В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Институт стратегических исследований "Новая Украина"
Другие диалоги:

«Капли росы» (сосуд третий) (о со-бытиях и пере-живаниях)

Версия для печати
Андрей Ермолаев
10 июн 2014 года
Откровенно говоря, не думал, что и «третий сосуд» буду наполнять грустными мыслями о войне, жизни и смерти, потерях… Заканчивая каждый набросок, думаешь «ну вот, все, хватит об этом». Но сама жизнь, повседневность мая 14-го года, сжимает мозг и заставляет его  искать новые и новые ответы.

Вообще, личный опыт постоянного диалога с собой и попытка понять, почему же при всем желании «перенастроиться», ты вновь и вновь возвращаешься к казалось бы уже понятому и отвеченному, подтолкнул к другому, неожиданному выводу.

 Актуальность – слово вроде нечасто упротребимое, но очень точное в данном случае. Актуальный опыт, актуальное время, актуальное знание. Это когда тебе не просто «нужно», а необходимо, с какой то неимоверной жизненной силой сделать, решить, понять именно ЭТО и именно СЕЙЧАС. Я не о повседневности, конечно, а о жизненном этапе, который невозможно пройти без этого усилия ума и чувств.

Иногда человек, столкнувшись с таким состоянием и пытаясь с ним стихийно бороться, пытается объяснить это «зацикливанием». Да и его окружающие тоже так думают.

Острая актуальность необходимого – и необходимость понимания и решения (ну пусть «зацикливание»))) – «живет» в словах и понятиях, которые вертятся в голове назойливее мух. И это состояние может быть и лично-сокровенным, и деловым, и  мировоззренческим. В повседневности, когда такая вот актуализация находит быстрое и неконфликтное решение, мы и не замечаем, как часто «циклимся». Но в моменты рубежные, изломные, невольно замечаешь, как «крутишься» мыслью и чувством вокруг одной проблемы и пере-живания, в одних словах и смыслах. А от обратного, сами словесно-смысловые узоры отвечают – что же важно решить сейчас, от чего не убежать, и что на самом деле, в твоей жизни АКТУАЛЬНО. Ну и уж совсем несложно «прочесть» другого, если читаешь его жизненный текст по ключевым словам-смыслам. Тут вовсе не нужны «детекторы…», это же не тайны).

В словах-смыслах – актуальность самой твоей жизни. Пере-терпеть, пере-ждать не получится. А о последствиях нерешенного или загнанного в подсознание – тут психоаналитики знают ответы получше меня.   

Вот так и родился «герменевтический экзистенциализм»). Важно вовремя осознать, ЧТО же отражается в тех, как кажется, зацикленных словах-смыслах, которые не покидают тебя до тех пор, пока не найдено духовное и практическое решение. И не отмахнешься, пока не поймешь и не решишь.

 

*****

 

О революции и войне

«Современная война – это война образованных с необразованными». Точная мысль. Это сказал один из участников борьбы с т.н. «террористами» в Донбассе.

Мне очень не хватало этой простой и прозрачной мысли, чтобы развернуть свои собственные наблюдения и выводы. Пишу и замечаю – не о теории, и не о истории, а о происходящем, потому что война стала новой повседневностью моего непосредственного мира, в котором живу я, близкие мне люди, моя страна.

Пишу «морзянкой», понимая при этом, что посягаю таким образом на целое святилище новых символов и ликов.

У каждой войны есть предтеча, причина. На мой взгляд, причиной войны в Украине стало блокирование, купирование  незавершенной  демократической революции.

Гражданское революционное «майданное» движение (2013-2014) как уникальное вне-государственное и самоорганизующееся пространство действительно могло стать основой глубоких социальных преобразований.

Во-первых, потому что оно разворачивалось в условиях кризиса украинской государственности, разлагавшейся несколько лет от корпоративизма и тотальной коррупции. И именно поэтому повестка протеста – социальная, национальная и демократическая – вынуждала революционные силы не только «сменить власть» (что оставляло бы движение в пределах «переворота»), но и должно было в будущем выстраивать новые государственные институты, возможно – конституционный строй и новое устройство страны.

Во-вторых, это движение сопровождалось активным формированием новой гражданской «элиты», которая при наличии ресурса времени могла бы стать новым субъектом (-ами) формирования и участия в государственной власти. Возможно, впервые за годы независимости гражданские активы появились и в граждански-депрессивных юго-восточных регионах, что давало шанс на общенациональный формат и масштаб перемен.

Если в 2004 году протестное движение Майдана было удовлетворено сменой власти («переворотом» в пределах существовавшего тогда режима и всего госаппарата), то в 2014 году майданное движение имело перспективу выдвижения новых лидеров и новых идеологий, отражавших бы весь спектр повестки обновления («новые левые», новые национально демократические и либеральные силы).

Но. Майданное революционное движение было остановлено и разрушено контр-революционными силами. Не стоит боятся этих сильных слов, они к месту.

Вся загадка политического договора 21 февраля 2014 года (Янукович+Яценюк, Тягнибок, Кличко и посредники из европейских стран) в том-то и состоит, что «по умолчанию» разваливающийся Старый режим и его политические враги-конкуренты пошли на соглашение с одной целью – вывести вопрос власти за пределы революционного движения, решить его в рамках «сговора элит». Феноменальный взлет Турчинова многое объясняет. Можно долго морализировать о трагедии 19-20 февраля, но сталкивание лбами, цинизм и готовность жертвовать людьми ради власти  - были с обеих сторон.

По сути, против революционного движения выступили две конкурирующие силы-участницы государственного переворота (прежде всего, политические команды «Батькивщины» и «Свободы») и потерявшие власть реваншисты (корпоративная группа Януковича и часть его команды из «Партии регионов», коррумпированная бюрократия силовых структур из юго-восточных регионов).

