В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Проект "Украина"
Другие диалоги:

Славянство между Востоком и Западом

Версия для печати
11 мар 2005 года

Неославянская идея не должна рассматриваться провайдерами-славянами, будь то Польша, Чехия, Словакия или Украина, как идея конкуренции и сепаратизма по отношению к европейскому проекту. Славянское единство, а не панславизм или русофильство, – это толчок к развитию новых геокультурных проектов, возможность трансляции славянской культуры на Запад, возможность сделать ее равноправной и конкурентоспособной

В начале ХХІ века славянские народы оказались в эпицентре двух больших геополитических объединений. На Западе заканчивает формироваться ЕС, на Востоке — активно предлагает объединительные проекты Россия. Провайдеры и идеологи интеграции в борьбе за умы государственных мужей и «голоса» общественности предлагают потенциальным участникам и кандидатам различные идеологические доктрины. При этом они зачастую пытаются либо замолчать, либо поставить себе на службу другие потенциально жизнеспособные идеи и проекты, не вписывающихся в предлагаемую «картину мира».

Сегодня приходится констатировать, что идея славянского единства, не имеющая своего влиятельного «проводника», воспринимается многими как бесперспективная, лишенная прагматичного геополитического и геоэкономического смысла. К тому же существует лишь два реальных базовых приоритета — Евросоюз и российский проект (ЕЭП, Евровосток), в отношении которых, необходимо определяться.

Однако, имеющая огромный социокультурный и духовный потенциал, глубокие исторические корни и многомиллионное число сторонников, идея славянского единства не может быть легко забыта. Что же предлагает славянам Запад и Восток, какое место в новых структурах отводится им, как эксплуатируется идея славянского единства?

Что предлагает Восток

В России сегодня существует несколько концепций нового объединения. Среди них ведущими фактически являются две. Это, во-первых, новая «великодержавная» доктрина, продуцируемая «околокремлевскими» политическими консультантами и отчасти поддерживаемая представителями официального Кремля. И, во-вторых, концепт российских «новых левых», представленных партией Родина и некоторыми радикальными общественными течениями. Существующие параллельно с ними геополитические воззрения российских либералов не имеют реальных перспектив, в силу их шаткого внутриполитического положения своих носителей.

Следует отметить, что в обоих российских концептах тема славянства занимает далеко не последнее место. Транслируются мысли о том, что именно славянам суждено стать провайдерами евроазиатской интеграции, в некотором смысле "титульным этносом" нового наднационального проекта.

Такая риторика российских идеологов, на первый взгляд, чрезвычайно привлекательна для ее славянских соседей. И Украине и Беларуси понятен язык, на котором Россия делает свои геополитические предложения. Им, в очередной раз, предлагается почетное место в "сонме" народов, возвращение к общей "колыбели" и роль равноправных участников нового проекта. В сравнении с ущемленной позицией, которую могут занять эти государства в Европейском проекте, предложение России кажется максимально привлекательным.

Однако идея "славянства" вновь, как и в предыдущие периоды истории, используется «старшим братом» инструментально. Ведь, новые «великодержавные» амбиции должны обеспечиваться сразу двумя геополитическими направлениями — расширением влияния на Восток и на Запад. И здесь славянство рассматривается лишь в контексте Западного идеологического вектора. В этой интерпретации славянское единство выглядит достаточно ограниченным, поскольку включает лишь Россию, Украину и Беларусь, без Польши, Чехии, Словакии, Хорватии и Словении.

Причиной тому не только прагматичность подхода (сложно предложить тем, кто считает себя неразрывной частью европейской цивилизации некий более перспективный проект), но и то, что идея славянства у многих российских исследователей (А. Панарин, Н. Нарочницкая)* и политиков, неразрывно связана с православием. Особенно четко эта связь проступает в рамках геополитики российских «новых левых».

Наличие этой религиозной привязки естественно оставляет "за бортом" славян-католиков. Существует также небольшая вероятность того, что к проекту могли бы подключится Сербия, Черногория и Болгария, однако "братские чувства" и религиозная близость, вряд ли окажутся сильнее чем реальная близость границ ЕС и "ненавязчивая привлекательность" европейских социально-экономических стандартов жизни.

