В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Институт стратегических исследований "Новая Украина"
Другие диалоги:

Капли росы (сосуд первый) (о пере-живаниях и со-бытиях)

Версия для печати
17 май 2014 года
Капли росы (сосуд первый)
(о пере-живаниях и со-бытиях)

Эти тезисы писались быстро. И не статья, и не коммент, так - рассуждения. Накопилось. Считаю себя скорее «говорящим», чем пишущим. Пишу мало, редко. Не то чтобы нечего, чаще другой вопрос – кому и зачем. Эти размышлизмы вряд ли оригинальны и уж тем более – не ответ. Скорее – стремление, в знаках, поделиться тем, что варится внутри. Вот и делюсь.

***

Что происходит? Этот вопрос звучит в разговорах на улице, на страницах интернет, в газетных статьях и на телевизионных ток-шоу.

Мы перестали узнавать друг друга. Такое впечатление, что однажды мы проснулись – а вокруг чужие, неизвестные нам люди, с непредсказуемым поведением и непонятными помыслами.

Так бывает, когда человек, столкнувшись со смертельной опасностью либо получив серьезную травму и болевой шок, какое-то время сконцентрирован только на себе. И лишь очнувшись, оглядывается, как заново родившись, – вместо привычного мира без боли перед ним новый мир, с новыми ощущениями и смыслами. В таком состоянии человек тоже относит не себе самому, а миру вокруг эти самые изменения. И хотя на самом деле все его окружающее выглядит так же, как и до пережитого, но вот смыслы этого мира, значения и проявления стали совсем другими. И человек тоже относит миру вокруг, а не себе самому вопрос «Что произошло…?», стоит добавить «со мной». А затем радикально изменить вопрос – «что я совершил, что пережил эту травму и изменил свой привычный мир».

То же относится и к нам. Что мы совершили и продолжаем совершать, что изменили привычный мир? Только ответив на этот вопрос, можно понять «что происходит». С нами.

***

Последняя битва: тоталитаризм и свобода
Еще в годы перестройки Украину называли «заповедником застоя». Мое поколение, перестроечное, еще помнит, как обидно было это читать и слышать от наших ТОГДА продвинутых коллег из Москвы, Питера и Новосибирска.

И правда, как и в далеком 1917-м, о переменах в стране в Киеве узнавали «по телеграфу». Я хорошо помню майдан (площадь Октябрьской революции) конца 80-х, где вместе со значками продавали почти из-под полы самиздат, и кучковались легендарные диссиденты, городская интеллигенция и студенты. Пожилые люди с гордым блеском в глазах держали на тонких палках (а иногда – на простых удилищах) желто-блакитный флаг. Это и был первый Майдан.

Их много было, майданов. Диссидентские, студенческие, шахтерские, киевские, общегражданские. За четверть века киевский майдан стал не объявленным пространством Свободы, где всегда действовали свои законы. В их основе – гражданская самоорганизация и независимость от государства. Даже когда преследуют за диссидентскую газету, или когда штурмуют войска ВВ. «У каждого свой Майдан» – очень верная мысль.

Украинский Майдан за это время давно перестал быть просто площадью в центре Киева. Он вырос в новое социальное пространство, где уникальным образом сохраняется и приумножается традиция становления молодого пост-советского (пост-тоталитарного) гражданского общества.

Почему сразу о Майдане? Потому что украинское майданное движение – последнее и ЕДИНСТВЕННОЕ на пост-советском пространстве гражданское движение, постоянно, иногда с временными разрывами в годы, восстанавливающее повестку «преодоления» (выдавливания) тоталитаризма.

Есть куча теорий и версий тоталитарного общества. А сейчас, учитывая болезнь «википедизма» (есть такая, страдают интернет-зависимые обыватели и экзальтированные самоучки), эти понятия и определения разбрасываются где ни попадя. Но как раз в случае с украинским майданом, с его историей в четверть века, анти-тоталитарная составляющая – это не интеллектуальный симулякр. Всегда Майдан и социальные движения, связанные с Майданом, были направлены на защиту свободы и прав человека, на защиту от Левиафана-всемогущего государства и/или государственной корпорации, которая пытается его подчинить.

Майданное движение в Украине 2013-2014 годов, самое трагичное и самое легендарное за все годы, стало «зеркалом» кризиса пост-советской государственности в его криминализированном и корпоратизированном, практически разрушенном варианте.

О феномене приватизации украинского государства одной частной корпорацией необходимо говорить отдельно, другим языком. Сейчас же лишь отмечу, что нынешний кризис государственности, «выявившийся» после анти-режимного и пост-режимного этапов кризиса 2013-14гг., был рожден трансформациями двух предыдущих лет. Поэтому не протесты привели к кризису государственности, а разрушение государственности и дискредитация государственных институтов в глазах граждан стала одной из главных причин массового протеста.