Именно обоюдный срыв договора и последующая циничная узурпация власти перевела весь майданный процесс в русло очередного «государственного переворота» (или простой «смены правящих элит», если угодно). Советую еще раз перелистать Люттвака, стоит того.

Иначе – не было бы такого форсажа с бегством одних, и такого же эгоизма и «дележа власти», цинизма и новой коррупции, - со стороны Нового режима. Узурпация на крови Майдана – другого слова не подберешь. Пару смешных назначений в КабМин – вместо гражданской палаты представителей. Партийные квоты даже в Минобороны – вместо профессионального подбора кадров. Крым в обмен на соглашение с ЕС – так выглядит преступная бездеятельность Нового Режима в отношении событий в Крыму. Более 2 миллионов сограждан просто молча «передали» в крепостное гражданство другой стране. Пугая войной с Россией. И практически НИЧЕГО не делая.

И если в 2004 году подобный «переворотный» выход из кризиса был не только приемлем для всех участников протестных событий, но даже в какой-то степени ожидаем, то в 2014 – он стал толчком, катализатором углубления кризиса.

«Смена правящих элит» через государственный переворот возможна и минимально конфликтна при условии относительно стабильной государственности и дееспособного государственного аппарата (силовая и управленческая бюрократия, административная система). Другое дело – блокирование революционного движения и переворот в условиях кризиса самой государственности и распада (организационного, кадрового) системы государственного управления.

В итоге, возникла ситуация цугцванга:

- Старый режим, заручившись гарантиями и поддержкой российской власти (несомненно, заинтересованной в углублении кризиса государственности Украины), и будучи в эмиграции, выступил главным организатором и спонсором контрреволюционных действий в подконтрольных регионах (Крым, Харьков, Донецк, Луганск, Николаев, Одесса, и др.).

- Новый режим, с целью сохранения обретенной власти,  дальнейшего купирования майданного движения, и защиты от сбежавшего конкурента, перевел конфликт в плоскость геополитического противостояния (поддержка западных стран, фокусировка на антиукраинских действиях российской власти, мобилизационные призывы и решения внутри страны)

- Российская власть,  умело играя на противоборстве контр-революционных групп и их конфликте, наращивала пропагандистское и военно-политическое присутствие благодаря действиям Старого режима в эмиграции. Киселевская антифашистская пропаганда – прямая дискредитация не Турчинова и Яценюка, а самого майданного движения. Крымская аннексия – просто блестящая военно-психологическая операция с опорой на внутриукраинские силы, коррумпированную региональную власть и имитацию легитимных действий в регионе (типа - работа ВС и правительства Крыма, референдум, и т.д.).

- ЕС и другие западные партнеры Украины, максимально использовав возникшее украино-российское противостояние, блокировали Россию на международной арене (санкции, политические и информационные акции и решения), тем самым стимулировав бегство капитала из РФ, выдавив РФ из глобальных клубов и коммуникаций (G8-G7), подтолкнув к форсированному сближению с Китаем. С началом открытой, почти фронтальной внутренней «молекулярной войны» в Украине (это когда внешние силы организовывают и управляют внутренним конфликтом за счет внутренних же участников и их обостренных антагонизмов), действия западных партнеров стали осторожней, а помощь – была ограничена кредитной и дипломатической поддержкой, санкциями (выгода которых очевидна и для Запада),  подписанием политической части соглашения с ЕС.

- потерявший ориентиры гражданский актив майданного движения, постоянно оправдывающийся что они «не фашисты», но одновременно – вынужденно милитаризирующийся (самооборона всех уровней), был втянут в разрастающиеся внутренние конфликты на региональном уровне, а новые лидеры – либо привлечены в госструктуры, либо – вынуждены участвовать в милитарных событиях  (медийно, интеллектуально, и физически - воевать).

Понимаю, что изложенное крайне схематично. И даже сухо, без эмоций и патетики. Все сказанное не исключает и нового духовного феномена – рождения «новой Украины без границ», и широкого подъема гражданской активности и самосознания. Но все это подчиняется логике развернувшегося открытого милитарного конфликта, по сути – внутренней войны.

«Все последующее проливает свет на предшествующее». Революционное «майданное» движение, вернее, его энергия – начала сгорать во внутреннем конфликте. А физические территории майданов в городах превратились в скопище растерянных ветеранов баррикад и полумаргинальных приживальцев. Горожане-участники – устали и растеряны. Интеллигенция, молодой медиа-класс – вновь в позиции наблюдателя. Власть – в руках политической группировки, узурпировавшей ее в феврале. Финансирование начавшихся конфликтов – из капиталов, украденных Старым режимом, и госбюджета. Ожидания действий от новоизбранного президента – насторожены, внутренне ревнивы и конкурентны, а участники Нового режима не скрывая продолжают милитарную логику (инициативы военного положения, призывы воевать до последнего террориста, …)

Политические эксперты, а за ними и историки, еще долго будут анализировать первые загадочные два месяца – март и апрель – когда страна перевернулась. Романтика успеха обернулась трагедией братоубийственных столкновений на собственной территории. И еще раз повторюсь – все это в условиях кризиса государственности, который ведет к окончательному распаду базовых институтов (армия, безопасность, суды, административный аппарат) и заменой их суррогатами в виде территориальных самооборон, народных рад и прочего.

И если еще в марте многие, на время успокоившись после смены режимов,  с ноткой возмущения спрашивали: «что делать с Майданом? Зачем он?», имея в виду захламленную территорию на площади в Киеве. То в последнее время все чаще звучит угрожающее – будет следующий Майдан. И речь уже не о площади, а о новом протесте. Чувствуют ведь еще… Вот только есть риск того, что после контр-революции и неудачного разрешения восточного конфликта следующий Майдан будет не революционным, а грубо-охлократическим – социальный бунт разъяренных, обманутых и окончательно дезориентированных людей.