И все же, не "урезанность" славянского проекта и даже не пугающий Евровосток являются основными препятствиями для трансформации идей славянства в определенный геополитический выбор. Основное противоречие в концепцию славянства, транслируемую Россией, закладывает ее внутренняя полиэтничность. Славянский идентификат фактически вступает в конфликт с внутренней стратегией консолидации российского полиэтничного государства.

Признание именно за славянами статуса гегемона в рамках федерации может существенно осложнить отношения этнических русских с представителями других национальностей, имеющих свои протогосударственные структуры в рамках Российской Федерации. Довольно тяжело объяснить татарам, ненцам, мордве, чувашам, ингушам, осетинам, чеченцам и многим другим нациям и национальностям, почему в рамках новой объединительной стратегии, провайдером которой является Российская Федерация, форвардной идеологемой является именно славянское единство. Поэтому, наряду с активной эксплуатацией темы славянства вовне, внутри все чаще звучат мысли об образовании евразийского интеграционного этноса, вбирающего в себя не только, собственно славянский, но и татарский и угро-финский этнический элемент.** Что, собственно, подтверждает мысль о чисто эксплуататорском подходе российской элиты к любым славянским идеям.

Чего опасается Запад

Западный проект (ЕС), предлагает два параллельных пути «интеграции»: геополитический – вхождение в «оркестр европейских народов», и геокультурный – создание "концерта европейских культур". Естественно, основными единицами подобной интеграции являются национальные государства и национальные культуры. Им предлагается определенная, и в целом понятная система формирования надгосударственных органов управления и властных институтов, в которой национальные культуры имеют возможность гармонично развиваться.

Такой объединительный проект не оставляет, на первый взгляд, места для более крупных надгосударственных социокультурных объединений, каковым являются, например, славяне. Ведь, прогнозируемым и желательным последствием интеграции, в конечном счете, должно стать появление нового государственного и социокультурного идентификата – европеец. Поэтому, восстановление или развитие славянской идеи может расцениваться другими европейцами как неблагоприятное и даже разрушительное для общеевропейского дискурса.

Во многом такое восприятие объясняется срабатыванием исторической памяти — славянская идея в Европе возникала как сепаратистская и была форвардной в период оформления у западных и южных славян национальных государств. Реакцией на активацию славянской идеи, нередко перераставшую "под чутким руководством" России в панславизм, чаще всего становилось германофильство. Эти две конкурирующие идеи-идеологии никак не способствовали возрождению европейских объединительных идей, заложенных еще французскими учеными энциклопедистами.

Следующий за эпохой империй период холодной войны, в идейном плане был также далеко не благоприятным для появления общеевропейского проекта. И тут идея славянства также была инструментально использована. Вновь реанимированная в социалистическом лагере иделогема "славянских народов-братьев", приобрела теперь уже окончательную ассоциацию с "рукой Москвы".

Именно поэтому все социокультурные «возрожденческие» проекты и метания бывших постсоветских, а ныне новых демократических государств, в поисках своей новой идентичности поощряются "Старой Европой" лишь в рамках нахождения собственных национальных идентификатов. Это, в принципе, отвечает интеграционной стратегии ЕС: одно государство – много культур. Но любые акценты на собственно славянском идентификате и попытки строить на его основе некую линию геополитического поведения наталкиваются на определенное непонимание, если не на противодействие.

В этом смысле показателен пример Польши, обратившей внимание при поисках своей новой идентичности на славянскую идею. Последующая попытка отстроить на ее основе свою внешнеполитическую линию поведения и стать собирателем славянских земель в рамках европейского проекта вызывало тихую, а порой и достаточно артикулированную озабоченность старых европейцев.

Хотя в данном случае и не будет достаточно обоснованным говорить о введении в большую политику некоего славянского дискурса, но динамичное общение Польши с ее Восточными соседями — в особенности украинцами, и отчасти россиянами и белорусами, не вписывается в общую социокультурную и идеологическую парадигму новой Европы.

