В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Проект "Украина"
Другие диалоги:

Ортодоксы у врат перемен

Версия для печати
2 окт 2003 года

«Поклонение Богу не есть забота о безопасности,                                              оно есть смелое предприятие духа, полет к недостижимому.
Смерть религии наступает вместе с подавлением 
этой высокой надежды».
                                                                                                                              А.Н.Уайтхед

     Как бы верим и как бы в Бога
    
Мы - христиане. И тут ничего не поделаешь, христианство – часть нашей национальной идентичности. Крещение Руси это и начало истории страны. То, что мы христиане, а в большинстве своем еще и православные – ключ к нашей психологии. Это нельзя не учитывать, даже если вы тут проездом и тем более нельзя, если собираетесь делать в Украине бизнес.
     Церковные деятели это используют. Любят со смаком повторять тезис о высоком доверии украинцев к церкви. По данным разных опросов (1) полностью доверяют ей порядка трети опрошенных, «скорее доверяют, чем нет» – примерно половина. Таким высоким доверием не располагает ни парламент, ни Президент, вообще никто из политических деятелей или общественных институтов. Армия еще пыталась конкурировать, но после катастрофы на Скнилове как-то потухла.
     О причинах такого доверия думают. Находят парадоксы, противоречия. Вот две трети опрошенных  считают себя православными, но часть из них и к верующим-то себя не относит. Значит, верят не так сильно, как кажется. Значит, есть тенденция отчуждения верующих от церкви.
     С конфессиональной принадлежностью и вовсе вещи странные. Больше половины верующих себя ни к одной из конфессий не относят, типа «мы просто православные». А те, кто относят, предпочитают приписываться к УПЦ Киевского Патриархата, хотя приходов у него раз в пять меньше, чем у Московского. Выходит, есть неучтенный резерв патриотизма? А может, на тонкости догматики им просто наплевать?
     С участием в культовой практике тоже не ясно. Только один из четырех верующих считает, что в церковь вообще-то надо ходить постоянно, и молитвы знать всякие. Остальные так не считают, и полным-полно людей (около 20%), которые уверены, что верующему церковь в принципе «побоку» - знать основы религии не обязательно, да и в храм ходить ни к чему. Выходит, упадок моральности, а там и до конца света рукой подать? Пикантно, но есть тому и подтверждения на официальном уровне – вон какую статую архистратига, который воинства тьмы в Армагеддоне одолеет, над Майданом Незалежности изобразили. Заблаговременно, ничего не скажешь…
     Нельзя сказать, что на церковь обществу совсем уж наплевать, хотя критикуют ее редко. Церковникам порой намекают – тот же УЦЭПИ, СОЦИС со своими опросами, подсказывают – с религиозностью у нас не так хорошо, как кажется. От церкви ждут не разборок из-за имущества, не заигрываний с властью, не формализма богослужений. От нее ждут другого – большей активности. Пока безуспешно – от подобных ожиданий большинство иерархов отмахиваются как от назойливой мухи. Спекулируя данными опросов, забывают, что декларативное доверие церкви не подкреплено никаким действием. Из года в год христианские демократы с треском проваливаются на выборах. В церковь народ наш тоже не ходок. Так, от случая к случаю, по большим праздникам. Более-менее регулярно – пожилые женщины, которым от жизни ждать особо нечего. Да и из них едва ли треть наберется.
     В чем же причина вялого реального интереса мирян к своей церкви (точнее – церквям), и  высокого показушного доверия? На этот вопрос священники отвечают по-разному. Кто-то видит признаки приближения конца света («духовность падает, повсюду искусы»), другие мужаются («никто не знает, когда конец наступит»). И все же несмотря на все межцерковные противоречия, в этом вопросе общий знаменатель таки находится – «греховность человека». Не структура, не косность, не пассивность церкви, а именно «греховность человека» - и баста!
      Конечно, можно все свалить на нас, грешных. Мол, деградируем. Тянемся к разврату, денег алчем, металла презренного. Ленивы, завистливы, похотливы. Что бесспорно, в умах и душах – полная амбивалентность на грани шизофрении. Но ведь люди-то не обезьяны. В принципе, мы хотим во что-то верить, просто не знаем как, не видим примеров живого религиозного чувства, подвигов веры, борьбы со злом, с неправдой. Так подскажите, убедите, найдите с нами общий язык, пастыри! Но увы… Религиозные консервы двухтысячелетней давности, которые нам предлагают ортодоксальные «ойтцы», выглядят подозрительно и без мнения санстанции. А уж облик самих батюшек, лохматых, бородатых, черных, заунывных, с мобильниками и Мерседесами – отталкивает всерьез и надолго…
     Вот так показное сверхдоверие церкви на поверку оказываются обыкновенным социологическим фокусом, фикцией, «фишкой».
     Церковь против Времени
    