Коррупция из «нарушений в системе» превратилась в саму систему организации и распределения бюджета. Личная расстановка кадров (какие там конкурсы и отборы). Укрепление позиций частных компаний, для которых госбюджет и местные бюджеты стали неотъемлемой частью бизнес-планирования. Фактически приватизированы, без кавычек, были целые госинституты – суды, армия, служба безопасности. Местное самоуправление, последнее пристанище демократии, было соорганизовано в своего рода политический кооператив (парламентские партии фактически «содержали» местные активы и могли себе позволить многотысячные съезды «своих», при необходимости). Глубина кадровой зачистки достигла районной школы, больницы и отделения милиции.

И еще. Удивительная психология «признания власти» (эдакий «фаллос Зевса»), которая рушила судьбы и психологию даже самых сильных и вроде бы нормальных людей, попавших в «молох» волюнтарной, самовлюбленной и лихой, как «малиновые понты» 90-х, власти. «Кто был никем» становился всем». Нео-шариковщина…

В итоге, не только политический Киев, но и местная, раньше такая «своя» власть, стала для соотечественников чужой, опасной, угрожающей. Бежать больше некуда… А поэтому и «врадиевки».

На самом деле, местные бунты сотрясали страну с 2011 года. Для них были характерны все так называемые «рефлексы революции» (очень советую перелистать «Социологию революции» Питирима Сорокина).

Все заявленные в 2010-м году реформы были фактически свернуты с приходом «младоолигархов». «Паркет власти» превратился в линолеум, а разговоры о дерегуляции бизнеса в условиях полного крышевания прокуратуры, милиции и таможни, перестали вызывать даже критику. Проблема была не в открытии бизнеса, а в невозможности его ведения. Сложился как система и новый сегмент – теневой реальный сектор (копанки и госсшахты – как символ). В «тени» были не только финансы, но и рабочая сила, реальные активы, товары и услуги. Пиратское княжество вместо национального государства…

Движущие силы будущего социального взрыва были очевидны уже к лету 2013 – гражданский актив и актив местного самоуправления, новое и активное медиа-сословие, весь мелкий и средний бизнес, студенчество, городской класс и менеджерский планктон, который потерял даже шанс на «лифты». Проблема состояла лишь в отсутствии общенациональной повестки для объединения. И именно поэтому Вильнюсский саммит ЕС по Восточному партнерству и неожиданно резкий разворот/отказ от договора с ЕС стал лишь поводом для протеста. А моральным мотивом для дальнейшей консолидации – избиение студентов, «елка»… Российские миллиарды подтверждали все подозрения в сговоре Киева и Кремля, в «продаже» идей реформ и евроинтеграции.

Поэтому, если «врадиевка» стала настоящим символом беспредела и отсутствия государства как такового, то отказ от соглашений с ЕС – окончательным аргументом того, что старый режим и не собирался выполнять обязательства по реформированию страны.

Никаких иллюзий. Евроутопии 90-х («великий исход», с казатчиной, ющенковской проповедью, студенческо-могилянскими иллюзиями,…) уже были в прошлом. Договор с ЕС многие, на тот момент, считали требованием, которое старый режим просто обязан исполнять. Поэтому отказ от соглашения – как нежелание это делать. Аргументы ученых НАНУ – как предательство за деньги. А избиение людей на Майдане и возле Администрации – как доказательство жесткости и жестокости власти.

Маховик революции был запущен, и у него появился четкое «воплощение зла» – старый режим, правящая семейная корпорация. Счет пошел на дни. Попытка задавить протест силой и убийствами – обрекли старый режим на полный крах. Плен главнокомандующего и бегство в феврале 2014 – символ позора и поражения.

Узурпация свалившейся власти одной политической силой – лишь растянули агонию системы и катализировали кризис государственности. И чем быстрее теперь произойдет перезагрузка центральной власти – тем быстрее будет найден путь к диалогу. Как первый шаг.



Последняя битва: феномен майданов и антимайданов.
Майданное социальное пространство уникально и исторически, и социально, и психологически. Есть что-то интуитивно общее у него с традицией казацкой сечи. Условно, конечно.

Это общество без государства, но еще более сильное, чем с государственными институтами. Это движение, в котором программа формируется по мере решения текущих задач. И поэтому его невозможно возглавить (чего не поняли «три богатыря» и бывшая узница), а уж тем более распустить. Оно может сворачиваться, даже маргинализироваться, но его природа – за пределами баррикад и отдельно взятых «секторов». Стихия массы, энергия самых активных, повестка – из уст самого уверенного.

Украинское майданное движение – это преемник 1848, 1918, 1936, 1968 и 1989 года в Европе. Преемник, но не аналог. Калька не работает. Потому что это единственное пост-тоталитарное, пост-советское движение, которое еще слишком молодо. И потому податливо на политические спекуляции и «обманки».

Майданное движение пробудило гражданскую активность и на востоке и на юге. В городах и регионах, где лидеры «перестроечной весны» 1987-90гг спились, а их дети долго и молча работали на корпорации, заместившие советские ведомства и госучреждения.

Процесс де-советизации там был остановлен в силу успешности легализации местных «общаков» и полукриминальных корпораций, которые по духу и организации стали по сути новыми «главками», сохранив дух и привычки советского общества промышленных областей. Уникальный сплав советской номенклатуры всех возрастов, монопольного крупного бизнеса и криминала позволял сохранять «заповедник застоя», мимикрируя в разные одежды и выставляя периодически новых публичных героев для имитации национального выбора – 1999, 2004, 2010гг.