Определенные опасения у Старой Европы славянский проект вызывает еще и потому, что появление славян в европейском проекте, не в виде сепарированных национальных государств, а как единой, пусть даже и политически не оформленной общности создает определенные дополнительные проблемы при институализации проекта Единой Европы. Ведь и Германии и Франции намного удобнее работать с новыми членами ЕС в рамках двусторонних консультаций. Экономический потенциал, политическое влияние и наличие естественных союзников (у Франции – БеНиЛюкс, у Германии – Австрия) дают старым европейцам серьезные преимущества при переговорах и закрепляют за ними статус провайдеров Европейского проекта. Поэтому очевидно, что возникновение любого другого полюса внутреннего притяжения может трактоваться как нежелательное. Тем более, если этот внутренний полюс может опираться на определенную внешнюю поддержку.

Сущность собственно славянского проекта

И все же славянский проект возможен и даже состоятелен. При этом он не является конфликтным ни для одного из разворачивающихся геополитических проектов, а наоборот способствует их укреплению и содержит в себе дополнительный заряд объединительной энергии высокого потенциала. Славянский проект есть неразрывной частью проекта Великой Европы, геополитической мечты новых европейских правых. Разделенные славяне фактически демонстрируют незавершенность европейского проекта и необходимость его дальнейшего пространственного развития. Поэтому активации идей славянства имеет свой глубинный геополитический прагматичный смысл.

Для Единой Европы появление еще одного внутреннего славянского полюса в европейском проекте, делает его в плане политическом менее уязвимым к внешним влияниям и более целостным. Появление консолидированной позиции славянских государств – членов ЕС, отстаивающей интересы почти 100 млн. новых европейцев существенно уравновешивает и балансирует этот интеграционный проект. Славянский полюс является гарантией того, что в рамках новой Европы не произойдет выигрыша провайдера за счет привлеченных членов, а это существенно снижает риски быстрого распада содружества в будущем, и уже сегодня существенно уменьшает опасения евроскептиков.

Кроме того, славянская общность — первый шаг к «Европе ста флагов», геополитической концепции, разработанной в конце 1960-ых гг. французским философом и публицистом Аленом Бенуа.

В отличие от «старых» европейских правых и классиков геополитики, он считал, что принцип централистского Национального государства исторически исчерпан и будущее за политически организованными «Большими Пространствами». В основе таких «Больших Пространств», должно лежать не только прагматическое политическое объединение национальных государств, но вхождение различных по масштабу этнических групп в единую «Федеральную Империю». В качестве базы интеграции А.Бенуа видел историческую и социокультурную общность объединяющихся народов, их стратегическое единство.

В этом смысле принцип «общего прошлого» как нельзя лучше применим именно к народам Европы, имеющим общее индоевропейское происхождение и просто «обреченным» на общее будущее. На основании этого А.Бенуа делает вывод, что основным геополитическим императивом для европейцев должна стать именно концепция «Единой Европы ста флагов».

Естественно, что органической частью такой «Федеральной империи» могут и должны стать славянские народы, а идея славянского единства – форвардной в процессе континентального объединения. Ведь этнически славяне — это древние европейцы, которые, по оценкам специалистов, одними из последних (в 4–5 ст. до н. э.) выделились из древнеевропейской этнолингвистической семьи.***

Подобные геополитические гипотезы высказывались не только А.Бенуа. На протяжении 70–80 гг. прошлого века целая плеяда геополитиков выдвигала различные интеграционные проекты для Единой Европы, которые территориально не ограничивались Восточными кордонами Польши. И бельгиец Жан Тириар, и австриец Йордис фон Лохаузен, предсказывая скорый крах Советской империи и окончание «холодной войны», предлагали свое видение объединенной Европы. В своих работах они ясно очерчивали перспективы нового евразийского блока, новой Континентальной Империи.

Идеи «новых» европейских правых заложили основательный теоретический фундамент для позитивного восприятия славянской идеи всем европейским сообществом. Да и в практическом плане, признание права на существование славянского единства дает европейцам реальную возможность сделать язык общения с восточными соседями более понятным и приемлемым.

Не восточная политика ЕС, а ценностный цивилизационный выбор, общее историческое прошлое и единое европейское будущее как элемент в риторике общения с той же Украиной или Беларусью, позволят качественно изменить динамику отношений. Замена формата интеграции «ЕС + НАТО», на «воссоединение славянских народов как естественной составляющей европейской цивилизации», снимет значительную часть негатива в восприятиях Западного вектора интеграции в сознании граждан этих восточнославянских государств.

