В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Институт стратегических исследований "Новая Украина"
Другие диалоги:

Что нам делать в условиях трансформационного кризиса?

Версия для печати
27 фев 2009 года
Специально для УП (в редакции автора)

Что нам делать в условиях трансформационного кризиса


1. Большая трансформация

Прежде всего, то, что называют кризисом в Украине, имеет крайне далекое отношение к сути происходящего.

Это не просто финансовый кризис или рецессия, затронувшие и Украину. Кризис глобального финансового капитализма на самом деле выявил все пороги и «пределы развития» уходящей эпохи. Поэтому крах финансовых рынков, структурная перестройка мировой экономики, спад и даже угроза депрессии глобализированного производства – самая актуальная, но не исчерпывающая характеристика происходящего. Все более очевиден коллапс международного права, «холостой ход» малоэффективных международных структур, геополитический распад старого баланса сил и интересов, гуманитарный и духовный упадок, включая и такие институты как церковь, и т.д.

На мой взгляд, мы имеем дело с «трансформационным кризисом» (термин определен автором материала), который непосредственно связан со сменами циклов накопления капитала.

Джованни Арриги, со ссылкой на интеллектуальное наследие Ф.Броделя, определяет 4 цикла накопления – генуэзский, голландский, британский, и завершающийся сейчас американский. «…системные циклы накопления – это процессы «командных высот» капиталистической мировой экономики или «капитализма у себя дома», по Броделю.» (Дж.Арриги, «Длинный двадцатый век»).

Рамки и характеристики этих циклов остаются предметом дискуссии, поэтому позволю себе некоторые интеллектуальные вольности и предположения.

Учитывая, что всегда есть соблазн задавать периодизацию по признаку «формальных» событий, сразу оговорюсь: политические мероприятия, поступки отдельных людей и даже такие важные события, как войны или экономические кризисы, не являются «точками отсчета», а скорее – вехами или реперами того или иного цикла.

Так, первая мировая война стала составляющей трансформационного кризиса с начала 1900 до средины 30-х 20 века, а вторая мировая – выполнила роль жесточайшого сепаратора и катализатора новых технологических переворотов в «американском цикле» накопления.

Трансформационный кризис есть одновременная смерть старой и рождение новой системы миропорядка, упадок стареющего и взрыв нового революционного, часто нигилистического.

Периоды равновесия системы и трансформационные кризисы сопровождаются текущими экономическими кризисами, которые либо венчают период, либо являются частью перестройки системы. Экономические кризисы, связанные с цикличностью спадов и подъемов производства, также имеют разное значение и место в трансформационных кризисах. В 20 веке было, по меньшей мере, три крупных собственно экономических кризиса - Великая Депрессия (1929-1933), Энергетический кризис 70-х, кризис финансового капитализма (1996-2009+). Эти кризисы отражали общие проблемы мировой рыночной экономики. Были и локальные фазы – потрясения американской экономики начала 20 века и в 80-е, кризис послевоенной европейской экономики, торговые войны 80-х, экономический коллапс СССР и СЭВ, и т.п.

Но если экономические кризисы влияют на отдельный рыночный сегмент или на судьбу технологического уклада, то собственно трансформационный кризис ведет к существенной перестройке всей системы отношений.

В результате трансформационных кризисов мир изменяется институционально (базовые институты – рынки, организованные общества, регуляторы отношений), экономически (смена укладов, технологические революции, иерархия экономик), геополитически (архитектура мира, формат отношений), геокультурно (иногда эти изменения определяют как «цивилизационные»).


2. Уходящий Мир

Трансформационный кризис первой трети 20 века, связанный со сменой «британского цикла» на «американский», охватил период с начала 20 века до средины 1930-х, и сопровождался такими процессами и феноменами как появление ФРС в США, национальными и социалистическими революциями, войнами, включая первую мировую, распадами старых территориально-династических империй и появлением «вильсоновского» формата национального государства (14 пунктов Вильсона, Париж-1919), созданием Лиги наций, завершением мировой индустриальной революции и как следствие - Великой экономической депрессией 1929-33.

На смену эпохи промышленного капитализма и торгового империализма пришло время технологического империализма и «гонки вооружений», формирование такого феномена как мировой ВПК, утверждением доллара США как единственной резервной валюты, международного права и международных организаций (ООН, ЮНЕСКО, коллективные экономические и военно-политические организации), неоколониализма и модернизационной парадигмы развития, внедрения проективных моделей «догоняющего развития» для отсталых государств, оформлением двуполюсной геополитической системы мира

Вместе с тем, новый «американский цикл», охвативший период со средины 30-х до конца 70-начала 80-х 20 века, сопровождался глубокими культурными и ментальными сдвигами. На смену стареющего рационального Модерна, с его субъектностью и индивидуальной свободой западного человека-«горожанина», пришел проективный и одновременно чувственно-интуитивный Пост-Модерн, где свобода разума трансформировалась в свободу воли. На смену Разума человека – приходит тотальный Голем, довлеющий над живым творцом.

