В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Проект "Украина"
Другие диалоги:

Власть народа: миф и импульс

Версия для печати
2 мар 2004 года

Демократия – это очень относительное понятие сугубо западной культуры, невозможное без признания автономии личности и прав человека. Каждое время, и каждый человек в него вкладывает свой собственный смысл, и сегодня его все больше трактуют, как процесс

 


Существуют слова, которые нормальный человек понять не в состоянии. Например, демократия. Есть твердое слово «власть», понятное всем. Есть мягкое и поэтическое слово «народ», есть люди. А еще есть дяди на телевидении, бубнящие о том, что власть исходит от народа. Вопрос: есть ли у народа власть? Ответ: посмотрите на людей в метро – пусть глаз подскажет.

И все-таки мы говорим о демократии, алчем ее, стремимся. По крайней мере, на словах. Говорят о ней тираны и генералы – ну развекроме Туркменбаши. Пусть реальной власти наши граждане еще не имеют, но само понятие demokratia уже живет своей жизнью, хотя использование его иногда напоминает обхожение с разменной монетой.

Интерес к понятию «демократия» в Украине не праздный. У нас в стране – демократия или что-то другое? А в Америке после 11 сентября она есть? А может, демократии даже в принципе не бывает, и понаехавшие к нам контролерши типа Северинсен-Вольвенд, – просто нервные и необразованные «евровитренки»?

 

Слово бранное, но желанное


Возникло оно в Афинах еще в пятом веке до рождества Христова. Как пишет знаток вопроса американец Р.Даль, возможно, сначала оно даже не было чем-то хорошим, и употреблялось критиками афинской демократии. До него существовал другой термин,
isonomia – «равенство перед законом». Предположение небезосновательное: имущественное расслоение населения, как и скромное стремление богатых скрыть за словесами свою власть было уже тогда.

С чего начиналась демократия? А начиналась она с того, что мы сегодня называем местное самоуправление. Клисфен, с именем которого связаны демократические реформы в Афинах в 509-507 годах до н.э., заменил прежнее родовое деление граждан чисто территориальным, разбив город на сотню дем. Демы делегировали граждан для отправления должностей. Тем самым лояльность роду была заменена лояльностью полису.

«Случайность – это самая древняя аристократия мира», писал Ф.Ницше. В Афинах существовало более тысячи должностей, которые заполнялись иногда путем выборов, но большинство (обратите внимание!) по жребию. Случиться это могло раз в жизни и только на один год. Существовал и т.н. Совет Пятисот, который определял повестку дня для народного собрания.

 

Рабов и женщин просят удалиться


Афинянам повезло – их форма правления сложилась в благоприятных условиях. Климат, прямо скажем, не чета нашему. Никакой радиации и проблем с экологией. Были, правда, кое-какие сложности, например, проблема расстояний. Наверняка не всем было удобно добираться до заветного холма, где проходили собрания. Проблемой было и растущее число граждан, разные языки, верования, интересы. В небольших и однородных по составу Афинах с их неспешной жизнью еще удавалось согласовать интересы граждан «по-хорошему». В гигантской и разнородной Персии – нет. Могла ли она быть в то время чем-то иным, кроме как деспотией?

Каким было население города, точно неизвестно, в среднем историки называют цифру в сорок-пятьдесят тысяч человек. Естественно, собираться все вместе сорок раз в год на холме Пникс они не могли, приходила какая-то часть. Не имели прав голоса женщины, рабы и переселенцы. И все же система работала, выдержав несколько олигархических переворотов. Как нетрудно подсчитать, в общественных делах участвовало хотя и не большинство, то порядка одной пятой части населения. Это не весь «демос», конечно, но важно не только количество, но и мера влияния граждан, чувство причастности к общему делу, ответственность.

Афинская демократия стала как бы образцом политической гармонии. И все же Афинами правило меньшинство граждан. Политика в Афинах была «жесткой, сложной игрой, исход которой часто зависел от частных притязаний и амбиций. Прямая государственная измена политических вождей не была чем-то неслыханным, пример чему – история Алкивиада». (1) Олигархические перевороты оборачивались массовой резней, когда истреблялись тысячи политических противников. Эта демократия была почти идеальной, если бы это «почти» не было рабовладением. Греки не были знакомы с универсальными понятиями свободы, равенства, прав человека. Впрочем, эти универсальные понятия и по сегодня не шибко признаются, например, в Азии.

 

Отцы-изобретатели


С тех пор многое изменилось, и не все к лучшему: люди расплодились, общества стали пестрее, возникли новые верования, языки, даже болезни. Согласовывать интересы людей стало сложнее, а угрозы столкновений заметно участились. Республиканская традиция, берущая начало с Аристотеля, демократию не отрицала, но стремилась уравновесить противоборствующие интересы через систему институтов власти, ни один из которых не имел бы всей ее полноты. Таким был республиканский Рим с его системой консулов, Сенатом и народными трибунами.

Отцы американской демократии (чьи портреты на долларах прорисованы) порядком поломали себе головы над тем, как гарантировать избрание в Конгресс достойнейших, но решить не смогли. Помог им француз Монтескье с его идеей разделения власти на три ветви: законодательную, исполнительную и судебную.

