В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Проект "Украина"
Другие диалоги:

Рабий бизнес или Res publica?

Версия для печати
4 сен 2003 года

     Помню недавний спор в отделе политики одной из редакций: Украина – республика или просто государство? Разница существенная - государство ведь может быть и монархией. Как насчет королевства Украина с Леонидом Первым во главе?
    
Прямо как в кино: «Василь Иваныч, ты за большевиков али за коммунистов?» Замявшийся было Чапаев наконец отвечает: «Я за Советскую власть!»
    
Вопрос возник неспроста, ведь республика по-латыни означает «общее дело». А какое «общее дело» у нас? Чем мы занимаемся и вообще кто такие?

     Рабье безделье

     Спор перешел бы в драку, но нашлась Конституция. В ее первом разделе, в пятой статье оказалось четко сказано: «Украина есть республика».
    
Насчет «общего дела» Основной закон молчит. Тут как бы все понятно: наша общая забота – рост благосостояния. Правда, такое занятие публичным не назовешь: каждый растит свое личное, приватное благо. Есть у нас еще одно популярное занятие: сидение у телевизора. Но и его в разряд общего, публичного дела не запишешь, ибо каждый валяется при этом на своем собственном диване, отгородившись от остальных.
    
Но бывает и наоборот. Вот государство Израиль республикой не является, а общее дело имеет – служить форпостом западной цивилизации на Ближнем Востоке.
    
Отсутствие общего дела проблема пока слабо осознанная, но следствия имеет нехорошие. Например, возникает кризис идентичности.Израильтяне могут себя определить как наследников заветов Моисеевых и борцов с терроризмом. Японцев видно не только по глазам раскосым, но и толстым кошелькам. Русских – по раскатистому «р» и громким голосам, в которых так и звенит металл ракет «Сатана». Американцев вообще видать за километр: такие они крупные и гордые. Но вот жителей Украины – можно ли нас узнать в толпе туристов? В чем мы единственные и неповторимые?
    
Товарищи подсказывают: ядро нашей идентичности – деятельное начало. Верно, это производное от желания, причем весьма тщеславного. Нет его – и человек становится овощем, собрание – толпой, народ – населением. Появляется странное чувство отверженности, когда люди оказываются во «внутренней диаспоре», отлученными от возможности проявить себя. По сути, мы все оказываемся на положении рабов в древнем Риме. Те могли быть сколь угодно богаты, но не могли одного: участвовать в государственных делах.
     Жизнь раба зависти у свободных граждан не вызывала – что оставалось после него? Его уделом был monkeybusiness (в переводе – «обезьянье дело», т.е. никчемное, дурацкое занятие), пусть даже и коммерчески выгодное. Но свободный гражданин мог оставить после себя светлый след исторических деяний, добившись объявления войны Карфагену или заколов в сенате обнаглевшего гомосексуалиста, возжелавшего стать императором.
     В чем-то стенания монархистов, агитирующих за возврат в Украину династии Габсбургов, имеют смысл. Они явно почувствовали, что место монархии – сакрального центра, объединяющего, определяющего, дающего смысл, осталось вакантным. Когда монарху рубают голову, это прекрасно. Однако возникшую пустоту неплохо бы чем-то заполнить: борьбой за свободу, равенство, братство или хотя бы войной остроконечников с тупоконечниками. Одним словом – общим делом, res publica.

     Держава суверенная и независимая, правовая, яловая…

     Но если определение происходит через сакральный центр либо общее дело, то может ли государство иметь свою идентичность, если оно, по сути, безлично?
    
Государство безлично, но не безлико.Как Путин – лицо России, как Буш – лицо Америки. С лицом Украины сложнее – для многих окровавленный Кличко более представителен, чем ныне действующий гарант.
    
Государство может даже дать своим гражданам общее дело – готовить полет на Луну или мировую революцию. Не может одного – быть личностью, а значит, не может вызывать сострадание. Государство не бессмертно, но знать не желает о своем конце – в этом оно подобно животному.
    
Государство может играть роль на международной арене. Это может быть роль служки дяди Сэма – а может и его головной болью. Государство – это ведь не крем-брюле, как болтают престарелые диссиденты, это человеческая машина, големное образование. Это не цель, но средство для достижения целей.
    
Вспомним, что говорил матричный агент Смит: «мы здесь потому, что есть цель, которая нас ведет, направляет. Цель, которая нас определяет». Цель – вот ключевое слово. Штатным оптимистам с УТ-1 это стоит зарубить на носу: если государство не служит великой цели, удовлетворяясь само собою – это либо личиночная диктатура, либо сырьевой придаток тех, кто сильнее.