Восток и Юг Украины (и особенно Донбасс), который стал полем для игры в «реставрацию», еще недавно был индустриальным «сердцем» бывшего СССР.

Можно конечно, и Малороссию Российской империи, и даже скифов вспоминать. Но именно в 20 веке эта часть современной Украины превратилась в один из самых успешных (если не самый успешный) и завершенных советских проектов. Даже каток Второй мировой, с эвакуацией промышленности и разрушением целых городов, не повлиял на эту историческую роль юго-востока. Более того, по сути в последние 30 лет СССР волна новой индустриализации (мелиорация и индустриализация аграрного сектора на юге, машиностроение, авиакосмос, наращивание металлургии и добычи угля, и т.д.) превратили эти области в огромную показательную «социальную фабрику».

Важно и нужно понять людей, чья судьба просто увязана в советские успехи. Шахтер, металлург, врач, учитель здесь варились в одной сложной системе-машине. Они ходили на работу 30 лет назад, и «ходят на работу» и сейчас. Их личный опыт столкновения с коррупцией часто ограничивается лишь взяткой в больнице или в ГАИ. Они тоже стремятся к свободе, помнят шахтерские и металлургские забастовки 90-х. Но сейчас эта свобода отличается от свободы винницкого фермера или львовского строителя. Это скорее «свобода в порядке», а не «свобода в действии». И они, и их дети либо безработны и выживают, либо - связаны с предприятиями и учреждениями, которые, как и 30 лет назад, зависят от Центра. Только центр теперь не в Москве, а в офисах частных компаний. И на слуху – не члены политбюро и министры, а олигархи и их менеджеры. Увольняться стало тяжелее – больше нет райкома для жалоб. Зато если «выпал из системы» - то выпал навсегда. Какой ларек и частное дело, прости Господи.. Вот и все перемены.

Многие из живущих на востоке и юге искренне не поняли, как могут тысячи людей бороться за Свободу, выйдя сами на площади, без четкой организации и плана, без команды «сверху», без поезда или хотя бы автобусной колонны, без организации и ведомости об участии. Да еще месяцами, без работы. А уж пожилым, пенсионерам, «детям войны», такой поворот в жизни – как потоп. Жить на что, кого слушать, кто скажет что дальше… И что с детьми, которые завтра могут остаться без работы и зарплаты… Это тоже реальность, такая же острая и сложная, как и в других городах, городках и селах.

Вот это столкновение разных укладов, представлений, стереотипов и стало причиной неприятия, напряжения, непонимания. Добавьте к этому криминальный найм «титушек» (часто понтующих от нужды, зависимых и плохо образованных пацанов, которых никто к работе то и не приучал, сложилось так, с 90-х…), высокую степень маргинализации провинции, безработицу. А вдобавок – истерику бывших и нынешних политических «восточных кумиров», пропаганду северного соседа…

Восток и Юг проснулись, но специфически. Жестко, агрессивно, эгоистично, при поддержке подготовленных провокаторов и соорганизаторов, с бэк-граундом чеченских войн и понтами «русского офицера» (неужели не сталкивались?? С нынешними то??).

Крым, потом Харьков, потом Донецк и Луганск, Одесса… «Советский уклад» примирился с криминалом, но не мирится с несколько романтизированным и самоуверенным младо-европейским. Это уже две Украины, два уклада. Добавьте и третий – провинциальный украинский, сельский, патерналистский, вечно ждущий и осторожный, падкий на популизм и помощь сверху. Три уклада – три «свободы» - «свобода в порядке», «свобода в действии» и «свобода в паттерне, в рамках дозволенного». У каждой сейчас – свои «освободители»

Лгут те, кто пытается найти в этой внутренней революционной войне/конфликте столкновение русского и украинского. О трагедии уничтоженного русского национального возрождения в начале 20 века и несостоявшемся «российском проекте» в конце этого же века – разговор особый. И маргинализированный Донбасс, растерянный Харьков и клокочущая Одесса тут ни при чем. Как, впрочем, и Крым, который проворовавшаяся «верхушка» просто продала, за толику малую…

Нынешняя православно-русско-евразийская эклектика Путина – это исторический оксюморон, за который еще предстоит заплатить большую историческую цену. В этой связи вспоминается еще один парафраз – «с историей можно шутить, но история шутит злее». Дай России Бог сдержать выпущенных евразийских джиннов в новорусском патриотическом поле…

А вот в Украине, будь такая возможность, я бы завтра провел совещательный плебисцит среди всех, кто считает русский язык своим первым (или родным), с одним вопросом – «строим Украину или все идем в Россию». В успехе украинского ответа уверен.

Но вот какую Украину строить после развала старой Украины – вопрос, на который пока не дан ответ ни на Майданах, ни на восточных блокпостах. И федерализация тут ни при чем, потому что этот же вопрос придется решать в каждой отдельной области и регионе. Какую отдельно взятую Донецкую республику будут строить? А какой будет отдельно взятая Винничина? Нет ответа для частей. Ответ может быть только для целого. Для нового целого.