В этом контексте, можно ли сегодня считать аннексию Крыма, кровавые события в Одессе, и военные действия в Донецке и Луганске «московским сценарием»? Лишь при одном существенном уточнении – он стал возможен, и реализуется благодаря и за счет борьбы Старого и Нового режимов, и фактического развала майданного движения.

 

А теперь собственно о войне.

Война – это прежде всего отношения, в состоянии конфликта, насилия и неприятия. И в этом смысле – тоже диалог культур.

Думаете, война как диалог – крамольная мысль?

Так уж сложилось, что диалог мы воспринимаем как категорию социологическую и моральную одновременно. Это взаимообратная связь, общение с целью нового общего, или некий общий «конструктив» (говоря обыденным языком). Но ведь и война – общение. Особое. Общение, в основе которого – насилие, навязывание своей правды ценой подавления и уничтожения. Общение на поражение «иного». Оружие как демонстрация силы своей «правды», а физическое уничтожение «иного», разрушение его жилища, инфраструктуры жизни, уничтожение его близких и самой среды обитания, - как ни цинично звучит – способ доказательства.  

Война всегда двоична. И если в ее материальной основе – грубое стремление реализовать свою «инаковость» за счет другого (поэтому – непризнание права на иное, идиосинкразия, а в итоге – ненависть как наделение себя правом на отрицание бытия иного, эдакое безбожное «человекобожество»). То в плане духовном (простите за это слово) – стремление самоутвердиться силой с ощущением бес-силия свобственной идеи. И последнее – самая большая тайна, слабость и «ахиллесова пята» агрессора, развязавшего войну. Убить физически, подчинить, захватить, потому что иной способ утверждения своей «правды» и своего бытия не убеждают.  

У войны разные завершения. И далеко не всегда – полное уничтожение иного (замысел может быть изменен, если «иной», враг сам стал угрозой гибели агрессора). Войны 20 века – тому свидетельство. Поэтому война может быть и жестоким путем к новому равновесию, со-жительству «иных», который достижим при условии баланса сил, либо найденной альтернативы этому уничтожению. То есть, в общем – тоже специфический, жестокий путь к общему.

В самой войне как особенном состоянии отношений «вражества» много особенностей. Демонстрация технологий, форм организации, использование знаний и обмен опытом (к сожалению, уничтожение – это тоже опыт конкуренции, конкуренции за жизнь). В истории войн множество примеров, как оружие одних толкало технический прогресс других семимильными шагами (английский лук и кризис европейского рыцарства, толчок развития огнестрельного оружия, или, например, высокоточное ПВО и роботизированные беспилотники)

Я не претендую на вселенские обобщения всех войн во все времена. Но вот у войн Новейшего (и нашего в том числе) времени есть одна важная особенность – они, независимо от локализации (то есть, кто с кем и где), с неизбежностью приобретают международное и даже глобальное значение.

Каждый раз, столкнувшись с очередным военным конфликтом, объединенный торговлей, дипломатией и большой политикой мир Новейшего времени стремится «переварить» конфликт с позиций общих угроз, общей безопасности и общего будущего.

Мы сейчас так устроены, что без-умие и эгоизм любого враждующего может нести не только локальную, но и глобальную опасность. У самого захудалого милитарного образования может возникнуть возможность уничтожить объект (например, атомную станцию), и это принесет разрушения и смерть в масштабе, несопоставимом с конфликтом. Не говорю уже о других, подобных примерах.

Но не только вооруженный конфликт и война находятся сейчас в фокусе и под пристальным вниманием всего мира Новейшего времени. И сам его результат важен, поскольку от того, кто окажется сильнее, зависит – будут ли появляться новые, такие же или еще более серьезные угрозы глобальному миру, или нет. В этом - и ответ на вопрос, почему «всем миром» боролись с иракским тираном или исламскими террористами. Цена жизни глобального мира слишком высока, чтобы рисковать равнодушием.    

Вооруженный конфликт в Украине – это больше чем борьба за власть или контроль над территориями. И если причины конфликта – контр-революция, «воплощаемая» через вооруженное противостояние, то характер и последствия украинской трагедии приобретают новые черты и характеристики.

Во-первых, геополитический и геоэкономический контекст начавшегося вооруженного конфликта. Конфликт между Украиной и Россией на территории и с участием украинских полит-экономических игроков по факту оказался игрой даже не с «нулевой суммой», а с огромным «минусом» для обеих сторон. Бегство капиталов, сокращение внешней торговли, потеря доверия внешних партнеров – лишь поверхностные последствия. Кто там теперь вспоминает расчеты о выгодах Таможенного союза или ЕС…

Но есть и другие, куда более фундаментальные сдвиги. Рост евро-пессимизма в ЕС и выборы в европарламент, в ходе которых резко укрепились позиции евроскептиков. Рост популярности идеи евро-атлантического сообщества и нового укрепления НАТО. «Выдавливание» России из глобальных клубов, сворачивание высокотехнологического сотрудничества и ее вынужденный форсаж сближения с Китаем. Который, кстати, не прочь мирным путем получить новое жизненное пространство в виде Востока и Севера РФ. А что будет через 10 лет… так никто ведь не отрицает стратегического партнерства США и Китая.

Украина сохраняет особые отношения с ЕС (ассоциированное членство, зона свободной торговли), но учитывая ее внутреннее положение, виток новой деиндустриализации и угроза «размягчения» государственности (или даже трансформации на «две Украины») превращает Украину в периферийную центрально-европейскую зону с маловлиятельной субъектностью. Серую зону между РФ и ЕС.

Черноморский регион теряет шанс на консолидацию как  крупный субрегиональный партнер ЕС.

