В украинской системе нечего исправлять, - там все надо менять.

Евгений Чичваркин

Пользовательского поиска
Проект "Украина"
Другие диалоги:

Точка сопересечения

Версия для печати
24 окт 2006 года

Первым переходным этапом после распада Советского Союза стало формирование постсоветского пространства. Сам термин «постсоветское пространство» возник спонтанно и отражал “переход” советского мега-государства в дробное состояние номенклатурных республик, сорганизованных в начале 90-х по формально национальному признаку.

Постсоветское пространство

Несмотря на трагизм и кажущуюся хаотичность событий в этой трансформации была “железная” логика: номенклатурный класс в реформе СССР нашел наиболее удобную и эффективную формулу для оформления прав собственности и перехода от административно- централизованного рынка к рынку капиталов. Другое дело, что модели, избранные разными национальными номенклатурами, приводили к разным социально-политическим результатам. Так возник централизованный номенклатурный капитализм «а ля рус», двухсекторный “традиционалистский” капитализм с элементами феодально-родового уклада в Азии, и, наконец, конкурентный капитализм с корпоративной демократией в Украине и странах Балтии. “Механизмом развода” при этом стало Содружество Независимых Государств, и фактическая смерть этой организации свидетельствует об “умирании” и постсоветского пространства как такового, исчерпании задач трансформации советского общества и советской государственности.

Национальная фаза

Государственность и постадминистративная социальная структура обществ новых республик стали основой для динамичного развития процессов национального становления. Речь идет, в большинстве случаев, о мультикультурных гражданских нациях (Российской Федерации, Украине, Грузии, Казахстане и прочих постсоветских республиках).

Вместе с тем, национальное самоопределение происходило в новом политико-экономическом контексте. Если “постсоветское пространство-СНГ” существовало как торговое пространство связей и временных коопераций, то по мере становления собственных национальных экономик состоялся переход к новому региональному разделению труда, где ключевую роль играют уже крупные высококонцентрированные капиталы с национальными (республиканскими) корнями. Таким образом, постсоветское пространство постепенно превращается в новый, евроазиатский экономический регион, локомотивом объединения которого станут ведущие мега-корпорации из России, а их ближайшими партнерами – национальные (преимущественно – сырьевые) капиталы республик Центральной Азии.

«Российская матрешка»

Нынешняя новая российская политика выглядит как своеобразная “геополитическая матрешка”, которую составляет российско-белорусское ядро + экономический и военнополитический региональный союз на базе ЕвраАзЕС и Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) + экономическое и оборонное пространство “большой Евразии” в рамках Шанхайской организации. К тому же, эта “Матрешка” предполагает и создание развитой и многоэтажной системы разделения труда, субрегиональной специализации и формирования новых центров экономического роста на основе интеграции.

В более отдаленной перспективе (через 15-20 лет) России предстоит пережить мощную внутреннюю трансформацию, сопровождаемую принудительной интернационализацией экономики (экспансия партнеров по региону, кризис новых сырьевых монополий и приход евразийских и западных ТНК), новыми внутренними волнами национального подъема малых народов, кризисом номенклатурной модели организации рынка с высокой степенью централизации. “Евразийская матрешка” в свою очередь обусловит кризис “жесткой федерации” и укрепит тенденции к регионализации и конфедерализации России.

Стоит заметить, что в геоэкономическом плане после приоритетов развития советской экономики (сюда входит деятельность в регионах европейской части РФ, Северной Сибири и оси по линии БАМ), Россия ориентирована на индустриальное развитие Восточной Сибири, создание новых инвестиционно-промышленных центров по оси “Малая Евразия - Большая Евразия”.

Кроме того, по всей видимости, будут смещены и приоритеты оборонной стратегии безопасности России, благодаря чему ее региональный подход заменится континентальным. В случае же реализации идеи НАТО-2 на базе Шанхайской организации сотрудничества, Россия и Китай станут двумя доминирующими центрами на всем Евразийском континенте. Лишь при условии реформы НАТО и создания самостоятельной европейской системы безопасности (на основе пока “замороженного” Западноевропейского союза) баланс сил между Европой и Евразией будет восстановлен.

