В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Зал периодики
Другие диалоги:

Развитие Евразии начинает приобретать черты комплексного проекта

Версия для печати
18 ноя 2003 года

"УиМС" продолжает публикацию интервью с экспертами в рамках проекта "Евразийский выбор?". На этот раз с вопросами относительно необходимости выработки политики Украины в евро-азиатском регионе, а также украинских перспектив в странах этого региона мы обратились к директору Центра социальных исследований "София" Андрею Ермолаеву.

 

- Нужно ли вырабатывать евразийское направление внешней политики нашего государства? Стоит ли ориентироваться на страны и рынки этого региона? И если стоит, то какие факторы необходимо учитывать?

 

- Прямо с Евразии и начнем. К сожалению, в Украине идентификация региона и того социокультурного мира, который в этом регионе развивается, не то чтобы табуирована, но постоянно находится "за кадром". Одной из причин такой ситуации является то, что киевские интеллектуалы и власть довольно скептично относились к тем доктринальным наработкам, которые существуют в России на протяжении как минимум одного столетия, имеют четко выраженный "над-украинский" характер и, соответственно, вызывают вполне объяснимое раздражение.

 

С другой стороны, вопрос геополитического и геоэкономического развития Евразии постоянно упирался в проблему ведущей роли России. Не без оснований считается, что говорить о евразийской внешней политике  (как характеристике) - значит признавать главенствующую роль России.

Третий фактор - "магия слова" “Евразия”, которое используется в целом ряде смысловых ипостасей.  Это и историософская трактовка сути социокультурных и геокультурных процессов, и устоявшееся геополитическое определение региона, использующееся на уровне международных стратегий и доктрин (в частности, американская внешняя политика рассматривает евразийскую как европейскую, крупные международные корпорации имеют евразийские отделы, занимающиеся сбытом продукции исключительно в этом регионе). Это также и существующая традиция географической идентификации региона. Пока существовала Российская империя и Советский Союз, названия государства «вытесняло» географию. Сейчас же, после распада Союза, возникла необходимость географического определения региона.

Я уже не говорю о геополитических доктринах XX  века, в рамках которых Евразия позиционировалась как один из носителей идеологии  борьбы континентальной державности с морской.

 

Поэтому стоит сразу договориться, что мы не  будем касаться историософской традиции поиска евразийской идеи, новых евразийских сущностей, что присуще российской географической, исторической и философской школам. В данном случае мы говорим, во-первых, о новых геополитических и геокультурных проектах, которые сформировались и существуют в этом пространстве сегодня и сейчас. Во-вторых, мы говорим о тех объективных тенденциях, которые развиваются в Евразии, свидетелем и участником которых является Украина. И, в-третьих, что в Украине подразумевается под "стратегией".

 

К сожалению, с первых лет независимости трактовка национальной стратегии в Украине ограничилась сугубо меркантильными измерениями: рынки, товары, политические дивиденды, изредка - решение каких-то социокультурных и социальных аспектов, да и то в очень ограниченном варианте.

 

Могу привести пример. Когда властью и ведущими политическими силами была протрактована европейская стратегия, она была наполнена исключительно следующими пожеланиями: мы хотим достичь вашего уровня жизни, мы хотим проникнуть на ваши рынки и тому подобное. Однако Европа (как, кстати, и Евразия) -  это комплексный  геокультурный проект, который осуществляется не только в географической, экономической и политической плоскостях. Европейский проект отражает серьезнейшую духовную борьбу цивилизационных идей. Я говорю о противоборстве новых "синтетических" идей евроатлантического мира, которые отстаивает американская культура и американский истеблишмент, и европейской  идее единого христианского мира, единого прежде всего в социо-культурном измерении, поскольку собственно религиозный аспект играет второстепенную роль. Хотя и в сфере духовно-религиозной жизни Европы мы являемся свидетелями новых веяний.

Вот что стоит за кадром борьбы за европейский проект. И участие в этом проекте подразумевает и понимание сути глобального сценария и своей возможной роли в нем.

 

Еще более сложная ситуация с евразийскими процессами.

Необходимо понимать, что развитие Евразийского региона начинает приобретать черты комплексного проекта. Все очевиднее стремление молодой российской политической, экономической и культурной элиты сформировать такой евразийский проект. И не просто как доктрину для философов или как некую политико-географическую реальность, а как проект, в котором будут решены глобальные внутренние противоречия России и стран - партнеров по региону. Как ни парадоксально, но и идея российских либералов по поводу формирования российской «либеральной империи» - своеобразная ненаписанная глава из ежегодного послания 2003 года российского президента Владимира Путина – из этой же «оперы».

