В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Проект "Украина"
Другие диалоги:

Тринадцатый вызов: на пути к катарсису

Версия для печати
23 сен 2003 года

Украинская версия статьи

     Заниматься Украиной — это своего рода новая геополитическая и геокультурная мода. Поэтому и не удивляет, что недавно обнаруженное имперское прошлое Киевской Руси органично «втискивается» в рамки санитарных геокультурных и политических проектов a la ГУУАМ. Даже парламентарии из стран Северной Европы, видимо, под впечатлением старых красивых доктрин, выступили с инициативой о создании еще одного ЕЭП — с участием Украины и прочих участников балто-черноморской дуги.
     Распоряжение историей — это искусство особого рода. Люсьен Февр с иронией замечал, что всякий историк смотрит на историю глазами своего времени. И все же хочу внести ясность вот в это самое «всматривание». Прошлое — не иной рядоположенный мир и не физическое пространство, в которое можно погрузиться, сделав один шаг. Прошлое — наш опыт и традиция, навык и смысл, это мы сегодняшние, со всем грузом накопленного человеческого багажа. Нет и будущего, как некоего уже состоявшегося пространства, с его «иной жизнью» и иными мирами. Будущее есть наша возможность, наш потенциал в его реализации с помощью субъективной воли, желания и умения. Сопряженность прошлого и будущего и есть наш нынешний миг, его энергия и одновременно — его завершенность и смысл.
     Василий Розанов писал об «исконно бабьем» в русском характере. А вот что можно сказать о характере украинском, если его сострадательность удивительным образом сочетается с рациональной выгодой и расчетом?! Ведь страсть, с которой идет торговля Украиной, сопоставима со страстью гидов-экскурсоводов в странах-музеях, которые научились торговать чужой и уже малопонятной им культурой.
     Действительно, ресурсы и потенциал Украины выглядят настолько безупречно и очевидно, что только ленивый не пристроил их в какое-нибудь очередное «пространство». И все же есть нечто, что тревожит и не позволяет вот так спокойно наблюдать за новыми попытками «удачно пристроить страну». Тревожит своей меркантильностью и банальностью, какой-то потрясающей торгашеской деловитостью. Тот факт, что нормой стала экономическая выгода в чистом виде (будь то зарплата для солдата-контрактника в «горячих точках» или распоряжение нефтегазовой трубой), без гуманитарной составляющей — это явный признак упадка и деградации.
     Так какое будущее рождается сегодня, в котле хищнической войны за собственность и первого в истории современной Украины межцивилизационного военного конфликта, где мы уже в коалиции? Каким будет прошлое Украины, если наши политики-современники признали как очевидный факт, что «Россия — цивилизация» наряду с «Европой — цивилизацией» (заметьте, как состоявшиеся целостности)?