Майданное движение, свалив режим правящей семейной корпорации, сформировало новое социальное пространство «антитоталитарной ревоюции» и пост-тоталитарного развития. Ярошу и Тягнибоку там делать нечего. Но анти-майданы, вылившиеся в милитаризированное сопротивление, формируют альтернативное социальное пространство «реставрации» – с его «республиками», «народными губернаторами» и советской традицией жить на фабрике.

В этом социокультурном и политэкономическом конфликте, как в Армагеддоне, сосуществование невозможно. И победа невозможна. Возможен компромисс ради эволюции. Болезненный. Сознательный. Цель которого – восстановить доверие и желание всех принять участие в формировании общего будущего.

Альтернатива – «разойтись по майданам и блокпостам» - сдетонирует всю страну. Стремление победить любой ценой – разрушительно. Потакание и принятие всех условий – малоперспективно.

Что делать? Утереть сопли, умерить гордыню, и договариваться – пошагово, по-вопросно, по-проблемно. И как можно быстрее. Ведь к первым экстремистам и террористам уже присоединились добровольцы, появились романтики, завтра – сформируются и новые политические вожди, и интеллектуальная поддержка.
Что еще делать? Подписывать новый политический договор, формировать правительство с представительством со всех регионов (не депутатами едиными, есть много толковых людей на местах), срочно менять руководство парламента – вместо политквот избрать старейшин – и назначать выборы в парламент и местное самоуправление на октябрь. Перезагрузка.
И еще. Нужна постоянно действующая Национальная ассамблея – на общественных началах, орган-диалог, где вырабатывают общую точку зрения и новые национальные политики – профсоюзы, студенческое самоуправление, гражданский актив, местное самоуправление, предпринимательские объединения… Этот диалог нужен не меньше, если не больше, чем новая Конституция. Потому что по сути это и есть конституционный процесс – новое конституирование общества-нации.

***

Революционный шок от убийств
И все же любые схемы сегодня натыкаются на подсознательное, шоковое растерянное. Почему так сложно стало доказывать казалось бы совершенно понятное?
Начну с простого и очевидного (ценю это слово за его экзистенциальную искренность). Смерть стала повседневностью. Еще совсем недавно мы гордились тем, что наше общество – чуть ли не единственное после распада СССР, где невозможны конфликты и убийство за убеждения. Каждый год в Украине гибнет только на автодорогах более 10 тысяч людей. Гибнут и по бытовым причинам, и в криминальных событиях. Но эти смерти, эта потеря несмотря на ее трагизм и слезы близких, вольно-невольно оправдывалась самой жизнью-трагичной случайностью, «стихией жизни». Гибель людей на майданах и в горящих городских зданиях, на блокпостах и в политических автопробегах, - совсем другое. Эти смерти – не фатальный случай, и не сокрытая от глаз криминальная или бытовая трагедия. Эти смерти – убийство напоказ, уничтожение «иных», жестокое, по законам войны. И первые жертвы среди протестующих - и милиции, и расстрелянная «небесная сотня», и жертвы, замученные «титушками» и так называемыми сепаратистами, погибшие военнослужащие в ходе АТО, жертвы одесской трагедии – это нечто новое. В Украине еще не убивали ТАК. В упор. В масках. С боевого оружия. Как врага.

Меня не покидает мысль о том, что именно убийства по принципу «враг-врага» стало тем переломным моментом, точкой бифуркации, которая начала разрушать нашу страну.

Коррупция, беспредел силовиков, огромный социальный разрыв, «врадиивки» и даже первые революционные протесты – стали лишь прелюдией к этому внутреннему нравственному разрушению общества. Сложно жить, осознавая, что в твоей стране, твоем мире, внутри, помимо случайных трагедий и уже осознанных социальных пороков, есть «враги» - те, кто могут тебя лишить жизни за инаковость. За то, чтобы ты им не мешал устроить здесь жизнь так, как они того хотят. Не мешал буквально, физически. Выживание, такое уже привычное за эти двадцать с лишком лет, превратилось во внутреннюю войну – за жизнь в буквальном смысле.

Сотни лет человек шел к тому, чтобы открыть для себя уникальность и неповторимость жизни каждого рожденного. Чтобы научиться ценить эту жизнь. Скульпторы и поэты, художники и философы Возрождали эту ценность по крупицам. Мировые войны и новейшее оружие последнего столетия лишь укрепляли нашу веру и убеждение в том, что в конце концов, В ИТОГЕ, жизнь каждого – это не просто дар, это уникальный шанс жизни, это целые личностные планеты, каждая из которых сложна и неповторима. Может поэтому, интуитивно, мы в Украине так дорожили нашим внутренним миром – как правом на жизнь для каждого. С негодованием и без колебаний мы осуждали братоубийственные войны на Балканах и на Кавказе, и с непонимающими глазами смотрели на происходящее в Египте, Ливии, Сирии, Афганистане…

И за короткое время, измерением в несколько месяцев, мы сами своими руками низвергли собственную гордыню.

