В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Институт стратегических исследований "Новая Украина"
Другие диалоги:

Понять Украину умом

Версия для печати
13 мар 2006 года

Политическая история украинского капитализма (скучно, о борьбе) 

(Полная версия материала. В материале использованы фрагменты предыдущих статей. Сокращенная версия под названием “”Советская цивилизация и европейский модерн” вышла в “Независимой газете”, (приложение “Дипломатический курьер”) 13.03.2006г.)

Революции – модная нынче тема. Но в пене споров о ментальных революциях, волнах “новых демократий”, сбрасывании олигархического ярма как-то на второй план ушло смысловое наполнение всего, что нам явилось за последнюю пятилетку.

Среди таких клише – и представление о том, что Украина пережила осень ю 2004 года “оранжевую революцию”. « Революция свершилась » – так заявил после победы украинский президент Виктор Ющенко. « Оранжевая революция в Украине – прорыв демократии » – так или примерно так украинские события восприняты на Западе. «Оранжевые революционеры стремятся привести Украину в НАТО по сценарию американцев, и революция обернется катастрофой » – такой стереотип доминирует в евразийских СМИ (прежде всего, в российских). Но так ли это?

Учитывая законы публицистического жанра, лучше обратиться к историческим метафорам. Буржуазная революция в имперской России 1905-1917гг. и октябрський переворот 1917 года так и остались двумя смысловыми пространствами, вокруг которых дискуссия длится вот уже около столетия. Собственно, ту же метаморфозу переживает и Украина.

В основе кризиса украинского общества конца 90-х – начала 2000-х – быстро формирующийся комплекс социально-классовых противоречий, который наиболее выражен в индустриальных, высокоурбанизированных пост-советских странах. Именно в странах «индустриального пояса» пост-советская номенклатура проделала такой же социокультурный кульбит, как и французские феодалы конца 18 столетия.

Джилас и Восленский были правы: номенклатура как правящий класс не менее жесток и гибок, чем все предыдущие. К концу 90-х номенклатурных морганов и дрейков первоначального накопления интересовала уже не столько трофейная собственность и ресурсы, доставшиеся почти даром из советского наследия, сколько государство как инструмент властвования.

Деньги, помноженные на власть, приносят господство над обществом. А это господство – универсальное средство для наращивания капиталов. Это понимали Леонид Кучма и его многочисленные политические «сыновья» и «преемники»; это понимают и «оранжевые» победители, воспользовавшиеся слабостью и растерянностью Старого режима. Конфликт пост-советского общества с номенклатурой составил исторический стержень, ядро кризисных политических событий в Украине.

К концу 90-х Украина первой среди пост-советских стран вошла в период антиноменклатурной революции – мелкобуржуазной по характеру, мирной и «сверху» - по форме. В «революционную повестку» вошли:

– переход от кланового авторитаризма к парламентской демократии (мирный путь – политическая реформа);

- от феодальной «олигархической» приватизации-раздачи (в управление и т.д.) – к либеральному рынку, к т.н. «второй волне реформ» - созданию рынков ценных бумаг, недвижимости, дерегуляции и высвобождению мелкого и среднего бизнеса, формированию предпринимательского класса как экономической основы среднего класса.

- и самоуправление – как реальная децентрализация, формирование институциональных основ гражданского общества, переход от «совка» к громадам.

Революция началась в Украине как очередная «революция сверху» с политической реформы (2000гг.), а закончится лишь с радикальной жилищно-коммунальной реформой и формированием рынка земли (2008-2010). Таким образом, революционное пространство/время выходит далеко за пределы событий 2004 года.

Кризис власти Л.Кучмы образца 2004-го года лишь ускорил процесс. Следует также напомнить, что катализатором стали и попытки Старого режима обеспечить преемственность власти (преемник - В.Янукович) и использование для этой цели активной внешней поддержки (Россия).

Таким образом, украинские события последних лет – это уникальный синтез российской преемственности 1990-х с ее «семибанкирщиной» и грузинской уличной «бархатной революцией» в форме гражданского бунта. В их основе – манипулятивная стратегия крупного капитала, подменяющего задачи мелкобуржуазной «мирной революции» с ее лозунгами свобод, прав человека и демократических стандартов (детище политического кризиса 2000-2002гг.) войной больших межгрупповых альянсов, использующих с помощью политтехнологий лозунги мелкого буржуа как пропагандистский трюк.