     Капиталы замороженной воли

     Есть разные уровни идентичности. О многих мы часто забываем. Кроме государства, есть ведь и надгосударственный уровень. С этой проблемой недавно столкнулись в Евросоюзе. Полтораста лет Европа шла к объединению, но когда оно все же состоялось, политического лидера, способного воспользоваться открывшимися возможностями уже не нашлось. Наполеон и Бисмарк опоздали. Последним человеком в Европе, выдвинувшим глобальный проект, остается Гитлер.
    
Проблему почувствовали, осознали. Может, Шредер что-то имеет? Нет, кроме трех жен и загадочно молодого цвета волос,пока ничего. Может, Берлускони имеет что сказать? «Все немцы – фашисты»,  сказал «крестный папа» и захихикал.
    
Европа велика. Дадут высказаться всем по очереди. А пока что, за неимением лучшего, ей остается расширяться. Зачем – решат потом.
    
Кризис европейской идентичности - это для нас даже неплохо. Пока в Европе разберутся, зачем они все собрались, окультурят новых членов, реформируют их сельское хозяйство, скажут окончательное «нет» туркам и «да» - израильтянам, переживут какое-нибудь жуткое глумление над Эйфелевой башней или очередную эпидемию какого-нибудь супер-SARSа, придет черед и Украине подать голос.
    
Такова тенденция, однако: европейская идентичность расширяется. Вождь немцев, попытавшийся насильственно сузить ее до одной арийской расы, потому и проиграл, что пошел против воли эпохи.
    
Нас, кстати, это тоже касается. Вопрос о языке, излюбленная жвачка национал-демократов, давно пора сдать в архив. Если уж Россия считает украинцев русскими, то и нам давно пора русских назвать разновидностью украинцев. Украина не Россия, точно. А что пару российских областей (особенно в свете грядущего азиатского нашествия в России) не могут стать украинской провинцией, это еще вопрос.
    
Еще один уровень идентичности, средний: уровень предприятий, общественных организаций, партий, религий, местностей, профсоюзов и так далее. С блеском его использовали японцы в послевоенные годы. Они предоставили фирмам большую свободу, и даже позволили им иметь те атрибуты, которые раньше имели лишь государства: гимны и флаги.
     Внезапно вся страна перестала умирать за императорский дом и стала сборищем «Сони» и «Мицубиси». По утрам служащие фирм распевали гимны своих фирм, благодарили начальство и стройными рядами шли по местам. Фирмы давали взамен пожизненное трудоустройство и автоматическое продвижение по службе за выслугой лет. Национальную растерянность и глубинную ярость они с успехом конвертировали в порыв продажной любви к работодателям.
     Следствия одного верного и что важно, либерального решения оказались впечатляющими: японцы проиграли Америке - но их техника завоевала весь мир. «Мы можем сказать Америке «нет»», - с таким циклом лекций ездил по стране восходящего Солнца один профессор, рассказывая слушателям о том, как США зависят от японских процессоров. Как? Полностью!
     В Украине этот уровень идентичности традиционно недооценивается. Силы самоорганизации до сих пор скованы льдами государственной бюрократии. Сколько их, этих спящих Геркулесов, каков их созидательный потенциал? Этого мы не знаем. И не узнаем - до тех пор, пока политический климат не изменится в сторону большего либерализма.

     Овечьи гладиаторы

     Еще одна возможность самоопределения – через миф. На миф, уходящий корнями в мрак коллективного бессознательного, опирается идеология. Однако само государство к созданию идеологии, к творчеству не способно – и в этом подобно растению. Творчество это привилегия интеллектуальной элиты, а не чиновников.
    
Миф, на который пытаются опереться наши власть имущие – миф о былом величии Украины-Руси. «Была великая Киевская Русь, а значит, мы снова можем стать великими», - говорит он нам.
    
Да, можем. Однако что общего у нас древними русичами или с козаками времен Богдана Хмельницкого? Штаны, бритые головы? А может, страсть к салу или к толстым бабам?
    
Кое-что общего все же есть. Всего три вещи: нужда, земля, тревога. Все остальное – язык,  политическое устройство, мироощущение драматически изменились. Ценности? Тарас Бульба мог прикончить своего сына за связь с полячкой. Тогда его считали героем; сегодня такого типа назвали бы извергом.
    