Мне представляется, что осознание того, что наш гуманный рай рухнул, – еще впереди. Пока еще сознание подвластно штампам («евомайдановцы», «сепаратисты», «националисты» и т.п.), убийство стыдливо прикрывается оправданием – своей правдой. Но стоит помнить, что каждый погибший в такой войне инаковостей – чей то новый герой, независимо от его личной судьбы и мотивов.

Среди моих друзей и коллег распространена точка зрения – мол, смерти протестующих против режима Януковича и смерти в ходе АТО – разные, потому как погибшие отстаивали разные идеалы. Не торопитесь делить погибших. Их идеалы и заблуждения – итог общей непримиримости, политической близорукости, жадности к власти.

У нас скоро тоже появятся «дети войны». Уже свои. Дети тех, кто гибнет сейчас. И еще есть шанс сохранить для них общую родину и общее понимание трагедии. При условии, если удастся остановить военные убийства, сохранить страну, дать право жизненного выбора без использования «калаша» и биты.

Гуманизм отражается в картине и слове лишь тогда, когда он сначала проявляется в поступке и отношении. Не ждите от творцов новых шедевров Прекрасного, если общество молчаливо допускает и признает право сильного с помощью смерти. Смерть не требует эстетизации, поскольку сама и есть отрицание Прекрасного – самой жизни.

О героях
В нашей со-временности стерлось и упростилось понимание «героя» и «героического поступка-подвига». Судьбоносное свершение, жертва-победа, следование предначертанному сменились в последние столетия более гуманным – «ради людей», «ради нации, страны», «ради близкого». Подвиг героя – это всегда жертва собой (не всегда смертельная). Но в спорах об общих героях прошлого (особенно ярко – о героях второй мировой, как пример) мы не справились с вызовом собственного настоящего – с появлением героев нашего времени. Они разные. Часто – неожиданные. Но эти герои становятся примером для других именно потому, что их поступки и жертвы вписываются в жестокую картину нынешней внутренней украинской войны.

Выскажу крамольную мысль: далеко не все погибшие из «небесной сотни» и из числа так называемых сепаратистов были идеальными борцами за свои убеждения. Водоворот событий, энтузиазм «общего дела», возрастное геройство, и даже трагичное стечение обстоятельств – было, наверное, все. В отношении многих участников событий в восточных областях страны не испытываю никаких иллюзий – тут и желание доказать важность своей часто несложившейся жизни, и готовность подработать на войне, и социальная обозленность.

Но… Их уход из жизни приобретает совсем новый смысл для тех, кто рядом, кто переживал, и кто ждал доказательств, что эта борьба – настоящая… Погибшие становятся героями, потому что их смерть намного выше и важнее их собственной жизни и биографии.

…. Вот еще одна молодая семья пришла на киевский Майдан с малыми детьми и цветами. Эти цветы дети оставят на закопченных баррикадах, как дар погибшим героям. Пройдет совсем немного времени, и такие же цветы появятся на сгоревших блокпостах в Славянске, Краматорске. И их принесут тоже дети вместе с родителями. Об этом нужно помнить и думать уже сейчас.

Рассуждая об этом, я не рассчитываю особо на полное понимание. Но сейчас так важно осознать: чтобы новая героизация не захлестнула нас новым расколом, необходима общая моральная рамка – примирение ради жизни. Героями могут стать не только павшие, но и остановившие смерть и разрушение. А эту простую истину, уверен в этом, способны осознать все – и родители воюющих, и дети.

Павшим вечная память, а вот слава придет тем, кто сможет остановить внутреннюю войну и обеспечить право на жизнь всем. Нам сейчас нужны именно такие герои.




Растерянность и Открытие Украины
Старой Украины больше нет. Той, которую мы знали по карте, учебникам новейшей истории и собственным, как нам казалось, вполне убедительным наблюдениям.
Не сейчас и не в этом тексте описывать старую Украину. Нужно немного времени, чтобы эти оценки были востребованы.
Когда вспоминаю ритуальные выступления наших политиков и гуманитарных авторитетов, меня всегда не покидала одна ассоциация: их слова об уникальности, поликультурности, разнообразии страны – почему то напоминали описание тарелки с разными овощами, которые вот поставили на стол и даже положили гуашью на полотно.

Потребительский снобизм, возведенный в ранг патриотизма. Может и грубовато, но другое в голову не приходит. Потому что та безжалостность, с которой эту страну делят сегодня, перекрашивают, федерализируют – напоминает как раз безжалостный нож крошителей салата. И таким так называемым патриотам плевать, что под нож попадают незрелые сознания и запутавшиеся судьбы тысяч и тысяч моих соотечественников. Действительно разных. Обнищавших за эти двадцать лет. Большинство из которых давно уже не живут, а выжывают, и не работают, а «крутятся». Под ножом. Миллионы растерянных людей, брошенных в водоворот внутренней войны из-за бессознательно проходящей настоящей революции с пока еще «ненаписанным» завершением.