Что в Европе, как и в мире в целом, уже на протяжении 250 лет интерес к религии падает, это секрет Полишинеля. Были моменты относительного подъема, но с каждым разом все более слабые. Те несколько веков, в течение которых христианство господствовало, особого облегчения простым людям не принесли. Облегчение принесло другое – промышленная революция, «зеленая революция», наконец, «сексуальная революция» в 60-х. Даже богатые американские церкви, как католические, так и протестантские, более 30 лет испытывают нарастающие трудности комплектования своих штатов. Не хочет молодежь идти в пастыри, и все тут – в миру интересней, больше возможностей для продвижения, да и платят лучше.
     Авторитет религиозных мыслителей, когда-то властителей дум, теперь находится в музее истории. Кто конкретно продвинут в интеллектуальном плане, еще может читать Майстера Экхарта или Фому Аквинского, но это уже изыск одиночек. То были деятели раннего средневековья, а как же с современниками? Неужели у нас проблем меньше, чем у немецких крестьян семисотлетней давности?
     С современными религиозными мыслителями дела плохи, а особенно в православии. Католиков в этом отношении трудно упрекнуть: беспримерная активность Иоанна Павла Второго показала, по крайней мере, его позицию по основным проблемам современности. Преодолевая физическую немощь, Папа не молчит, но действует. Но вот позиция православия другая – молчание, всегда молчание. За вычетом отца Меня, тщетно пытавшегося влить молодое вино в старые меха, почти и нечего вспомнить. Как бы не блистали «Очерки христианской этики» архиерея Владислава Свешникова, зловещую дыру в интеллектуальном развитии церкви они не заполняют.
     Чем духовно «окормляют» православных верующих можно убедиться, полистав страницы церковной прессы. Враждующие между собой конфессии объединяет общий застойный дух и нетерпимость. Одни зовут других «харьковскими раскольниками», а те их клянут «филаретовцами». Это еще не война, но конкуренция довольно грязная. Положение спасают сами верующие, к межконфессиональной склоке относящиеся без особого интереса.
     Если б только нищета духа – с этим еще можно было бы справиться. Церковь так и не выработала выигрышную для себя стратегию отношений с наукой. В православии идет пережевывание тех проблем, с которыми католическая церковь, духовно более зрелая, справилась, хотя и скрипнув зубами. Если наука пережила целый ряд революций (Дарвин, Эйнштейн, рождение квантовой механики), которые стали ее триумфами, и постоянно обновляясь, теперь кажется единственным методом постижения мира, то православная церковь показала поразительное пренебрежение к переменам в окружающем мире.
     «То, что Православная Церковь консервативна, - это факт. Более того, это самая консервативная из всех христианских конфессий. А вот относиться к этой консервативности можно по-разному. Сама Церковь, например, радуется своей консервативности», говорил с трибуны Андрей Кураев. Подобные высказывания человека, столь близкого к патриарху Алексию – тревожный знак. Это не просто свидетельство бегства от реальности, человеческой трусости, но и трагического непонимания духовной миссии религии, неспособности отделить ее принципы от набора частностей, от всего случайного, преходящего. В итоге сиюминутные интересы высшей церковной иерархии становятся поперек пути христианства, а по большому счету – и народа, его исповедующего.
    
«Радуется» ли весь клир плодам этой политики – сомнительно. Иначе бы не проводился в конце мая этого года (кстати, впервые) Миссионерский съезд УПЦ. Иначе бы не было архипастырского обращения  к Московскому епархиальному собранию со словами «адекватного ответа церкви на ожидания современного общества не получается». Дальше шел разбор причин этого и рекомендации, хотя и несмелые.
    
Есть и более интимная причина сомневаться в «радости». Как не без удовлетворения писал «Православный вестник» (УПЦ КП), в прошлом году патриарху Алексию было видение о том, что его церковь не православная, а «кривославная». К слову, в самой УПЦ КП, похоже, тоже есть понимание необходимости адаптации к современным реалиям. Об этом говорят планы расширения учебных программ в духовных академиях с тем, чтобы их выпускники могли получить высшее светское образование и преподавать в вузах.
     Жернова перемен
    
Православие стоит на пороге перемен. Проблемы в нем не решались веками, и накопилось их столько, что их скрытой энергии хватит еще на десяток расколов. Их в истории православия было куда больше, чем кажется людям несведущим. Самая большая проблема – негибкость церкви, неумение преодолевать разногласия конструктивным путем, что всякий раз приводило к новым расколам и ослаблению церкви. Церковь с каким-то фатализмом идет «против часовой стрелки», уйдя «в отказ»: к людям, миру и переменам в нем. Скромная попытка модернизации путем ведения богослужения на украинском языке хрупкое тело церкви не выдержало - привела к отделению УПЦ Киевского патриархата. И это отнюдь не следствие политических интриг, а веление времени. То, что даже это осталось непонятым церковной общественностью, дает основания для неблагоприятного прогноза.
    