Раскол правящего класса на группы в борьбе за эту власть - вот, на мой взгляд, ключ к пониманию текущего внутреннего конфликта в Украине. Причем первоначальное разделение на оранжевую коалицию (Ющенко-Тимошенко-Мороз, …) и «сине-белых» (Янукович-Медведчук-Тигипко, …) уже потеряло всякий смысл. После смены президентской команды произошло очередное разгруппирование по интересам, о чем свидетельствуют и составы предвыборных блоков в новый парламент (про-ющенковский блок «Наша Украина», Партия регионов Януковича-Ахметова, Блок Юлии Тимошенко при участии ряда экс-олигархов из окружения Л.Кучмы, блок «НеТак» В.Медведчука, Блок Владимира Литвина, блок ПОРА, который связывают к «оранжевыми олигархами» из окружения Ющенко, социалисты во главе с Александром Морозом и при участии бывших «красных директоров», и т.д.).

Стороны конфликта обладают схожими характеристиками: наличие интересов крупного капитала, общедемократическая риторика, активный поиск «внешней поддержки». Стороны не гнушаются использовать идеологическую солянку в виде заигрывания с представителями традиционных левых партий, активно используют современные информационные и НЛП-технологии. Более того, стороны не скрывают, что существуют одновременно в двух реальностях: публично – в состоянии борьбы и взаимных обвинений, негласно – в состоянии перманентных переговоров, согласований интересов и компромиссов. Отличие лишь одно, но принципиальное: одна сторона обладает реальной государственной властью, остальные – ее лишены и поэтому считает себя «оппозицией» (радикальной, конструктивной, «новой» – в ассортименте).

В этой истории мелкий буржуа из Галиции, Киева или Одессы, как впрочем, и шахтер из Донецка, рабочий-металлург из Кривого Рога, львовский гурман-интеллектуал, киевский «воротничок» - выполняют роль «революционного материала» - уже активного, но еще несознательного.

Все это – лишь преамбула к грядущей третьей перезагрузке «национального проекта».

Историософия (анти-стереотипы)

Борьба за власть с неизбежностью требует соответствующих, приемлемых и претендующих на всеобщность идеологических «одежд». Такими в Украине стали две рубахи: национальная демократическая утопия, сослужившая роль компенсаторного мифа при утверждении самой украинской государственности, и ее «зеркало» – реставрационный фетишизм, эдакий пост-социалистический совок («много газа», «много сала», «стабильные зарплаты», «социальные льготы»). Обе эти рубахи вполне адекватны той неоднородной социальной материи, из которой соткана Украина.

Наряду с клише об «оранжевой революции» в политической лексике и в массовом восприятии утвердилось представление о некоем расколе Украины на Запад и Восток.

Удивительный случай: несмотря на различную гносеологическую и культурную базу, привычки и гуманитарные рефлексы, ведущие американские эксперты и российские украинофилы сходятся в одном: Украина расколота, и этот раскол не сшивается, поскольку он – цивилизационный. Русский мир, православная цивилизация – это про Восток (Донбасс, Слобожанщина, южные области, Крым и даже немного севера). Австро-венгерское наследие и ополяченные территории, католический мир – это про Запад (Галичина, северо-западные регионы, частично – центр страны). Такие вот «русские сани на американских горках».

Раскол есть. И этот раскол действительно сотрясает украинскую государственность, подбрасывая воюющим сторонам «расколотого правящего класса» новые аргументы и доказательства. Но линия раскола проходит не по Днепру, а по столетию – начало 20 века. Именно эта условная отправная точка дала трещину между разными сообществами с разной глубиной исторической памяти.

Первая часть - «Украйна-Малороссия» с многовековой памятью, культурой магдебургского права, «козацкой тоской» и модерновыми утопиями о едином европейском христианском мире-цивилизации (не путать с клише о «католической цивилизации»!), отождествление национальной идеи с идеей национальной государственности на уровне общепризнанного мифа.

Вторая часть – «Украина-Новороссия», сформировавшаяся в реформаторскую эпоху поздней российской империи, и ментально и социально привязанная к эпохе советской цивилизации. Высокая степень пролетаризации этого сообщества, культура индустриальных городов-фабрик и поселков-хозяйств, локализованная историческая память, отождествление национальной идеи с идеей материального благополучия и социальной стабильности на уровне общепризнанного мифа.