Таким образом, через 15-20 лет, с одной стороны, появится сетевая объединенная Европа с франко-германским ядром и конфедеративными отношениями со странами Средиземноморья, Центральной и Восточной Европы, Черноморья, а с другой – Евразия. При этом последняя превратится в Малый евразийский союз с ядром-Россией и широкой организацией регионального сотрудничества с оборонными функциями (куда войдут Китай, Иран и Индия). Баланс на Евразийском материке будут обеспечивать два сильных оборонных союза: пост-натовский европейский и объединенный евразийский.

Новая Евразия

В связи с вышеописанными процессами Евразия превращается в прагматичный концепт внешней политики регионального лидера России, а также в ключевую идеологему так называемого “нового восточного проекта”. Евроазиатский регион при этом станет двухярусным, первый ярус которого составит Малая Евразия с ядром в России и ее пограничьем (территория ЕврАзЭС), а вторым ярусом будет Большая Евразия, куда кроме стран ЕврАзЭС войдут еще и Китай, и Иран.

Стоит заметить, что евроазиатский регион не тождественен постсоветскому пространству ни географически, ни геокоэкономически. Его граница с Европейским Союзом (еще одним, новым субъектом континентальной геополитики) условно ограничивается Черноморьем и восточными кордонами Украины. «Санитарный пояс» же Евразии перемещается с Балтии и Центральной Европы на Кавказ и в зону пограничья Центральной Азии, то есть – на Юг и Восток Евразии.

В свою очередь Черноморье, сорганизованное в субрегиональную организацию, дружественную Европейскому Союзу, с участием молодых членов Евросоюза (Организация черноморского экономического содружества), становится зоной непосредственных интересов ЕС и европейских ТНК.

Благодаря этому инфраструктура таких транзитных государств, как Украина, постепенно будет избавляться от конфликтогенности в связи со встречным движением евразийских и европейских инвесторов. Точки же конфликтов интересов в регионе переместятся от транзита к добыче (прежде всего, энергоразработкам на Каспии).

Украинский европрагматизм

Что касается Украины, то она превращается из западной части постсоветского пространства в восточноевропейскую окраину евроазиатского региона, своеобразную точку сопересечения интересов евразийских сырьевых инвесторов и европейских заказчиков. Скорее всего, украинский дрейф от Евразии в Европу будет продолжен, однако, наши игры в местечковую геополитику (через ГУАМ, Содружество новых демократий и т.п.) останутся скорее компенсаторной формой, маловлиятельной в Евразии и совершенно ненужной в Европе.

Вместе с тем, очень перспективными в будущем для Украины станут два следующих направления во внешнеполитической деятельности:

- спарринговая игра с центральноевропейскими элитами, связанная с постепенным отказом от жесткой федералистской франко-германской модели ЕС в пользу конфедеративного и мягкого Евросоюза национальных демократий;

- усиление субрегиональных связей на восточном пограничье Европейского Союза, развитие Черноморского сообщества как инструмента геоэкономического вхождения в ЕС в “четвертой волне расширения” (сюда кроме Украины попадает также и Турция).

Вышеназванные приоритеты должны доминировать в украинской внешней политике ближайших 10-15 лет. Что же касается более долгосрочной перспективы, то Украина, вероятнее всего, пойдет по пути постепенного слияния национальных и европейских ТНК, что будет сопровождаться реинвестированием в новую, пост-сырьевую модель экономики (транспорт и коммуникации, машиностроение, авиа и космическая отрасль). В плане же организации страны у нас будет доминировать регионализм на основе сильного самоуправления и национального парламентского “дирижизма”.

Черноморье и крымский вопрос

Учитывая новую архитектуру, складывающуюся сейчас в Евразийском регионе и, в частности, в Черноморье как его части, качественного пересмотра требует вопрос о южном векторе украинской геополитики. Кстати, пока не будет пересмотрен подход к проблемам безопасности в южном направлении, сам по себе крымский вопрос так и будет оставаться для Украины спекулятивным. Разработка южного геополитического вектора будет сочетать в себе несколько факторов: фактор энергетической безопасности, фактор, связанный с новыми коммуникациями на континенте, и фактор военно-политического статуса Украины в черноморском субрегионе и всем Евразийском регионе.