В эпоху Пост-модерна, человек, ранее преодолев объектность и став Творцом, сам стал жертвой ожившего Мифа о будущем, а его рацио - теперь постигалось и отождествлялось с действием почти непостижимой инаковости – «подсознания» («бессознательное» как «без-сознание»). Человек строил Миры, которые сами диктовали ему его судьбу – «коммунизмы», «национал-социализмы», «справедливые демократии», «общества благоденствия» и пр. мифические конструкты довлеющего бытия.

«Биполярная модель» мира – венец геополитического, экономического и ментального мироустройства «американского цикла». Вся прошлая история и многообразие были ужаты до двух альтернатив развития – империй «добра» и «зла», двух Големов-близнецов, не способных к саморазвитию без брата-антипода.

Но капитал, разрушивший границы феодализма, империй и национальных государств, с неизбежностью разрушал и последнюю «стену». В этом смысле Берлинская стена приобретает своеобразный эзотерический смысл. Смерть биполярности, разрушаемой капиталом «без границ», с неизбежностью разрушала и качественно изменяла всю систему. Перенапряжение биполярного мира, помноженное на выравнивание в развитии промышленной и сырьевой периферий, «закрывали» былую монополию «на двоих».


3. Мир, в котором мы жили «вчера» - Кризисный Мир

В 20 и 21 веках, по своей протяженности трансформационные кризисы практически уравнялись с периодами стабильного развития системы. В частности, И.Валлерстайн и другие мыслители-современники не исключают, что начало нового системного кризиса стоит отсчитывать от 1968-1973 годов

По всей видимости, более корректно говорить об экономическом «Энергетическом кризисе» 1970-х и последующих НТ-революциях в экономике как о завершении всего «американского цикла», и разворачивание трансформационного кризиса уже с конца 70-начала 80-х. Под влиянием мирового энергетического кризиса и после распада Бреттон-Вудской системы ведущие экономики мира прошли быстрый цикл научно-технических революций (микролектронная, информационная, …), что и привело к форсированной глобализации национальных и региональных рынков, переходу от торгово-промышленного – к финансово-промышленному разделению труда с новыми финансовыми центрами, инструментами инвестиционной и спекулятивной политики, к появлению новых центров экономического роста (Япония, «восточные драконы», Китай, Индия, Бразилия), и к реальному выравниванию в развитии старых и новых центров роста.

В условиях такой быстрой перестройки международной экономики динамично терял свое былое значение мировой военно-промышленный комплекс (ключевое звено «американского цикла»), и новыми точками глобального роста становились финансовый сектор и т.н. «новая экономика», активно осваивавшая новый уклад, сформировавшийся на базе микроэлектронной и информационной НТР.

И.Валлерстайн указывает на базовую экономическую причину кризиса системы – неуклонный на протяжении последних 50 лет рост издержек по трем базовым параметрам – компенсационных (на рабочую силы), операционных (производство, сырье, экология), налоговых (бремя госнагрузки в условиях роста социальных обязательств государства). И в этих условиях падение нормы прибыли приводило к существенному снижению инвестиционных возможностей капитала и к дефициту свободных финансовых ресурсов («Миросистемный анализ: введение»).

От обратного, финансовый инструмент стал крайне привлекателен для спекуляций и сверхприбылей. А источником увеличения сегодняшней прибыли и новых инвестиций стала перераспределенный с помощью спекулятивных финансовых инструментов доход от будущего труда. Таким образом, в самой основе современного глобального финансового капитализма – присвоение части будущей прибыли от завтрашнего труда и потребление этой прибыли уже сегодня. Как результат, глобализированный мир за одно десятилетие – со средины 90-х - «съел» свою будущую многолетнюю прибыль!

Но вернемся на шаг назад. Для присвоения дохода от будущего труда и его «сегодняшнего» реинвестирования необходимы соответствующие исходные и вполне материальные предпосылки, а также соответствующие инструменты и механизмы их использования. Прежде всего – стимулирование экстенсивного развития, занижение реальной стоимости труда, перераспределение уже созданной части стоимости (активы, приносящие доход).