Примечательно, что попытки этнизировать этот раскол – скажем, «русские на востоке», а «украинцы на западе» – совершались неоднократно. Но – как правило, безуспешно. Высокий уровень внутренней миграции, формирование множества молекул-субэтносов с локальной региональной и/или исторической идентичностью блокирует эти попытки. Розыгрыш языковой темы – это тот максимум, который выжимают политики из темы раскола. И то, правды ради, язык, не подкрепленный процессами культурного ренессанса, - грустное зрелище.

Таким образом, не географический Восток-Запад, и не «восточное православие против западного католицизма», а модерн с глубокой исторической памятью против дежа вю советской цивилизации – родовая травма и причина внутриукраинского раскола. Два базовых цивилизационных кода, проходящих сквозь историю, память и типы социальных связей.

Союз не вернешь, как, впрочем, и европейскую национальную демократию по учебнику не построишь. Зато этим можно манипулировать, придав внятный вид и понятный «лайт-смысл», например – «с Россией» или «с НАТО».

Нетрудно сложить кубик из носителей идей-одежд.

Идеи модерна и европейской мега-идентичности, национальной демократической утопии достались в наследие от национал-демократов представителям той группы капиталов, которые максимально связаны с глобалистскими процессами в экономике.

Реставрационный фетишизм, с его материальной меркантильностью и консерватизмом, языковыми противоречиями стал удобным инструментом в руках промышленных групп сырьевого сектора, собственников «заводов и пароходов», зависящих от российского газа и заказов на трубы.

Таким образом, европейский модерн и советская цивилизация столкнулись в одеждах про-западного запада и про-российского востока, как два «языка нации», два идеала обустройства страны и две практики экономической деятельности, два типа социальных связей, как две утопии будущего.

В этой борьбе историй и интересов, стереотипов и экономических реалий российский фактор остается, пожалуй, решающим вызовом для консолидации украинцев на гражданском, общеполитическом, психологическом и социокультурном уровне. Такой вот исторический раздражитель украинства, ничего тут не поделаешь. Коса Тузла и природный газ, торговые войны и символы независимости, Крым и языковая проблема – стали источником для новых и неожиданных ответов. Правда, России стоило бы поберечься от такого фейерверка смыслов, иначе рикошет может взорвать ее собственные коды советского наследия и даже стать угрозой для сложившейся государственности.

В ходе революции и Сине-Оранжевых конфликтов украинская нация вошла в фазу внутренней интеграции . Нет ничего более полезного для этого, чем укрепление социальной составляющей конфликта – скажем, через усиление роли российского экономического фактора в активах украинской промышленности, или прихода в новые проекты европейских ТНК. Не фетишные языковые и геополитические игры, путающие «карту раскола», а социальная ответственность и включенность соседних государств (вернее, капитала, их представляющего) – новый фактор коллективной ре-идентификации.

Национальный капитал и гражданин – два столпа национального государства. Протекция в интересах первого (а не реприватизация и энерговойны), и создание условий для самореализации второго (что значит взаимопринятие историй и стереотипов, разных цивилизационных кодов, а не «воинствующий утопизм») - это приоритеты для удачной перезагрузки.

Иначе альтернативой может стать замораживание разностей, прекращение внутренней интеграции и начало нового центробежного процесса – с новыми идеями локальных государственностей и новыми идентичностями.

Главная ошибка «оранжевого» Президента Украины Виктора Ющенко состоит, прежде всего в том, что он сразу же принялся за «перезагрузку» национального проекта с помощью глобалистского инструмента. Оправданная, временная автаркия, умелая работа с внешними вызовами и внутренняя интеграция подменяются абстрактным гуманизмом, «раскрытием страны» и это приводит к консервации локальных идентичности и всей груды накопившихся политических стереотипов.

Самый опасный синдром в Украине: в рамках революционного процесса и после прихода оранжевого Нового режима очевидна разочарованность во власти, политиках и, беру на себя смелость так утверждать, неприятие существующего варианта «розбудовы» государства. Государство так и осталось некой «внешней силой», не способной учитывать разные цивилизационные коды, от которой бегут в «теневую экономику» не только олигархи, но и простые обыватели, а все скопом – в «теневое гражданское общество». Этот феномен – стихийный и не артикулируется формулами. Но первые свидетельства о его наличии очень настораживают, несмотря даже на то, что инспирированы они политиками или возникают спонтанно. Речь идет о новых заявках - о «галицкой республике», «русском Крыме», «федерации» и т.п . Стоит заметить, что эти варианты не отвергают «украинскости», а направлены на перепроектирование ее государственности. Достаточно вспомнить сложный и неоднозначный в судьбе развалившегося Союза период 1990-91 гг., чтобы понять, о чем речь.