А Россия… Милитарный Путин оказался выгоден многим: во-вне – новая страшилка для ре-консолидации Запада, ослабление совокупного модернизационного «фонда» из-за бегства капиталов и огромных затрат на ВПК и войну, внутри – милитарный бюджет и заказы на ВПК, прикуп бюрократии, чтобы подчинялась, дорогой найм медиа-класса. Главное – вовремя остановить риски настоящей, нешуточной войны. В Кремле ведь тоже не фанатики…    

Многое здесь уже достигнуто. И майские инициативы со стороны мировых лидеров (ООН, G7, США, ЕС) начать мириться – логичны, потому что мир сдвинулся. А Россия Путина, решая внутренние проблема за счет украинской трагедии, «прощелкала» геополитическую ловушку новых трансформаций. Выдавливание Путиным «сквозь зубы» и нескрываемое раздражение после встреч в Нормандии – показатетельны больше, чем то, что он собственно говорил. Проиграл, казалось бы выигрывая…

Во-вторых, цивилизационная составляющая. Я не о Европе и «цивилизационном выборе». О другом. Игра на внутренних противоречиях в украинской политике и в социуме имеет не только текущее, но и глубинное, цивилизационное измерение. Только не стоит тешить себя иллюзиями, что здесь столкнулись «русский» и «украинский» миры. Скорее, задержавшийся в трансформациях, даже замороженный советский цивилизационный уклад  с его «свободой порядка», памятью 20 века и поверхностным мультикультурализмом, столкнулся с романтико-утопическим, еще складывающимся, младоевропейским украинским укладом периода независимости. И там, и там – сыро и догматично.

Но энергия дальнейших перемен столкнулась с инерцией консервативной стабильности, «свобода порядка» - со «свободой самоорганизации», а историческая память советской цивилизации – с такой же еще молодой памятью «украинской европейской державности». Слепой с глухим… Это стереотипы поведения, экономическая организация труда, ментальные установки, символы и герои. Поэтому Восток Украины не понял Майдан (во всяком случае, долго не понимал). А идеологи Майдана – менторски учили жизни Донбасс и Крым. Диалог без обратной связи превратился в диалог конфликтов, в итоге диалог с помощью оружия. Вооружали – те, кто пытался сохранить свое, свой уклад и свою власть. Контр-революционеры, подменившие энергию перемен энергией реванша и передела.  

В-третьих, интернационализация и профессионализация участников конфликта. История еще рассудит, сколько и кого было по разные стороны этой внутренней войны. Агентура Кремля, компрадорская купленная элита Киева, Крыма и Донбасса, «дикие гуси» всех мастей, с одной стороны. Агентура спецслужб США и ЕС, дипломатическая и финансовая поддержка Нового режима, консультационная и пр. военная помощь, и прочее – с другой.

Возня и постоянная перегруппировка, заигрывание с бывшими врагами и прикуп олигархии, территориальный передел на вотчины и «княжества», милитаризация активистов за счет многочисленных «самооборон», «правого сектора», территориальных батальонов и прочего – это уже правящая элита внутри.

Украинская война по факту все больше напоминает героизированную испанскую гражданскую войну 1936-39 гг. Ну кому там было дело до испанских сел и крестьян. Сам Хемингуэй воевал… Только тогда мало кто замечал, что великие державы шаг за шагом «сталкивали лбами» бывший СССР и Германию – за счет маневров флотов в Средиземном море, срыве договоров и гарантий, визуализации поддержки – советской, с одной стороны, германской – с другой. В полшаге остановились. Что было дальше, напоминать не стоит – 1938, 1 сентября 1939, 1941… Аналогии хромают, и не в них дело. Но стоит помнить, что интернационализация – не столько в составе участников, сколько в значении. А профессионализация – это когда изначальный конфликт теряет смысл (в нашем случае – желание реванша и плата за поддержку сбежавшего Старого режима), и ход событий приобретает совсем другой смысл – каждый участник видит свой интерес и свою возможность, а потенциальные жертвы – вынуждены хвататься за соломинку жизни, даже если приходится платить цену в виде новой государственности (Крым и крымчане  – уже, Донбасс – на распутье).

Важно – не допустить превращение Донбасса в мутное озеро для «диких гусей». Потому что никакой логики в профессионализированной войне за деньги не будет. Банндитизм, террор и политический шантаж. Так уже было – в Африке, Латинской Америке… Переговоры, коридоры для выхода, давление на «скупщиков гусиных душ» – все средства хороши. А без «диких гусей» разбираться легче. И понятней.

И в-четвертых, – стихийный и болезненный поиск выхода из разразившегося кризиса украинской государственности.

Последняя война за советское наследие – принесла рождение «Украины без границ», новой Украины как социальной утопии будущего, и вместе с тем – создало угрозу возникновения «иной Украины». «Мы украинцы, но не бандеровцы» - так иногда говорят на улице растерянные и дезориентированные жители Донецка и Луганска, пытаясь определить свое жизненное место между распоясавшимися сепаратистами в «балаклавах» и дезорганизованной, с элементами «квасного патриотизма» вооруженными силами Украины.

Еще позавчера донеччане и луганчане настороженно и без особого энтузиазма смотрели на «народных самозванцев», «гришек отрепьевых» из ДНР и ЛНР, вчера – прятались по подвалам и со страхом ожидали вестей с очередных боев, где по обе стороны окопа – их знакомые и друзья (вперемешку с русскими и чеченцами), а сегодня – со страхом и отчаянием смотрят на горящие города, остановившиеся заводы, погибших соседей, уже невменяемых сепаратистов и нацгвардейцев.

Знаете, что может быть завтра, если не сможем обеспечить новый национальный и социальный мир? Без продуктов, лекарств, средств к существованию, потеряв родных и веру,  –  они начнут выгонять и бородатых «балаклавщиков», и нацгвардейцев, поддержат настоящих своих, и действительно почувствуют себя «другими украинцами».