Герои стали другими. Наши герои – футболист Шевченко и боксер Кличко. Вот банкир Тигипко героем не является, да и писатель Андрухович тоже. Герои массового общества, это люди простые, добившиеся успеха не упорным трудом, не блеском ума или вдохновения, а сноровкой и силой.
     Эти герои не заняты respublica, не заняты политикой или творчеством. Что ж, у простого люда и герои похожи на персонажей плутовского романа – так было всегда. Хуже то, что нет героев и моральных авторитетов для интеллектуальной элиты. Она разобщена, каждый загнан в свою субъективность как в изолятор, где никто никого не слышит. «Точка конденсации», вокруг которой могла бы состояться самоидентификация политической нации, где плотный туман мог бы пролиться благодатным ливнем, остается не видимой. То ли элита слишком слаба, то ли режим слишком крепок – вопрос качества. Возможно, все дело в отсутствии сферы публичного в Украине, в навязчивости интимного и мелкого, семейственности, кумовстве, не оставляющих ни места для масштабного деяния, ни даже места для его желания.
     Футболистов, боксеров и прочих овечьих гладиаторов не мучает проблема самоидентичности. Не мучает она и героев отечественных масс-медиа. Верка-Сердючка это «просто» хороший парень, переодетый женщиной. Тем более не мучает она персонажей международной попкультуры и глобальных СМИ. Нормальный герой для них это миляга-парень (красотка-девица), что поет песенки, живет на побережье Калифорнии, любит семью и не лезет в политику. Их «я» держится не на рефлексиях и тяжких думах, а на чем-то простом и ясном. Много денег – хорошо. Политика – плохо. Любовь – хорошо. Война – плохо. Хорошо всем нравиться. Плохо читать книжки и умничать. Хорошо быть простым, как угол дома, и милым, как кролик.       Веселитесь, пушистые, пришла Глобализация!
    
Это не «американизация», как о том блеют старые женщины. Америка имеет и заоблачные цели, и мускулы, чтобы метать в них золотые шары своего тщеславия. Скорее уж это – процесс тотального опошления и растворения в массе, глобальная вульгаризация самого homo sapiens. Сбывается пророчество Лема: «человек разумный» становится вырожденцем, «тошняком-полоумником».
     По большому счету, это – проблема вкуса. Если хотите – проблема элиты. Не массы, с азартом предающейся глобальному скотству, но тех, кто имеет силы мыслить.
     В чем твой Res, публика? Мы еще не решили. Но знаем другое: правильно спросить – уже наполовину ответить.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Возможности эволюции НАТО

Способность НАТО влиять на решения, принимаемые Россией в отношении Украины, ограничены, поскольку большинство рычагов влияния, доступных альянсу, это дипломатические и экономические, и их действие Россия ощутит только спустя определенное время. Неспособность НАТО остановить российский ирредентизм, скорее, будет стимулировать осмысление альянсом тех дипломатических и военных мер, которые нужно предпринять, чтобы предотвратить возникновение в восточной и южной Европе нового подобного кризиса.

Многие проблемы, с которыми столкнулось НАТО в 2014 году, скорее всего, обострятся еще в текущем году, а в 2015 году они потребуют большего внимания и действий, как отдельных членов альянса, так и коллективных, чтобы НАТО и дальше смогло играть стабилизирующую роль в Афганистане и Восточной Европе, и отвечало меняющимся условиям. Эти проблемы также могут привести и к изменениям в структуре НАТО. Спектр альтернативных сценариев развития альянса охватывает три основных варианта - превращение его в «сильный и решительный», либо – в альянс сокращенный и оборонительный, либо - инертный.

Читать далее

 

Материалы по теме
Проект "Украина"

Мифологема «цивилизационного выбора» и ее роль в современной пропаганде

Східні європейці чи західні слов’яни: проблеми ідентичності у Центрально-Східній Європі(II)

Східні європейці чи західні слов’яни: проблеми ідентичності у Центрально-Східній Європі(I)

Атеисты - народ плечистый

Тайны пост-апостолов

Ортодоксы у врат перемен

Миритися важче, ніж сталити обух

Національна ідентичність: чи варто від штучних утворень очікувати автентичності

Симулякри несвободи

Національна ідея в українській інтерпритації

Тринадцатый вызов: на пути к катарсису

Внутрішньонаціональні поділи в Українi

Ксенофобія в Україні: статистика взаємної неприязні

История, обреченная учить

«Украина – не Россия»? - реакция на сообщение о публикации новой книги Л.Кучмы.