Все стихийные проекты переустройства очень беспокоят, ибо все они – деструктивны. Но, на мой взгляд, успех грядущей третьей перезагрузки национального проекта будет связан не с новой конституцией и даже не с переустройством территории. Прежде всего будут затребованы знание и способность элиты (пока еще – прото-) сочетать традицию и модернизм; использовать и развивать национальные ресурсы с разными цивилизационными кодами; оформлять и укреплять социум как целое, и в этом смысле – надрегиональное и надхуторское; в конце концов – освоить и культивировать историю своего народа, без «изъянов» в целые столетия, без истерик и мистического «золотого века». Ведь страна, как и каждый человек, - это гармония «тела» и «духа».

Если с этой сверхзадачей не справится нынешний состав элиты, «теневое гражданское общество» будет вынуждено сформулировать социальный запрос на контр-элиту. Но важно еще понять и то, что - либо Украина будет «перепроектирована» собственными силами, и перестанет быть объектом манипуляций в чужих играх, либо же – невольно и с большой болью исполнит роль, которая уготована ей в сценариях «нового мироустройства».

Футурология (с грустью о настоящем, мысли о будущем)

Украинская нация - феномен пост-номенклатурной политико-экономической системы, сообщество в глобальном мире, в котором не работают стеретипы «политической нации-государства»

Завершить хочется все же на высокой ноте. Не про номенклатуру, которая, словно по Липинскому, все никак не превратится в «элиту с самосознанием». И даже не про новые вызовы российскому евразийскому проекту в виде нового раскола «ислам против западного либерализма», угрожающей волны христианского реформизма с его мощным, но разрушительным для православия экуменическим началом.

В отведенный размер статьи хочу втиснуть лишь одну проблему - о сложности транзита молодых наций в эпоху пост-национального развития. Поэтому – в тезисах и скупо.

Состоялась ли уже украинская нация, если она «сложилась» из двух исторических цивилизационных кодов-половинок? И да, и нет. Нация в глобальном мире – не статичность совместного проживания, а процесс жизни-борьбы за беспрестанное обновление, перепрограммирование идентичности.

В качестве реплики: не успели пост-советские россияне побыть «русскими в русском мире», как столкнулись с вызовами новой мега-общности – пост-русской, пост-славянской российской идентичности. Но это тема другого разговора, как и вообще тема кризиса восточной версии «славянского мира», и перспектив для его новых версий.

Нации и национальные государства, сформировавшиеся в условиях современного глобального капитализма, действительно сталкиваются с проблемой – развития на основе самоотречения. Причины – быстрое развитие глобалистских структур, которым делегируется часть национального суверенитета, информационная открытость и унификация, ломающая традиции, разрушение привычной экономической специализации и социально-экономического уклада.

Таким образом, развитие на основе самоотречения – это становление нации в условиях фактического демонтажа национальной государственности. Обретя ее, нации с первого же дня самоутверждаются за счет упразднения этой государственности. В этом – и ответ на вопрос, сколько будет жить украинское государство. Вовлечение в региональные экономические и политические союзы – это перспектива ближайших 20-25 лет. Будет это ЕС или Евразийские республики – покажет время и ход борьбы цивилизационных кодов в самой Украине.

Украинская нация – феномен пост-номенклатурной политико-экономической системы, сообщество в глобальном мире, в котором не работают стеретипы «политической нации-государства».

Но для завершенности национального проекта неизбежна его третья перезагрузка, формирование консолидированной национальной элиты, умеющей сочетать разные цивилизационные коды, простраивание общепризнанной матрицы позитивной исторической памяти без белых пятен, формулирование собственного социокультурного проекта (таким может стать новая версия славянского мира как части Большой Европы, пост-восточная версия). О том, «что нужно», можно еще долго писать. Пока же довольствуемся тем, «что есть».