Задумывались ли мы над таким знакомым словом как «растерянность»? От того, что человек растерялся, он ведь не становится глупее или слабее физически. Скорее он столкнулся и ощутил (именно ощутил, еще не осознал) некую потерю, с которой его разум и сила перестают служить ему так, как раньше.

Сразу оговорюсь – не сторонник Рока, предначертанной судьбы. Но от обратного, судьба как выбранная тобою самим миссия, «само-начертание» жизненного пути переживается и реализуется каждым. Иногда неважно, до какой степени – осознанно.

Чаще в жизни мы интуиты, даже самые, казалось бы, рациональные из нас. Но вот прерыв этой жизненной непрерывности, разрыв уже сложившихся смыслов (ценностных мерил делаемого, совершаемого) приводит к потере своей собственной, своими же руками вытканной нити. Вот так и возникает это разрушающее и пугающее «растерянное состояние души».

«Во мраке» - так иногда люди с развитым художественным сознанием ощущают и описывают «растерянную душу». Не отсюда ли и «темные века» в истории? И не отсюда ли и восприятие привычного мира как «хаоса», в котором привычный порядок вещей непонятным образом изменяется вовсе не из-за перемены их расположения, а от крушения ранее понятных значений.

Растеряться – потерять предыдущую миссию, «перезагрузить судьбу» (это из новояза). Вот только поворот этот может длится секунду и десятилетие. Мы – растерянное общество, с порванной нитью прошлой судьбы и еще не найденными новыми смыслами будущих деяний.

В этой растерянности есть один важный маяк, дающий надежду, что выход из духовного кризиса все же впереди. И этот маяк – новый смысл Украины. Он рожден именно в это темное время растерянности, и именно потому, что перестал восприниматься старый потребительский патриотизм и «овощное» состояние страны. Рожденное, еще слабое, но уже мускулистое гражданское общество, понюхавшее пороха и рождающее каждый день своих новых героев, по новому осмысливает Украину и украинство, украинский мир. Украина рождается как новая духовная ценность, не привязанная к географической и административной карте, обретающая новые, мифические, идеализированные черты «общества будущего».

Помните гениальное кучмовское «Украине – не Россия»?
Майданное протестное движение родило второй тезис – «Украина – это Европа». Но и в этом тезисе , даже после подписания соглашений с Евросоюзом (в обмен на Крым?) я бы тоже поставил знак «?».
Вместе с тем, рождается на глазах синтетическое «Украина – это мы», без географии, без этнонимом, без «золотых веков».

Мы – это те, кто не собирается покидать свою Родину и прятаться по чужим городам. Те, кто в водовороте потрясений готов сделать все от него зависящее чтобы сохранить страну и создать новое государство. Те, кто мечтает оставить эту страну для своих детей. Все те, кто во время и после трагедии готовы смотреть друг другу в глаза, жить вместе и творить вместе. А не выживать, сцепя зубы.

И еще. «Мы» - это те, кто смог выдавить из себя тоталитарное наследие, которые преодолели выбор между европейской основой и «реставрацией советского порядка». Мы это не новая европа, а скорее – новое дыхание Европы, которая тоже еще не до конца себя узрела и осмыслила. Новая Украина нужна Европе не меньше, а может и больше, чем Европа Украине. Такой вот исторический казус.

И это самый важный итог переживаемого. Это маяк. Украина становится духовным проектом обновляющегося общества, в котором участие может принимать каждый по собственному выбору. Кстати, чем не прожект для молодых практикующих политменеджеров и гражданских активистов?
Но независимо от прожектов, по факту это уже происходит. Как неизбежная смена политических поколений, как новые культурные продукты, рожденные майданами, как новые настроения проснувшихся граждавн во ВСЕХ регионах Украины, как новые символы на городских площадях и зданиях, и самые разные медийные почины в виде рекламы, роликов, «написаний проектов Украины» (что делать, живем в эпоху символов и медиарефлексов).

Этот момент наступил тогда, когда даже после аннексии Крыма и реальной угрозы раскола Донбасса любой, от обывателя до олигарха, считал нужным и себе, и всем вокруг заявить – а Украина все равно будет. Это нельзя выдумать в политологической мастерской, и нет смысла провозглашать с трибун. Миф рождается самой жизнью, вбирая в себя весь сюжет происходящего и прокладывая новый замысел в будущее. Он уже сейчас «обрастает» героями, подвигами и злодействами, вызовами и предначертаниями. Этот миф нужен нам. Он нужен Европе. И он нужен россиянам, как прививка от Кремля.

А черты этой нового, и такого нужного нам сегодня украинского мифа-утопии может без подсказки описать любой, кто переживает за страну. И даже любой, сочувствующий нашей стране извне.
Это миф о Новой Украине.



Еще раз о Кремле, Путине и о гении Корнея Чуковского

Рассуждая о внутренней войне, я долго обходил тему российского участия во внутренних проблемах Украины. Тем более, что возможности высказаться и написать были неоднократно. Участвует ли российская власть во внутренних конфликтах? Несомненно. Есть на территории Украины агентура, оружие, наемники? Тоже несомненно.