     ТОСКА ПО НАЦИИ

     Поливариативность и постоянная устремленность вперед, игра на опережение, социальные инновации — вот особенность процессов, в которые без подготовки погрузилась Украина. И трагедия современной Украины и украинцев состоит в невозможности механически воспроизвести формулу «один народ — одно государство», столь популярную и технологически понятную каких-то 150 и даже 50 лет назад.
     Дело здесь не только в политических и социопсихологических особенностях распада СССР, о чем сказано уже немало. Первичное желание защитить достигнутое, возродить и сохранить — вполне естественно, ибо другого на старте просто не было. В итоге грубый интравертивный подход к собственной судьбе (огородимся, построим государство — и интегрируемся в «семью народов») на практике оказался еще более разрушительным, нежели предыдущая «советизация» Украины в рамках России- СССР. Доказательства — сколько угодно, они лежат на поверхности: дискредитация этнокультурной традиции как «шароварной культуры», упадок современной литературы и соответственно книгопечатания, вестернизация «поколения независимости» и превращение его в «сервисное поколение», отсутствие культурной политики как таковой. Я уже не говорю о печальном состоянии гуманитарного образования на уровне средней школы и коллапсе «языковой проблемы».
     Спасительной соломинкой представлялась какое-то время и классическая либеральная парадигма «политической нации», с ее гражданским самосознанием, государственническим патриотизмом и активной индивидуальной позицией. Но весь парадокс ситуации в том и состоит, что в обществах, не прошедших полноценный период национального саморазвития, но «вброшенных» в процессы социального перепроектирования, либеральная «политическая нация» может оказаться еще более разрушительным способом самоорганизации, нежели предыдущая «этнонация».
     Украинское общество не атомарно, а скорее молекулярно, и эти социальные молекулы далеко не однородны. Сложная этническая картина, помноженная на социальную многоукладность, соседство деревенской агрокультуры с постиндустриальным укладом мегаполиса, сосуществование разных систем самоидентификации — от «земельной» до профессиональной, — все это может стать причиной новых, пока непрогнозируемых социальных разломов. Политическая нация по-украински может обернуться конкуренцией на выборах в парламент «партии шахтеров» с «партией крымских татар».
     В современном мире подавляющее большинство современных национально-государственных проектов субординированы в рамках над- (пост-) национальных процессов переустройства мира. Своей собственной жизнью протяженностью всего в одно десятилетие украинцы доказали, что в рамках нового мира неловкая защитная позиция, которую занимают нации-государства, обрекает их на вторичную роль в чужих программах развития. Я не исключаю и возможности того, что в нынешних условиях, когда собственная элита так и не смогла преодолеть концептуальный кризис, украинский проект модерновой политической нации может быть инсталлирован извне, например, в рамках новых социокультурных проектов «русского мира» и «новой евразийской идеи». Во всяком случае, тезис о России как цивилизации заставляет о многом задуматься в этом плане.
     
     УГРОЗА ПОТЕРЯТЬ ВАВИЛОН, ИЛИ ЧТО ЗА КАДРОМ
     
     Опыт и традиция — нелегкая ноша и тяжелый ежеминутный труд для тех, кто его приобрел или смог принять как собственный. В этом смысле среди наших современников самая необремененная нация — американцы. Их счастье — в их «бесконечно длящемся» детстве и подростковых рефлексах. Чужой опыт, чужое знание, традиция — это лишь ресурс, а если и богатство — то скорее в материальном, практическом смысле. Молодая Америка сродни молодой Европе средних веков, утверждавшей свою веру и свою историю ценою гибели целых народов и цивилизаций. Но, в отличие от своей матери-Европы, американские пассионарии готовы написать историю не только для себя, но и для (и даже за) других.
     Конкуренция проектов переустройства не только допускает, но даже предполагает реинтерпретацию истории, исторических стереотипов и формул. Вот почему мир, так болезненно реагируя на политическую подоплеку войны в Ираке, практически не заметил иной, куда более серьезной и печальной плоскости — физического уничтожения богатого культурного наследия, с которым связана история Ирака. Вавилон пал в очередной раз, а в память о нем в каком-нибудь американском штате Джорджия будет построен Нью-Вавилон, с музеями в виде зиккуратов. Кто знает, может быть, Вавилон пополнит «черный список», в котором — ацтеки, Крито-Микенская цивилизация, а то и Атлантида?..
     И все же, несмотря на всю болезненность заданной темы, она не выглядит оригинальной. Одним из результатов глобализации стало появление довольно четко очерченных макроэкономических регионов, вобравших в себя потенциал и ресурсы отдельных государств. Однако экономическое взаимопроникновение перевернуло и привычное представление цивилизационной и этнонациональной структуры мира. Невзирая на скоропалительные прогнозы о грядущей «войне цивилизаций» как о жестком противостоянии окостеневших идеократических целостностей, в реальном мире развернулась живая конкуренция за новые социокультурные проекты, фактически переворачивающие стереотипную цивилизационную картину. «Французское Средиземноморье» как часть большого европейского проекта — пример такого рода.
     Недостаточен и распространенный сейчас экономизированный стереотип будущего. Не «миры-экономики» с жестким экономическим районированием, а новые социокультурные «миры» — наиболее вероятные структуры новейшего времени, которое все чаще именуют временем постмодерна. Кстати, радикальное определение этой эпохи как «постистории», помимо всего прочего, предполагает реконструкцию и прошлого, и существующих пространств — прежде всего, политического и культурного.
     Целостность и конкурентность каждого такого социокультурного «мира» будут определять прежде всего:
     — формы и способы социальной организации (труда, быта, коммуникаций);
     — традиции и социокультурная «специализация», способность производить культурный продукт как универсальный для иных «миров»;
     — идеократический потенциал, креативная способность «мира» производить, удерживать и экспансировать идеи, связанные с проблемой развития.
     По мере технологической унификации национальных экономик и новых макрорегионов на первое место будут выходить особенности и конкурентные преимущества социумов (или, говоря языком современной экономики, социального капитала). Конкуренция социокультурных миров разворачивается на надэкономическом уровне. Мерилом становится гуманитарный прогресс, в то время как все более выпукло очертится неравномерность прогрессирующих тенденций в сфере техники, технологий и материального производства, организации труда, в духовной и культурной сфере. Таким образом, эпоха материального господства и идеологического подавления сменяется эпохой культурного превосходства и геосоциальной иерархии.
     Мир социокультурных «миров» востребует и новую историческую картину, с пересмотренными ролями и значимостью. Новые миры — это и новые идентичности, где уже знакомые символы и традиции приобретут новый смысл и перспективу.