Первым таким источником стали накопления населения, «законсервированные» в развивающихся странах и в странах «новых центров роста». Эти накопления стали результатом высоких темпов роста развивающихся стран на фоне низких темпов роста передовых экономик. Учитывая низкий уровень социальных затрат и потребления, возник перекос в накоплении и эффект, когда «совокупный рост сбережений в мире значительно опередил планируемый прирост инвестиций» (Алан Гринспен). Для преодоления угрозы инвестиционного голода, угрожавшего развитым экономикам крахом, были задействованы и новые инструменты - кредитно-потребительские пирамиды, инвестиционные программы новоявленных инвестиционных банков и хэдж-фондов, которые позволили быстро «активизировать» этот ресурс.

Вторым источником стали реальные и привлекательные индустриальные, инфраструктурные и ресурсные активы развивающихся стран. Инструмент - «ссудная» игра финансовых игроков, представляющих ведущие экономики мира, на временное «повышение» стоимости активов развивающихся стран и их вовлечение в кредитный оборот. Эта операция позволила обеспечить горячие финансы активами «живой экономики» («реального сектора», как сейчас принято говорить) с возможностью последующих спекуляций и перераспределения этих активов с помощью политики «дефолтирования». Благо, глобальный финансовый капитал имел реальную возможность контролировать и планировать одновременно процесс капитализации, мониторинговые оценки (многочисленные рейтинговые агентства и формирование мнения с помощью глобальных медиа) и дальнейшее перераспределения в новые производственные и геоэкономические связи.

В качестве примера: обратите внимание на динамику переоценки стоимости компаний России, Украины, Казахстана и других развивающихся стран за десятилетие, предшествующее фазе финансового кризиса и рецессии. Поднятие и падение стоимости – в разы, а в некоторых случаях – в десятки раз. И это не «пылесосы» из «новой экономики», а компании с индустриальным ядром и

Вместе с тем, за счет новых инструментов новоявленного финансового капитализма был произведен эффект, характерный и логичный для капитализма с его неравномерностью развития. Стимул к развитию развивающихся экономик (будь то «драконы» - эти «фабрики-утилиты», южноамериканские периферийные экономики или трофейный пост-социалистический анклав), выравнивание развития «старых» и «новых» с неизбежностью порождало конфликт между моделью спекулятивных прибылей и «обществом потребления».

Новые доходы и стандарты жизни сопровождались повышением технологических укладов и общей конкурентоспособности обществ. А преодоление неравномерности развития «взрывало» глобальный финансовый капитализм изнутри. Все попытка консервировать развитие извне, сдерживать качественный рост оборачивалось новыми конфликтами и неэкономическими способами ведения конкуренции. Ближневосточные войны и «управляемый хаос» в Африке – ярки тому пример. Неслучайно и сегодня возможная война США и Китая, как результат текущего кризиса, стала в прогнозах 2007-09 одной из самых распространенных тем среди интеллектуалов с апокалиптичными настроениями.

Обобщая, можно предположить, что новый трансформационный кризис разворачивается в такой последовательности:

  • Начало 80-х - экономическая несостоятельность двух «полюсов», сначала СССР, а затем и США как результат неэффективности конкуренции ВПК, рухнувших после НТ-революций 70-х;

  • Формирование виртуализированной «новой экономики» и использование сырьевых и индустриальных «трофеев» распавшегося соцлагеря (1990-е);

  • Серия спровоцированных кризисов глобализированных финансовых рынков отдельных стран и регионов (Индонезия, Малайзия, …);

  • дефолтирование развивающися стран (Мексика, Россия, Аргентина)

  • крах «новой экономики» и перераспределение заимствованных финансовых ресурсов на ипотечный, фондовый рынок и рынок межгосударственных заимствований, спекуляции с сырьем;

  • управляемый кульминационный этап – будущий развал долларовой системы и перераспределение обесценивающихся (в долларовом эквиваленте) активов реальной мировой экономики в пользу глобальных финансовых спекулянтов, контролирующих ФРС и систему «национальных банков». и как свидетельствуют последние прогнозы МВФ, только в 2009 году мир ждет завершающая острая фаза кризиса – Новая глобальная Депрессия.


Ключевая проблема завершающей, самой острой фазы трансформационного кризиса, состоит в том, что на фоне трансформаций геополитической архитектуры и экономических потрясений ключевой центр экономической власти – финансовая власть США и космоэкономический капитал – пошли по пути глобальной спекуляции. Еще в средине первого десятилетия 2000-х кризис казался прогнозируемым и управляемым. Действительно, о грядущем крахе и изменении миропорядка писали многие – в диапазоне от Сороса, Рубина, Ларуша, Хабермаса до россиянина Хазина и наших отечественных экономистов Гееца, Пахомова и др. Но спекулятивная фаза, символически связанная с решениями ФРС 2003 года по «удешевлению» доллара, оказалась неожиданной для них.