Вспомним, какие оды демократии слагал Уолт Уитмен, хотя  в карманах у поэта было не густо. Правда, новая система была сложновата, а правительство так отдалилось от народа, что не достучаться. Критики ее говорили, что это вовсе и не демократия, – просто понятие «общественного блага» развалилось на миллионы частных и групповых интересов. Зато система годилась для крупных держав. «Республиканец», «демократ», «революционер» для монархов звучало одинаково плохо. Но хуже всего стали звучать слова «права человека» - из-за их универсального значения, глобального характера и притягательной силы.

В принципе, республиканизм и институт представительства простому гражданину возможностей влиять на власть особо не добавил. Если взглянуть на данные исследований, проведенных «Фридом Хаус», то окажется, что восхищаться Уолту Уитмену было особенно нечем – даже в середине 19-го века в США право голоса имело всего около 10 % населения. Например, в Венецианской республике право голоса имело всего одна десятая процента населения. Зато он заметно ограничил возможности возникновения тирании.

Все это было ново, непривычно, свежо. Однако самой большой гордостью «отцов-основателей» было изобретение представительного правления (избрание депутатов). В 1820 году Джеймс Милль провозгласил изобретение представительного правления «главным открытием современной эпохи». Видимо, идея и так витала в воздухе, если стала чем-то само собой разумеющимся всего за несколько лет.

 

Полиархия либеральная и демократия управляемая


Слова Ги Эрме об «осознании пределов» звучат заклинанием тени Гитлера. Афинская демократия была прямой, а не представительской. Окажись Сократ в нашем времени, он скорее всего не назвал бы нашу систему демократической. И в самом деле: поставить раз в четыре года крестик в бюллетене против фамилии очередного демагога – и это вся власть, данная гражданину?

Маркс выразился покрепче: «угнетенным раз в несколько лет позволяют решать, какой именно из представителей угнетающего класса будет в парламенте представлять и подавлять их». Гораздо спокойней смотрел на дело господин Шумпетер, объясняя демократическое государство как огромный магазин, в котором бродят избиратели-покупатели. А политики это «продавцы идей и целей». Дискуссия о том, что является демократией и что нею не является, вылилась в огромное собрание научных и философских трудов.(3) Это – свидетельство того, что в западных обществах возникли новые мощные силы, которые стремятся к власти. И если они не договорятся между собой, дело кончится еще одной мировой мясорубкой.

Когда есть мощный стимул, случается и результат. Со временем в дискурс о демократии пришло понимание ее пределов и слабостей. Стало ясно, что часто этим словом прикрываются режимы автократические и тоталитарные. Проведение выборов – мало что значит, когда отрицаются права человека. В каком-то смысле даже в самых либеральных странах демократия стала мифом, прикрывающим господство меньшинства. Нам ценнее другое – оправдать теоретически законность господства меньшинства никому не удалось. Не случайно, что большинство даже авторитарных режимов стремятся назвать себя республиками, прикрываясь фиговым листком «фасадной демократии». Его называют порой иначе: «управляемая демократия», «семейная», «корпоративная». Но если вместо договорных отношений применяется сила – фиговый листок тут же слетает.

 

Любовь и бедность


Пора давать ответ – так что же есть демократия? Афиняне верили, что знают ответ. Верил Уолт Уитмен, верил Монтескье и Миллз. Мы уже не верим, мы сомневаемся и смеемся.

«Геббельс спросил меня, откуда я взял предварительное название, и я сделал для него полный перевод Геттисбергской речи. (В ней содержится линкольновское определение демократии: «правительство народа, из народа, для народа»). Он читал, шевеля губами. – «Знаете, это блестящий пример пропаганды». Через две недели Геттисбергская речь вернулась от Гитлера. Наверху рукой самого der Fuehrer было начертано: «Некоторые места чуть не заставили меня плакать. Все северные народы едины в своих чувствах к своим солдатам. Это, очевидно, связывает нас крепче всего»».(4)

Демократия, как оказалось, это очень относительное понятие. Каждое время, и каждый человек в него вкладывает свой собственный смысл. Сегодня его все больше трактуют как процесс. Больше того, это понятие сугубо западной культуры, невозможное без признания автономии личности, прав человека. «Демократия – это культура в большей степени, чем система институтов... Суть идеи в том, что демократия основывается на медленном приобретении терпимости и осознания своих пределов: ведь демократическое правительство не может решить всех вопросов и ценно скорее своей природой, чем результатами деятельности» (Ги Эрме).

Увы, но современное представление о демократии имеет не европейскую, но американскую прописку. Чем была бы идея демократии без 10 триллионов долларов ВВП США, без голливудских фильмов, героических астронавтов и цветущих красоток? Именно с американской моделью спецы из «Фридом Хаус» сравнивают то, что видят. А видят они вот что: примерно 80 стран в мире относятся к демократическим, еще примерно четыре десятка – к электоральным демократиям (то есть выборы проводятся, а гражданского общества нет), а остальные уже недемократические.