     ЕВРАЗИЙСТВО

     Мне представляется, что одна из ключевых проблем, из-за которой блокировано социокультурное и политическое развитие Украины, заключается в полном отсутствии «больших идей». В данном случае речь не идет о сумасбродных «арийских» изысках или Великой Скифии. Я имею в виду крупные и вместе с тем имеющие реальные предпосылки для воплощения геосоциальные проекты, способные отразиться в простой и доступной идее развития. Ведь для того, чтобы освоить и реализовать собственные «пределы роста», нужно как минимум обеспечить максимальные «горизонты».
     До последнего времени Украина (в широком смысле — элита, граждане-трудовые мигранты и граждане-«местные пахари», национальный капитал во всех масштабах) приглашалась в чужие социальные проекты, причем без особой перспективы, но, может быть, с каким-то экономическим интересом. И Европейский Союз, и реинкарнированная Евразия-Россия — это «мы в ином», то есть украинцы как «новые европейцы» или как «новые евразийцы».
     Для того же, чтобы понять хотя бы в общих чертах контуры новой перспективы, достаточно внимательно всмотреться в процессы, которые разворачиваются в знакомых евроазиатском и европейском пространствах.
     Все более отчетлива евразийская фаза развития российского полиэтничного мира. С этим можно связать и кризис русской природы российской державности (да простят меня за эту игру слов). Евразийский проект из гуманитарной рефлексии все больше обретает социальную плоть и политическую кровь. Кризис советской цивилизации и либеральные реформы раскупорили процессы гомогенизации народов и культур, которые долгое время удерживались в рамках советской социоэтнической иерархии.
     Евразийская идея как новая национальная идея — это новый проект «российского мира» и одновременно — отражение постславянской фазы русского суперэтноса, с реинтерпретацией исторического наследия, поликонфессиональным укладом, гомогенизацией этнического пространства.
     По мнению 71% опрошенных россиян, Россия принадлежит к особой —«евроазиатской», или православной — цивилизации, поэтому ей не подходит западный путь развития. Только 13% считают Россию частью западной цивилизации. Это данные соцопроса, проведенного ВЦИОМ около года назад. Не нужно остро реагировать на православную компоненту. 20 миллионов мусульман, не считая представителей других конфессий — серьезный мотив для российской элиты и искать партнерства в мусульманском мире, и кооперироваться с Китаем, и т.д.
     И именно в этом смысле современная Россия — это вовсе не возрождающаяся «великая Русская империя», а рождающаяся заново Россия-Евразия как новый постславянский социокультурный «мир», и у него свое самостоятельное будущее.
     Но это — тема отдельного разговора. Важно то, что Украине следует адекватно оценить происходящее, ибо от этого зависит ее самоощущение и мотивы для будущего.
     По моему убеждению, современная Россия-Евразия — такой же молодой и еще незрелый проект, как и Украина. Да, у Украины есть свое евразийское «прошлое» (этноистория, опыт, традиция), но если для Украины — это присвоенный багаж, то для России — это единственно возможная перспектива.
     Одновременно с этим разворачивается и европейский проект «мира» — романо-германский и англосаксонский «мир» Малой Европы-ЕС, где остальные народы-участники все больше приобретают характер «демографического ресурса». Зряшный и грубый национализм в некоторых странах Центральной Европы и Балтии — естественная защитная реакция, инстинкт самосохранения (и в России русский неофашизм — как испуг от постславянской перспектив, как проявившееся непонимание и неприятие такого будущего). Постепенная германизация восточноевропейского крыла все больше обостряет проблему перспектив с идентичностью, особенно — для славянских государств.