Откровением прозвучала осенью 2008 года гневная критика финансовых властей со стороны канцлера Германии Меркель: позволив крупнейшим банкам и финансовым институтам работать без достаточного контроля со стороны государства, США поступили безответственно по отношению ко всем мировым рынкам (Associated Press, сентябрь 2008г.) .

Можно предположить, что обвальная рецессия 2008 года, больно ударившая и по развитым странам, и особенно сильно – по развивающимся, которые опираются на т.н. «старую индустрию», - необязательный и опасный поворот в развитии всего трансформационного кризиса. Под угрозой оказалось даже экономическое единство лидера макрорегиональной интеграции – ЕС. Поэтому европейские лидеры назвали виновных. Более того, на последней встрече стран «20» в Берлине (февраль 2009г.) президент Франции Саркози отметил необходимость «создавать капитализм с основ», в том числе – и его моральную составляющую. Такой вот нешуточный обмен ударами.


Это как раз тот случай, когда войны, революции и кризисы можно прогнозировать, но невозможно спрогнозировать конкретные поводы и мотивы начала этих войн, революций и кризисов. Решения Алана Гринспена в 2003 году и сознательное банкротство таких финансовых гигантов как Lehman Brothers в 2008 так же сложно было спрогнозировать, как и убийство крон-принца Франца Фердинанда в 1914-м.



4. Мир, в котором нам предстоит жить (версия)

На наших глазах и при нашем, к сожалению, пассивном участии происходит смена эпох в истории и «смена вех» в сознании и культуре.

Особенность выхода из «американского цикла»:

  • ускорение макрорегиональной интеграции (ЕС, НАФТА, МЕРКОСУР. АТЭС, ШОС-ЕврАзЕс, …),

  • переход к мультивалютной системе. Формирование новой финансовой системы, с опорой на сильные региональные валюты, которые будут иметь функцию резервных;

  • усиление конфликтов на региональном уровне за геоэкономические ресурсы (природный ресурс, конкурентные активы и их транснационализация, человеческий капитал).

  • появление новых моделей индустриального и многоукладного капитализма, которые будут существенно отличаться от «ковбойского капитализма» США, «социального рынка» Европы и пост-социалистических административно-корпоративных моделей. «Азиатский», «латиноамериканский» и прочие модели с опорой на собственную социальную организацию существенно изменят не только политическую, но и привычную экономическую карту мира.


Эпоху империализма и элитаризма сменяет эпоха макрорегиональных империумов и глобальных правительств.

Времена Модерна и Пост-Модерна с их «войнами народов» и «конфликтом цивилизаций» сменяет Новый Модерн и глобальная «фьюжн»-цивилизация (термин определен автором материала), мультикультурализм и геокультурное проектирование.

Но регионализация не должна создавать иллюзию локализации. Как тут не вспомнить «единство многообразия». Цивилизация становится глобальной в мелочах. Прошлые цивилизации включаются в уклад единой всемирной культуры (как нации – становятся частью региональных мега-обществ, несмотря на прогнозы г-на Хантингтона). Этно-культура – остается тонким слоем традиции на новых стандартах и медиа-стереотипах.

Человеческое сознание Нового Модерна – синтез опыта практического (традиция, практика) и псевдо-опыта (медиа-знание, псевдонаучные миропостроения и учения, «идеология форм»). В Новом Модерне нас ожидает дальнейшая иррационализация общественного сознание и господство «третей реальности» - медиа-сознания, возникновение нового социального пространства, со своей структурой и горизонтальными сетевыми связями, - кибер-пространства.

Развитие имеет нелинейный характер, поэтому разумные и долгосрочные антикризисные национальные стратегии вряд ли возможны.


5. И что с этим делать? (заметки из прошлого)

Мир изменяется бесконечно. Нашим предшественникам было не менее тяжело воспринимать крах своих «прошлых миров», как и нам – крах нам знакомого. Чтобы не вдаваться в дебри сравнения, приведу банальный пример: представьте себе, что программа тележурналиста Савика Шустера «Свобода слова» выходит в 20-е года 20-го века, а тема дискуссий – воспоминания о жестокостях до-столыпинской деревни, «достоевщина» в городских низах, уровень образованности побежденных и победивших революционеров, «а был ли Каротин» (для продвинутых). Эфиры 2007-2009 просто отдыхают!