За океаном возник целый букет новых понятий, описывающих демократию: полиархия, плюрализм, гражданское общество, свобода слова, рост благосостояния, средний класс. Замечено, что бедные страны не бывают демократическими. Но важнее даже не мертвые понятия, а тенденция – современное демократическое общество, это общество, в котором власть все более рассредотачивается, а не концентрируется у одного человека. С другой стороны, в таком обществе есть тенденция роста ответственности граждан и готовности взять эту власть. Как бы ни чтили некоторые Усаму Бен Ладена, Макиавелли или Каддафи, но всего за столетие демократизация, рассредоточение власти стали глобальной тенденцией.

А мы? Да, у нас есть Конституция. Разделение властей. Выборы. Партии. Со свободой слова – похуже. Проблемы с ПАРЕ. А еще есть средняя зарплата в 60 у.е. и пенсия, на которую можно прокормить собаку. Да, мы любим демократию – видели у соседей. Увы, как пел Калягин в «Я – ваша тетя», «любовь и бедность навсегда останутся врагами…».

 

Источники:

1. Р.Даль, «Демократия и ее критики», М., «Росспэн», 2003, с.33.

2. http://www.auditorium.ru

3. http://www.humanities.edu.ru/db/msg/31356

4. Курт Воннегут. «Мать Тьма»  http://lib.ru

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Возможности эволюции НАТО

Способность НАТО влиять на решения, принимаемые Россией в отношении Украины, ограничены, поскольку большинство рычагов влияния, доступных альянсу, это дипломатические и экономические, и их действие Россия ощутит только спустя определенное время. Неспособность НАТО остановить российский ирредентизм, скорее, будет стимулировать осмысление альянсом тех дипломатических и военных мер, которые нужно предпринять, чтобы предотвратить возникновение в восточной и южной Европе нового подобного кризиса.

Многие проблемы, с которыми столкнулось НАТО в 2014 году, скорее всего, обострятся еще в текущем году, а в 2015 году они потребуют большего внимания и действий, как отдельных членов альянса, так и коллективных, чтобы НАТО и дальше смогло играть стабилизирующую роль в Афганистане и Восточной Европе, и отвечало меняющимся условиям. Эти проблемы также могут привести и к изменениям в структуре НАТО. Спектр альтернативных сценариев развития альянса охватывает три основных варианта - превращение его в «сильный и решительный», либо – в альянс сокращенный и оборонительный, либо - инертный.

Читать далее

 

Материалы по теме
Текущий диалог

Демократия по-украински

Зал периодики

Украина – слабое звено мировой политики

Адам Міхнік: Найкраща пропаганда України - правда

Андрєй Піонтковскій: «Путін палко прагне знищити Українську державу»

Корсет для мрії

Демарш Коломойского как реквием по Евромайдану

Конституційна реформа повинна бути публічною, інакше вона не має шансів

Чеський досвід фінансування партій. Як зупинити гроші олігархів?

Коррупционный суверенитет: что общего между войной на Украине и «делом Магнитского»?

Про корни, свободу и Надежду Савченко…

Майдан чи загальні вибори?

Ми все ще живемо за "диктаторськими законами" 16 січня. Інфографіка

Як партії забули свої обіцянки, розсівшись у Раді

Модель на выбор

Битва за місце в історії

Снова во времена Руины? О вызовах перед украинскими элитами

Сім очікуваних несподіванок

Євген Кисельов: З приводу «виборів»

Все будет, как при бабушке

Выборы в Донбассе. Фарс и трагедия

Дефолт понтов

«Бегство от свободы» Эриха Фромма как «полевая» хрестоматия Донбасса

Чому б граблі не повчали, а серце вірить в чудеса…

Парламентські вибори, які не відбулися

Вибори в Україні. «Противсіхи» працюватимуть на Путіна

Пастка мажоритарки: як уникнути провалу на виборах

Філософ Фукуяма: Настали похмурі часи експансії Росії та Китаю

Три эшелона имитаторов

Путін злякався масштабів свободи в Україні, але стратегії не змінив

За кулисами президентской гонки

Кино за миллиард: где веб-камеры с прошлых выборов

Self-made країна. Самоорганізація українців випереджає дії влади

Главный бой украинцев с олигархами – еще впереди

Украинские прецеденты

Мартін Поллак: Як працює машина пропаганди

Неравная борьба: почему газетные издатели в Германии боятся Google

К чему мозги – когда пьянит от власти?!

«Європейці зраджують власним принципам, залишаючи українців без допомоги»

Границы и дороги: Судьба Украины в мировом контексте

Боротьбу за демократію час поширити на виборчу систему

Информирован – вооружен

Инфографика: Выборы-2014: сравнение программ пяти кандидатов

Насколько реален срыв президентских выборов

Сепаратизм на востоке: регионалы переиграли сами себя

Декларация общин человечества

Украинская социология: о чем хочет знать российский МИД

"Люди, які голосували "за гречку", нікуди не ділись. На Майдані гинули не вони"

Росія у безвиході

Чому нинішні вибори президента нетипові для України (Аналіз)

Країна Online: прозора країна – успішна країна! П’ять пропозицій

Машина пропаганди Путіна та інформаційна недолугість України

 

page generation time:0,114