Необходимо использовать объективно формирующиеся сейчас потребности Украины в обеспечении энергетической безопасности для «южного прорыва». О чем идет речь? Специалисты хорошо знают, что черноморский шельф может стать для Украины тем фундаментом, на котором можно построить новую систему энергетической безопасности. Богатые запасы газа и нефти могут обеспечить Украине как минимум условия для энергетической независимости. Это, конечно же, не означает, что Украина откажется от поставок энергоресурсов извне, однако могут существенно измениться пропорции этих поставок.

Вместе с тем, черноморский шельф можно рассматривать в качестве хорошего мобилизационного мотива для изменения геополитического поведения Украины. Для того, чтобы Черноморье стало действительно аргументом в грядущих энергетических баталиях, Украине необходимо позиционироваться в регионе в качестве нового черноморского военно-политического лидера, что требует пересмотра и оборонной доктрины, и своего отношения к различным формам коллективной безопасности. Уверен, что у Украины есть все основания претендовать на роль единоличного лидера в этом регионе, мотивируя такое положение соображениями энергетической безопасности.

Наконец, существует надобность в создании условий для нового потока инвестиций. Черноморский шельф богат на энергоносители, но крайне сложен в плане технологий добычи. Украина не обладает в достаточной степени опытом, навыками и возможностями для того, чтобы инвестировать в эти сложные технологии. Соответственно, для того, чтобы «южный прорыв» таки произошел, от нас требуется адекватное поведение на глобальных рынках кредитов и инвестиций.

Необходимо, чтобы Черноморский регион стал для Украины глобалистским проектом, который она будет способна защищать самостоятельно. Украине будут необходимы серьезные партнеры, крупные транснациональные компании, способные быть партнерами национального правительства в области инвестирования и привлечения современных технологий разведки, добычи и переработки энергоносителей в условиях сложного шельфа.

Таким образом, соединение трех задач – энергетическая безопасность, военно-политическое лидерство в субрегионе как адекватная форма обеспечения этой безопасности и выход посредством проекта черноморского шельфа к глобалистским проектам позволит не только по-иному построить южную политику, но и сформировать новую позицию Украины как страны с лидерскими амбициями.

В этом контексте изменяется само значение крымского вопроса. До последнего времени Крым рассматривался лишь сквозь призму выгодного географического положения и перспектив развития в качестве рекреационной зоны. С другой же стороны, он постоянно выступал в роли очага социальной и этнокультурной напряженности. Пока крымчане, выступая с позиций некоей уникальности, часто подменяют реальные проблемы комплексом неполноценности и забытости. Однако, складывается ощущение, что своими бунтами они просто напоминают Украине о том, что Крым вообще есть, и что он существует не три месяца в году во время летнего сезона, а еще и осенью, зимой и весной. Возможно, эта некая отстраненность от внутриэкономических процессов Украины, ощущение себя островом и является тем психологическим раздражителем, который постоянно толкает людей к поискам своей уникальности, культурной, языковой и экономической идентичности. До сих пор сохраняются геополитические риски розыгрыша крымской карты, в частности, Крым остается частью так называемого «пояса конфликтов», который сформировался в условиях распада еще Советского Союза.

Однако, если крымчане почувствуют, что они включены в новую национальную амбицию с большой перспективой, мотивы, интересы и настроения на полуострове изменятся. Если мы станем рассматривать крымскую индустрию и его социальный капитал в качестве ресурса для нового геополитического прорыва Украины, то Крым автоматически будет избавляться от тех недостатков и от того кризиса перспективы, на котором спекулировали некоторые политики до последнего времени. Грубо говоря, решение Крымского вопроса находится за пределами крымского берега, а ответ на крымский вопрос находится в море.

Версия для печати
Публикации автора

 

Рекомендуем к прочтению

Финансовое Темновековье

Судьба существующей финансовой системы выглядит мрачно – когда исчезнут т.н. «резервные» валюты, мир погрузится в финансовые «Темные века»; причина этого – господство сверхкрупного спекулятивного капитала и его идеологии «монетарного фашизма», что ведет к вырождению денег. За последние 40 лет деньги получили тотальный контроль над всем и каждым из нас. Будущие поколения вступят в жизнь, обремененные долгами своих отцов. И это неизбежно. Это хуже, чем паутина или стая вампиров, это глобальная пандемия, которая заражает каждую ДНК.