Таким образом, новая славянская идея для европейского проекта — это уравновешивание и баланс сегодня и идея для расширения завтра.

Для Славян, новая идея единства — возможность выработать консолидированную позицию и обрести действительно равноправный статус в европейском проекте. Именно славянское единство (не панславизм или русофильство) как почва для неославянского проекта — это в первую очередь возможность избежать в европейском союзе статуса управляемых, сохранить и развивать национальные культуры. Это и толчок к развитию геокультурных проектов, возможность трансляции славянской культуры на Запад, возможность сделать ее конкурентоспособной.

Вне всякого сомнения, славянская идея чрезвычайно продуктивна и для украинского государства и общества. Ведь до сих пор Украина все еще остается в числе «неопределившихся», в отношении своего интеграционного вектора. Несмотря на то, что новое руководство страны засвидетельствовало окончательность своего европейского выбора и большинство украинцев, как показывают данные социологических опросов, его поддерживает (44%), значительная часть наших граждан (28%) все еще не готовы к единению с Европой.**** Причина очевидна: западный вектор стереотипно рассматривается частью населения как альтернатива сотрудничества с Россией и как возможная причина ухудшения отношений с РФ. Проблема тем более существенна, что эта «антиевропейскость» имеет более-менее четкую территориальную привязку.

Решение вопроса может лежать в нескольких плоскостях. Простейший путь — провести референдум по вопросу присоединения к ЕС, на последней фазе переговоров с Союзом и надеяться на поддержку большинства. Если такая поддержка будет выказана, то проблема устранится механически, но не решится по-сути. В результате, постфактум может оказаться, что количество явных противников и скрытых скептиков европейского выбора может существенно возрасти.

Второй путь сложнее. Заключается он в популяризации идей европейского объединения в среде колеблющихся. Тем самым можно количественно увеличить процент сторонников и закрепить их ценностную ориентацию. Сложность заключается в том, что подобные информационно-разъяснительные кампании, вне всякого сомнения, будут сопровождаться контрпропагандой, что будет значительно снижать их эффективность.

Наиболее перспективным видится третий путь — выработка новой интеграционной идеологии, не закладывающей противоречий и не вызывающей антагонизм в обществе. С этой точки зрения идея славянского единства в рамках Великой Европы представляется наиболее продуктивной. Для подавляющего большинства украинцев, вне зависимости от социального статуса, рода занятий и религиозных предпочтений славянский идентификат может стать основой для единения нации и базой для формирования внешнеполитической стратегии.

Таким образом, для Украины славянский проект – это возможность реализовать свой цивилизационный выбор, «вернутся» в Европу, восстановить европейские общественные ценности, вернуть обществу мораль.Это еще и возможность стать более понятными для Запада, и выйти на новую «повестку дня» в диалоге с Россией.

В свою очередь для России — это возможность стать собирателем европейских земель на Востоке, активно включится в европейский проект, и наконец-то перестать быть «империей степи».

Важно еще раз подчеркнуть, что неославянская идея не должна рассматриваться самими провайдерами-славянами, будь то Польша, Чехия, Словакия или Украина, как идея конкуренции и сепаратизма по отношению к европейскому проекту. В ее основе заложена конструктивная стратегия единения и расширения Европы, мышление «тысячелетиями и континентами», а не сиюминутными категориями (Йордис фон Лохаузен).

Ссылки:

* А. Панарин. Православная цивилизация в глобальном мире.— М., 2003., см. также

Эпоха либерализма кончилась. Что дальше? Заявление союза православных граждан // www.edinenie.kiev.ua. 10.05.2003.

**А. Дугин. Основы геополитики.— М., 1999.

*** В. Сєдов. Етногенез ранніх слов’ян: Доповідь. Заслухано в листопаді 2002 р. на засіданні Президії РАН.

**** Опитування Фонду “Демократичні ініціативи” та КМІС з 4 до 15 лютого 2005 року. Загалом було опитано 2040 респондентів, теоретична похибка вибірки (без урахування дизайн-ефекту) складає 2.2%.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

«Земля. NET»

З 1 січня 2013 року в Україні відкриють для публічного доступу електронний Державний земельний кадастр. Старт віртуального кадастру вчора підтвердив під час презентації тестового режиму даної системи голова Державного агентства земельних ресурсів України (Держземагентство) Сергій Тимченко.