     ПРОЕКЦИЯ ИСТОРИИ

     Поливариативность мира постмодерна не оставляет нам никакого иного шанса, кроме как «выкатить» свои варианты его изменения и усовершенствования. Ибо проектирование есть непрерывное бытие этого мира, его суть (хотя — в этом и его ограниченность).
     Нам нужно избавиться от угнетающей располюсовки «наследие — традиция — будущее». В этой модели будущее с неизбежностью превращается в хроническое состояние исторической обиженности и второстепенности. И как результат — потеря своих конкурентных преимуществ, консервация, появление реальной угрозы раствориться в соседних «мирах», которые так поспешно признаются украинцами в качестве «цивилизаций». Формула жизни, на мой взгляд, раскрывается в иной цепи: «проекция — новая традиция — переосмысленное наследие».
     Еще частично украинцы по «земле и крови» и уже частично — сограждане молодой, но быстро ветшающей политической нации, мы вглядываемся в соседние окна «миров», пытаясь разгадать, откуда и куда мы идем. Самое грустное — мы регулярно получаем ответы, которые кажутся простыми и понятными, но напряжение не исчезает. И я позволю себе назвать причину этого непреходящего напряжения, которое, пожалуй, есть самое главное и важное свидетельство нашей жизненности и жизнеспособности. Напряжение — это реакция на угрозу будущего, в котором украинцы и Украина возможны лишь как своеобразный «демографический ресурс» — во всех измерениях сразу. Будь то постаревшая, мутирующая Европа или только лишь рождающаяся постславянская Евразия, молодой и агрессивный Атлантический «мир», контуры которого еще только пробиваются сквозь панцирь Соединенных Штатов.
     Вместе с тем Украина стыдливо игнорирует мощнейший потенциал, способный обеспечить реализацию качественно нового проекта и оформить новый социокультурный мир, сосуществующий и соучаствующий в двух уже развернувшихся «мирах» — Малом Европейском (Европейский Союз с романо-германским стержнем) и Евразийском (стержень — Россия). Речь идет о возможности активного участия в создании славянского «мира», органичными элементами которого могли бы стать славянские народы и государства Центральной и Восточной Европы, имеющие много общего в судьбе, экономике и экономическом поведении, психологии, культуре, быту.
     Опыт, традиция и общее прошлое — это все пассивные предпосылки без мощного мотива «движения в будущее». Но такой мотив тоже существует. Славянский мир должен стать еще одним компонентом Большой Европы как единства романо-германского, англосаксонского и славянского миров. Только так идея Большой Европы из технократической выдумки превратится в новую реальность. Приведу мысли, высказанные Романо Проди: «Масштабным требованием времени является потребность согласовать в единой небывалой целостности не только великие культуры, которые породили исторически первую европейскую общность. Ведь к этим двум культурам — романской и германской, — позже присоединились англосаксонская, а теперь и славянская, которая вот-вот выйдет на европейскую сцену… И в то время, когда Европа расширяется за счет великой культурной традиции славян, необходимо больше, чем когда либо, позаботиться, чтобы ничего из нашей общей идентичности не было утрачено и чтобы все могло сосуществовать в высшем и могучем синтезе» («Замысел объединенной Европы»).
     Мое убеждение: миссия Украины в рамках «славянского мира» могла бы состоять в собирании историй, воссоздании новых смыслов во взаимоотношениях группы ключевых славянских государств-участников Большой Европы: Украина—Польша—Болгария—Чехия—Словакия. Экономические проекты развития должны органически дополнять новые социокультурные задачи славянства в большом европейском проекте.
     Таким образом, для Украины «славянский мир» может стать новой целостностью в рамках большого целого и в то же время — звеном между романо-германской ойкуменой Малой Европы и новой евразийской ойкуменой России—Евразии.
     Украина — инициатор, который не «просит разрешения», а предлагает и даже навязывает, экспансирует своей историей и идеями, проводит новую славянскую геокультурную политику, финансирует информационные и культурные проекты развития в рамках «славянского мира». Почему Украина и как это возможно? Украина была и остается «пограничной» страной не только в географическом, но теперь уже и в социокультурном плане. Именно это «пограничное состояние» дает ей одной уникальную историческую возможность новой проекции.
     Стоит также напомнить и слова мудрого Франтишека Дворника, который писал: «…идея славянского единства отнюдь не зарождается, как это часто принято считать, в XIX веке в среде русского панславистского движения. Она жила с самого начала истории славянских народов и продолжала существовать на протяжении Средних веков вплоть до Нового времени» («Славяне в европейской истории и цивилизации»). Сложно и нереально? Что ж, взамен история уже отреагировала новой националистической волной в странах ЦВЕ как формальной реакцией на угрозы «европейского поглощения», а также вполне реальную германизацию и вестернизацию экономики, культуры и даже быта.