Грубо, но – корейский вариант по-украински. Две Украины.

Со своей правдой и болью, потерями и надеждами. Это если у нас не хватит ума наш затянувшийся безответный диалог «разных», приведший к войне, перевести в диалог мира, отказавшись от культуры противопоставления и самоутверждения разностей в культуру мира. И уже сегодня прийти на помощь – словом и продуктами, временным жильем и отдыхом от войны для детей, матерей и стариков. 

Важное замечание: Донбасс, в случае отрыва, как «другая Украина», с неизбежностью переживет и социальную революцию. Демократические, гражданские и символические компенсаторы большого «украинского проекта» перестанут работать, а вот оголенный нерв социальной несправедливости, помноженный на последствия вооруженной борьбы, разрухи, нищеты – катализируют протест.

Вот так купированная «социальная составляющая» украинского революционного протеста 2013-2014гг может спружинить в случае раскола страны. Видимо, не зря донецкая олигархия бросила свою «степь донецкую» - кто в Москву, кто в Киев, кто в Днепропетровск… Политический реванш мутирует в месть, а ее жертвы – уже не враги, а свои же.

Об  этом должны знать и помнить восточноукраинские гуманитарные и бизнес-элиты, об этом стоит задуматься и всем тем, кто верит в простые спасительные рецепты, начинающиеся с «выживем сами». 

Вирус легких рецептов «федерализма», новых республик и даже государственных размежеваний – это как легкие наркотики, создающие иллюзию уверенности и самоконтроля лишь на первых порах. Как бытовой алкоголизм, успокаивающий своей кажущейся временностью и беспечностью. И только потери близких, деградация и новые, до этих пор неизвестные проблемы – рухнувшего привычного мира, работы, жизненной устойчивости – заставляют «трезво» - то есть без упрощений, «сложно» решать накопившееся. Шахтеры и металлурги, пережившие не одну аварию и потерю друзей в забое и в цеху, знают всю тяжесть возвращения, восстановления и новой уверенности.

Государственность – это прежде всего организованный мир страны, а уже потом – институты власти, бюджеты и армии. И на Донбассе большинство – это те, кому эти простые вещи не нужно объяснять.  Как ни парадоксально, именно потому, что «свобода-порядок» - сможет преодолеть произвол псевдо-свободы-волюнтаризма, который почему-то террористы именовали «свободой-волей народа».

Украинская война может стать одной из самых серьезных по значению социальных трагедий начавшегося 21 века.

А может – уникальным уроком нового объединения, через войну, ради будущего. Нужно только в качестве партнера и со-отечественника (слово-то какое!) по будущему прежде всего избрать друг друга.

И возвращаясь к цитате о войне образованных с необразованными. Гражданская война в глобальном мире – удел слабых и незнающих. Выход из войны, и тем более – ее недопущение – удел сильных. Потому что любая война в этом мире стала по определению глобальной, независимо от локации. И воюющий становится частью чужой стратегии сильного, использующего слабость войны для реализации и укрепления своей версии “мира”.

 

*****

Потери (не только о войне)

Странное слово. С началом вооруженных столкновений и бандитского разбоя под прикрытием сепаратистских идей на Донбассе это слово все чаще используется как фиксация факта новых смертей. Как правило, среди военных. И есть в этом что-то механическое, «деревянное». Словно арба движется по проселочной дороге, и с нее на выбоинах падают вещи… Нужные, но какие то «невозвратные», - словно арба не может остановиться, или некому подобрать, или нет уже такой возможности найти.

Потери, утраты… А ведь в повседневной жизни мы, произнося эти слова, подразумеваем и чувствуем совсем другое. И когда навсегда уходит в мир иной близкий человек или друг, и когда в жизни происходят повороты.

Потеря – не механическое, а все же духовное понятие-ощущение. Это все одно-временно. Понял-ощутил. И сознание, и тактильность. «Нет больше рядом». Наверное, потому, что прежде всего чувствуешь изменение своего мира, в котором вдруг возникла духовная «дыра», пустота, незаполнимая брешь. И она ничем не «заливается», и не цементируется. Все что можно сделать – поджать душу на этот вдруг пропавший объем потери. На треть, на половину, до точки. Которая вдруг возникает где-то в области сердца как укол, который не проходит.

Чем заменить потерю? Функцией? Похожестью? Подобием? «Единицей»? Такое может быть. В тоталитарном обществе – если об обществе. Или если человек так и не научился никого видеть, кроме себя, и привык к «заменам».

… В ходе одного тв-эфира один из участников, сумбурно и эмоционально рассказывая о событиях на Донбассе, очень ярко и прочувствованно говорил о трагедии дончан и луганчан, которые живут под обстрелом, терпят унижение и тиранию пришедших террористов. А террористы – «чечены», «кубанцы», «беспредельщики». Забывая при этом, что рядом еще и соотечественники, может быть – знакомые, даже одноклассники, и даже – близкие люди. В общем, справедливо-анонимно. По-человечески он прав. Те, кто поднял оружие на невинного, беззащитного – не имеет права на Человеческое имя. И вместе с тем. Эти «чечены» и «кубанцы», «террористы»,  наверное в своих мирах – чьи-то друзья, родные. Возможно, кормильцы или опора. А возможно, даже герои в своих мирах. И тем более, - когда речь идет о вчерашних «своих» - знакомых, одноклассниках, соседях. Которых в этом водовороте намного больше, чем пришлых. Но, переступив границу, все это исчезло. Вообще, переступить границу  – далеко не всегда означает простую смену пространств, иногда - это начало разрушения мира, и безвозвратное. 

Их втянули или они сами сделали выбор – трудно понять. Но они,  даже не задумываясь, превратили свою жизнь и жизнь сотен людей рядом в «единицы потерь».