В условиях трансформационного кризиса конца 1980-х – 2000-х для «все еще молодой» Украины ситуация усложняется тем, что экономически глобальный кризис компенсировался за счет ресурсов развивающихся стран, которые были превращены в «доноров». Это тема отдельного разговора, но если кратко: кредитные и потребительские пирамиды, искусственная капитализация и затем резкое падение стоимости активов с целью их перераспределения, многомиллиардная кредитная «игла» для банковского и корпоративного сектора, «раскрытие» внутренних рынков через ВТО – лишь часть характеристик нашего «донорства». Угроза расплатиться дефолтом в 2009 году – реальна, потому что нас «дефолтируют».

Украинское общество и экономика оказались не готовы ни к внешним, ни к внутренним испытаниям. Разогретые популизмом и примитивизмом, мы вместе даже не пытались разбираться в сути происходящего. Как результат, в условиях надвигающегося хаоса создаются реальные предпосылки для авторитаризма.

В плане экономического регулирования и реализации антикризисных мер коридор возможностей в 2009 году, с каждым месяцем, все уже.

Приходится выбирать между углублением нынешнего хаоса (что угрожает дефолтом, регионализацией и маргинализацией населения, несет риски для страны уже к концу года), жестким «примитивным» госкапитализмом с авторитарной властью (продажа дешевеющих активов вовне – как источник социальной компенсации) и новыми реформами при сохранении нынешнего конституционного строя (большие социальные потери, слабая база поддержки – но сохранение перспективы). Судя по развитию событий с начала 2009 года, реально будут развиваться лишь первый (хаос) и второй (авторитаризм-примитивный госкапитализм).

Высока вероятность того, что в результате бездумного прохождения трансформационного кризиса Украина вынужденно лишиться еще части индустриальных производств и укладов (машиностроение, авиа- и ракетостроение, часть «старой индустрии»), произойдет частичная архаизация общества (падение образовательного уровня, доминирование низкоукладных сфер экономической деятельности), Украина вернется в евразийский формат (торгово-экономическая кооперация, политические связи с РФ, кредитная поддержка, формирование макрорегиональной «зоны рубля»). И это еще не худший вариант.

Остается риск нарастания социального протеста, который к концу 2009 года может приобрести характер гражданского сепаратизма (государственный нигилизм, регионализация общественного сознания, рост влияния местных элит на фоне кризиса инфраструктуры страны).


6. Что можно успеть? (скорее зарисовка, чем план).

Прежде всего, ничего не распродавать «всуе», не спешить с госмонополией, не скатываться к какой-либо диктатуре. Все эти умные глупости будут дорого стоить.

Олигархи и олигополия. Об этом еще будем говорить серьезно и в отдельном материале. Но если кратко: главный упрек национальной олигархии – близорукость в использовании ренты от своей «старой индустрии». Был шанс за последние несколько лет «войти» в новые отрасли, стимулировать развитие производств с высокой добавленной стоимостью. Пожадничали, не успели, увлеклись властью, недооценили глубину глобального кризиса.

В условиях сочетания рисков глобального и внутреннего экономических кризисов украинский вариант правления – политическая олигополия - теряет эффективность (политическая олигополия – со-правление нескольких крупных ФПГ, имеющих контроль над представительной властью и госаппаратом, термин определен автором). Политические лидеры, опирающиеся на интересы отдельных бизнес-групп, не в состоянии стать системными лидерами (в данном случае - неконфликтными для всех) и довольствовались до последнего времени лишь разного рода компромиссами. Но когда началась борьба за буквальное выживание (и бизнеса, и физическое), олигополия быстро мутирует в монополию одной силы или даже одной личности. Выживает сильнейший – за счет других. Иллюзий быть не должно.

Поэтому война правительства Тимошенко на «уничтожение» группы Фирташа с неизбежностью может перейти к войне за ресурсы Ахметова, Пинчука и др.

Значит ли это, что кризис может стать для Украины приговором? Ведь грядущая Новая Депрессия может просто добить «старую индустрию» уже во второй половине 2009 года. А дефолт финансового сектора и части корпоративного угрожает нам уже во втором квартале.



Первый шаг. Нужен новый пакт элит. Договариваться нужно уже сегодня.