Основные характеристики такого проекта:

Первое, - это постепенное превращение России из православного русского государства с многонациональным составом в поли-конфессиональную евразийскую страну.

Второе, - это трансформация русской нации, которая пережила периоды подъема и спада, в новое качество. Либеральная революция 90-х годов изменила качественный состав и настроения правящей элиты. Сформированы новые запросы на трактовку истории  взаимоотношений народов России-Евразии, постепенно смешиваются ценностные установки вероисповедания (русский ислам как феномен), формулируются новые миссии России-Евразии.

Третье, - это новый формат политического объединения народов евро-азиатского региона, которые начинают активно ассимилироваться в единое целое (возможно, в новый супер-этнос).

Четвертое – мобилизация всего евро-азиатского региона в рамках нового экономического, политического и культурного союза (объединения), которое уже сейчас российские политики и интеллектуалы сравнивают с Евросоюзом.

 

И Украина начинает сталкиваться с первыми наработками, которые принес с собой  этот евразийский проект.

Одна из таких идей, которую высказала  российская власть, и к которой Киев был не готов, - это идея поли-конфессиональной России. В частности, активизация России в кругу стран Исламской конференции - это активизация внутреннего гражданского диалога не только по поводу судьбы русского христианства, но и по поводу судьбы русского ислама.

Собственно, и новосозданное Единое экономическое пространство в СНГ может иметь смысл и перспективу лишь как первый практический шаг по экономической мобилизации евро-азиатского региона в новое целое.

 

Несомненно, не все так просто, и российскую интеллектуальную элиту и политикуум ждут большие дискуссии, которые растянутся на несколько пятилеток. Будут и попытки формально связать новые проектные подходы с доктринами прошлого, будут и поиски новой евразийской идеи как «национальной идеи» для России-Евразии. И все же, в отличие от интеллектуальных наработок столетней давности, сейчас мы имеем дело с живым развивающимся процессом, который развернулся в России. Характерно, что к новым думским выборам 2003 года в России уже существовало минимум три партийных проекта с евразийской идеологией. Это выглядит пока как «зондаж почвы», но через три-четыре выборных цикла «политические евразийцы» могут стать одной из самых влиятельных политических сил.  Характерно и то, что политическая версия «нео-евразийской» идеи предполагает синтез традиции, поли-конфессиональности, единой истории России-Евразии и «левой идеи».

 

Процессы в России затрагивают и те страны евро-азиатского региона, которые традиционно выполняли сателлитарную функцию по отношению к российской империи и СССР, а сейчас осознают необходимость выхода на наднациональный уровень, преодоления разрушительных для них этнических, культурных и межконфессиональных конфликтов (прежде всего, Казахстан, Беларусь).

 

Для Украины выход один: необходима выработка собственного национального проекта развития, или национальной стратегии, если угодно, которая охватывала бы как смысловые аспекты, так и политтехнологию – развитие международных отношений, участие в различных организациях, «зонах» и прочем.

На этом распутье – возможны три альтернативы.

Первая -  Украина как участник европейского проекта. Это миссия, связанная с созданием Большой Европы и реализации проекта единого христианского мира в формате единой европейской цивилизации. Кстати, это и серьезнейшая проблема для европейской части России, которая объективно конфликтна евразийским тенденциям развития (З.Бжезинский говорил о проблеме  «Европы Петра»). 

Вторая -  Атлантический проект и Украина, предполагающая национальную стратегию, ориентированную на формирование одинокой  «нации-борца» (форпост Запада в решении «восточного вопроса»).

И третья - вхождение в евразийский проект. Это ассимилятивная стратегия, связанная с  преемственностью таких форматов как Московия-Российская Империя-СССР (где Украина обеспечит преемственность со славянским прошлым государственности – Руськой Земли и Киевской Руси). Р  сожалению, активное участие Украины в евразийском проекте будет означать для нее превращение в своеобразный социо-культурный, исторический и демографический ресурс. Но это – тема отдельного разговора.

 

Поэтому, на мой взгляд, украинские политики в сжатые сроки должны определиться относительно новой пост-советской ойкумены. Украине непозволительно рассматривать евразийскую интеграцию (СНГ, ЕврАзЕС, теперь – ЕЭП, в будущем – валютный союз и единое культурное пространство, …) только с экономической точки зрения. И я не понимаю наших политиков, которые, извините, заталдычили, что вот, мол, мы ограничиваемся зоной свободной торговли, и все останется по-прежнему. Так могут говорить бизнесмены, слабо погруженные в социо-культурные контексты, но не представители политической элиты.