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Возможности эволюции НАТО

Способность НАТО влиять на решения, принимаемые Россией в отношении Украины, ограничены, поскольку большинство рычагов влияния, доступных альянсу, это дипломатические и экономические, и их действие Россия ощутит только спустя определенное время. Неспособность НАТО остановить российский ирредентизм, скорее, будет стимулировать осмысление альянсом тех дипломатических и военных мер, которые нужно предпринять, чтобы предотвратить возникновение в восточной и южной Европе нового подобного кризиса.

Многие проблемы, с которыми столкнулось НАТО в 2014 году, скорее всего, обострятся еще в текущем году, а в 2015 году они потребуют большего внимания и действий, как отдельных членов альянса, так и коллективных, чтобы НАТО и дальше смогло играть стабилизирующую роль в Афганистане и Восточной Европе, и отвечало меняющимся условиям. Эти проблемы также могут привести и к изменениям в структуре НАТО. Спектр альтернативных сценариев развития альянса охватывает три основных варианта - превращение его в «сильный и решительный», либо – в альянс сокращенный и оборонительный, либо - инертный.

Читать далее

 

Материалы по теме
Перекресток цивилизаций

Про постпатріотичні часи

Чи потрібна польській політиці філософія політики?

Европейские и германские левые: эволюция и трансформация

Проблемы европейских левых

Некоторые причины для создания новой Партии Европейских Левых

Новые левые идут в Европу

Неолиберализм и закат демократии: возрождение надежды в Темное Время

Границы неолиберализма и вызовы будущего

Неолиберализм: происхождение, теория, определение

Закат идеологий и появление партий «качества политики» в Латинской Америке

Политические партии старой закалки

Конкуренция партий в посткоммунистической Европе: большая электоральная лотерея. Часть 2: способы конкуренции

Конкуренция партий в посткоммунистической Европе: большая электоральная лотерея (часть 1)

Политические партии, их социальные связи и роль в политических изменениях

Зал периодики

Цена поражения

Валерий Пятницкий: «Очень хочется, чтобы это соглашение состоялось»

Империя из пробирки

Украина. Кому – выборы, кому – референдум

Левая страна, либеральный народ

”Через Плюща ”Наша Україна” може втратити 5–6 відсотків”

У майбутньому парламенті знову не будуть представлені 5 мільйонів виборців?

Джеймс Шерр: Боротьба йде не за Ющенка, а за майбутнє України

Вся надія на журналістів?

Плюсы и минусы политического кризиса

Дефіцит відповідальності

Предпосылок для распада Украины нет

Шаги для отступления

Кунсткамера

"Договірна демократія"

Святослав Вакарчук: «Україні потрібні абсолютно нові політичні обличчя»

Бегство от морали

Экономика демонстрирует рост вопреки политическому противостоянию

Кризис в Украине и сценарии его разрешения

Украина: столкновение цивилизаций

Радник президента України, екс-посол Німеччини в Україні Дітмар Штюдеманн: Яким буде результат нових виборів – питання другорядне

Олександр Чалий: Немає жодного сигналу від міжнародної спільноти, що Президент діє неконституційно

Правові аспекти політичних проблем

Готовится Северодонецк-2

Восток и Запад

Украина: роспуск парламента

Пока речь идет о «демократическом конфликте».

Процвітання народів забезпечують університети, а не уряди

Шизоаналіз сучасної політики

Социолог Александр Вишняк: Богатырева, Клюев и Бойко будут бороться за пост президента

Перед «украинской рулеткой»

Демократія, несумісна з прогресом

Ультиматум "Мюнхгаузена", або 17 кроків назустріч коаліції

Не ждите реформ от государства

Політичний проект не витримав власної ваги

О гражданском патриотизме и третьей революции

Политика Киева как бизнес-модель

Політичне реформування в Україні та європейські стандарти демократії

Год после выбора

”Пора” починає партизанську війну”

За півкроку до істини

Суспільство пільговиків

Страна сильной ячейкой. Правда, не семейной, а партийной

Партійний тайм-аут

Референдум про НАТО і ЄЕП: між законом і Конституцією

Баллада о востоке и западе

Ремонту не підлягає...

Надзавдання 2007 року: 4 кроки від авторитаризму до демократії

Андрей Ермолаев:«Ценой помаранчевой революции стали разборки крупного капитала»

Юрий Якименко: «Партийная структуризация на местах во многом имела искусственный характер»

 

page generation time:0,117