Украинский кризис дал повод и возможность Кремлю (а Россия больше чем Кремль, это важно понимать) уникальную возможность самоутвердиться и доказать свою историческую состоятельность.

Еще пять-шесть лет назад российские интеллектуалы, близкие к Кремлю, открыто признавали, что главная проблема нового российского лидерства состоит в том, что Россия (а точнее, новый российский проект, рожденный в 1991 году) не смог стать цивилизационным образцом для подражания соседей. Поэтому Балтия, Кавказ и Украина ориентированы на европейский путь, в Центральной Азии ощутимо влияние Китая и Турции. Да и в самой РФ многие центробежные процессы купированы, но не остановлены.

Важно понимать, что реальная путаница в головах кремлевских стратегов – «русский мир» вперемешку с евразийским проектом – временная и очень шаткая конструкция, «калиф на час». Нео-евразийство (его инсталляция прошла в ходе президентских выборов 2012 года) – симулякр, жалкое подобие социалистического проекта интеграции после краха русской революции и переворота 1917 года. Но если в начале 20 века у социалистического эксперимента бывшей российской империи были реальные движущие силы, брошенные в революцию в ходе трагичной первой мировой войны, то сейчас неоевразийский проект становится лишь «реставрационной политикой» правящего класса РФ, компенсатором внутренних проблем. Путин так и не стал продолжателем «дела Петра», скорее наоборот – предад дело Петра, Екатерины и Витте. Большая ошибка, на грани исторической трагедии.

Но именно кризис украинской государственности позволяет сейчас Кремлю, пусть на короткое историческое время, утвердить самость и уникальность российского пути, его силу и успешность.

Кстати, все очень прагматично. Без моральных соплей. «Реставрация» за счет вовлечения в оборот той части социального капитала, который еще сохраняет инерцию советской цивилизации, и с возвращением которого РФ прирастает и демографически, и экономически, и территориально. Попробуйте оценить Крым… По карте и в объектах - - миллиарды. А кто ответит за судьбы сотен тысяч «крепостных граждан», которым просто сообщищи где и как они теперь живут. По каким правилам и как к ним будут приезжать дети. Какие песни им теперь слушать. И вообще, как теперь правильно жить. Жестокое время…

Именно поэтому я обращал внимание на специфику, особенность российского влияния на украинский кризис, особенно – после провала политического договора от 21 февраля между старым режимом и тремя политическими партиями, монополизировавшими голос майданного движения.

Для Кремля не нужно и нет смысла «захватывать» Украину, уж тем более – вести традиционную фронтальную войну. Такая война дискредитирует новую политику РФ по реставрации советского пространства, подрывает внутренние мифы, укрепляет оппозиционные настроения. Но главне – такая война может нанести смертельный ментальный удар по историческим архетипам русско-советской культуры («защита мира», «особый путь», «братство народов», «русский мир» и пр.).

Реализация военно-психологической операции, где пропаганда в рамках архетипов и создание условий для внутренней войны – единственно возможный подход, который и был применен. Создание эшелонированной пропагандистско-агитационной системы (ТВ, интернет, пресса, экспертная работа) позволила в кратчайшие сроки обеспечить устойчивые информационно-смысловые поля, со своим языком, шаблонами, ассоциациями. Проще говоря – создать простую и непротиворечивую «картину мира», в которой все происходящее у нас в Украине легко, на ассоциации, подтверждается историческими примерами и аналогиями, мотивационно и психологически оправдывается, и легко морализируется.

«Украинский фашизм», «вооруженный переворот», «диктатура» - и контраверсийно «освобождение», «восстание», «наши против фашистов». Много описывать не буду, потому что очевидно. Главное в этой военно-психологической операции – ставка на внутренние противоречия, побуждение к внутренним конфликтам, закрепление простых «картин мира», в которых вчерашний украинский обыватель вдруг становится идейным борцом за правду, потому что сама история и вроде бы подтвеждает правоту такой «картины».

Почему проигрывает киевская власть? Потому что втянулась и вписалась в предложенную «картину». Войска на юго-востоке, стимулирование милитаризации общества через инициативы по добровольческим формированиям «против сепаратистов», и т.д. Маховик, который ведет к реальной, уже фронтальной внутренней войне. В которой каждый невольно вынужден выбирать свой «фронт».

Кремль и Путин в этой трагичной «картине» приобрели демонический характер сверхсилы, на борьбу с которой Киев призывает подняться всему миру (тут к месту «Тараканище» Чуковского). Эта слабость, страх, растерянность политического Киева заметны всем. И используются всеми. Как заметна и неспособность «собрать страну» мирным путем – потому что мал авторитет, нижайший уровень социальной легитимности, нулевые внутренние коммуникации. Первый танк, первая каска ОБСЕ (и уж тем более, НАТО) лишь доказала бы правоту путинской «картины мира» - вот они, захватчики. Молчу про киевских идиотов…

На фоне сильного Кремля и демонизированного Путина Киев просто исчез как национальный центр. А политические силы, представленные в центральных органах власти, расползлись по флангам, в поисках временных региональных штаб-квартир. Молекуляризация подтверждает свою эффективность.