Каждый рожденный – это уникальный мир, по своему неповторимый. И каждый рожденный получает возможность создавать целые миры-галактики – в близком кругу родных и друзей, в дальнем кругу страны и даже мира. Или может сжать себя до размера пули – и рушить галактики, уничтожать миры, создавая невосполнимые «дыры» в душах десятков и сотен людей. Вот этот выбор – создавать или уничтожать - есть у каждого. Скажу крамольную мысль – и даже у разрушителя все еще остается шанс вернуться к созиданию. Альтернатива одна – разрушать до собственной гибели, так и оставшись размером с пулю.

Поджатые души, сжимающиеся пустоты потерь – стали обыденностью, с которой не хочется и невозможно мириться. Потери как статистика разрушают страну и каждого. Сначала – незаметно. И лишь потом – разрушительно больно, и безвозвратно. Кроме физических потерь смертей возникают все чаще и новые – близкие становятся далекими, друзья – недругами, соседи – случайными прохожими за забором.

И еще. Духовные потери – следствие лжи, недоверия, неправд. Жертвы Майдана и жертвы на Донбассе, в Одессе и Харькове – стали возможны именно потому, что ложь взорвала и столкнула сотни, еще вчера вполне миролюбивых людей. И какие Разрушители потом этим воспользовались (точное слово – воспользовались чужой, временной слабостью, дезориентацией, растерянностью, может - ошибкой) – уже не столь важно. Это просто стало возможным.

Созидание – это настоящая альтернатива потерям. А  не «обретение» или «наполнение» (хотя как хочется вот так – вроде как логично и… просто). Это на арбу можно забросить «обретенное», а вот душа может расшириться вновь только если созидает. А это возможно на правде, доверии. Глобальный мир становится глобально-моральным. И вот ведь какая штука – это, казалось бы, морализаторство становится ключевым именно сейчас – иначе можно после очередной лжи потерять и всю страну-Галактику.

Как теряем мы иногда, стыдливо оставив правду на потом. «Потом» не бывает.

Миллионы соотечественников, переживая и проживая вооруженный конфликт, слышат о «потерях» и «защите территориальной целостности», а ждут совсем другого – что будет сделано для их собственной жизни, и сохраниться ли их пространство-Галактика, их «социальная целостность». То, что они слышат и видят – это правда или обман, иллюзия этого проклятого виртуального мира фейков? Стране нужны они, или «территория»? Души или «население»? Уникально трагичное и одновременно оголенно искреннее время. Все и всех видно.

Иногда стоит закрыть глаза. И с закрытыми глазами оглянуться вокруг. Вспомнить каждый день до потери. Да мы все так делаем, когда оглядываемся назад со словами об «утерянном мире». Не о кризисе в экономике, бесправии или коррупции речь. А о том «мире», где еще сохранялся шанс все изменять и созидать без потерь. Жаль, так не может сделать единовременно вся страна. Хотя бы на минуту.

 

******

 

Следы на песке

Цепляет образ. То ли Кутиков, то ли Рустэм навеяли. Хотя парафраз из песни – скорее напоминание о том, что вроде бы и так всегда знал. Раньше, из поэзии, или из умного общагинского разговора.

Следы на песке – это о вечности и бренности, о преходящем. Образ «застывшей секунды», длинной секунды, которая, в отличие от секунды на циферблате часов, может длиться чуть-чуть, до следующей волны или дождя, а может – остаться нетронутой долго-долго, и даже «подсохнуть». Но все равно – след рано или поздно сотрется, и зависит это от чего-то внешнего, часто непредсказуемо-ожидаемого.

«Оставил след в жизни» - это тот же след на песке, вот только воспринимается почему-то более глубокомысленно и почти как навечно.

Мы все оставляем следы. Маленькие и большие, на секунду или на дольше. Некоторые всерьез переживают – «что останется после меня», чаще стыдливо скрывая подтекст – насколько долго. В памяти, в отношении, в сакрально значимом, или духовно важном.

Зацепился за образ следа лишь потому, что вдруг подумалось – а ведь все наши следы, с их секундами и минутами, остаются на куда более устойчивом ландшафте жизни, с его холмами, извилинами, буераками. И этот ландшафт тоже не вечен, но в нем и на нем, «по нему» мы ищем и находим свои следы. Как увидеть свой след без этого самого ландшафта? Да и оставить как?

Мне кажется, что в нашей жизни – личной, общей – есть те, кто оставляет не следы – целые поля и горы, «песок». Это почти религиозное. Как «бог создал землю».

Гомер подарил нам мифы. Христос – учение, а его ученики Петр, Павел и Андрей – церковь. Шекспир – «быть или не быть»… Какие секунды?! – Века проходят, а мы свои следы ищем на ими создаваемом «песке». 

Культурные коды и жизненные смыслы позволяют каждому «видеть», куда ступать и как идти. И великий дар – «различать» свой след, что возможно только на великом ландшафте духовного наследия идей, поступков, примеров. И пусть твой след секундный – важно научиться его вообще оставлять.

Все реже я встречаю людей, которые бы считали нужным и важным говорить о своих «следах», и о том, каким культурным аршином он меряет свою жизнь. Ну как-то все – новости, «информация», дела… Как меня упрекнул один человек – просто недостаточно информации, чтобы понять. И правда. Если мерить это только информационным фактом. Гений Достоевского: его герои – вспомните хотя бы Раскольникова из «Преступления и наказания» -  это фактаж духовный, социо-культурный, психологический.

Заметил, что кроме потока самой волнующей – с началом войны и смертей – информации, которая тянет и обязывает, я перестал особо цепляться за факты. В этом мире информационного фетиша, когда «новизна» подменила смысл, вместо «следов» - легкое мельтешение песка.