 

Ведь если мы достигаем общественного консенсуса по поводу формулирования национального проекта развития на европейской стратегии (что предполагает участие Украины в европейском проекте Большой Европы),  такой выбор должен быть отражен во всех практиках (или политике во всех направлениях и сферах жизнедеятельности). Ибо речь идет, по сути, о геокультурном выборе, а не о тоннах или километрах.

 

Лишь в рамках национального проекта и возможно формулирование политики в отношении евро-азиатского региона (возможно, чуть позже – в отношении евразийской конфедерации).

Что такое выработка политики? Это расчет и создание практических механизмов по реализации осознанных и четко сформулированных интересов общества, народа, нации, а также - определение той меры, в рамках которой допустима взаимозависимость и взаимопроникновение других культур и традиций, и их экономических «носителей».

Таким образом, на мой взгляд, вопрос евро-азиатской политики Украины - это вопрос выработки норм и технологий, с помощью которых Украина обеспечивает себе позицию партнера-соседа по отношению к странам-участникам евразийского проекта, где партнер и участник – это разные подходы, разные стратегии и в итоге – разные перспективы развития. И такие комплексные проблемы как единое экономическое пространство с другими нациями и сообществами, единое  культурное пространство и т.п. – должны рассматриваться лишь в таком масштабе. Иначе Украина останется в позиции объекта влияния чужих стратегий, и вряд ли будет в состоянии выбраться из объятий Евразии.

Источник: Украина и Мир
Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Испытание рутиной

Эйфория от институциональных прорывов в интеграционных процессах России, Белоруссии и Казахстана развеялась. Пришло время тщательной притирки друг к другу наших непохожих хозяйственных комплексов

Читать далее

 

Материалы по теме
Зал периодики

Казахстан Зачем президент Казахстана хочет поделиться полномочиями с парламентом

Путин зря просит пощады, ни он, ни, к несчастью, Россия ее не получат

Роман Безсмертний: Нам треба перехопити у Кремля Союз із Азією

Какие новые черты Путина раскрыла «Прямая линия»

Народ-доносоносец

Минск и Киев решили торговать за гривны

Мы станем беднее

Смотрящие в стол

Жест Лукашенка і Назарбаєва: навіщо президенти Білорусі та Казахстану приїжджають до Києва

Лукашенко та Назарбаєв тікають від Кремля через Київ

Лукашенко примеряет вышиванку

Черный декабрь

Дивний "русскій мір"

Правила сожительства

Как жить вместе? Украинцы и русские в Украине - записки историка

Гибриды, нефть и агрессия

Астана страхуется от майдана

Враг не придет

Новороссия от Луганска до Тирасполя

Казахстан, Белоруссия и Россия: прагматизм против паранойи

«Президенту надо выйти из круга старых друзей»

Старший брат. Интервью с Игорем Чубайсом

Утраченные ориентиры

Казахстан воспользовался подушкой безопасности

"Разворот" Путина на Восток: телевизионная сказка для россиян

Духовные скрипы

Бедность по любви

Украина недооценила свою зависимость от РФ

Реэкспорт разваливает Таможенный союз

Российское ТВ и выборы в Молдавии: чего опасаются в Кишиневе

Экс-премьер Казахстана: Центральной Азии нужна система коллективной защиты

От Евразии одни убытки

Stratfor: Бывший Советский Союз 20 лет спустя

Победное шествие Александра Лукашенко

Иллюзия Хартленда

Дефолт Росії чи новий світовий порядок?

Структурная теория коллективных идентичностей и проблемы России

Конфуз Чуркина: диагноз российского политического мышления

Общая демобилизация

Портников: Крымская игра в северный Кипр

Сергей Грабовский. «Доктрина Брежнева–Путина»: новая редакция

Российские заемщики должны вернуть $112 млрд за четыре года

Запретный фрукт: каковы последствия российского эмбарго для Молдавии?

Возвращение ГУАМ

Верховный Цапок: Путин и Россия-"Большая Кущевка"

Гернот Эрлер: Молдавия оказалась в тени украинского кризиса

Европейский выбор: преступление и наказание

Пять проблем белорусской молодежи

Из-за правил ТС предприниматели Беларуси начали забастовку на рынках

Добрый совет Елбасы

 

page generation time:0,181