Две информационно-смысловые реальности – кремлевская и внутриукраинская – перестали пересекаться даже в сравнениях.

Даже самые продвинутые россияне, сторонники модернизации и сохранения «европейской природы» современной России, не в состоянии рационально преодолеть штампы и «формочки» новоявленной кремлевской «картины мира». Кому не знакомы доверительные вопросы о «бандеровцах» в Киеве и разбоях на улицах столицы? А сколько наших друзей и знакомых из России выбирались на опасные, как им казалось, вылазки на Майдан с целью увидеть и сфотографировать украинских фашистов? И смешно, и грустно…

Россия (точнее, общество, рожденное «смутным временем» и реформами Романовых) была и остается частью большой европейской Ойкумены. Такой же особенной и своеобразной, как и любая другая часть Европы – дитя прошлой христианской цивилизации Средневековья. Вот только Россия – это бесконечная «Европа вчера», на шаг назад. Отсюда непрерывный поиск оправдания, уподобление и отрицание, вечный спор чаадаевых с достоевскими… В этих поисках себя – свои минотавры и венеры, «священные грады» и «молоты ведьм», всего хватает. Но именно эта «растрепанная глубина русского» была, есть и будет частью современной украинской культуры, «украинского мира». И это нужно понять и принять.


Страна детей
Мы все часто задумываемся над тем, как хотим жить. Часто все «сваливается» в обыденное – как хотелось бы тебе, в твоей жизни. Но чуть чуть оторвавшись от своего, понимаешь, по большому счету ты хочешь жить так, как хотел бы, чтобы жили твои дети. Счастливо, любимые и любящие, успешные «не по шаре», а по заслугам, талантливые в самореализации, а не от лести. Правильные. Настоящие.

Идеал о наших детях – по большому счету и есть та идеальная страна, тот «мир», который хотелось бы и нужно построить. Знаю, что каждый, негласно, потихоньку, пытается дарить такой идеал своему чаду, пытаясь оградить и защитить его от других. Глупость несусветная. Они такая же часть нас и нашего общества, как и мы сами, наше дело, наша работа и наши мечты. Без нас, настоящих, и их, настоящих, не будет. Наши дети – наш опыт и наши слова, наше дело наша жизнь. Подрастая, они, как и мы сейчас, уже думают, как им быть и о чем думать, заботясь о нас, родителях, какие слова говорить, и что успевать исправить из того, что у нас не получается. А мы обязаны быть перед ними честными и понятными. Чтобы не ломало потом. Чтобы наши ДЕТИ не спорили о НАС, кто был на каком фронте, и кого чтить больше. Такие вот дела.

И такая задача стоит перед нами – когда нужно вновь, из руин без кавычек, создавать для нас самих и для наших детей, новую страну. Такую , как мы бы хотели, чтобы там жили, а не убегали в другие «миры», наши дети. Чтобы не стыдно было за жизнь. И чтобы не оправдываться перед ними, что не получилось.


О личностном
Слава богу, мы не улей и не муравейник («человейник» мне не нравится категорически). Когда рушится привычный мир, многим кажется, что уже лучше «порядок», который был, чем личное метание в поисках нового себя и нового «мы».

Не соблазняйтесь на привычное. Его нет так же, как и старого порядка вещей. Не изматывайте душу старыми обрядами.

В реальной жизни, той, которая за пределами сегодняшних эмоций, страхов и неопределенности, наши силы, таланты и опыт никуда не исчезли. Они требуют лишь серьезного и личного переосмысления. Именно личного. Никакой гуру или вождь тут не помощник.

В том новом мире, который нам еще предстоит создавать, после дани уважения жертвам и сознательного признания неизбежности нового, каждый может и должен создать свой новый мир. Притереться, приспособиться уже не получится. Представьте лишь на секунду, что рядом с вами тысячи (а может и миллионы) таких же сильных, умных, но, может быть, – немного более растерянных и неуверенных в себе людей. И ваш ответ, ваш пример – профессиональный, интеллектуальный, ваше отношение к миру и людям, ваша способность любить и быть счастливым – станет для них тем самым новым и таким нужным примером, благодаря и с помощью которому они тоже совершат свои поступки. Перестанут бояться жить. Не будут больше бороться со своими страхами с помощью оружия и угроз. Вновь сделают выбор в пользу своей жизни и своей судьбы, в которой будут учтены и приняты жизни и судьбы других.

Мир, где мы выживали, пал под выстрелами.

Наша трагедия – это плата за привычку лишь выживать вместе, и за трусость научиться вместе жить. Те, кто не смог, уже бежал. Но настоящая трагедия предполагает и завершенный цикл «возврата» тех, кто прошел испытание и возвращается для нового. Эти слова для тех, кто остается.

Мы просто обязаны научиться жить, а не выживать вместе. В этом главная особенность нового мира, создать который еще предстоит.

P.S.
Даже эти размышления – тоже ведь зачем-то. Подумалось, а может быть мои переживания вслух тоже кому то помогут, хотя бы преодолеть растерянность.
Версия для печати
Публикации автора

 

page generation time:0,107