Не задумывались, почему мы так легко «впали в дикость» при первом же глубоком кризисе? Думаю именно потому, что потеряли ландшафт культуры и смыслов, заблудились в мороке песчинок-фактов повседневности, измельчали до того, что и следов-то не получается.

За эти годы так заговорили и затерли тему духовности и духовного возрождения, что давно потеряли собственно смысл искомого. Духовность – это сложнейший сплав мудрости и культурного опыта прошлого с повседневными духовными практиками. Нет, я не про тренинги, сводящие идеальное к механике тела, иногда до похабно-циничного.

Духовные практики современного нам мира – это постоянное окружение и погружение человека в культурные пространства, его обогащение в том числе за счет культурных индустрий, непрерывного образования, обогащенного общения. Духовные практики, проще говоря, - это повседневно одухотверенная, и при этом – обыкновенная  часть той самой повседневной жизни. Живя в мире без мистерий, бесконечных церковных ритуалов, массовых библиотек и коллективных походов в кино, прочих особых способов коллективного погружения, мы должны и даже обязаны научиться преодолевать комплекс «механического апельсина».

Нам нужен свой духовный культурный ландшафт. Необходим как воздух. Так же, как каждый имеет свой лично обретенный или найденный, так и страна должна иметь – свой. Идеи и герои, наследие и утопии, мировое и отечественное – как приоритет, как мега-задача. Чтобы различать храмы и крепости, чтобы умели любить, и не позволяли ненавидеть, чтобы Пушкин – не по программе, а Лина Костенко – для души, а не со сцены. Чтобы никому в голову не пришло, что мы можем быть на коленях. Или, как говорят психоэнергетики, чтобы от нашего поля отлетали придурки, не доходя. И чтобы нация могла оставить свой след, а не распылиться на чужие проекты, по чужим путям.

 

И все же, все же…

Факты, удовольствия и сиюминутные интересы, поток… Следов все меньше, а потому и потери обесценились. Чего там – и не видно, и не помнишь, чего было. У Мережковского, из времен революционной смуты – «Грядущий Хам», тот, как я понимаю, кто «бес-следен», кто и сам не оставит, и чужое сотрет. Мы – оглядываюсь – кажется уже в «Повседневном Хамстве».  Пришел-таки. Точнее – на подходе.

Примитивные информационные штампы и душевная плоскость нашей со-временности, тупость и без-оглядность жизни подвели нас к черте, когда «следы» наших же духовных предтеч и предков могут быть стерты только потому, что не успели понять, променяли будущее на сегодняшнее, (…..). Листая иногда книгу, хорошую, нужную, обращаю внимание – а тираж-то 1000, ну 2000. Конечно, интернет, электронные библиотеки. Только все равно смущает тираж.   

Нельзя допустить, что «следом» было несознательное «пока так». Пройдет время – и душу вывернет. У всех, и у каждого. Это бывает, когда ты не понял, остался ли след и какой. 

Следы на песке. Вечное и бренное. Сколько живем – столько решаем. Нужно решать. И слава Богу, что это еще тревожит.

 

 200-летие Шевченко

Есть в Словакии неподалеку от Братиславы удивительное место – крепость Дэвин. Святыня, связывающая кельтскую, римскую, славянскую и прочие истории и культуры. Символ протяженности и непрерывности. И символ рождающейся в 19 веке славянской идеи. Именно там проходили «тусовки» одухотворенных идеей свободы и народного выбора словаков, чехов, поляков, украинцев со своими визиями будущего своих народов без царей, императоров и тиранов.

Славянская идея единства рождалась на руинах провалившейся наполеоновской кампании за освобождение народов Европы от аристократической тирании. Для европейских империй эта война стала войной за Старый порядок. Старый порядок победил. Но дух императора-романтика остался.

Движение за Новый мир породило декабристов в России, польских националистов в Польше, «славянофильство» в Австро-Венгрии. И подарило Малороссии-Украине мощнейшее движение за свободу «славянских народов в Европе». Пражский славянский съезд – уникальное историческое событие. Жаль, что пишем об этом мало, а славянскую идею путаем с российско-имперской «православие, самодержавие, народность». При чем тут… ). Ну да Бог с ними.

Почему-то очень редко вспоминается тот факт, что Шевченко увлекался идеями славянофильства. А также Кулиш, Костомаров, Гулак и многие ныне канонизированные имена «первых украинцев».

Может, потому что идея славянского единства (не смейтесь, та же метаморфоза – и с коммунистической идеей) увязла в сознании в стереотипном болоте российско-имперского наследия. А ведь и наши современники - европейские мыслители и политики - отмечают – будущее славянских наций в Европе еще впереди.

Сила славянской идеи – в уникально-утопичном понимании и толковании славянских наций как наций, стремящихся к свободе и равенству, как «органичных» для идеалов Французской революции.

Российский прожект славянского единства в рамках российской (советской и т.п.) империи уходит, не реализовавшись. Исторический поворот российской политической и интеллектуальной элиты к «евразийству» в начале 21 века открывает новую страницу в переосмыслении и переосвоении славянской идеи. Теперь уже – в рамках  европейского проекта, как часть многокультурного мира европейской цивилизации.

… Словакия, Польша Чехия в эти сложные годы и дни оказались ближе и искреннее, чем казалось бы «братская Россия». Слова поддержки – вместо менторского и обвинительного из России. Материальная и дипломатическая помощь – вместо закрытых глаз и циничной молчаливой поддержки озверевших «диких гусей» с российскими паспортами. И подпевание украинского гимна – вместо «Дня Победы» из российского рупора (кто право дал ТАК?).

«Кохайтеся, чорнобриві, та не з москалями».  Неужели это таки завещание? И почему тогда так стыдливо забыли эту дату, по-быстрому отметив штатным «утренником»? Может,  сами не понимаем и нами же созданные фантомы загоняют нас в угол? Нам решать. И помнить, что Россия – намного больше чем Кремль.