     Украине как воздух необходим своеобразный «новый Ренессанс» духовно-интеллектуального и социокультурного плана. Его результатом и может стать гармоничный перелив «украинской мечты», с ее наивно- романтической национальной государственностью, в идею «славянского мира» как в новую украинскую идею. Идею, содержащую и предполагающую созидательную миссию Украины в будущем «славянском мире» — части Большой Европы.

Источник: День
Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Опасность распространения прав человека

Если бы права человека были валютой, их курс сегодня оказался бы в состоянии свободного падения в силу инфляции многочисленных правозащитных договоров и необязательных международных инструментов, принятых за последние десятилетия самыми разными организациями. Сегодня на эту валюту можно, скорее, купить страховку для диктатур, нежели защиту для граждан. Права человека, некогда вознесенные на пьедестал основных принципов человеческой свободы и достоинства, сегодня могут быть чем угодно – от права на международную солидарность до права на мир.

Читать далее

 

Материалы по теме
Проект "Украина"

Мифологема «цивилизационного выбора» и ее роль в современной пропаганде

Східні європейці чи західні слов’яни: проблеми ідентичності у Центрально-Східній Європі(II)

Східні європейці чи західні слов’яни: проблеми ідентичності у Центрально-Східній Європі(I)

Атеисты - народ плечистый

Тайны пост-апостолов

Ортодоксы у врат перемен

Миритися важче, ніж сталити обух

Національна ідентичність: чи варто від штучних утворень очікувати автентичності

Симулякри несвободи

Національна ідея в українській інтерпритації

Внутрішньонаціональні поділи в Українi

Ксенофобія в Україні: статистика взаємної неприязні

История, обреченная учить

Рабий бизнес или Res publica?

«Украина – не Россия»? - реакция на сообщение о публикации новой книги Л.Кучмы.

Що знають соціологи про національні почуття

Семь «Я» украинского «Мы»

Українська ідентичність: важкий крок до амбіції

Украинская мечта и сон разума

Заморочена ідентичність.