Особенно болезненны внутренние проблемы церкви: отсутствует система выдвижения лучших, рядовые священники не имеют ни больничных, ни выходных, а о пенсионном обеспечении каждый заботится сам. Высшее руководство церкви – монахи, люди, далекие от мира по определению. О какой эффективности управления тысячами приходов может идти речь? О демократичности в принятии решений нет и речи – все как в армии. В УПЦ КП еще есть воспоминание о «соборноправии», а в УПЦ МП его нет и в помине. Как следствие непрозрачности и средневекового духа, господствует двойная бухгалтерия. Епархии плохо управляемы и скрывают доходы. Есть острая нехватка кадров: сама служба священника, особенно в селе, такова, что требует жертвенности, а на это молодежь идти не согласна.
    
Проповедуя человеколюбие, церковь остается нетерпимой к некоторым меньшинствам, например, сексуальным, хотя «этого» у католиков и кажется больше. Загляните в церковный календарь – женщин там раз в сто меньше, чем мужчин. Воистину, женщина – «слабый сосуд греховный», и на небесах ей места нет, хотя среди верующих их большинство. К лицу ли церкви пренебрежение к плодоносящей половине человечества?   Вряд ли.
    
Несмотря на печалящую закоснелость церкви, не стоит торопиться сталкивать ее «с корабля современности». Много полезного она может и обязана сделать. Прежде всего, это работа в местах лишения свободы, в армии. Минобороны пока что в этом мало заинтересовано по понятным причинам. Кроме того, социальная работа. Это богадельни, это странноприимные дома, это соборование умирающих, которых в Украине каждый день около 2000 человек. Есть ли хоть одна организация, которая опекается ими – или это уже не люди?
    
Кое-что делается, но это едва ли один процент от необходимого. Здесь уже должно быть стремление государства развивать социальное партнерство. Пока что держава предается контроломании, о чем говорит последняя попытка внесения изменений в закон «О свободе совести и религиозных организаций», вызвавшая возмущение Всеукраинского Совета церквей. Это означает, что концептуального понимания места церкви, ее возможностей, не говоря уже о роли религии в обществе, во властных структурах пока нет.
    
Наконец, церковь вполне может нести свою часть ответственности за положение дел в стране. Светская власть не может полностью отвечать за решение экзистенциальных проблем своих граждан. Наркомания, СПИД, алкоголизм, кретинизация телевидения – если церковь не будет бороться с этими социальными болезнями, она сама вырождается в фарисейство.
    
И все же главное даже не это. Для того чтобы не отойти окончательно на маргинес, церковь должна стать нужной верующим, заговорить с ними на понятном языке. Не презирать грешников, а самой идти к людям, как делали ее апостолы на заре христианства.  Церковь должна дать нам образцы веры, те слова, те формы культа, которые способны возбудить живое религиозное чувство. Если же она окажется не способна выполнить свое высокое предназначение – ну что ж, тогда она вполне заслужила свой частный, корпоративный Апокалипсис. Ее место займут другие культы – не столь «традиционные», но близкие людям и не противные ходу Времени.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Возможности эволюции НАТО

Способность НАТО влиять на решения, принимаемые Россией в отношении Украины, ограничены, поскольку большинство рычагов влияния, доступных альянсу, это дипломатические и экономические, и их действие Россия ощутит только спустя определенное время. Неспособность НАТО остановить российский ирредентизм, скорее, будет стимулировать осмысление альянсом тех дипломатических и военных мер, которые нужно предпринять, чтобы предотвратить возникновение в восточной и южной Европе нового подобного кризиса.

Многие проблемы, с которыми столкнулось НАТО в 2014 году, скорее всего, обострятся еще в текущем году, а в 2015 году они потребуют большего внимания и действий, как отдельных членов альянса, так и коллективных, чтобы НАТО и дальше смогло играть стабилизирующую роль в Афганистане и Восточной Европе, и отвечало меняющимся условиям. Эти проблемы также могут привести и к изменениям в структуре НАТО. Спектр альтернативных сценариев развития альянса охватывает три основных варианта - превращение его в «сильный и решительный», либо – в альянс сокращенный и оборонительный, либо - инертный.

Читать далее

 

Материалы по теме
Проект "Украина"

Мифологема «цивилизационного выбора» и ее роль в современной пропаганде

Східні європейці чи західні слов’яни: проблеми ідентичності у Центрально-Східній Європі(II)

Східні європейці чи західні слов’яни: проблеми ідентичності у Центрально-Східній Європі(I)

Атеисты - народ плечистый

Тайны пост-апостолов

Миритися важче, ніж сталити обух

Національна ідентичність: чи варто від штучних утворень очікувати автентичності

Симулякри несвободи

Національна ідея в українській інтерпритації

Тринадцатый вызов: на пути к катарсису

Внутрішньонаціональні поділи в Українi

Ксенофобія в Україні: статистика взаємної неприязні

История, обреченная учить

Рабий бизнес или Res publica?