Що знають соціологи про національні почуття

Семь «Я» украинского «Мы»

Українська ідентичність: важкий крок до амбіції

Украинская мечта и сон разума

Заморочена ідентичність.

Самоидентификация будущим

Перекресток цивилизаций

Знаково-символические аспекты «национального проекта» РФ и возможности их использования при формировании новой украинской идентичности

О государственной стратегии формирования национальной идентичности в России

Немецкая идентичность - прошлое и настоящее

Споры вокруг европейской конституции

Что значит “быть русским”?

Русские в странах Балтии готовы идентифицировать себя скорее со страной проживания, чем со своей национальностью

Таджики – не арабы!

Сусіди України коментують підписання угоди про створення ЄЕП

Піар-леґенда

ЕС как клубок геополитических опасений

Європейська ідентичність: факти і вимисли

Острахи та сподівання європейських націй на порозі ЄС

Фантоми української та європейської ідентичностей

Этнокультурный ренессанс на постсоветском пространстве

Идентичность в России: «Мы наш, мы новый мир построим?…»

Украина – не Белоруссия

Казахский выбор: «зов крови»

Грузия - Европа или Азия?

Армяне – нация третьего тысячелетия?

Маленькі нотатки про великий Конгрес

Миротворцы не гарантируют Украине место под „западным солнцем”

Дні українства в Україні

Подорож до пост-модерної ідентичності: чи Україна разом з усіма?

Парадоксы американского национализма

Зал периодики

В гостях у БИНТЕЛ — Майкл Блейзер

Ще про нефальшивих ветеранів. Божа кульбабка

Другой день. Почему 8 мая для Украины важнее 9-го

Нужна ли стране национальная идея

Історик Станіслав Кульчицький: після цієї війни українці позбудуться відчуття малоросійства

Для чого нам декомунізація? Чотири уроки французького професора Мельника

Україна «декомунізується»: пропаганду комунізму й нацизму офіційно заборонили

Перевинайдення Галичини

Мастер брендов и основатель компании FEDORIV рассказал, какой должна быть украинская национальная идея

Украинцы еще себя покажут

Наша Стіна. Тільки україноцентризм здатен захистити нас від утрати державності

О том, почему украинцы сейчас не могут стать богатыми: мнение экономиста

«Русская весна» 1918 года. Украину присоединяли к СССР под лозунгом «Смерть украинцам!» (+фото)

ПОСТКОЛОНІАЛЬНА УКРАЇНА. Частина перша

Немецкая идентичность в опасности?

Как Украина стала Литвой

Нация «Украина». Что мы должны о себе знать

Європейський «генний код» Донбасу

Новояз Украины, или Как мы стали говорить

Дивний "русскій мір"

Юрий Андрухович: Украина сражается за ценности, Европа думает о цене

АГОНИЯ РОССИИ

Молдавский политолог: "Украинский мир" оказался сильнее "русского"

Льйоса: Боротьба українців важлива для свободи у всьому світі (КОНСПЕКТ лекції)

Утраченные ориентиры

Битва за місце в історії

Куди веде вулиця Леніна?

По морали военного времени

Сім очікуваних несподіванок

Чому русскіє ненавидять слов’ян

Постала нова Україна. Путін програв стратегічно

Все мы украинцы

Любити й не питати, за що...

Інший Донбас. Європейський слід

Психология памяти, или Почему восточные немцы с теплом вспоминают о ГДР

Політика історичної «амнезії»: недозволена розкіш

Про політику пам’яті

Чи брешуть рейтинги? Цінності українського суспільства та передвиборчі очікування

Приметы победителя: сети, конструктивизм, эмансипация

Трансформация коммуникаций: от коммуникации империй до коммуникации граждан

Код нации

НАРИСИ УКРАЇНСЬКОЇ ІДЕНТИЧНОСТІ: СЕК`ЮРИТИЗАЦІЯ

«Зробити всіх «росіянами»!»

Нариси української ідентичности: сенсуалізація

Структурная теория коллективных идентичностей и проблемы России

"Де закінчується Україна, яка не Росія? На якій області?"

Донецьк, ще є час перемогти!

Сергей Грабовский. «Доктрина Брежнева–Путина»: новая редакция

Українське ХІХ століття: асиміляція неможлива

Как жить в одной стране с людьми Донбасса?

 

page generation time:0,190