Самоидентификация будущим

Перекресток цивилизаций

Знаково-символические аспекты «национального проекта» РФ и возможности их использования при формировании новой украинской идентичности

О государственной стратегии формирования национальной идентичности в России

Немецкая идентичность - прошлое и настоящее

Споры вокруг европейской конституции

Что значит “быть русским”?

Русские в странах Балтии готовы идентифицировать себя скорее со страной проживания, чем со своей национальностью

Таджики – не арабы!

Сусіди України коментують підписання угоди про створення ЄЕП

Піар-леґенда

ЕС как клубок геополитических опасений

Європейська ідентичність: факти і вимисли

Острахи та сподівання європейських націй на порозі ЄС

Фантоми української та європейської ідентичностей

Этнокультурный ренессанс на постсоветском пространстве

Идентичность в России: «Мы наш, мы новый мир построим?…»

Украина – не Белоруссия

Казахский выбор: «зов крови»

Грузия - Европа или Азия?

Армяне – нация третьего тысячелетия?

Маленькі нотатки про великий Конгрес

Миротворцы не гарантируют Украине место под „западным солнцем”

Дні українства в Україні

Подорож до пост-модерної ідентичності: чи Україна разом з усіма?

Парадоксы американского национализма

Зал периодики

В гостях у БИНТЕЛ — Майкл Блейзер

Ще про нефальшивих ветеранів. Божа кульбабка

Другой день. Почему 8 мая для Украины важнее 9-го

Нужна ли стране национальная идея

Історик Станіслав Кульчицький: після цієї війни українці позбудуться відчуття малоросійства

Для чого нам декомунізація? Чотири уроки французького професора Мельника

Україна «декомунізується»: пропаганду комунізму й нацизму офіційно заборонили

Перевинайдення Галичини

Мастер брендов и основатель компании FEDORIV рассказал, какой должна быть украинская национальная идея

Украинцы еще себя покажут

Наша Стіна. Тільки україноцентризм здатен захистити нас від утрати державності

О том, почему украинцы сейчас не могут стать богатыми: мнение экономиста

«Русская весна» 1918 года. Украину присоединяли к СССР под лозунгом «Смерть украинцам!» (+фото)

ПОСТКОЛОНІАЛЬНА УКРАЇНА. Частина перша

Немецкая идентичность в опасности?

Как Украина стала Литвой

Нация «Украина». Что мы должны о себе знать

Європейський «генний код» Донбасу

Новояз Украины, или Как мы стали говорить

Дивний "русскій мір"

Юрий Андрухович: Украина сражается за ценности, Европа думает о цене

АГОНИЯ РОССИИ

Молдавский политолог: "Украинский мир" оказался сильнее "русского"

Льйоса: Боротьба українців важлива для свободи у всьому світі (КОНСПЕКТ лекції)

Утраченные ориентиры

Битва за місце в історії

Куди веде вулиця Леніна?

По морали военного времени

Сім очікуваних несподіванок

Чому русскіє ненавидять слов’ян

Постала нова Україна. Путін програв стратегічно

Все мы украинцы

Любити й не питати, за що...

Інший Донбас. Європейський слід

Психология памяти, или Почему восточные немцы с теплом вспоминают о ГДР

Політика історичної «амнезії»: недозволена розкіш

Про політику пам’яті

Чи брешуть рейтинги? Цінності українського суспільства та передвиборчі очікування

Приметы победителя: сети, конструктивизм, эмансипация

Трансформация коммуникаций: от коммуникации империй до коммуникации граждан

Код нации

НАРИСИ УКРАЇНСЬКОЇ ІДЕНТИЧНОСТІ: СЕК`ЮРИТИЗАЦІЯ

«Зробити всіх «росіянами»!»

Нариси української ідентичности: сенсуалізація

Структурная теория коллективных идентичностей и проблемы России

"Де закінчується Україна, яка не Росія? На якій області?"

Донецьк, ще є час перемогти!

Сергей Грабовский. «Доктрина Брежнева–Путина»: новая редакция

Українське ХІХ століття: асиміляція неможлива

Как жить в одной стране с людьми Донбасса?

 

page generation time:0,286