Ученые, политики и эксперты всячески оправдывают социальное неравенство и ущерб, наносимый финансовым сектором государству. Когда безработица и сокращение производства начинают угрожать отношениям между государством и финансовым классом, то финансовый класс предлагает населению «затянуть пояса» и «жесткую экономию». За пределами США это же предлагают сделать другим странам МВФ, Мировой Банк и различные финансовые учреждения. Сегодня финансовый класс и банкиры развивают эту идеологию через СМИ и правительства с той же неистовостью, с какой действовала церковь в Темные Века: всякий усомнившийся считается «еретиком».

Читать далее

 

Материалы по теме
Проект "Украина"

"Южный вектор" евроинтеграционной стратегии Украины

Черноморский регион - зона противостояния великих держав

Дранг нах зюйд или наш Великий Южный Вектор

Недооцененная страна***

Украино-молдавские отношения в контексте южного вектора европейской интеграции

Єднання після історії

Енергетична незалежність на чорноморських хвилях

Украинское Причерноморье в Европе: возможности и перспективы сотрудничества в сфере транспортных коммуникаций

Украинское Причерноморье как базовая точка для южного вектора. Часть ІІІ (таблицы)

Украинское Причерноморье как базовая точка для южного вектора. Часть ІІ

Украинское Причерноморье как базовая точка для южного вектора. Часть І

ЕС–Черноморский регион: проблемы безопасности и сотрудничества

Щодо стратегії дій Української держави в Чорноморському регіоні

Черноморский регион и проблема расширения Европейского Союза

Перспективи регіонального співробітництва в Чорноморському регіоні на тлі загальноєвропейських інтеграційних процесів

Перспективи міжрегіонального співробітництва України у Чорноморсько-середземноморському регіоні

Зал периодики

Украина может поднять экономику благодаря Турции

Турция может стать для Европы новым центром распределения газа

Турецкая рокировка

Комментарий: Феномен Эрдогана и растерянная оппозиция

Прослушки, компромат и коррупция по-турецки

Турецкие уроки для Украины

Украина и Турция: удачный ход европейского энергообеспечения

Украина и Турция: удачный ход европейского энергообеспечения

Турецкий вал

Курс на Схід

Правящая партия Турции предлагает регулировать социальные сети

Тайип Эрдоган против TWITTER`A

Может ли Турция вызвать сдвиг в мировой расстановке сил, присоединившись к ШОС?

Валерій Чалий: Туреччина - впливова регіональна держава

Анкара готова поменять Евросоюз на ШОС

Эрдоган и его генералы

Уроки кредитования из Турции

Україна виборює лідерство у Чорноморському регіоні

Неоосманизм в редакции XXI века

Троянский конь для Малой Азии: как строятся современные империи

Турецкий ход Януковича

Європейські посли відвідують Крим для запуску нових проектів

Черноморский фарватер России и Украины

Турция и арабская весна

Крым зазывает инвесторов из СНГ

Труба в обход Болгарии

Украина стремится на середину Днестра

Новая стратегия Турции на Ближнем Востоке

Турецкий поход Януковича

Мустафа Джемілєв: «В Криму на повну силу працює російська розвідка»

Эрдоган угрожает ГУАМ

Турция вошла в роль региональной сверхдержавы

Шенген не пускают к Черному морю

Україна так і не відрефлектувала, що ж відбувається сьогодні у Криму

Европа без Турции

Турция: политические перспективы

Султан недобрал

Премьер станет президентом

Украинский пируэт над Балтийско-Черноморским Междуморьем

Турецькі манівці

Крымские татары хотят татарский Крым

Монополізація Босфору Туреччиною: виклики для України

Турция выступает за увеличение международной помощи беднейшим странам

Новый геополитический статус Анкары

Голодный Лось

Туреччина і майбутнє Європи

Силам Чорного моря – 10 років: що далі?

Иранский проект

Турция и Грузия покроются дамбами и ГЭС

Чому Крим не Прованс?

 

page generation time:0,294