«Украина – не Россия»? - реакция на сообщение о публикации новой книги Л.Кучмы.

Що знають соціологи про національні почуття

Семь «Я» украинского «Мы»

Українська ідентичність: важкий крок до амбіції

Украинская мечта и сон разума

Заморочена ідентичність.

Самоидентификация будущим

Перекресток цивилизаций

Знаково-символические аспекты «национального проекта» РФ и возможности их использования при формировании новой украинской идентичности

О государственной стратегии формирования национальной идентичности в России

Немецкая идентичность - прошлое и настоящее

Споры вокруг европейской конституции

Что значит “быть русским”?

Русские в странах Балтии готовы идентифицировать себя скорее со страной проживания, чем со своей национальностью

Таджики – не арабы!

Сусіди України коментують підписання угоди про створення ЄЕП

Піар-леґенда

ЕС как клубок геополитических опасений

Європейська ідентичність: факти і вимисли

Острахи та сподівання європейських націй на порозі ЄС

Фантоми української та європейської ідентичностей

Этнокультурный ренессанс на постсоветском пространстве

Идентичность в России: «Мы наш, мы новый мир построим?…»

Украина – не Белоруссия

Казахский выбор: «зов крови»

Грузия - Европа или Азия?

Армяне – нация третьего тысячелетия?

Маленькі нотатки про великий Конгрес

Миротворцы не гарантируют Украине место под „западным солнцем”

Дні українства в Україні

Подорож до пост-модерної ідентичності: чи Україна разом з усіма?

Парадоксы американского национализма

Зал периодики

В гостях у БИНТЕЛ — Майкл Блейзер

Ще про нефальшивих ветеранів. Божа кульбабка

Другой день. Почему 8 мая для Украины важнее 9-го

Нужна ли стране национальная идея

Історик Станіслав Кульчицький: після цієї війни українці позбудуться відчуття малоросійства

Для чого нам декомунізація? Чотири уроки французького професора Мельника

Україна «декомунізується»: пропаганду комунізму й нацизму офіційно заборонили

Перевинайдення Галичини

Мастер брендов и основатель компании FEDORIV рассказал, какой должна быть украинская национальная идея

Украинцы еще себя покажут

Наша Стіна. Тільки україноцентризм здатен захистити нас від утрати державності

О том, почему украинцы сейчас не могут стать богатыми: мнение экономиста

«Русская весна» 1918 года. Украину присоединяли к СССР под лозунгом «Смерть украинцам!» (+фото)

ПОСТКОЛОНІАЛЬНА УКРАЇНА. Частина перша

Немецкая идентичность в опасности?

Как Украина стала Литвой

Нация «Украина». Что мы должны о себе знать

Європейський «генний код» Донбасу

Новояз Украины, или Как мы стали говорить

Дивний "русскій мір"

Юрий Андрухович: Украина сражается за ценности, Европа думает о цене

АГОНИЯ РОССИИ

Молдавский политолог: "Украинский мир" оказался сильнее "русского"

Льйоса: Боротьба українців важлива для свободи у всьому світі (КОНСПЕКТ лекції)

Утраченные ориентиры

Битва за місце в історії

Куди веде вулиця Леніна?

По морали военного времени

Сім очікуваних несподіванок

Чому русскіє ненавидять слов’ян

Постала нова Україна. Путін програв стратегічно

Все мы украинцы

Любити й не питати, за що...

Інший Донбас. Європейський слід

Психология памяти, или Почему восточные немцы с теплом вспоминают о ГДР

Політика історичної «амнезії»: недозволена розкіш

Про політику пам’яті

Чи брешуть рейтинги? Цінності українського суспільства та передвиборчі очікування

Приметы победителя: сети, конструктивизм, эмансипация

Трансформация коммуникаций: от коммуникации империй до коммуникации граждан

Код нации

НАРИСИ УКРАЇНСЬКОЇ ІДЕНТИЧНОСТІ: СЕК`ЮРИТИЗАЦІЯ

«Зробити всіх «росіянами»!»

Нариси української ідентичности: сенсуалізація

Структурная теория коллективных идентичностей и проблемы России

"Де закінчується Україна, яка не Росія? На якій області?"

Донецьк, ще є час перемогти!

Сергей Грабовский. «Доктрина Брежнева–Путина»: новая редакция

Українське ХІХ століття: асиміляція неможлива

Как жить в одной стране с людьми Донбасса?

 

page generation time:0,113