Предметом нового пакта могут стать:

1) сохранение рыночного и демократического формата антикризисной стратегии, недопущение авторитаризма. Недопущение корпоративных дефолтов, поиск коллективных способов выживания. Должно наступить понимание: свалится один – посыпятся все. А как поддержать – это уже серьезный и прагматичный разговор, тут советы постороннего не нужны, (лишь бы начали разговор);

2) согласие на глубокие реформы, определение «социальной цены» и путей ее компенсации (прибыль и ее перераспределение, государственные компенсаторы). Главное – не бояться сказать об этой цене обществу, иначе динамика событий 1917 года в Российской империи перестанет быть метафорой…;

3) поддержка и лоббирование политической реформы. Три задачи перемен в политической системе: единая исполнительная вертикаль (желательно - под премьером. Сильный президент с полномочиями главы правительства – это удар по парламентаризму), судебная реформа (независимость, механизмы формирования, бюджет), реформа самоуправления (исполнительные структуры, реформа бюджетной системы, сворачивание вмешательства государства в жизнь громады и региональную экономику). Три эти задачи в случае их решения позволят сделать страну более эффективной и управляемой. Но без структурных реформ и инвестиций в новые отрасли, образование, и инфраструктуру политическая реформа только катализирует конфликты. Ведь в зависимости от хода экономических и социальных событий на ключевые посты в государстве могут претендовать реформаторы и консерваторы, а могут – демагоги-выскочки и идиоты с диктаторскими замашками.


Олигархи могут создать своеобразный негосударственный Совет Национального Капитала (ну есть такой феномен в Украине, и нет – в Польше, Чехии, Литве и др. странах ЦВЕ, что уж поделаешь). Привлечь к диалогу представителей менее влиятельного, но более организованного малого и среднего бизнеса, от свободы и возможностей которого во многом зависят тактические успехи антикризисных мер.


Второй шаг – выход ведущих политических сил, под давлением договорившихся инвесторов, на новый Конституционный договор (условный аналог – договор 1995 года). Политическая реформа 2004 года не завершена. Но отказываться от ее содержания – близоруко и даже преступно. В условиях кризиса, когда коалиция в парламенте существует лишь на бумаге, а правительство помещается в одном кабинете Премьер-министра на приставных стульях, Конституционный договор может помочь:

- создать над-коалиционное антикризисное правительство за счет приостановления действия статей Конституции, связанных с коалиционным принципом формирования КМ, на 1 год, «без понтов»;

- установить параметры и сроки разработки новых изменений в политической системе, которые бы завершили формирование полноценной парламентской модели с сохранением еще на один период президентского поста с уже ограниченными функциями (без влияния на исполнительную вертикаль);

- параметры реформы самоуправления;

- параметры реформы судебной ветви власти;

- срок действия Конституционного договора (не более 1 года) и сроки выборов (президентские и парламентские – 2009 или первая половина 2010). Не исключено – вместе с президентскими выборами – избрание временной Конституционной ассамблеи, которая занялась бы собственно политической реформой (как идея).


Третий шаг - антикризисная программа. Кратко - о подходе к программе действий.


В общеполитическом плане – нужен негласный мораторий на эксперименты с исторической памятью и традицией. Политика социального равновесия – прежде всего. Разорванность «украинского проекта» связана не столько с историей, сколько с нынешним уникальным его «со-творением». В 17-19 веке экономическим локомотивом молодого капитализма выступала консервативная Англия, его «философским духом» - до-бисмарковская Германия, а политическим «драйвером» - бунтарская Франция. В Украине экономическим локомотивом национального становления был и остается Восток, «хранителем традиций» - бывший малороссийский Центр, а политическим романтиком – Запад и столичный Киев. Не выбирать, а «сближать» - вот главная политическая задача в условиях кризиса.


В геополитическом плане неизбежен выбор модели макрорегиональной интеграции. В какой системе глубокого разделения труда сможет участвовать украинская экономика? В Европе? В Большой Евразии? Или за Украиной закрепится ее нынешняя судьба межрегионального лимитрофа? Судя по последним сдвигам в большой политике, частичное включение в новый евразийский макрорегион и европейская лимитрофность – наиболее вероятный вариант.



В экономической плоскости. Главная задача, с которой обязаны справится экономические и политические власти, - «связать» собственно антикризисные меры с программой реформирования. Налоговая, бюджетная, структурная реформы должны составить неотъемлемую часть и тактических, и долгосрочных антикризисных мер.


Одним из инструментов выхода из сложившейся ситуации могло бы стать развитие ёмкости и создание новой структуры национального рынка. Государство в этих условиях должно стать не только модератором, но и заказчиком и со-инвестором программы.


