технологических укладов (авиа, космос, нано, биохимия…).

Cамая сложная задача – инвестиционные источники. Правительство уже дало примитивнейший рецепт – распродавать одно, чтобы вырученные деньги вкладывать в емкий национальный рынок, спасая производителей, страдающих от рецессии на глобальных рынках. Проблема лишь в том, что, выигрывая в одном, мы проигрываем в другом. Я не исключаю, что совпадение во времени кризиса фондовых рынков, дефицита кредитных средств и возможной земельной реформы в Украине – спроектированный результат. Одно дело – выходить на глобальный рынок земельных ресурсов в условиях высокой капитализации с перспективой привлечения крупных инвесторов и крупных кредитных программ. И другое – распродавать активы на падающем рынке, т. е. по дешевке.

На мой взгляд, Украине стоит прислушаться к предложениям, которые звучат и в Москве, и в Брюсселе – о разработке скоординированной программы выхода из кризиса, где группы стран будут формировать стабилизационные фонды, обеспечивающие стабильность на региональных рынках. Для Украины это означает, что нужно вновь вести серьезные переговоры как с европейскими кредиторами, так и с Россией. Кстати, от российского правительства уже прозвучало предложение о возможном совместном преодолении кризиса. Но, учитывая идеологизированность двусторонних отношений, это воспринимается как рука Москвы. Думаю, это серьезное предложение, о котором следует задуматься, поскольку вряд ли Европейский Союз, занимаясь собой, сегодня будет обращать внимание на страны, которые он потенциально рассматривает как новую добычу. Поэтому выход есть, но он связан прежде всего с консолидацией усилий комплиментарных геополитических игроков. Какой выбор сделает Украина – это вопрос 2009 г.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Испытание рутиной

Эйфория от институциональных прорывов в интеграционных процессах России, Белоруссии и Казахстана развеялась. Пришло время тщательной притирки друг к другу наших непохожих хозяйственных комплексов

Читать далее

 

Материалы по теме
Зал периодики

Новая модель развития финансов

Ставки сделаны. Какое решение Россия и США приняли по Донбассу

От Большой Европы к Большой Азии? Китайско-российская Антанта

Представьте: если бы Обама говорил то же, что Путин

Скандинавы готовятся дать отпор Москве

Политэкономия протеста. Как низкие цены на нефть подтачивают режимы

Кремль взял глобальный курс на разжигание региональных войн

Дракон и его соседи

Снижение по вертикали

Новая стратегия США по Центральной Азии и «центральноазиатский дебют» Украины

Со слабыми не договариваются

Україна заважає Росії, Європі та Китаю створити Континентальний блок

Турецкий расклад в российско-украинском конфликте

Американская гегемония или американское первенство?

До гібридної війни ми не готові

Будущее мировой экономики: эксперты о трендах 2015 года

Многоходовая комбинация модернизации Египта

Новороссия от Луганска до Тирасполя

Світ гібридних війн

Казахстан воспользовался подушкой безопасности

"Разворот" Путина на Восток: телевизионная сказка для россиян

НАТО: реанімація Україною

Немецкий эксперт: Россия - не главный соперник для США

ООН предупреждает: изменения климата необратимы

Карен Давіша: «Мета Росії – поглибити розкол між Європою і США»

Лобізмократія

"Військова підтримка Заходу, якщо й з’явиться, буде лише символічною"

Украина как необходимое звено между мировыми экономическими блоками

Финансовый паук

НАТО или бомба

Система работает

Прогнозы ОЭСР относительно развития мировой экономики

Трансатлантический разрыв в росте

Путін і БРІКС: нас разом 3 мільярди

«Південний потік»: чи пробудиться Єврокомісія?

Тайное оружие России: что такое войны за идентичность

Новые функции Старого Света

Возвращение ГУАМ

Конец венчурной индустрии: осталось 15 лет

НАТО разработает правила ведения кибервойн

Конец золотого века

Геополітичні загрози від режиму Путіна

Час дорослішати. Україна як об`єкт геополітики

Власний інтерес

Торгівля без меж

Добрый совет Елбасы

Спасение планеты не убьет экономику

Неравенство – профилактика бедствия

«Большие данные» – в помощь малообеспеченным учащимся

Глобальные потоки и глобальный рост

 

page generation time:1,434