Читать далее

 

Материалы по теме
Проект "Украина"

Славянская экономическая интеграция: как реализовать незадействованный потенциал?

Славянская экономическая интеграция: что взять из мирового опыта?

Славянский мир: истина – на дне

Славянские исследования: у нас и у них

Славянская экономическая интеграция? Почему бы и нет!

Східні європейці чи західні слов’яни: проблеми ідентичності у Центрально-Східній Європі(II)

Східні європейці чи західні слов’яни: проблеми ідентичності у Центрально-Східній Європі(I)

Трудовые миграции в славянском мире. Новый элемент культурной коммуникации или повод для ксенофобии

О том, чего мы не хотим, но скоро сможем

Окончательно «европейские», но все же славяне

Славянское европейское пространство: сила и слабость аморфных структур

Российские приоритеты для славянской Европы

Секрет слов’янських народів

Слов'янське "коло" Євросоюзу: питання доцільності та перспектив

Привид панславізму

Присмак слов’янської цивілізації

Славянский мир и цивилизационная общность: ойкумена или идеологический выбор?

Старі міфи і новітні ілюзії

Зал периодики

О роли Польши в украинском кризисе

Нова прем’єр-міністр Польщі: жодних емоцій, лише справи

Навіщо Меркель їде у Братиславу

Гжегож Колодко: Україні не варто занадто сподівався на іноземний капітал

Досвід Сербії щодо євроінтеграції може бути корисним для України

Украина, не Россия

Мечта Чубайса сбылась у соседей

Городишко миллиона туристов

Бальцерович опасается, что Польша повторит судьбу Греции

ПОЛЯКИ О СЕБЕ В ЕВРОСОЮЗЕ: "НАША СТРАНА - ОБЪЕКТ НЕОКОЛОНИЗАЦИИ"

Даріуш Вояковський: радикальність лівих і правих в ЄС вичерпується тоді, коли вони дістаються до влади

Символическая скрепа славянской интеграции

Чужая страна

"Мы задели интересы на сумму более 1 млрд. левов"

Бренд успіху

Росії треба усвідомити, що Україна не є інструментом відродження імперії – євродепутат Донскіс

Совок и мигранты: опыт анализа массового сознания

Польский взгляд

Бжезинський та міністри Вишеградської групи обговорять регіональну стратегію на форумі GLOBSEC

Рискованная игра Польши с евро

Гуманитарный кризис – 2012: попытка обобщения

«Многие выходят с лозунгами "Польша – для поляков"»

Чеські мовознавці радяться з народом

Краків переживає технологічний міні-бум

"Югостальгия": почему сербы скучают по Югославии

Міхаель Мозер: «Доки Україна представлятиме себе як країна, в якій не треба знати української мови, доти її вважатимуть лише трошки іншою Росією»

Хандра демократии

«Православный СССР», или Кому нужно объединять Украину и Россию

У Польщі успішно ліквідовують прірву між багатими й бідними регіонами

Єжи Бузек: «Порятунком для Києва від «газової пастки» Кремля може стати Угода про асоціацію з ЄС»

«Восточное партнерство»: Украину все еще ждут в Европе

Чи увійде Україна до нової Речі Посполитої

Об истории умалчивают

Сербию возглавил националист

Таки закордон: у Болгарії борються європейське і проросійське начало

Останній бастіон України в ЄС

Словакия вошла в левый поворот

Минск громко хлопнул европейской дверью

Польща над демографічною прірвою. Чи допоможуть українці?

Помилка програми термінової допомоги

Словакия возвращается к социализму?

Восточной Европе грозит раскол

Повернення проросійського прем’єра

Нет работы украинцу - нет и чеху

Економіка потребує підтримки... культурою

Торг по-сербски

Сербия станет кандидатом на вступление в Евросоюз

У парламентарів Чехії тепер менше привілеїв і більше відповідальності

После саммита Украина-ЕС

Поляки рятуватимуть єврозону – мільярдами євро

 

page generation time:0,123