Краткосрочные меры должны быть связаны в первую очередь со сбалансированием госбюджета и сохранением финансовой стабильности в банковской системе. Нужен секвестр, и как можно скорее. Честный бюджет – это первый шаг к новым внешним заимствованиям, но одновременно – и более откровенный диалог с обществом, где безработица и обнищание растут с каждым днем. Возможно, именно сейчас возникает шанс и потребность создания Национальной социальной службы, которая смогла бы выполнить роль «социального пожарного» в условиях критического дефицита социальных средств и катастрофического положения провинции.

Много надежд на капитальное строительство (социальная инфраструктура, национальная сеть дорог) и отрасли, ориентированные на внутренний рынок. Это могло бы частично перераспределить спрос на сырьевые отрасли с внешнего на внутренний рынок. Но лишь частично. Поэтому, на мой взгляд, перспективное антикризисное направление – местные региональные программы, «связывающие» на местах освобождающуюся рабочую силу. Люди хотят и будут работать, их желанию и готовности нужно придать смысл и форму. Местная инфраструктура, социальные учреждения, локальные агро-программы – все имеет значение. Без изменения бюджета уже в 2009 году и законодательства о коммунальной собственности этого не достичь. Нужны и новые нестандартные суррогатные финансовые инструменты на местах (муниципальные бумаги – под коммунальную собственность, под «региональные больницы» и пр.).


Среднесрочные меры – инвестирование и поиск заказов для оборонного комплекса. В мире кризис всегда сокращает рынки и услуги «мирного времени», но резко повышает спрос на «продукцию войны». Это могло бы дать шанс для постепенного выведения из оцепенения и национальный ОПК. Его долгосрочная ориентация должна быть связана с модернизацией для создания материальной базы активного нейтралитета и периметральной безопасности для Украины (тема для отдельного разговора - автор). В ОПК нужно вовлекать и частный капитал, заинтересованный в использовании технологии двойного назначения. Кроме того, машиностроение, ориентация на модернизацию отечественных отраслей. Нужен мониторинг и поддержка прорывных технологий в сфере энергетики, информационных технологий (напр., «электронная книга»), биохимии и АПК.


Долгосрочные меры – подготовка и реализация программ развития высокотехнологических отраслей, связанных с освоением новых технологических укладов (авиа, космос, нано-, биохимия, …). Эти программы и должны составить основу для новой структуры экономики, более взвешенной и конкурентной, чем нынешняя «старая индустрия».



Инвестиционные источники – самая сложная задача. Самый примитивный рецепт уже дан правительством – распродавать одно, чтобы вырученные деньги вкладывать в ёмкий национальный рынок, спасая производителей, страдающих от рецессии на глобальных рынках. Проблема состоит только в том, что, выигрывая в одном, мы проигрываем в другом. Я не исключаю, что совпадение во времени кризиса фондовых рынков и дефицита кредитных средств, и возможной земельной реформы в Украине, является спроектированным результатом. Одно дело - выходить на глобальный рынок земельных ресурсов в условиях высокой капитализации с перспективой привлечения крупных инвесторов и крупных кредитных программ. И другое дело - распродавать активы на падающем рынке, т.е. по дешевке. Земельная реформа нужна, но нужен ли открытый первичный рынок земли – большой вопрос. Возможно, следует сохранить за государством право контроля и регуляции земельных ресурсов, ограничившись лишь моделью гарантированной долгосрочной аренды земли для инвесторов, где гарантом и оператором всех сделок по аренде является государство. Слишком ценен этот ресурс, чтобы разбазарить его за два-три года! Потому нужны нестандартные решения, сохраняющие тот минимальный геоэкономический ресурс, который еще остается у Украины в контексте начавшихся глобальных трансформаций.


Кроме собственно скудных бюджетных ресурсов, Украина может рассчитывать во-первых, на ресурсы населения, во-вторых, на межгосударственные кредиты под крупные и взаимовыгодные программы, в третьих, на финансовую поддержку международных организаций (МВФ, МБРР, ЕБРР, возможно – банки крупных региональных организаций), в четвертых, на остатки прибылей национального капитала, которые могут быть инвестированы под перспективные национальные программы на условиях партнерства бизнеса и государства. В каждом конкретном случае речь идет о сотнях миллионов привлекаемых средств, и в каждом случае эти средства могут быть использованы в разных направления: деньги населения – под государственные капвложения (социальная инфраструктура и ЖКХ прежде всего), внешние кредиты – на инвестиционные проекты и стабильность финансовой системы, внутренние инвестиции нацкапитала – под новые программы структурной перестройки экономики.