Еще раз с 200-летием Кобзаря!)

 

*****

О покаянии

Начинаю привыкать к тычкам, непониманию и призывам покаяться. И в личном, и в том, что работал на госслужбе до средины января 2014.

«Я не клевещу, подобно вредному клещу впился сам в себя, трясу за плечи, сам себя бичую я и сам себя хлещу, - так что – никаких противоречий.» (В.Высоцкий). Посчитал возможным заменить путанные свои размышлизмы этой цитатой. Он всегда в десятку.

 

7 июня 2014 год.

Версия для печати
Рекомендуем к прочтению

Новый мировой беспорядок – как мы в нем оказались

Развал системы глобальной безопасности – следствие подъема национализма, этой «темной стороны демократии», что уже привело к конфликтам во многих странах мира; происходящее в Украине является доказательством этого, а возможно, и началом революции. Как выбраться из подобной ситуации в реальной жизни? Научные исследования показывают, что есть только два пути: чистая победа одной из сторон, или «мучительный тупик», в котором обе стороны страдают из-за конфликта, пока не согласятся на международное посредничество.

В Украине Россия тоже вошла в мучительный политический тупик. Да, она показала свою силу духа в отношении санкций – а также готовность терпеть неудобства, чтобы при этом терзать Украину, пытаясь сохранить благодаря этому свое влияние и сепаратистскую автономию на востоке страны. Украина, однако, стремится к чистой победе, окружая сепаратистов и обстреливая их позиции. Чего мы пока не знаем – как далеко Украина готова зайти в своем стремлении к полной победе, и как далеко готова зайти Россия, чтобы этого не допустить? Да, можно надеяться, что международные посредники смогут убедить и Украину, и Россию, что издержки открытого конфликта могут быть столь велики, что лучше пойти на сохранение нынешнего положения, чем продолжать военные действия. Я боюсь, однако, что мы увидим дальнейшее обострение конфликта, усиление экономических санкций и расширение военных действий.

Читать далее

 

Материалы по теме
Перекресток цивилизаций

Резюме по теме «УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ – реформирование, перезагрузка, создание нового?»

Украино-российский кризис 2014: последствия для энергетики

Локальные, самодостаточные, оптимистичные – куда идут «Переходные города»?

Альтернативы есть, но к ним не добраться

Возникновение движения за новую экономику

Что такое экономика солидарности?

Хрупкие государства и вооруженные конфликты

Будущее государства – и его враги: рынки, технологии и идеологии

Государства неудавшиеся, распавшиеся, слабые – причины и признаки катастрофы

Закат национального государства – что дальше?

ДОЛЯ УКРАЇНСЬКОЇ ДЕРЖАВИ

Экономический минимализм – это серьезно

Можем ли мы разработать европейский «новый курс» для 21-го века?

На пути к постиндустриальному обществу

Цивилизация на краю – «то, о чем нельзя говорить»

Больное общество и мир после капитализма

Зал периодики

Ограничения на снятие вкладов: новые старые правила

Андрій Дещиця: Путін не хотів ні з ким спілкуватися

На лезі перемовин

Президент затвердив Стратегію національної безпеки України

Вахтанг Кипиани: Крым как Абхазия. Между оккупацией и этноцидом

Как продажа «Центрэнерго» изменит рынок электроэнергии Украины

В Україні насправді немає ані лівих, ані правих рухів – Портников

In memoriam: Чему погибший Джон Нэш мог бы научить Украину

Саміт Східного партнерства: без ілюзій і розчарувань

ВР восьмого созыва с высокой вероятностью не доживет и до середины каденции

Украине нелегко разорвать экономические связи с Россией

«Украинский кризис» 2013-2015 годов или основы современного международного порядка

Про институциональный кризис

Донбасс – что дальше?

Держпідприємства підготували до продажу

Децентрализация: 14 месяцев обещаний

В гостях у БИНТЕЛ — Майкл Блейзер

Как сорвать план Кремля в отношении Украины

Апрельские шутки инфляции

Путин зря просит пощады, ни он, ни, к несчастью, Россия ее не получат

Евразийский союз - это тупик для всех его участников

Экоинтеграция: как сделать Украину чище

Каждому свое. Чего хотят Запад и Восток Украины

Важко зменшувати безробіття, не знаючи його розмір

Нужна ли стране национальная идея

Порошенко-1 чи Ющенко-2? Чи повторить президент помилки 10-річної давнини

Геннадій Москаль: Росія ви́знає ЛНР та ДНР. Але не в цих “кордонах”

Саммит разочарования

Украина – слабое звено мировой политики

Краш-тест. 10 вопросов для проверки итогов Майдана

Шесть вариантов развития конфликта в Донбассе в 2015 году

Роман Безсмертний: Нам треба перехопити у Кремля Союз із Азією

Американские мечты

Україну схиляють до капітуляції

Анатолій Гриценко: є кілька місяців, аби уникнути сценарію failed-state, коли Україна може зникнути

Удар по імунітету. Як Україна може юридично захистити себе від агресії РФ?

На дне: что случилось с промпроизводством в I квартале

Економічні зв’язки з окупованим Донбасом: відрізати чи реінтегрувати?

Рычаг войны

Для чого нам декомунізація? Чотири уроки французького професора Мельника

Поединок Человека и Дьявола

В ожидании эры милосердия

Когда Путин нам аплодирует

Донбасс за стеной: К чему привел запрет СБУ на ввоз продуктов

Война не по уставу

Черно-белое сине-желтое

Кто в ответе за Донбасс?

РАДИКАЛІЗАЦІЯ І ВТОМА

365 дней войны без войны

Суміш примусу, зволікання та успішного досвіду сусідів

 

page generation time:0,186