В ближайшие два года вместо большой индустриальной и инфраструктурной приватизации – нужен выпуск финансовых инструментов для внутренних заимствований под номинал консолидированной госсобственности (конечно, с ограниченными возможностями оборота, с расчетом на будущую выгодную продажу и возврат займа).

Необходимо принудительное укрупнение банков и новые национальные программы консолидированного кредитования (банки и государство).

На мой взгляд, Украине обязательно стоит прислушаться к предложениям, которые сейчас звучат в России и в ЕС (последняя встреча стран ЕС в Берлине) о разработке скоординированных программ выхода из кризиса, где группы стран будут формировать стабилизационные фонды, обеспечивающие стабильность на региональных рынках и заказы для своих производителей.

Для Украины это означает, что нужно вновь вести серьёзные переговоры как с европейскими кредиторами, так и с Россией.

Выход есть, но выход связан, прежде всего, с консолидацией усилий комплиментарных геополитических игроков (франко-германский дуэт, РФ, возможно Китай, развернувшийся сейчас в сторону развивающихся стран).


Это лишь очень контурный набросок пути. Альтернатива – политическая война, «улица», бесконечные медиа-шоу – на фоне отчаяния и растущей нищеты.

Выбор сложен и несет серьезные риски: либо олигархи, заручившись поддержкой широкого бизнес-класса, успевают провести управляемые реформы, либо их сметет авторитаризм. Либо – что сомнительно с точки зрения перспективы – их втянут в регионализацию.

Слабый президент. Жесткий, но растерянный и мечущийся премьер. «Деклассированные» силовые структуры. Неуверенная в себе оппозиция. Все это - огромный риск, который будет нарастать по дням. Критическая точка самоопределения – не позже апреля 2009 года.

Трансформационный кризис может действительно изменить судьбу Украинского проекта (не буду цитировать очередные провокационные прогнозы западных гуру от спецслужб). Хотел бы ошибиться, но вариантов немного, если не сказать грубее. Время для того, чтобы «успеть понять» смысл нашего грядущего национального дефолта, угрозу поворота к авторитаризму и всю игру вокруг Украины, практически исчерпано.

С ув., Андрей Ермолаев


Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

«Земля. NET»

З 1 січня 2013 року в Україні відкриють для публічного доступу електронний Державний земельний кадастр. Старт віртуального кадастру вчора підтвердив під час презентації тестового режиму даної системи голова Державного агентства земельних ресурсів України (Держземагентство) Сергій Тимченко.

Читать далее

 

Материалы по теме
Зал периодики

Социальные стандарты по-русски

Рік невдоволення

Киев хватил через край

Кто в Украине всех беднее

Україна – у кризі. Як виходити?

Бізнес тікає за кордон

Острови скарбів

Украину пугают греческим сценарием

Кризис доверия власти и внешние риски для Украины

Мал бизнес, да дорог

Вторая волна кризиса: что делать, пока нет мирового правительства?

Дефолт влади

Жить по-японски

Малый бизнес требует меньшего

Чи відчує Україна нову хвилю світової фінансової кризи?

Гроздья гнева

В Україні не буде масових протестів проти скорочення пільг – експерти

Нацбанк сховав гроші, щоб втримати курс?

"Тому що українці..."

Государство помнит о долге

Черноморскому флоту земля не нужна

Чому необхідна деполітизація державної служби?

Украинская повестка Дня гнева

Сергей Дацюк: Все известные вам государства будут разрушены

Время шутов: первоапрельская политика

Кілька питань перед початком революції

Нуриэль Рубини опасается разрастания кризиса в Северной Африке

Как устроен экономический кризис

Communicorp поставила на радио точку

Опрос DW-Trend: Чем объясняется пессимизм украинцев

Кроме соборности, никаких провокаций

Парламентаризм в Україні помер

Бійка з кров’ю як свідчення деградації українського парламентаризму

История неоконченного кризиса

В ожидании черно-оранжевого Майдана

"Кризис научил большей мобильности"

Соціально роззброєна Україна

Вызовы и угрозы свободе слова в современном мире

Криза ідентичності, або Дещо про неукраїнську «культурну гегемонію»

Опрос: украинцы разочаровываются в демократии из-за экономических трудностей

Робота над помилками

Копите деньги на еду

Українцям пропонують харчі за картками?

Сальдо заработало миллиард

Кризис во всех измерениях

Вторая волна кризиса: ждать или не ждать?

Дилемма безработицы – не только вопрос спроса и предложения

Економіка не підкоряється владі

Осенняя посевная провалена

Тяжелый случай финансового безумия

 

page generation time:0,129